Здесь водятся чудовища

Фринг молча прошёл мимо Джесси. Повисшая в квартире гробовая тишина нарушалась только тихим скрипом дорогих кожаных ботинок по полу. Он не оборачивался и не давал никаких указаний, но Джесси ощутил, словно ему на шею накинули удавку и затянули покрепче, и не оставалось ничего другого, кроме как закрыть дверь и последовать за ним, как собачка на поводке за хозяином. В комнате Фринг огляделся по сторонам, внимательно изучая обстановку. Джесси не мог видеть его лица, но ему легко было представить наверняка пробежавшую по нему лёгкую (а может, и не очень лёгкую) брезгливость. Комната представляла собой тот ещё хаотичный взрыв на помойке — больше не нужно было поддерживать чистоту в ожидании Майка, да и возвращение к рисованию порождало неизбежный творческий хаос. Отстранённой заторможенной частью сознания Джесси подумал, что, наверное, перед таким педантичным человеком ему должно быть неловко за подобную обстановку, но эта мысль тут же сменилась пониманием, что в нынешней ситуации беспокойство такого рода абсолютно нелепо. А затем ему пришло в голову, что он сейчас должен испытывать совершенно другие чувства. Ужас, например, подошёл бы вполне. Но внутри царило полное, абсолютное, сферическое ничто. Фринг остановился перед мольбертом, заложил руки за спину и стал разглядывать картину. Его молчание словно высасывало из комнаты весь кислород, создавая вакуум. Само появление этого человека походило на резкую разгерметизацию, выкинувшую Джесси из уютной спасательной капсулы в ледяную пустоту открытого космоса. Без защитного скафандра. — Это… Довольно неплохо, — наконец, он обернулся, по очереди стянул с рук кожаные перчатки и взглянул на кресло, заваленное опустошёнными коробками из-под тюбиков красок. — Могу я присесть? Джесси потребовалась ощутимая пауза, чтобы прокручивающиеся вхолостую шестеренки в мозгу наконец сработали, и он сообразил, что вопрос не был обоснован исключительно этикетом поведения в гостях, а содержал завуалированное требование. Двигаясь дёргано и неестественно, сам себе напоминая плохо отлаженного робота, он подошёл к креслу, сгрёб всё лежавшее на нём в охапку и сгрузил на диван. Спать здесь ещё одну ночь вряд ли придётся, так что толку церемониться. Окинув кресло ещё одним беглым взглядом, видимо, надеясь всё же обойтись без масляных пятен краски на пальто, Фринг уселся на освободившееся сидение и жестом предложил Джесси найти себе место рядом с только что передвинутой им кучей картонного мусора. Освободив на диване клочок пространства, Джесси пристроился на самом краю, обхватил себя руками и угрюмо опустил глаза в пол, кожей чувствуя скользящий по нему взгляд. — Не хочешь ничего мне сказать? Сосредоточенно покопавшись в мозгу, Джесси не смог найти ни одной комбинации слов, подходящих случаю. Приносить извинения или пытаться что-либо объяснить не имело смысла. Строить из себя крутого и требовать оставить себя в покое было бы ещё глупее и бесполезнее. И ему абсолютно нечего было предложить, чтобы начать хоть какие-нибудь переговоры. Раньше он бы ляпнул какую-нибудь глупость или начал бы сверлить Фринга взглядом, словно чокнутый, но теперь, как рыба, выброшенная на берег, он мог только молча открыть рот и тут же его закрыть. — Совсем ничего? За время нашего знакомства у меня сложилось впечатление, что тебе всегда есть, что сказать. Конечно, кроме тех случаев, когда за тебя высказывался Уолтер, но его сейчас нет, так что можешь говорить, что хочешь. Упоминание мистера Уайта вызвало болезненный удар сердца и заставило Джесси вскинуть голову. У него почти вырвался вопрос, но в последнюю секунду пришла мысль, что именно этого Фринг и добивается, чтобы он вышел из себя, начал нести обычную эмоциональную чушь и легко дал бы себя подцепить на очередной крючок. Вот только зачем? Неужели… его не собираются убивать? Сжав губы, он с вызовом посмотрел Фрингу в глаза и с удивлением заметил промелькнувшую на его лице едва заметную усмешку. — Пора взрослеть и учиться говорить самому за себя, Пинкман. — Что я должен сказать? — огрызнулся Джесси, чувствуя себя крысой, которую загоняют в угол. Что, если его всё-таки убьют, но перед этим Фринг хочет выпытать что-то, что он потом сможет использовать против мистера Уайта или… Или Майка? Мог ли он знать…? — Мы заключили договор, по которому я помогаю спасти твоего брата, а ты работаешь на меня. Я не помню, чтобы в число моих распоряжений входило подстроить собственную смерть и переехать в Филадельфию. Так что мне было бы интересно послушать твои объяснения. — У меня нет ответов, — за секунду лицо Фринга изменилось, и в его взгляде словно сверкнуло лезвие канцелярского ножа. Сглотнув, Джесси отвёл взгляд и выдавил из себя. — Да, я нарушил своё слово. Если бы я остался, ты бы продолжал бесконечно шантажировать меня смертью мистера Уайта или даже моего брата. Это не договор. Это шантаж. Я не хотел становиться твоей сучкой до конца жизни. — Понимаю, — после некоторой паузы откликнулся Фринг. Он повернул голову, перестав сверлить взглядом Джесси и снова обратив внимание на картину. В профиль он выглядел вполне обычным человеком. Ну, то есть не совсем обычным, не таким, как те люди, которые входили в круг общения Джесси. Весь из себя элегантный, стильный пожилой господин со слегка посеребрёнными сединой висками. И всё же, даже когда он не пригвождал взглядом к месту, от Фринга исходила аура опасности. Джесси снова вспомнил растекающуюся по бетонному полу бесконечную лужу крови. — Каким бы парадоксальным это не казалось, но бизнес, такой, как мой, строится на доверии. Если мы заключаем сделку, и одна из сторон не соблюдает её условия, нет возможности обратиться в полицию или в суд за компенсацией издержек. Всё приходится решать гораздо более радикальным способом, — Фринг снова посмотрел на Джесси, и тот почувствовал, как ускорился пульс. — Но мне нравится договариваться с людьми. Искать к ним подход. С теми, кого я считаю ценным, разумеется. Мы оба знаем, что ты не показался мне таким с первого взгляда. Но чем дальше, тем яснее я вижу свою ошибку. Фринг поднялся с кресла и подошёл ближе к мольберту. Теперь он стоял к Джесси спиной, и трудно было не задаться вопросом, что будет, если успеть сбегать на кухню и схватиться за самый большой нож. Вряд ли что-то хорошее. Но, видимо, Фринг считает, что Джесси абсолютно не представляет никакой угрозы. И, что ж, разве он не прав? Джесси никогда не мог решиться, пока не становилось слишком поздно. — Я был почти уверен, что застану тебя здесь в окружении шприцов и полуголых девиц, но… Вижу, что снова ошибался. Каким бы беспомощным и бесполезным ты не казался поначалу, ты умеешь выживать. Учиться. Быть верным. — Так и что, раз я такой охуенный, убивать меня необязательно? — Джесси сам клацнул зубами, захлопывая рот, но уже было поздно. От сомнительных комплиментов и абсолютного непонимания, куда ведёт разговор, внутри нарастала то ли злость, то ли паника, то ли их убийственное сочетание, и так трудно было сдержаться. Фринг покачал головой, даже спиной выражая неодобрение. — Пинкман, не строй из себя большего идиота, чем ты есть, молчи и слушай, — резко бросил он, слегка повернув голову в его сторону. — Как я уже сказал, я пытаюсь беречь тех, кого считаю ценными, и кому могу доверять. Таких людей, как Майк, например. В комнате будто стало на несколько градусов холоднее. — Я знаю, что он помог тебе оказаться здесь. С определённой точки зрения это можно было бы счесть предательством. — Он не при чём, я… — Пинкман, избавь нас обоих от унизительной и глупой лжи. Я знаю. И я понимаю, почему он поступил так. Ты не первый молодой человек, в котором Майк, очевидно, видит своего сына, — очевидно, увидев его движение краем глаза, Фринг резко повернулся. — Сядь! Джесси медленно опустился на диван, тяжело дыша. Копившееся напряжение наконец выплеснулось приступом злости. Фринг пришёл, чтобы убить его? Окей, имеет полное право. Но рассуждать об их с Майком отношениях, делая вид, будто точно знает, о чём говорит, было уже явно лишним. — Вы понятия ни о чём не имеете, — прошипел Джесси со всем возможным ядом в голосе. — Я не пытаюсь быть грубым или вмешиваться в ваши отношения. Я лишь говорю, что мне понятны его мотивы. И мы вполне можем уладить это между собой. Мы оба знаем друг друга достаточно хорошо, чтобы понимать, с кем имеем дело. Но можешь ли ты сказать то же самое? Фринг снова вернулся в кресло и откинулся на спинку, пристально глядя на Джесси. — В каком смысле? — Задай себе вопрос. Сколько раз Уолтер проворачивал что-то за твоей спиной? Насколько ты в нём уверен? Когда мы виделись в последний раз, мне показалось, что ты не совсем разделял его планы. Джесси тяжело вздохнул и потёр руками шею. Каждый раз, когда он беседовал с Фрингом, было ощущение, как будто его давят под машинным прессом, и он не мог долго выдерживать такое напряжение без чувства дикой усталости. — Мы уже обсуждали это, не так ли? Много раз. Я верю мистеру Уайту. И именно он вытащил меня из лагеря этих чокнутых нацистов. Он спас мне жизнь. Снова. Закончив свою маленькую, но пылкую речь, Джесси упрямо уставился на Фринга. Пусть говорит, что хочет, все решения давно приняты, и его верность не подлежит обсуждению. Он будет повторять это столько раз, сколько понадобится. Однако Фринг и бровью не повёл, продолжая как-то странно его разглядывать. Слегка подтянув штаны, он опёрся локтями о колени и наклонился вперёд, сокращая расстояние между ними. — Как-то раз между мной и мистером Эрмантраутом состоялся интересный разговор. Он поведал мне, при каких обстоятельствах встретил тебя в первый раз, — его голос внезапно стал мягче и в нём появились нотки доверительной беседы, будто он собрался поверить Джесси какой-то секрет. — Ты помнишь? Горло свело от внезапного болезненного спазма. Мёртвое бледное лицо Джейн. Его судорожные попытки запустить её сердце. Неразборчивый сквозь слёзы и шум в ушах голос мистера Уайта. Резкая пощёчина. «Я проснулся, увидел её, больше ничего не знаю». Эти слова до сих пор отдавались эхом на задворках его мозга. Где-то рядом с голосом Джейн на бесконечно прослушиваемой записи. — Вижу, что помнишь. Так вот, Майк заметил некоторые детали, которые показались ему странными. Например, картонная заслонка на задней двери. Она держалась на скотче, но была отклеена. Будто кто-то продавил её внутрь. И кресло рядом с кроватью. Как будто кто-то недавно его сдвигал, судя по следам пыли. Джесси встряхнул головой, озадаченно уставившись на Фринга. Что, чёрт побери… — О чём вы говорите? — Есть основания полагать, что в ночь смерти твоей подруги в доме был кто-то ещё. — Что? — Кто мог быть ночью в твоём доме, Джесси? Он замер на несколько мгновений, всё ещё пребывая в полном недоумении и абсолютно не понимая, о чём идёт речь, пока внезапно в голове не мелькнула мысль, заставившая сердце словно споткнуться и пропустить несколько ударов. — Нет… — Джесси яростно замотал головой и даже резко хохотнул. — Нееет. Нет. Я понимаю, куда вы клоните. Не-а. Хрен там, я на это не поведусь. — Пинкман… — НЕТ! — не выдержав, Джесси вскочил с дивана и принялся яростно мерить комнату шагами. — Это бред! Боже… Я что, настолько конченный уёбок, по-вашему? Мне можно впаривать вообще любую дичь? Как же заставить этого дебила перестать беспокоиться об Уолтере Уайте? О, нужно приплести его мёртвую подружку! Кайф, отличная идея! — Если ты не доверяешь моим словам, сможешь спросить у Майка. Джесси продолжал нервно наворачивать круги и на очередном повороте он едва не врезался в грудь поднявшегося с кресла и вставшего на его пути Фринга. Вздрогнув, он резко затормозил и вскинул глаза, затравленно заглядывая в невозмутимые чёрные зрачки более высокого мужчины. — Спросить? Он здесь? — Джесси внезапно прошибла нервная дрожь. Майк здесь? Может быть, прямо за дверью? Может, Тео всё-таки доложил о его походе в местный нарко-квартал, и Майк решил решить проблему так радикально? Нет, он многое поставил на карту для того, чтобы Джесси смог начать жизнь заново, он бы не стал… — Нет. Мы летим обратно в Альбукерке, Пинкман. Пора домой, — Фринг протянул руку, предлагая Джесси двигаться к выходу из квартиры. — Мы ещё вернёмся к этому разговору.

***

Как в трансе Джесси смотрел на мелькающие за окном огни придорожного освещения. Они уже выехали за пределы города, поэтому было уже достаточно темно, и эти огни, сливаясь в красновато-жёлтые полосы, завораживали. Уже на выходе из квартиры Джесси задумался, что вряд ли ему доведётся туда возвращаться, и, помявшись, спросил у Фринга, может ли он собрать пару необходимых мелочей. Среди немногочисленных шмоток в его шкафах были вещи, притащенные ещё из Альбукерке, которые были ему дороги, пара любимых футболок, толстовок и курток, небольшая папка со старыми рисунками, новые-то понятно с собой не утащить. Но времени на сборы Фринг ему не дал, пообещав, что квартирой займутся специально нанятые люди, и он получит все вещи позже. Это можно было воспринять, как гарантию того, что с ним всё будет в порядке, но пообещать всегда можно с три короба, у Джесси не было никакой возможности проверить правдивость сказанного. Как и всего прочего, о чём Фринг говорил ранее этим вечером. Этого не могло быть. Да и чего «этого» вообще? Что Фринг пытался сказать? Якобы мистер Уайт пришёл ночью, и что? Зачем бы вообще ему это понадобилось? Как бы он не хотел отмахнуться от явно высосанных из пальца бредовых заявлений Фринга, которыми он явно просто хотел запудрить ему мозги, всё равно мысленно он вернулся в тот период жизни. В тот день мистер Уайт отдал им деньги. Да, он был явно недоволен и хотел поговорить, но… Стал бы он ради этого переться к Джесси посреди ночи? Впрочем, это было вполне в его духе. Об упрямстве мистера Уайта легенды слагались ещё в школе, и он не раз мог убедиться в дурном характере своего бывшего учителя на собственной шкуре. И что? Они с Джейн были в полной отключке. Даже если он был в доме, ему бы просто пришлось уйти ни с чем. Что ещё ему было там делать? Зачем, бога ради, он бы двигал чёртово кресло? — Почему сейчас? — Извини? — Если это всё правда, то почему вы решили рассказать мне о той ночи именно сейчас? — Джесси повернул голову к Фрингу, сидящего рядом с ним на заднем сидении, отделённом от водителя толстым стеклом. — Майк никогда не упоминал об этом раньше. — Всегда имеет смысл сохранять некоторые козыри в рукаве, — в периодически освещаемой всполохами света темноте салона силуэт Фринга казался ещё более инфернальным, чем обычно. — У мистера Эрмантраута намётанный взгляд на детали, которые другие посчитали бы незначительными. Он запоминает их, даже когда это не имеет очевидной цели. Очень ценное качество для полицейского, не так ли? Мне нужно было больше информации о тебе, и Майк поведал мне о той вашей встрече и упомянул эти странности вскользь, как нечто не особо значительное. Ведь, в конце концов, вы двое могли просто забыть ключи и сами попали внутрь таким образом. Но, будь это так, ты бы сказал. — Всё равно это может ничего не значить. К нам мог пролезть вор. — И оставить на месте все деньги и наркотики? Посидеть в кресле полюбоваться тем, как вы спите? — тонкий яд в голосе Фринга. — Думаю, воры обычно ведут себя именно так. — Ладно! — Джесси резко вдохнул и выдохнул несколько раз, пытаясь унять раздражение. — Хорошо. Допустим. Допустим, это был мистер Уайт. Он мог прийти ко мне, чтобы поговорить. И что с того? Зачем мне об этом знать? — Ты прожил с этой девушкой несколько месяцев. Подозреваю, это был не первый раз, когда вы употребляли. И именно в ту ночь, когда, возможно, вы были не одни, Джейн Марголис умирает. Разумеется, у меня нет никаких твёрдых доказательств. Но тебе это не кажется странным? Колено Джесси нервно задрыгалось, а зубы сжались до боли. Он не мог оторвать взгляд от глаз Фринга. В нём не читалось фальши. — Он бы не стал вредить Джейн. Зачем ему это делать? — собственный голос казался чужим. Фринг медленно покачал головой. — Я не могу утверждать, что полностью понимаю логику Уолтера. Но вы двое… Вы странная пара. С необъяснимой для меня привязанностью друг к другу. Возможно, ему показалось, что та девушка может быть… Препятствием между вами. — Мы не какая-то грёбанная парочка, — прошипел Джесси сквозь зубы. Нервная дрожь, начавшаяся ещё в квартире, не проходила, нога тоже никак не желала униматься, и он начал чувствовать, что его трясёт целиком. Мало того, что Фринг внезапно оказался на пороге его дома, чудесным образом оставил его в живых и собирается вернуть обратно в Альбукерке, так ещё и воспоминания о той ночи, и эти ужасные, невыносимые подозрения, которые он сеял в его душе, это всё было чересчур. А теперь и эти странные намёки. — Как я сказал, я не берусь судить, что между вами происходит. Но есть вещи очевидные. То, как Уолтер просил за твою жизнь после смерти Гейла. Так же страстно, как за его собственную. То, как он злился на Майка каждый раз, когда тот забирал тебя по другим делам, — Фринг поднял руку, сдерживая готовые сорваться с губ Джесси возражения. — Мы уже почти на месте, так что предлагаю пока закончить этот разговор. Джесси, я лишь предлагаю тебе подумать вот над чем. Уолтер хочет, чтобы ты принадлежал ему. Я хочу, чтобы ты работал со мной. Чтобы ты повзрослел и начал принимать свои собственные решения. Подумай, чего хочешь ты. — Когда мы «договаривались», вы говорили совсем по-другому. Дайте-ка вспомнить… «Ты теперь принадлежишь мне, полностью. Делаешь всё, что я скажу». Вроде того, — он скривил губы в злобной и в то же время горькой усмешке, понимая, что ожидать от Фринга, что ему станет как-то неловко от расхождения в собственных словах достаточно глупо. К полной неожиданности, Фринг ответил улыбкой, которую можно было бы назвать почти искренней, будто он поддразнивал Джесси. — Иногда не мешает немного театрального злодейского эффекта, Пинкман. Но я предпочитаю играть другими картами. Пошли. За разговором Джесси даже не заметил, что машина уже некоторое время как стоит на месте. Открыв дверцу и выбравшись наружу, он прищурился от резко налетевшего порыва ветра и обхватил себя руками. Они находились на каком-то большом открытом пространстве, и Джесси понадобилось некоторое время, чтобы оглядеться и понять, что они находятся рядом со взлётной полосой, а затем расширившимися от удивления глазами заметить небольшой частный самолёт.

***

Теоретически Джесси всегда понимал, что Фринг достаточно богатый и важный человек, да и трудно быть другим, успешно занимаясь подобным бизнесом. В конце концов, именно деньги привели мистера Уайта к нему и стали решающим аргументом для того, чтобы согласиться варить со старым учителем. Но частный самолёт… Это казалось слишком фантастическим. Пределом мечтаний самого Джесси в своё время был телик с офигенной диагональю и навороченная стереосистема. Фринг жил совершенно на другом уровне. И вот теперь он похищал Джесси из его новой жизни, увозя его из Филадельфии под покровом ночи частным рейсом. Будто сцена из шпионского фильма, вот только Джесси не хороший парень, и сам виноват, что вляпался в такие дела, из которых выхода нет. Даже собственной инсценированной смерти оказалась недостаточно. Он поднялся по трапу, ёжась от пронизывающих порывов ветра и прошёл внутрь, инстинктивно чуть пригнув голову в проёме. Слегка поморщившись от не то чтобы сильно неприятного, но непривычного запаха то ли пластмассы, то ли чего-то подобного, он прошёл в салон, ощущая давящее присутствие Фринга позади. После их разговора в машине голова всё ещё немного шла кругом. Хотелось просто стереть всё сказанное из памяти. От одной мысли о том, что ему придётся как-то отнестись к словам Фринга, как минимум, поразмышлять над ними, у него было ощущение, что голова расколется на части. Протиснувшись по крошечному тамбуру внутрь салона, Джесси замер на пороге, щурясь от слишком яркого после ночной темноты света, заливающего помещение. По обе стороны от прохода расположились парные кресла, обтянутые даже на вид дорогущей и мягкой белой кожей, с небольшими деревянными столиками между ними, а позади ещё пару рядов таких же кресел, но расположенных друг за другом, как в обычных самолётах, которые до этого Джесси видел только в кино. До сегодняшнего дня весь его опыт путешествий сводился исключительно к передвижению на колёсах. Несмотря на все ужасающие обстоятельства, какая-то часть его души могла бы предаться детскому предвосхищению нового необычного опыта полёта, но слишком быстро бросилось в глаза наличие других пассажиров, полностью захватившее его внимание, и даже оттеснившее в сторону мысли и воспоминания о той самой ночи. Мрачный Тайрус сам по себе не удивлял, однако Джесси почти до дрожи поразил его взгляд, в котором читалась откровенная злоба. Но даже не это было самым страшным. По левую руку от Тайруса, через столик от него, сидел ещё один человек, чьё лицо было закрыто пакетом, судорожно раздувавшимся в районе носа и рта, а руки обмотаны и скреплены между собой впивающейся в кожу стяжкой. Тайрус поднялся с места, скользнул тяжёлым взглядом мимо Джесси и поприветствовал Фринга кивком головы. — Присядь, — Фринг чуть подтолкнул его вперёд, шагнул следом и надавил на плечо, заставив Джесси опуститься в кресло через проход от пленного, которому явно повезло ещё меньше, чем ему самому. Или с ним поступят также? Джесси заранее почти испытал приступ удушья при мысли о мешке на своей голове. Он хорошо помнил, какое острое чувство паники вызывает подобный аксессуар, и воздуха становится будто ещё меньше. Но ведь здесь, в самолёте, нет никакого резона так поступать, разве только в качестве наказания, и что же должен был сделать этот парень, чтобы его заслужить? Ладно, не его дело. Он должен подумать о себе. И всё же трудно было отвести взгляд от собрата по несчастью. Краем глаза он заметил, как Тайрус достал из небольшой чёрной спортивной сумки через плечо папку с документами и показал Фрингу, что-то тихо поясняя. Оба кинули на него нечитаемые взгляды, и Джесси ощутил, как болезненно скрутило живот. — Ты правильно поступил. Я просмотрю бумаги позже, — Фринг кивнул Тайрусу, который сунул папку обратно в сумку, и прошёл по проходу дальше, за их с несчастным парнем спины, обернулся и облокотился руками об их спинки кресел, глядя то на одного, то на другого, пока наконец надолго не задержал взгляд на скрытой под пакетом голове. — ¿Cómo se encuentra, Señor Varga? Тот, к кому он обращался, дёрнулся и промычал в ответ что-то невразумительное, и Джесси догадался, что скорее всего рот у него заклеен клейкой лентой, отчего сочувствие к незнакомцу резко возрастало. Фринг недовольно поморщился и протянул руку к пакету. — Полагаю, вы знакомы? — он снова перевёл взгляд на Джесси и сдёрнул пакет с головы парня. — Тео? — изумлённо выдохнул Джесси, округлив глаза. О боже. Конечно же, человек, который помогал ему, приглядывал за ним и выполнял поручения Майка тоже обязательно должен пострадать! Проклятие, да почему же он вечно оказывается причиной чьих-то совершенно необязательных мук? — Слушай, Майк просто попросил его приглядывать за тем, чтобы я снова не начал употреблять. Он-то здесь при чём? Тео мучительно покраснел от нехватки кислорода и духоты внутри пакета, но, как только он пришёл в себя и сориентировался в пространстве, это не помешало ему уставиться бешенными тёмными глазами на Фринга так, будто он готов был порвать ему глотку прямо сейчас. — О, так вы знакомы, но не слишком? — Фринг жёстко усмехнулся, указывая на продолжающего сверлить его злобным взглядом Тео. — Я ведь говорил, что ты не первый молодой человек, которого Майк пытался наставить на путь истинный? Так вот, Джесси, знакомься. Твой предшественник, Игнасио Варга. Ещё одна заблудшая душа, которую Майк попытался спасти. Глаза Джесси распахнулись ещё чуть шире, а потом сузились, когда он начал перебирать воспоминания в своей голове. Майк не хотел ничего говорить о том, откуда он знает Тео (нет, не так — теперь Игнасио), как и наоборот. Вспомнились слова Тео о том, что они очевидно оба выполнили бы любую просьбу Майка. Паззл понемногу начинал складываться. Они давно знают друг друга. Тео… Игнасио. Тоже был замешан. И тоже попытался вырваться. Значит, они действительно братья по несчастью, иначе и не скажешь. — Думаю, нас с Майком ждёт очень серьёзный разговор. Вижу, мистер Варга, вам тоже есть, что сказать? У вас будет возможность. Позже. А пока предлагаю нам всем немного отдохнуть. По прилёте нас ждут очень важные дела. И ещё одно очень долгое путешествие. Пройдя обратно по салону, Фринг устроился в кресле и дал знак Тайрусу, который тут же направился в кабину пилотов. Несколько минут спустя двигатели зашумели сильнее, по самолёту прошла лёгкая дрожь, и Джесси пришлось вцепиться в кресло, переживая ужас взлёта и ощущение проваливающегося куда-то вниз желудка. Он посмотрел на Тео, отчаянно желая встретиться с ним глазами и ощутить хоть немного поддержки, но тот продолжал сверлить Фринга взглядом, полным ненависти.