Здесь водятся чудовища

Холодный ветер треплет волосы и швыряет мелкую песчаную крошку в глаза. Огромная полная луна освещает сюрреалистически прекрасный пейзаж. Бесконечное море голубовато-белого в таком свете песка, с вкраплениями колючих кустарников и высоких кактусов, чьи силуэты в ночи наводят на мысли о духах. То ли потусторонние сущности, то ли почти божества, то ли призраки таких же несчастных, как он сам. Молчаливый и грозный, с лицом, словно высеченным из одной из местных скал, Тайрус вручает ему и Тео по лопате. Обманчиво мягкий песок прячет под собой гораздо более твёрдый, почти каменный по ощущениям слой. Его руки и ноги двигаются механически, словно подчинённые чужой воле. Раз – взмах и железный край лопаты вгрызается в землю, два – он давит ногой, пытаясь погрузить его глубже. По спине течёт холодный пот. Фринг в деловом костюме, неподвижный силуэт на фоне луны, его лицо ещё более неживое, чем у Тайруса. Застывшая маска древнего карающего бога. В детстве был краткий момент, когда Джесси увлекался мифами и легендами разных стран. Далёкий отголосок этого – рисунки на его коже. Фринг напоминает ему об Анубисе. Бесстрастный судья, взвешивающий сердца умерших, чтобы решить их дальнейшую судьбу. Нет смысла возмущаться, умолять, требовать. Остаётся только подчиниться. Ему даже почти не страшно. Сам не помня, как, он оказывается на дне глубокой ямы. Бесконечно глубокое, чёрно-синее небо. Яркий, почти нестерпимый лунный свет. Миллионы звёзд кружатся над ним. О, как он скучал по этому виду. Невозможно привыкнуть к этой нестерпимой красоте. Сверху начинает сыпаться земля, смешанная с мелкими камнями и песком. Тихий шорох постепенно становится всё громче. Тонкий слой быстро нарастает, становится всё тяжелее. Трудно дышать. Земля засыпает его уши, и он больше не слышит ничего, кроме собственного бешено бьющегося сердца. Только сейчас его затапливает ужас, но слишком поздно. Ни пошевелиться, ни закричать. Всё, что он может, это смотреть на то, как мир перед его глазами исчезает. Пинкман Голос, зовущий его. Кто может звать его здесь, под землёй? Пинкман При мысли о том, кто может ждать его здесь, после смерти, его захлёстывая новая волна животного страха. Кажется, его сердце сейчас просто лопнет. Пинкман, мать твою!

***

Резкий удар откуда-то снизу заставил проснуться. Джесси сел, прижав руку к груди, тяжело дыша и пытаясь унять болезненно бьющееся о рёбра сердце, а пальцами другой руки вцепился в простыню, пытаясь осознать, что всё в порядке, он в безопасности, живой, а не захоронен в безымянной могиле посреди пустыни. – Ну наконец-то. Явно недовольный Тайрус поставил поднос с сэндвичем и пластмассовой чашкой кофе на стол, развернул стул лицом к всё ещё застывшему на постели Джесси и сел, скрестив руки на груди и пристально глядя на него. Это была крохотная комнатка, в которую всего и помещалась что кровать, с растянутой скрипящей панцирной сеткой под матрасом, по которой Тайрус видимо и врезал, устав ждать, когда Джесси проснётся, и стол со стулом меньше чем в полуметре от неё. В углу между столом и дальней стенкой примостилось пластмассовое туалетное ведро, к которому прилагалась пачка влажных салфеток и туалетной бумаги, так что жаловаться на то, что никто не подумал об его удобстве не приходилось. Но где именно он находится, Джесси не имел не малейшего понятия. Единственной правдоподобной догадкой было, что это одно из подсобных помещений подземной лаборатории. Он крайне смутно помнил перелёт, и совсем не помнил ничего после посадки. Скорее всего, им с Тео (Джесси помнил, что его звали иначе, но мозг по привычке продолжал использовать более знакомое имя) подсыпали что-то в воду. Так что трудно было сказать, сколько времени прошло с тех пор, как он очнулся здесь в первый раз. На долгие панические секунды показалось, что всё – спасение мистером Уайтом и Майком, долгое лечение, окончательная смерть Кенни, поездка в Филадельфию, Тео, Майк в его квартире, сеансы с Дианой – всё это было лишь иллюзией, а на самом деле он до сих пор там, запертый в лагере нацистов, вынужденный терпеть бесконечные издевательства и побои, и работать в паре с безумным Тоддом в ожидании, что вот-вот вернётся Кенни и его жизнь окончательно превратиться в кромешный ад. Но потом воспоминания всё-таки утвердились в его голове, да и его тело было в порядке, никаких травм, никакой постоянной головной боли, и на ногу можно было наступать спокойно. Да и комната была совсем другой. Пусть маленькая, пусть без окон, пусть явно предназначенная для того, чтобы удерживать кого-то взаперти, она была чистой, строгой, очень... Функциональной, что ли. Гораздо больше в духе Фринга. С тех пор единственным человеком, которого он видел, был неразговорчивый Тайрус, которого было совершенно бессмысленно спрашивать о чём-либо. Несмотря на слова Фринга о том, что предстоит много работы, ничего не происходило. Где они держат Тео, да и жив ли он ещё, Джесси тоже не знал. Как и о том, что происходит с Майком или мистером Уайтом. И эта неизвестность давила гораздо сильнее, чем физическое ограничение его свободы. – Ешь, – Тайрус кивнул на поднос, будто и без того было неясно, для чего он сюда пришёл и что Джесси должен сделать. Дотянувшись до подноса, Джесси переставил его себе на колени и продолжил медитировать на сэндвич. Прямо сейчас, после очередного ночного кошмара, есть не очень-то и хотелось. – Долго мне ещё здесь торчать? – несмотря на бессмысленность, Джесси не оставлял попыток выудить у Тайруса хоть каплю информации. Да и просто, хотелось услышать звук своего голоса. – Столько, сколько понадобится. На самом деле, в реальности Тайрус не был так же невозмутим и безразличен, как в его снах и воспоминаниях. От него постоянно исходила ровная волна устойчивого раздражения, граничащего с откровенной неприязнью. Трудно было винить его в этом. Джесси прекрасно понимал, что в глазах безгранично преданных своему боссу людей он был теперь не просто заслуживающим презрения торчком, но ещё и предателем. – Но Гус сказал, что впереди много работы. – Для тебя – мистер Фринг. – Ну, хорошо, мистер Фринг. Или это что, план такой? Уморить меня скукой, чтобы я потом схватился, за что угодно? – Джесси криво усмехнулся. – По-моему, эта стратегия уже устарела. – Ты слишком много болтаешь, Пинкман. – Да? Ну, не всем же быть, как ты. У тебя слова платные или что? Взгляд Тайруса стал ещё более тяжёлым, почти осязаемым физически. Вроде он не двигался с места, но почему-то возникло ощущение, что он стал ближе и занял большее пространство комнаты. – Все слова имеют цену, Пинкман. Только в твоём случае обычно платишь не ты. – Что это значит? – создавалось ощущение, что речь идёт о чём-то очень конкретном и ужасном. Он даже не был уверен, что хочет услышать ответ. Он и так знает все свои грехи наперечёт, но что может ему предъявить конкретно Тайрус? Смерть Виктора? Но там дело было вовсе не в словах. Ответа не было. Тайрус откинулся на спинку стула и продолжил сверлить его тёмным непроницаемым взглядом. – Я спросил, что это значит? О чём ты говоришь? Джесси почувствовал, как губы задрожали и дёрнулись вверх, обнажая зубы, и попытался дышать глубже, чтобы унять злость. Как же надоело ощущать себя беспомощным и бесправным существом, которого никто не воспринимает всерьёз. Сколько бы Фринг не лил в уши елейные речи о том, что он хочет, чтобы Джесси вырос и начал принимать свои собственные решения, на самом деле никакой самостоятельности и уважения ему не светило. Но не драться же с Тайрусом, в самом деле. Это нелепо. Возможно, ему действительно стоит научиться уже наконец быть более сдержанным и разумным. Если есть хоть малейший шанс выбраться и всё-таки вернуть себе право на нормальную жизнь, ему придётся хорошенько пошевелить мозгами. – Ладно, чёрт с тобой. Хочешь играть в молчанку, пожалуйста, – Джесси заставил себя расслабиться и опереться о спинку кровати, взяв наконец грустно засыхающий на тарелке сэндвич и откусив приличный кусок. – Но Фрингу уж передай, пожалуйста, что я готов к разговору. Если ему что-то от меня нужно, в какой-то момент ему придётся рассказать, что именно.

***

Неожиданно распахнувшаяся дверь заставила сердце подпрыгнуть и на секунду замереть в груди. Время очередного приёма пищи уже прошло, и, хоть ориентироваться на внутренние часы, находясь взаперти, было нелегко, Джесси не ждал возвращения Тайруса так скоро. Его нынешнее заточение очень сильно отличалось от пребывания у нацистов, никто его и пальцем не трогал, кормили прекрасно, самыми большими проблемами были скука и нервное ожидание того, что будет дальше. И всё же трудно было не пугаться и не проваливаться в состояние беспомощной жертвы, когда происходило нечто, выбивавшееся из привычной рутины. – Пошли. С губ почти сорвался вопрос, но Джесси подавил его, как слишком глупый. Было не так много вариантов, куда и зачем Тайрусу могло понадобиться увести его отсюда. Оставалось только молча подняться с постели и выйти наружу следом за ним. Любопытство взяло верх, и Джесси закрутил головой по сторонам, пытаясь понять, где находится. Это явно было подвальное помещение, выглядевшее странно маленьким. Но оглянувшись назад через плечо, Джесси быстро сообразил, что так кажется из-за того, что часть подвала была специально огорожена, чтобы создать его временное, как хотелось верить, место жительства. И не только его. Рядом с его дверью располагалась ещё одна. Видимо, для Тео? Стало быть, у Фринга было достаточно времени, чтобы всё продумать и подготовить для них место. Ничего не скажешь, умел он подходить к делам с размахом. У многих ли людей есть собственная подпольная лаборатория метамфетамина и мини-тюрьма? С трудом отвлёкшись от дурацких мыслей, Джесси поспешил за Тайрусом, уже почти поднявшимся до самого верха лестницы. И оторопел от изумления, увидев за ведущей из подвала дверью самую обычную жилую комнату. Это была гостиная, с диваном, креслами, пушистым фиолетовым ковром. Не комната в доме Фринга, ну, если только он не сделал ремонт и не устроил радикальную смену и перестановку мебели. Они прошли дальше, в небольшой коридор, соединяющий комнату с кухней и выходом наружу. На кухне суетилась женщина в цветастом платье и фартуке, за столом усатый лысый мужчина, читающий газету, которого на одно безумное мгновение он принял за мистера Уайта. Оба не удостоили его даже взглядом, и на Джесси накатило чувство абсолютной нереальности происходящего. Наверное, он снова просто спит. Слишком нормальными и обычными выглядели эти люди, полностью игнорирующие тот факт, что в их доме присутствуют двое посторонних, одного из которых буквально держат в плену в их подвале. Вспомнился фильм «Шоу Трумена», который так понравился Джинни, что она даже купила видеокассету, хотя не сильно увлекалась кинематографом. Сейчас Джесси ощущал себя приблизительно в той же шкуре, что и главный герой. В мире, полном обычном на вид людей, явно сговорившихся против него. Перед самым выходом сжав стальные по ощущениям пальцы на его предплечье, Тайрус вывел Джесси на улицу. Трудно было удивить его больше, но Джесси просто оторопел, увидев дом Фринга через дорогу. – Серьёзно? Это что, сумеречная зона? Как такое может быть? – он не сдержался, изумлённо оглядываясь на дом, из которого они только что вышли. – Пошли. Тайрус не дал ему возможности долго озираться по сторонам, потащив за собой через дорогу, совершенно не считая нужным подстраивать свой широкий шаг под Джесси, вынужденного почти бежать следом. Машины Майка нигде не было видно, но это ещё ничего не значило, он мог просто не припарковаться рядом. Джесси много раз прокручивал в голове разговор с Фрингом, в котором тот намекал на причастность мистера Уайта к смерти Джейн и обещал, что, если он не доверяет его словам, то сможет спросить у Майка. Предоставится ли сейчас такая возможность? Как вообще складываются отношения Фринга, Майка и мистера Уайта сейчас? Лучше бы он снова оказался в Филадельфии. Научит ли его жизнь когда-нибудь ценить то хорошее, что у него есть, пока он ещё это не потерял? Едва они переступили порог, как в нос ударил дразнящий аппетитный запах чего-то очень вкусного. Джесси ожидал, что его снова ждёт очередной серьёзный разговор в гостиной, поэтому удивился, когда Тайрус, остановившийся на пороге, указал ему в направлении кухни. Медленно, с опаской приблизившись к арочному проёму, Джесси заглянул внутрь и увидел Фринга, расставлявшего глубокие тарелки с пастой, политой красным густым соусом, на столе. – Проходи, Джесси. Садись. Вытерев резко вспотевшие ладони о штаны сзади, Джесси неуверенно прошаркал до стула. Мысленно можно было бесконечно готовиться к предстоящему разговору, но справиться с нервами в реальности было гораздо сложнее. Трудно вести переговоры, когда все карты на стороне противника. С другой стороны, у того, кому нечего терять, тоже есть своё преимущество. Но вот только Джесси, каким бы припёртым к стенке он не был, всё ещё было, что терять. – Кажется, настало время поговорить начистоту, не так ли? – сняв фартук и аккуратно повесив его на крючок рядом с раковиной, Фринг присел напротив него. Одетый в простую белую футболку, он словно специально пытался казаться попроще, облегчить контакт, но всё равно казалось, что невидимый деловой костюм облегает его, как вторая кожа. – Было бы неплохо, – ответил Джесси, кинув настороженный взгляд исподлобья и медленно протянув руку за вилкой. Горло от волнения сжималось и вряд ли он бы смог пропихнуть еду в себя, но не попробовать кулинарный шедевр Фринга казалось невежливым, а потом смертельно опасным решением. – Думаю, мы оба прекрасно понимаем сложившееся положение. Ты совершил непростительно много глупостей и ошибок. Ещё и втянул в это лучшего из моих людей. С моей стороны было бы гораздо логичнее просто избавиться от тебя. Джесси молча кивнул. Возразить было нечего, его ход размышлений был абсолютно такой же. И всё же… – И всё же я до сих пор здесь. Почему? Или, вернее, лучше будет спросить, зачем? – он решился поднять глаза и выдержать тёмный непроницаемый взгляд Фринга. – Потому что это не то, чего я хочу. У меня уже давно на тебя совершенно другие планы. Это заявление заставило Джесси нервно сглотнуть. Он даже предположить не мог, что могло скрываться за этими словами, и весь его жизненный опыт заставлял думать о самом худшем. Оставалось только молиться всем богам, что Фринг имел в виду что-то совершенно другое, потому что ещё одного извращенца, покушающегося на него, Джесси просто не вынесет. – Кроме того, – продолжал Фринг, словно не замечая смятения на лице собеседника. – Я знаю, что, в отличие от Уолтера, у тебя нет ко мне личной ненависти. Ты готов договариваться и работать вместе. Я ведь не ошибаюсь? – Я… – Джесси прислушался к себе на пару секунд, хотя ответ был на поверхности. Он действительно не питал к Фрингу особо злобных чувств. Да, у них случилась размолвка о привлечении детей к делу, ещё в самом начале, но с тех пор много воды утекло, и Фринг протянул ему руку, приставив Майка присматривать за ним, и он бы прекрасно обошёлся без интриг и новых разборок, если бы не произошло всё то, что произошло. – Вы правы, я вас не ненавижу. Было бы круто, если бы мы могли просто продолжить работать вместе. Но я не понимаю, как это возможно. – Возможно. Если ты докажешь, что действительно готов оставить все глупости позади и стать одним из моих людей. По-настоящему. По своему собственному выбору, а не как придаток Уолтера. – И как же я могу доказать? Убить кого-нибудь? – Джесси криво усмехнулся, раз за разом накручивая на вилку макароны и позволяя им соскользнуть обратно в тарелку. – Нет. Я не забиваю гвозди утюгом, Джесси. Каждый должен делать то, к чему у него есть способности. – И какие мои «способности» вам нужны? – Ты поедешь в Мексику и будешь готовить мет для картеля. Нет, он точно оказался в безумном телешоу криминальных розыгрышей. Или всё ещё спит и видит новую вариацию своих бесконечных ночных кошмаров. Или у него начались слуховые галлюцинации. Или его похитили инопланетяне, вживили электроды в мозг и ставят на нём бесчеловечные опыты. И ещё множество других более или менее правдоподобных объяснений. Что угодно, кроме того, что это объективная реальность. – Вы с ума сошли? – он резко бросил вилку, та жалобно звякнула о тарелку, и отодвинулся от стола. – Нет. Ни за что. Фринг приподнял бровь, и это была его единственная мимическая реакция на эмоциональный всплеск Джесси. В отличие от него, Фринг спокойно и элегантно ел свою пасту, изредка запивая бокалом вина, в то время как рядом с тарелкой Джесси стоял стакан с обычной водой. Сейчас он тоже опустил вилку, аккуратно положив её на тканевую салфетку рядом с тарелкой. – И почему же? – Потому что это самоубийство! Серьёзно, мне нужно объяснять? – Джесси покачал головой, коленка под столом начала нервно подпрыгивать в такт его скачущим мыслям. – Уж будь любезен. Джесси угрюмо выпятил челюсть, упёрся языком в щёку изнутри, пытаясь переварить нахлынувшее горькое разочарование. Вот же дурак, всё-таки ухитрился понадеяться, что Фринг захочет от него нечто, что он способен осуществить, и всё каким-то образом наладится. – Джесси, по твоему лицу, конечно, многое можно понять, и всё же я не могу читать мысли. Озвучь свои рассуждения. – Ладно. Я, может быть, слишком тупой, и не вижу чего-то глобального, но как по мне, есть только два варианта развития событий. Первый: я эпично завалю варку, потому что я не мистер Уайт, я не понимаю сути многих процессов, я могу лишь повторять всё то, чему он меня научил, ясно? Я не знаю, что у них за оборудование, какие там условия по… Ну, типа, влажности и всё такое. Так что стоит мне затупить, вряд ли картель станет церемониться. Меня тупо пристрелят. – Насколько мне известно, ты смог сварить вполне приличную партию, будучи в заложниках у той нацисткой группировки, далеко не в лучшей физической форме. Я уверен, ты справишься в лучших условиях. Что насчёт второго варианта? Джесси тяжело вздохнул. – ОК, если предположить, что я сварю всё нормально. Тогда картель получит свой собственный синий мет. Самый крутой товар, так? И зачем бы им тогда меня отпускать? Мне придётся остаться в картеле, пока они не найдут кого-нибудь, кто сможет выучить все мои трюки, и пристрелят уже потом. А до этого момента я буду таким же пленником, как в лагере нацистов. Охуенная перспектива, ничего не скажешь. Губы Фринга изогнулись в тонкой усмешке. Словно специально затягивая паузу, он сделал глоток из своего бокала, не отводя взгляда от напряжённо замершего на стуле Джесси. – Ты в самом деле далеко не глуп, Джесси. Ты сам и твоё неверие в собственные возможности самое большое препятствие в твоей жизни. Знаю, ты считаешь это грубой лестью, – Фринг легко расшифровал его недоверчивый инстинктивный фырк. – Ещё одним способом влезть тебе в голову и манипулировать. Но я снова говорю тебе, это не мои методы работы. Мне не нужны тупые марионетки, Джесси. Крупный бизнес так работать не может. Он сделал паузу, давая своим словам обрести должные вес и значимость. Отчасти Джесси даже хотелось снова стать тем глупым наивным щенком, который с лёгкостью поймал бы эту брошенную кость. Но не получалось. Пусть Гас не собирался манипулировать с помощью лести его уму, в это можно было поверить. Зато он давил на более очевидную уязвимую точку, его потребность в том, чтобы ему доверяли, считали кем-то важным. – Позволь мне выложить карты на стол. Ты прав, это весьма рискованное задание. Тебе действительно придётся остаться там на достаточно долгий срок. Мои отношения с картелем всегда были напряжёнными, сейчас всё стало хуже. В том числе, потому что я прикрыл Уолтера, когда картель хотел отомстить за смерть Туко. – Что?! – Да. Видишь, Джесси, мне известно намного больше, чем ты думаешь, – Фринг снова улыбнулся в ответ на изумление Джесси, и в этот раз в улыбке было нечто вроде снисходительной теплоты, которой старший товарищ может одарить младшего. Сложно было поверить, что Фринг способен на такие близкие к человеческим чувства. – Так вот, мне необходимо восстановить доверие между мной и семьей Саламанка настолько, насколько это возможно. Жизненно необходимо. Для всех нас. Звучало хорошо. Вот только Джесси терзали смутные сомнения, что их представления о том, кого включать в число своих может сильно расходиться. Словно читая его мысли, Фринг продолжил: – Я знаю, Майк не раз пытался объяснить Уолтеру то, что я сейчас пытаюсь объяснить тебе. Мы все в одной лодке. И мне нужны люди, на которых я могу положиться. Докажи мне, что ты такой человек, Джесси. Доверься мне, как я доверяю тебе, и я гарантирую, что тебе не придётся гнить в рабстве у картеля до конца жизни. У меня совершенно другие планы. Джесси покачал головой, ища способ объяснить, насколько вся затея безумна, не имеет никаких шансов и что он готов на что угодно другое, но не на эту миссию камикадзе, но внезапно с его губ сорвались другие слова, взявшиеся из более глубинных слоёв сознания. – Майк знает, что я здесь? Он в курсе вашего плана? В первый раз за разговор, за все их когда-либо состоявшиеся разговоры, Фринг слегка замешкался перед ответом. – Нет. Я думаю, будет лучше, если всё так и останется между нами. – Тогда у меня есть условие, – Джесси подался вперёд, опершись локтями о стол. – Я соглашусь, если Майк скажет, что это хорошая идея, и он тоже согласен. – Тебе кажется, что ты в том положении, чтобы выдвигать условия? – теплота из улыбки, как, впрочем, и она сама, ушли с лица Фринга. – Ну, мы ведь говорим о партнёрстве, не так ли? В смысле, вся эта фигня про взаимное доверие, что вам не нужны послушные тупые марионетки, – глаза Фринга словно потемнели ещё больше, и Джесси торопливо продолжил. – Послушайте, я ценю ещё один шанс, правда. Но, без обид, Майку я доверяю больше всего. Я знаю, что он меня не бросит, если вдруг что-то пойдёт не так. – И мы оба знаем, что он вряд ли согласится. И тогда мне придётся решать ещё и эту проблему. Нет, Джесси, я не стану рисковать своим проверенным человеком. Тебе придётся иметь дело с моим словом. – Тогда, боюсь, мы в тупике. – Ты вынуждаешь меня переходить к грубым угрозам. Я бы этого не хотел. – К каким? – Джесси встрепенулся, уставившись на Фринга в упор. – Что убьёте мистера Уайта? Это мы уже проходили. Я уже говорил вам, что тогда тем более не стану на вас работать. Майка вы не тронете, он вам нужен. Что тогда… Будете угрожать моей семье? По Фрингу невозможно было сказать, злится он или нет, но Джесси, испугавшись, что слегка перегнул палку, попытался сменить тон: – Но вы ведь не этого хотите. Вам действительно нужно, чтобы мы могли доверять друг другу. Так поверьте мне. Я не собираюсь становиться камнем раздора, или как там это называется. Мне просто нужны… Я хочу, чтобы Майк знал об этом плане. Чтобы он был частью его. Это не хитрая уловка, не попытка вас рассорить, честное слово. Просто… Если уж я там сдохну, он будет единственным, кому действительно не насрать. И я не хочу, чтобы он думал, что я просто… Сторчался в Филадельфии и пропал непонятно куда. К концу своей пылкой речи Джесси покраснел, поняв, что разболтался и сказал слишком много, намного больше, чем он готов был признавать перед таким человеком, как Фринг. Он ожидал язвительного комментария или открытого презрения, но Гас, казалось, даже слегка расслабился, правда, трудно было сказать, как именно Джесси это определил, почти неуловимое изменение позы, взгляда. – Ладно. Я подумаю над этим. Это твоё единственное условие? – Ну… Да, наверное. Я имею в виду, в остальном тогда всё останется по-прежнему? Если… когда я вернусь, мы с мистером Уайтом продолжим варить мет, как обычно? – Ты действительно по-прежнему беспокоишься о нём? Даже после того, о чём мы говорили? Быстрого и лёгкого ответа на этот вопрос не существовало. Хотелось бы броситься горячо защищать мистера Уайта и заявлять о том, что это невозможно, такое чудовищное обвинение просто не может быть правдой. Но вот только Фрингу всё же удалось поселить мерзкого червяка сомнения. В своём заточении в маленькой каморке в подвале соседнего, как оказалось, здания, поначалу он постоянно прокручивал в голове все детали того разговора, пока не пришёл к выводу, что должен запихнуть эти мысли в самый глубокий далёкий уголок памяти, иначе просто сойдёт с ума. Он не мог поверить, что мистер Уайт способен на такое. Это было бы больше, чем просто предательство. Уничтожить то, что было ему так дорого, а потом искать его в наркопритонах Альбукерке, утешать в своих объятиях, подставлять плечо для слёз… Это было слишком. Какой человек вообще способен на такое? – Я не могу в это поверить, – наконец, он покачал головой, схватившись за забытую вилку, просто чтобы было, что покрутить в руках. – Даже если вы правы, и кто-то был в моём доме в ту ночь… Это не мог быть мистер Уайт. – Что ж… – Фринг вздохнул и чуть откинулся на спинку стула. – Ладно. Это странно, но я почти рад, что ты такой упёртый. Тем ценнее твоя преданность. Хорошо, Джесси. Я подключу Майка к этому делу. А после того, как всё закончится, мы отправим Уолтера на заслуженную пенсию и продолжим работу. Это самый идеальный вариант. – Тогда… Я могу идти? – Ты не голоден? Джесси с сомнением глянул на уже успевшую слегка остыть пасту, от которой всё ещё исходил вполне аппетитный запах. – Не знаю. Честно говоря, голова кругом. Мне нужно переварить это всё. – Хорошо. Можешь идти. Пока ты будешь жить в том же месте. Так безопаснее и проще. Учитывая все обстоятельства, при которых ты покинул Альбукерке, будет лучше, если твоё возвращение останется тайной. В следующий раз мы встретимся вместе с Майком. – Ладно, – Джесси кивнул, медленно вылез из-за стола, до конца сам не веря, что действительно подписался на эту авантюру. Но выбор-то был невелик. Так или иначе его жизнь сейчас не стоила ломаного гроша. Либо Фринг убьёт его за предательство, либо он попытает счастья в Мексике. Во втором варианте у него хотя бы появляется шанс. И Майк будет на его стороне. Тут ещё одна мысль пришла ему в голову, заставив замереть на пороге кухне. – А что насчёт Тео? В смысле… Тот парень в самолёте. – Про него можешь забыть. Он уже давно мёртв, – Фринг, который было утратил интерес к беседе и вернулся к своему ужину, кинул на Джесси острый взгляд. – Я бы не стал упоминать об этом при Эрмантрауте. Боюсь, это может его сильно огорчить.

***

Что-то назревало. Он не смог бы это обосновать конкретными фактами, внешне всё шло как никогда мирно и спокойно. Товар изготовлялся без задержек и сбоев, их повар в кои-то веки не привлекал к себе лишнего внимания и не вынуждал применять к себе воспитательные меры. С транспортировкой, получением прибыли и хранением денег тоже проблем не возникало. Фринг был спокоен и собран, много времени проводил в своём ресторане, практически не вызывая Майка к себе. В общем, всё шло своим чередом. Но предчувствие нехорошего не отпускало. Поэтому, когда ему поступил неожиданный поздний звонок с назначением встречи на следующий день, Майк не удивился. Даже ощутил облегчение. Лучше уж знать, чем ходить с повязкой на глазах в тумане недоговорённости и сомнений. Закончив разговор, Майк повернулся и вошёл обратно в детскую комнату. – Поп-поп? – Да, милая? Майк осторожно опустился на край кровати. Кейли уже полулежала под разноцветным лоскутным одеялом, прижимая к себе подаренного им плюшевого зайца. Её любопытные блестящие глаза, которыми Майк мог любоваться бесконечно, казалось, смотрели на него с беспокойством. Но скорее ему только казалось, и это было лишь отражение его собственных переживаний. – Ты всегда такой серьёзный, когда по телефону говоришь, – Кейли смешно насупилась, попытавшись как-то собрать всё личико в серьёзную мину. – «Да. Нет. Я вас слушаю. Завтра». – А дразниться нехорошо! – он легонько щёлкнул внучку по носу, а потом осторожно обеими ладонями закрыл уши. – И подслушивать тоже. – Поп-поп, я же так тебя не слышу! – Кейли засмеялась и замотала головой, и невозможно было устоять перед искушением ещё и пощекотать девочку, заставляя её чуть ли не заикаться и визжать от смеха. – Ну всёёё, всё, больше не могу-ууу, деда! Майк отпустил хохочущую раскрасневшуюся внучку, самую малость раскаиваясь, потому что драконить ребёнка перед сном не лучшая идея, но зачем ещё нужны деды, если не делать внучек счастливыми? И кто знает, что будет дальше. Если все перипетии последнего времени его и научили чему-то новому, так это тому, что в пресловутом carpe diem Сола всё-таки что-то было. Конечно, это не должно становиться основным принципом в жизни, но ловить моменты, запечатлевать их в своём сердце и памяти… Иногда это всё, что доступно человеку. Вот и сейчас он старался уловить и уместить где-то внутри Кейли. Девочка быстро росла, каждый раз неуловимо меняясь. Её забавное конопатое лицо становилось всё более взрослым и смышлёным, хотя слегка оттопыренные ушки по-прежнему придавили ей вид маленькой обезьянки. Стейси даже как-то выражало беспокойство, не испортят ли эти уши её внешность, когда она подрастёт, но Майк был категорически не согласен. Наоборот, в этом было что-то безумно трогательное, беззащитное… А если вдруг какие мальчишки начнут дразнить, то Майк их быстро приструнит. – Поп-поп, всё хорошо? Насмеявшись, Кейли склонила голову, не понимая, отчего дед так надолго замолчал. – Да, малыш. Ну-ка, ложитесь вместе с Гизмо*, пока мама не пришла и не наругала нас всех, – он помог Кейли и кролику устроиться поудобнее, подоткнул одеяло. – Ты скоро опять куда-нибудь уедешь? – спросила Кейли, пока он выключал ночник, отбрасывающий пятна света в виде различных зверушек по стенам и потолку комнаты в темноте. – Нет, с чего ты взяла? – Не знаю. Мне не понравилось, когда ты уезжал в прошлый раз. – Но меня не было всего пару дней, детка. Схватив край одеяла, Кейли прижала его к подбородку и помотала головой. – Да, я помню. Не в этом дело. Ты какой-то грустный вернулся. Убрав с щеки прилипшую прядь, Майк снова щёлкнул девочку по носу и улыбнулся, скрывая удивление от её проницательности. Вот же, действительно взрослеет. – Пока у меня есть ты, всё остальное неважно, милая. Все старики иногда грустят. – Не-а! Я буду весёлой бабушкой, – упрямо заявила Кейли, снова заставляя его улыбнуться. – Я очень на это надеюсь, родная. А теперь спи. На следующий день он поехал на встречу в Лос Поллос, будучи максимально собранным и спокойным. Какие бы дурные предчувствия не терзали его самого, чтобы не пророчила с детской проницательностью Кейли, его задача, как всегда, остаётся одной и той же. Выполнить работу. Позаботиться о своей семье. Даже если впереди грозит опасность. Майк давно уже не боялся смерти. Прагматичный до мозга костей, он не верил ни в какое посмертие. Только полное небытие. Покой, против которого была совсем не против его уставшая душа. Если вдруг что, Стейси и Кейли останется достаточно денег, чтобы прожить долгую безбедную жизнь. Прорвавшись сквозь дразнящие запахи жаренной курятины и картошки фри, Майк постучался в дверь кабинета Фринга в задней части здания. – Да, входите. Майк ощущал, как покалывало кожу под взглядом Густаво. Словно он шёл к креслу для посетителей под прицелом лазерной винтовки. – Меня не оставляет ощущение, что у нас очень большие неприятности, о которых я не в курсе. Очень бы хотелось развеять сомнения или узнать наконец, что происходит, – усевшись в кресло и сложив руки на груди, Майк решил говорить без обиняков, напрямик. Хоть Гас и любил поиграть с недосказанным время от времени, в целом они оба ценили именно такой подход. – У меня для тебя действительно есть новости, и, я полагаю, ты в самом деле сочтёшь их неприятными, – Гас говорил медленно, не отрывая взгляда, но Майк с удивлением ощутил его почти нервозное состояние. Оно не было очевидным, разумеется. Долгие годы совместной работы позволяли считывать друг друга до определённой степени, но всё же обычно эмоции Гаса были достаточно скрытными, за крайне редким исключением. И, ох, такое было явно не к добру. – Прежде чем я скажу, в чём дело, хочу подчеркнуть, что дорожу нашим сотрудничеством и не планирую его заканчивать. Но кое-что нуждается в прояснении. Майк не изменился в лице, но слегка осел в кресле, словно под тяжестью навалившихся на него лет. – Речь пойдёт о Пинкмане.