Здесь водятся чудовища

Мерный шум приборов в лаборатории нарушался только периодическими приступами кашля Уолтера, но Майк едва ли обращал внимание и на то, и на другое. Он был слишком глубоко погружён в маленькую внутреннюю войну, раздиравшую его мозг, душу и сердце. В этой войне не было ни малейшего шанса на хороший исход. Она уже проиграна. Он сделал всё что мог, он хорошо сражался, но телефон Начо, с которым он пытался связаться с того момента, как узнал, что Джесси снова здесь, в Альбукерке, по-прежнему не отвечал, сам малыш уже был в Мексике, а он по-прежнему должен был заботиться о Кейли и её матери. Нет ничего, что он ещё мог бы сделать, кроме как ждать и надеяться, что план Фринга сработает и хотя бы Джесси вернётся живым и невредимым. Если это действительно было частью плана. Доверие это и правда очень хрупкая штука. В том, что он ещё когда-нибудь услышит голос Игнасио он сильно сомневался. Не так уж трудно сложить два и два. Он бы дорого заплатил за то, чтобы узнать, что именно случилось. Вряд ли кто-то кроме него сможет сообщить отцу. Это просто работа. Сколько раз не повторяй, не поверишь в это собачье дерьмо. «Просто работа» закончилась уже очень давно. Да и дуростью было пытаться так считать изначально. Просто работой было сиденье в будке при парковке. Когда речь заходит о человеческих жизнях, не бывает ничего простого. Ему следовало бы это знать, с его-то возрастом и опытом, и не впутываться. И чем в таком случае его «всё ради семьи» лучше, чем у Уолтера? Он мог бы быть хорошим дедушкой и без всего этого. Проводить куда как больше времени с Кейли. Да, он не смог бы оплатить ей какой-нибудь пафосный крутой колледж, и что с того? Стоило ли оно всей этой крови? Майк вздохнул и потёр лоб. Нет, это уже больше походило на рассуждения в духе Джесси. Малыш забрался в его голову, эта детская наивность и деление мира на плохой и хороший, попытка сделать всё простым и понятным. Он знал, на что и ради чего подписывается и сделал бы это снова. И снова оказался бы в этом безвыходном положении. Что же ему, взять побольше оружия, патронов и поехать стреляться со всем мексиканским картелем? Выследить, где они его держат, а потом издалека, из засады, с винтовкой… Фринг хочет отомстить по-своему, но вряд ли будет сильно недоволен. И на счету Кейли уже достаточно средств, которые он наверняка ей передаст, насчёт этого он во Фринге не сомневался. — Эй, Майк! — кажется, Уайт звал его уже какое-то время. — Да что с тобой сегодня? — В чём дело, Уолтер? — Мне нужно достать бочку, присмотришь за термостатом? Нужно будет здесь отключить, когда… — Давай-ка ты со своей химозой сам, я бочку привезу. Подозрительный взгляд Уайта преследовал его, пока Майк забирался в погрузчик, доставал бочку с метиламином и аккуратно спускал её с полки на пол. Он не собирался облегчать ему задачу и идти на контакт. Чтобы не происходило, Уолтер может идти ко всем чертям, он не будет привлекать этого самодовольного мудака ни за что на свете. Хотя какой-то части его мозга, подстёгиваемой воспоминаниями о рассказах Джесси о том, как «мистер Уайт» может найти выход из любой ситуации, было любопытно, что он мог бы предложить сейчас. Но эта часть была ничтожна мала, в целом он твёрдо был уверен, что Уолтер не должен узнать абсолютно ничего. — Слушай, давай начистоту, если что-то происходит, я должен быть в курсе! Но, конечно, это не означало, что Уолтер не будет пытаться. Не заняло много времени, чтобы его наконец прорвало. Майк помогал ему подкатить бочку ближе к шлангу, с помощью которого можно было откачать нужное количество метиламина. Всунув наконечник шланга в отверстие, Уолт опёрся о края бочки и агрессивно уставился на Майка, ожидая ответа. — Что заставляет тебя думать, что что-то происходит, Уолт? — он ответил невозмутимым взглядом. — О, ну, я даже не знаю. Назови это предчувствием, — что ж, аргумент. В Уайте иногда просыпалось нечто волчье под этой шкурой невинного учёного барана. Вот прямо сейчас, например. Осклабился, вцепившись в края бочки, выражение глаз стало острым и жёстким. А у волков хорошая чуйка. В этом они с Фрингом были схожи. Жаль, что только в этом. — Никогда раньше не видел тебя в такой глубокой задумчивости. — Хочешь, чтобы я поплакался тебе в жилетку о своих жизненных невзгодах? — Майк отпустил бочку со своей стороны, упёр руки в бока и уставился на Уолта с явно выраженной издёвкой. Уайта всегда было довольно легко разозлить, отвергая его авторитет и давая понять, что они не на равных. А коли разозлится, отстанет с вопросами. Не он один умеет играть в игры разума. — Я бы пригласил тебя сходить в бар, но, думаю, тебе не очень понравилось то, как это закончилось в прошлый раз. Расчёт был верным, Уайт вспыхнул, как спичка, разве что не зарычал, но, к удивлению Майка, он неожиданно замер, закрыл глаза, сделал глубокий вдох. — Просто скажи мне, это как-то связано с Джесси? Теперь сделать глубокий, но незаметный (как он надеялся) вздох пришлось самому Майку. Поверишь тут в мистическую духовную связь, пожалуй. Что такое между ним и Пинкманом, серьёзно? Это до сих пор оставалось для него полной загадкой. Даже несмотря на то, насколько они с Джесси стали близки. Майк не верил ни в судьбу, ни в карму, но партнёрство этих двоих отдавало чем-то таким. Предначертанным свыше. — Каким образом это может быть связано с мальчиком? — Майк поднял бровь, слегка скосив глаза в сторону камер. Видимо, он всё же слегка затянул со своим ответом, потому что подозрение в глазах Уолтера начало медленно сменяться на уверенность. Он ничего не ответил, продолжая сверлить Майка взглядом. Но и Майка так легко было не пронять. Он не отводил глаза, изобразив максимально равнодушный и невыразительный вид. — Может, всё-таки сходим в бар, Майк? Мне кажется, я готов рискнуть.

***

Они выбирали самую удалённую и тёмную кабинку на двоих в баре где-то между лабораторией и домом Уайта. Наверное, он пожалеет об этом потом, но лучше быть в курсе всех задумок и движений Уолтера, чем потом разгребать последствия его тайных грандиозных планов. Они молчали, пока официантка не принесла заказанные на баре напитки. Высокий запотевший бокал пива для Уолтера, и тяжёлый стакан с толстым дном, в котором примерно на два пальца чистого виски для него. — Уолт, давай проясним. Я здесь просто чтобы убедиться, что ты не собираешься делать никаких глупостей. Потому что ничего не происходит. Всё по-прежнему. Ещё несколько мгновений Уайт продолжал молчать, изучая его, потом делая осторожный глоток пива. — Ты не такой хороший лжец, как тебе кажется, Майк, — наконец, сказал он. — Тебе больше подходит вся эта грубоватая искренность, которой ты взял Джесси. Так будь добр, не морочь мне голову. Майк удивлённо поднял бровь, поглаживая кончиками пальцев холодные бока стакана. Не совсем типичные реплики для Уолтера в его адрес. — Интересно. А как же твои обвинения, что я морочил голову Джесси и пытался использовать его ради бизнеса? Куда это ушло? — Я ошибался, — ого, ещё более неожиданная фраза из уст Уолтера. Как сказал бы малыш, редкая, как встреча с единорогом. Возможно, на то и расчёт. Неужели Уайт действительно полагает, что его так легко обвести вокруг пальца и заставить изменить мнение о себе? — Иначе из нашего плана ничего бы не вышло, так? Ты сразу бы сдал Гасу нас обоих, и для меня всё было бы кончено. Но ты явно это сделал не для того, чтобы спасти мою задницу, так что выходит, что мы оба искренне заботимся о Джесси. — Этот разговор ведёт к чему-то, или… — К тому, что я вижу, ты лжёшь. Что-то произошло. Как я уже сказал, назови это предчувствием. Но что-то не так, и когда я спрашиваю тебя об этом, ты тратишь несколько лишних секунд, чтобы послать меня. Если это касается Джесси, у меня есть право знать. Он медленно отпил из своего бокала, пряча раздражение и совсем лёгкое замешательство. Виски привычно обжёг нёбо, глотку и тяжёлым шаром плюхнулся в живот. — Нет, Уолтер. У тебя нет больше никаких прав на него, да и не было никогда, — Майк процедил сквозь зубы. Уолтер поморщился и покачал головой, его правая рука, лежащая рядом с бокалом пива, сжалась в кулак. Но это Майка мало волнует. Вряд ли Уайт затеет драку, а если и так, они оба знают, кто окажется в проигрыше. — Да, серьёзно, а у кого они есть? У тебя?! Господи, о чём они вообще сейчас говорят? Права на Джесси? Словно двое любовников, которые пытаются поделить одну женщину. Или родители, спорящие о правах опеки. Тот факт, что оба сравнения одинаково хорошо подходят, вызывает у Майка тошноту. Видимо, для Уолтера это тоже звучит достаточно странно, потому что он осёкся и вернулся к более спокойному тону. — Я не говорю о правах на него, боже мой, я говорю о том, что я должен знать. Майк, я понимаю все наши сложности, понимаю, что я уже давно вишу на волоске и всё такое, я это осознаю. Но это ведь касается нас с Гасом, так? Я спас тебе жизнь, вообще-то, если помнишь. Майк кинул на Уолта кислый взгляд. — Это ты про тот случай, когда сговорился с нацистами, чтобы они избавились от меня, моих людей и Фринга, а потом вдруг передумал? — Слушай… — Уолтер сделал глубокий вдох, глотнул ещё пива, подбирая слова. — Дело в Джесси, ясно? Я отвечаю за него. Я втянул его во всю историю, он бы никогда не залез в бизнес так глубоко, и ему не место. Как мы и обсуждали ещё тогда. Так что, если что-то пошло не так, я должен знать. Мне нужно знать. Пожалуйста, Майк. — О, пожалуйста, Уолтер, — он повторил следом, но в более издевательском тоне. — Избавь меня от этого. Хочешь честного разговора? Хорош языком чесать. Не надо прикрываться тем, что ты заботишься о Джесси, своей семье или ещё о ком-то другом. Уайт хорошо изобразил оскорблённого в лучших чувствах, а Майк ждал, когда мужик наконец взорвётся. Но он всё ещё неплохо держался. Неплохо для парня с таким коротким запалом, какой на самом деле был у Уолтера. — Ладно, хорошо. Давай будет так. Давай я конченный самодовольный мудак, — ещё одно неожиданное признание. Сегодня Уайт прямо-таки будто задался целью удивлять. — Но я забочусь о нём, это правда. Говоришь, я передумал внезапно? Нет, я передумал, когда узнал, что Джесси теперь у них. Я выбрал его, а не избавиться от тебя. Давай, мы можем выдать тут друг другу некоторый кредит доверия, ты так не думаешь? Не безоговорочный, конечно. Но чего ты боишься, что я могу сделать? Майк позволил словам Уолтера повиснуть в воздухе, сделал ещё один глоток виски. Повертел бокал в руках. Он должен был молчать. Нет ни одного сценария, в котором втягивание Уолтера приведёт к чему-то хорошему. Но он должен был убедить его, что всё в порядке. На него навалилась усталость и апатия. К чёрту, может, пусть Фринг разбирается потом сам? В конце концов, он тот, кто выбрал связаться с Уолтером изначально. — Ладно, Майк, я понял, — Уолт достал бумажник, вытащил пару банкнот и положил их рядом со своим пивом. — Знаешь что? Я думаю, что эта партия пойдёт на выброс. А следующая… Ну, что ж, возможно, я займусь ей после того, как поговорю с Фрингом. Посмотрим. — Сядь, — Уолтер замешкался на секунду, но потом продолжил подниматься из-за стола. — Я сказал, сядь, Уолтер. Джесси в Мексике.

***

Он молча смотрел на то, как колышется вода в бассейне. Примерно также чувства медленно бултыхались внутри него, только в несколько раз интенсивнее, настоящими волнами. Вечеринка подходила к концу, рассасывалась, почти все разобрали себе дам и ушли на виллу, Фринг с доном Эладио и тем страшным человеком тоже куда-то делись. Но Джесси едва обращал внимание. Просто в какой-то момент дамочки перестали поднимать волну в бассейне и визжать, и рассосались, и теперь вода просто… Колыхалась. Медленно, в своём ритме. Будто дышала. В отличие от Дианы. Джесси сильнее прижал колени к груди, скрючившись на бортике, и зажмурился, пытаясь сдержать вновь подступившие слёзы. Он даже не имел права страдать о ней. Неважно, что сделал Тайрус, настоящий убийца здесь он. Может быть, если бы он догадался сам рассказать Фрингу, что ходил к ней, если бы он сказал, что она не знала ровным счётом ничего важного, если бы он не был так туп, чтобы назвать ей имя… Она могла начать его искать. Вот за что они переживали. Но если бы он признался и позвонил ей, и просто сказал, что переезжает и бросает лечение, у неё бы не было повода искать. Если бы, если бы… Вся его жизнь сплошное «если бы». Если бы он вообще не родился. Самый лучший вариант. Он подумал про Шейлу и других ребят из группы поддержки. Слава богу, хоть там ему хватило ума ограничиться только именем. Слава богу, Тайрус не стал копать так глубоко. Диану они, наверное, отследили по его счетам… Чёрт, чёрт, чёрт. Какое-то время он вертел наполненную безумной надеждой мысль, что Тайрус мог соврать. Но нет, он не из тех, кто способен на сложные манипуляции. Если только Фринг не велел… Но зачем? В этой лжи не было смысла. Тайрус просто дождался возможности причинить ему боль. Не то чтобы у него не было поводов его ненавидеть. Но если он сейчас развалится на части и сможет только рыдать, будет плохо. Недовольство картеля — проблемы для Фринга, а значит, проблемы для Майка и мистера Уайта, да и вообще картель злить идея так себе. Его семья всё ещё в Альбукерке, слишком близко. А как насчёт Дианы? Была ли у неё семья? Муж, дети? Он понятия не имел. В её кабинете не было личных фотографий, только дипломы и сертификаты в рамочках, на пальце, вроде бы, не было кольца. Но это ещё ничего не значит, так? Может, у неё были хорошие родители. Так, стоп. Прекрати. Он больно вцепился ногтями в собственную руку, пытаясь перебить физической болью душевную. Нужно что-то сделать. Нужно отвлечься. Джесси поднял голову, проморгался, сгоняя пелену с глаз. Вокруг бассейна и впрямь осталось мало людей. Парни с оружием кучковались между собой, от этих небольших компаний периодически исходили взрывы смеха. Казалось, на него никто и не смотрел. Даже пристального взгляда Тайруса он больше на себе не чувствовал, да и его самого нигде не было видно. А что, если они с Фрингом уже уехали? Никто не объяснил ему, что делать дальше. Он теперь что, какая-то бездомная шавка? Должен ночевать там, где найдёт себе угол? Или все просто забыли про него? Наверное, в какой-то степени он должен чувствовать облегчение. Никто не торопился заковать его в наручники и запереть в каком-нибудь сарае или тесной каморке без окон. Но без каких-либо инструкций он чувствовал себя абсолютно потерянным. Ладно, это меньшее, чего он заслужил. Осторожно поднявшись на ноги, он почувствовал, как их сводит судорогой и начинает колоть иглами от долгого сидения в такой неудобной позе. Если ему всё-таки предстоит тут остаться, он ведь может осмотреться, правда? Он медленно двинулся в сторону виллы, доставая свою измятую до предела сигаретную пачку. Логично ведь делать перекур где-то в стороне, правда? Из всех супергеройских способностей, о которых он когда-либо мечтал, больше всего на свете он сейчас хотел уметь становиться невидимкой. Эти мысли привели его к воспоминаниям об альбоме, который они просматривали вместе с Джейн. А эти мысли, в свою очередь… Итак, Фринг пытался разрушить их связь с мистером Уайтом, напомнив о смерти Джейн, и в то же время сам приказал убить другую близкую для него, пусть и в другом смысле, женщину. Вот же ублюдок. Теперь он думал об их разговоре. Как мягко Фринг стелил, подводя к тому, что у них-то с Джесси всё тип-топ, что у них нет никаких проблем друг с другом, никаких обид. Ну, конечно. Всё же мистер Уайт был прав. Им придётся избавиться от этого человека. Неожиданно он ощутил, как сильно скучает по нормальной жизни. Той самой, обычной, человеческой, в которой ты думаешь по утрам о том, что хочешь забежать в кофейню за латте и круассаном, а не той, где мысли заняты планами об убийстве босса. Настоящем убийстве, а не медитативных фантазиях о том, как бы ты запихнул раздражающему начальнику в зад принтер. Да, в той нормальной жизни было одиноко, но лучше уж одиночество, чем этот бесконечный пиздец. Он вставил сигарету в рот, потом опустил глаза и заметил, что в пачке осталось ещё всего две. Чёрт. Может быть, в его сумке с вещами… Его сумка с вещами! Джесси резко замер на месте. Он уже поднялся по лестнице, ведущей к вилле, и теперь повернулся, пытаясь в сгустившихся сумерках разглядеть, на месте ли всё-таки машина, на которой сюда приехал Тайрус, но уже ничего не было видно. Ладно, чёрт с ним. Он даже не знал, что там внутри. Есть ли там желанные сигареты или переводчик. Может быть, Тайрус отдал сумку кому-нибудь здесь. Или нет. Всё равно он не может ничего с этим поделать, а бегать и искать Тайруса не станет. Чёрт с ним. Представим, что его вещи просто в очередной раз угнали, вместе с велосипедом, как уже происходило. Не заставят же его здесь ходить голым, верно? Он сунул сигарету обратно в пачку, а пачку — в карман, и развернулся к вилле. Внутрь идти не хотелось, там было слишком светло и шумно. Что, если он обойдёт вокруг и посмотрит, что ещё есть на территории? Он начал обходить огромное белое здание в два этажа с левой стороны. Рядом шелестели от лёгкого ветра кусты, высаженные сбоку от дорожки вдоль дома. Вообще начинало становиться довольно прохладно. Его тонкая куртка не особо спасала. Джесси поёжился, но продолжил идти, периодически прикасаясь к тёплой, нагревшейся за день стене то кончиками пальцев, то ладонью. Пару раз ему мерещились шаги позади, но каждый раз, когда Джесси оглядывался через плечо, никого не было. Наконец, стена закончилась, и перед ним открылся вид на большой задний двор. Зелёное поле, деревья. Ещё один домик, значительно меньше. Для гостей или возможность для хозяина проводить время в более уединённом месте? И пара построек непонятного, но скорее всего хозяйственного назначения. Вроде бы нормальное жильё любого богача, но учитывая, что он в доме дона картеля, эти красивые, свежеокрашенные строения казались ему зловещими. Что если Начо увели куда-то сюда? Вряд ли он в главном доме. Если и так, не может быть, чтобы его не охраняли. К тому же наверняка весь задний двор прекрасно просматривается из дома. Хотя внутри светло, значит, темнота снаружи сыграет ему на руку. И всё равно, каков план? Даже если он найдёт Начо и тот каким-то чудом будет один, то что дальше? Они смогут провести очаровательную светскую беседу и поделиться впечатлениями от поездки? Джесси замер на краю, прижавшись к стене и охватив пальцами угол дома. Глупо. Он опять планирует совершить очередную глупость, которая может обернуться непредсказуемыми последствиями. Что если в этот раз он действительно подумает, разнообразия ради? Ему-то, может, ничего и не будет, а вот Начо… — Куда-то собрался? Он подпрыгнул, ударился локтем о стенку — прям самым нервом, боль пронзила позвоночник насквозь, — и еле успел прикусить губу, чтоб не вскрикнуть. Поворачиваясь, он ожидал увидеть Тайруса, но уже понимал, что голос другой, хотя интонации схожи. Из-за полутьмы узнавание произошло не сразу, но да, это тот парень, что привёз их в лабу и похвалил после удачного результата. А ещё он тот, кто распорядился увести Начо, и тот, кто присматривал за доном Эладио примерно также, как Тайрус за Фрингом. Джесси хватает мозгов, чтобы примерно прикинуть его роль здесь. — Чувак, меня чуть инфаркт не хватил, — но хей, по крайней мере, парень говорит по-английски, и уже за одно это Джесси чувствует к нему почти симпатию, несмотря на тот смертельный ужас, который он испытал секунду назад. Он потёр ушибленный локоть ладонью руки с татуированной кистью, всё ещё слегка морщась от боли. Теперь он заметил, что парень тут не один, за его спиной ещё двое. С ним он и переглядывается, усмехаясь. — Так куда собрался, Пинкман? Двое за его спиной засмеялись, перебросившись парой фраз. Там было что-то про «hombre rosa» и Розиту. Не в первый раз Джесси сталкивается с шуточками по поводу своей фамилии, но в такой дали от дома, в полной зависимости от этих людей… Это тревожно, но после длительного эмоционального самоистязания у Джесси нет сил, чтобы переживать об этом. Лучше сосредоточиться на глазах того, кто с ним говорил. Как же они его называли? Джесси не помнил. Ему стоило бы быть внимательнее к таким деталям. — Никуда, просто решил ноги размять. Извини, если мне сюда нельзя. Я не знал. Парень разглядывал его, то ли не доверяя ответу, то ли просто изучая, с ног до головы. Накатило дурное предчувствие, но что Джесси мог? Он и впрямь не успел сделать ничего, за что можно было бы предъявить. А если этим парням не нужен повод… Что ж, он столкнулся бы с этим рано или поздно, так? Опять же, не то чтобы это будет незаслуженно. И не то чтобы он уже не сталкивался с дерьмом раньше. — В лабе ты себя по-другому вёл. Весь такой дерзкий, с большим ртом. По-моему, Анхелю не понравилось. — Анхель это химик ваш? Да и похер. Главное, чтобы боссу мой продукт нравился, нет? — Джесси сложил руки на груди в защитном жесте. Анхель. Ну конечно, такого придурка будут звать ангелом. Мир странное место. — Да. Но тебе стоит подумать и о том, чтобы мы тоже были тобой довольны, — он медленным, словно преувеличенно подчёркнутым жестом положил руки себе на ремень. Глаза Джесси сначала опустились вниз, потом нервно дёрнулись наверх. — Босс-то там, всем бизнесом рулит, а мы здесь, понимаешь. — Нуу… Ладно. Слушай, да не хотел я этого вашего Анхеля опускать, он сам начал! — Джесси взмахнул руками, не очень понимая, чего от него хотят. Вернее, изо всех сил надеясь, что понимает он неправильно. — Разберёмся мы с ним, я не хочу ни с кем цапаться, зачем мне это нужно? — Ándale, Rosita. No seas tímido, — голос более крупного парня чуть позади того, с кем он говорил, низкий и грубый, с проскальзывающим в нём смехом. Тот, кто говорил с Джесси, снова усмехнулся в ответ на эти слова. — Он не понимает по-нашему, Ману. Но ты не волнуйся. Всё, что нужно, мы тебе объясним, — парень протянул руку и практически коснулся его щеки, но Джесси успел отшатнуться, да так резво, что снова стукнулся об стенку, на этот раз головой. Такими темпами им и избивать его не придётся, сам справится. Впрочем, избиение — это не совсем то, о чём он волновался сейчас. Обозначенный Ману обошёл своего приятеля с другой стороны и перекрыл Джесси возможность попытаться сбежать. Все трое, вместе с молчащим пока большим типом в белой куртке, окружили его, заставив прижаться спиной к стене. Да если бы он и мог вырваться, что дальше? Без вещей, денег, документов… Ему просто некуда податься. И помощи ждать тоже неоткуда. В нацистском лагере он мог хотя бы надеяться, что Майк его не бросит. Здесь же… Здесь он сам по себе на ближайшие месяцы. Кто знает, может быть, годы. Самое лучшее, на что можно надеяться, что получиться выболтать себе хотя бы отсрочку. — Слушайте, парни… Я понимаю, новичка прессануть дело святое, но, типа, я заебался сегодня, акклиматизация, все дела, йоу, может, как-нибудь в другой раз хотя бы, а? — Джесси поднял руки перед собой, жестикулируя, но в то же время так ощущалось безопаснее, возможность сохранить хотя бы немного пространства между собой и ними. Ну, по крайней мере, они засмеялись, а не взбесились, неплохой результат. — Ты смешной, Пинкман. Это хорошо. Мы все чудесно поладим, — он снова протянул руку, и всё же дотронулся щеки Джесси. Неприятное прикосновение, от которого мир вокруг словно замедлился, а сердце застучало быстрее. Чёрт, чёрт, чёрт. Почему это происходит с ним?! Это что, какая-то дурная аура Кенни, который мстит ему из загробной жизни? Как он умудрялся всю свою жизнь всё-таки не вляпываться в такое дерьмо раньше? Но с тех пор, как связался с мистером Уайтом, поезд просто сошёл с рельсов, и мир обезумел. Парень провёл рукой дальше и схватил его за волосы на затылке. Как жаль, что в Фили он перестал брить волосы. — Давай на колени. — Нет! Пошёл ты! — Джесси наконец отмер и встрепенулся, пытаясь ударить по держащей руке, но его тут же схватили за локти с обеих сторон. — Отвалите от меня! Какого хрена. Он не кричал, потому что никакого смысла поднимать большой переполох не было. Кто его здесь будет защищать? Он теперь собственность картеля, а эти ребята — собственно картель. Но про себя чётко решил, что не сдастся без драки, ни за что. Пусть уж лучше его изобьют до смерти, но больше через эту херню он проходить не будет. Им нечем его шантажировать. — Заткнись, Розита. А то сделаем больно, — низкий хриплый голос перешёл на английский, и Ману зажал ему рот свободной ладонью. Тут Джесси понял, что слегка просчитался. Бороться с тремя людьми сразу — это вообще непросто. Как минимум, у них аж целых шесть рук, а у Джесси всего две, и обе в захвате. Не говоря уже о том, что каждый из них даже по отдельности был крупнее него. Но это не помешало ему яростно замотать головой и вцепиться в палец смуглой руки, как только удалось хоть немного освободиться. Ману вскрикнул, и вот это был уже достаточно громкий звук, чтобы могли услышать в доме, поэтому все замерли на пару мгновений, ожидая. — Pequeña perra! В ушах у Джесси зазвенело от оплеухи, а потом кто-то пнул его под коленку, и удержаться на ногах не получилось. Он попытался сжаться в комок, переждать хотя бы, пока голова прояснится, но пальцы в волосах и собственная неловко вывернутая вверх рука, которую ещё продолжал удерживать самый крупный из них, не особо позволили это сделать. — Tranquilo, tranquilo. No podemos mutilarlo. Sólo asustar, — его дёрнули за волосы, заставляя запрокинуть голову. — Пинкман, я ж тебе сказал, лучше по-хорошему. Не беси. Для варки от тебя и рекомендаций хватит, руки-ноги не больно-то нужны. Он подал знак, и громила, удерживающий его руку, потянул вверх, выворачивая её. На глазах невольно выступили слёзы от боли. Джесси сжал зубы, сдерживая крик, чувствуя, как натягиваются мышцы и выворачивается сустав. Вот и что теперь делать? Он не мог даже толком пошевелиться, не то чтобы драться. Или чёрт с ней, с рукой, попытаться вырваться всё-таки? Но от одной мысли о предстоящей боли что-то переворачивалось в животе. Он привык терпеть избиения, но причинить себе такую боль самому? Чёрт бы его побрал, всё-таки он действительно та ещё сучка. Пока он лихорадочно соображал, что же делать, послышался звук расстёгиваемой ширинки, от которого его сразу же накрыло ярким флешбеком. Жара, машина. Кенни на соседнем сидении. Его слова о том, что он всё сделает ради брата. — Давай посмотрим, насколько у тебя большой рот, Розита. Только попробуй снова меня цапнуть, maricón, зубы выбью. — Нет! Отпустите, ну не надо, — несмотря на то, что он твёрдо настроился держаться до конца, и не давать этим ублюдкам лишнего повода для злорадства, он почувствовал, что скоро расплачется уже по-настоящему. Он уже сейчас не очень сдержал всхлип. Как же невыносимо отвратительно быть таким беспомощным. — Пожалуйста. — ¿Qué está pasando aquí? — взгляд Джесси метнулся в сторону голоса, с трудом из-за неудобного угла зрения и влажных глаз различая, что это тот самый тип, с седой полоской в волосах. — О, это же наш pequeño cocinero. По-моему, ему не очень удобно, Гафф. В голосе мужчины одновременно странным образом сочеталась насмешка и угроза. Какая-то часть Джесси тут же захотела оказаться где-нибудь подальше несмотря на то, что этот человек появился очень вовремя и прекратил (по крайней мере, приостановил) его мучения. — lo siento, Señor Lalo. Solo estábamos bromeando, — Гафф (это же его имя, так?) отпустил его волосы и кивнул другому, чтобы тот оставил в покое его руку, которую Джесси тут же подтянул к груди. — Нет-нет-нет, Гафф. Это неправильно. Невежливо говорить на языке, который человек не понимает, при нём, не так ли? — Лало (Джесси надеется, что уловил правильно, после того как услышал уже несколько раз) протянул ему руку. — Вставай, Джесси. У парней порой отвратительное чувство юмора, ты уж их прости. Несколько долгих лишних секунд Джесси колебался, не решаясь взяться за протянутую руку. Было неловко, ведь всем очевидно, что всё происходящее даже отдалённо не было похоже на шутку. И не западло ему подавать руку такому, как он? И Джесси ничего не мог поделать с тем, что его глаза слишком явно блестели от слёз. Но тянуть дольше было бы неприлично, поэтому Джесси всё-таки ухватился за крепкую ладонь и дал себя подтянуть, поднимаясь на ноги. — Грациас, — пробормотал он. Вроде же испанское спасибо, да? Он был почти уверен. Безумно хотелось завернуться в одну из своих толстовок, натянуть капюшон и рукава насколько возможно и спрятаться где-нибудь, а так он не знал, куда деть глаза и руки. И главное, что он будет делать, когда Лало вернётся обратно на вечеринку? С опущенными в пол глазами, Джесси не замечал, каким взглядом, полным мрачного удовлетворения, окатил его Лало, который потом взглянул поверх его головы на Гаффа и его ребят, и коротко кивнул им. — Думаю, сегодня наш юный химик переночует у меня. И его тоже привези, ладно? — Si, Señor. — Отлично. Пойдём, Джесси, — Лало протянул к нему руку, практически приобнимая за плечи, и Джесси чисто рефлекторно отступил на полшага, поднимая глаза. — Эм, я… — он нервно покосился на дом, словно мог видеть сквозь стены. — А это нормально? Мне не нужно… предупредить кого-нибудь? Меньше всего он хотел вывести из себя дона Эладио в первый же вечер работы на него. — Всё нормально, mijo, я же тебе говорил, мы как большая семья. Гафф передаст, что ты у меня. Где-то же тебе жить нужно, так? У меня полно места. Давай, давай. Джесси плотнее запахнул куртку, чувствуя, что начинает дрожать, то ли от вечернего холода, насквозь пронизывающего его вспотевшее во время потасовки и от стресса тело, то ли от всех пережитых за последнее время эмоций. Теперь он позволил Лало подтолкнуть себя вперёд, несколько неловко обошёл потеснившегося к стене типа, едва не выломавшего ему руку, и пошёл обратно вдоль дома в сторону бассейна, чувствуя, что Лало идёт очень близко сзади, отставая буквально на полшага. Ощущать его вот так, прямо за спиной, было довольно стрёмно. Хищники ведь любят нападать со сзади? Любая уважающая себя дикая кошка запрыгнет косуле на спину при первой возможности. Грёбанный канал дискавери крутился в его голове круглыми сутками бесплатно, особенно в таких ситуациях. — Эй, chico, расслабься. Я буквально слышу, как ты думаешь, — он ощутил движение за спиной и напрягся, но не подскочил, когда Лало обхватил его шею сзади. Он не сдавливал, не пытался удержать, скорее это было что-то вроде… ласкового жеста? Утешения в этом, впрочем, было мало. С какой целью он решил увезти его в свой дом? Он почувствовал, как Лало провёл большим пальцем по его шее, вверх к уху. — Твоя татуировка тут. Это не колибри, случайно? Джесси поймал себя на том, что очень трудно сосредотачиваться, думать и отвечать, ощущая это прикосновение. Одно дело, когда это был мистер Уайт или Майк. От них не возникало такого леденящего душу чувства, что вот-вот на твоём загривке сомнутся челюсти. — Эээ… Не совсем. Это стриж? Типа, который такой, чёрный. Тут тоже водится, вроде. Но они, типа, похожи, йоу? С колибри? У них тоже типа такие маленькие ножки, и поэтому они в основном летают, и даже типа пьют и едят на лету, йоу, — господи, Майк бы ему уже рот с мылом вымыл. Но сложно было соблюдать чистоту речи. Так собственное бормотание хотя бы как-то успокаивало. Он опять принялся расковыривать ранку на большом пальце, откуда выдрал заусенец чуть раньше. Они уже дошли до площадки с бассейном и подходили к лестнице. Лало позволил своей руке соскользнуть с его шеи, но ощущение скованности не прошло. Куда он едет? Кто этот человек? Ладно, он Лало, он Саламанка, он правая рука дона Эладио. Но кто он для него? Что ему нужно? — Да, точно, похожи. Любишь птиц? — теперь они уже могли идти рядом друг с другом, места хватало, и Лало оказался также близко, но уже справа от него. — Э, да нет, ну то есть, да, только животных вообще, — а птицы это вообще животные? Ну нет, он не будет показывать свою тупость вот так откровенно сразу, оставит этот вопрос при себе. — Ну типа знаете, все эти передачи по телеку, про разные биологические виды и прочее дерьмо. Дерьмо. Ну да, очень изящное выражение, Джесси, ты молодец. — О, отсосите, мистер Уайт. — Ты главное ему ничего такого не ляпни. Внезапно внутренний голос сменился на Майка: всё хорошо, малыш, просто дыши. — Понятно. Знаешь, колибри особенные птицы у нас тут, в Мексике. Считается, что они приносят удачу. Был один могущественный древний бог, Уицилопочтли, колибри считался его посланником и даже воплощением, в некотором роде. — Звучит круто. А он бог типа как Иисус, или… — Джесси поискал в своей голове информацию о каких-либо других богах, но не обнаружил ничего полезного. В доме его родителей главное божество было одно — успех. А Джинни говорила, что для неё всё это чушь, и даже рак не смог её переубедить в этом вопросе. Больше всего про бога говорили на группах поддержки, но Джесси до сих пор не мог сказать, как относится ко всему, связанному с религией. Задумавшись обо всём этом, Джесси даже не сразу заметил, что Лало смотрит на него так, будто у него выросла вторая голова. Чёрт. Быстро же он проебался со своим планом «не выглядеть тупым». — Чему вас только учат в школах сейчас, — оправившись от изумления, Лало покачал головой. — Нет, он был богом войны и солнца. Раньше люди верили, что у всего, что происходит в нашем мире, есть свой бог-покровитель, chico. Давай, садись в машину. — О, да, это как Санта-Муэрте, да? Богиня смерти? — Джесси запнулся, не столько об очередной взгляд Лало — идиот, нашёл о чём вспоминать в присутствии Саламанка, да ещё и так пренебрежительно, между делом. Про то, что культ Санта-Муэрты до сих пор существует, он знал. Но эта мысль снова напомнила ему о Диане, и это было больно. И, поскольку это было больно, он не мог удержать язык за зубами. — Вы, ребята, вообще по-другому к этому относитесь, правда? Он замер у дверцы красной машины, глядя на Лало поверх крыши. — К чему, Джесси? — Лало положил локти на крышу машины и устроил подбородок на руках, разглядывая его с каким-то новым выражением в глазах. Не таким мрачным, как раньше. Скорее, недоумевающим? И искры веселья в них тоже смотрелись как-то иначе. Более настоящими. — К смерти, — серьёзно, Джесси? Ты серьёзно хочешь с ним об этом поговорить? Почему нет, с другой стороны? Если ему суждено сдохнуть здесь, это случится в любом случае, будет ли он говорить на эту тему или нет. Так по крайней мере будет интереснее. И может, он услышит что-то, что позволит почувствовать себя хоть немного легче. — Думаю, можно и так сказать. Где, ты говоришь, Фринг тебя откопал? — Я сказал, что сам его нашёл. — А, да, да, точно. Я уже забыл. Лало отстранился от машины, открыл дверцу с водительской стороны и нырнул внутрь. Нервно оглянувшись на виллу, в которой по-прежнему ярко горел свет, Джесси потянул ручку дверцы рядом с собой и забрался на пассажирское сидение.

***

Джесси не был готов к этой поездке. Все эти парни постарше в его жизни, Майк, мистер Уайт, все водили спокойно, по-старпёрски, как он бы сказал, если бы его спросили, а они не могли услышать ответ. Он и сам после «пропажи» своего монте-карло где-то в недрах системы УБН, как улики, связанной с убийством Туко, пересел на гораздо более спокойную и тихую тойоту и забыл про рискованную быструю езду. Ещё не хватало, чтоб его то и дело тормозили, всё-таки надо было быть неприметным. А в Филадельфии он и вовсе пользовался в основном раздолбанными медленными автобусами и метро. В общем, он привык к спокойным скоростям. Эта же машина ревела, словно дикий зверь, и было полное ощущение, что Лало вдавливает педаль в пол до предела. Пыль за ними вилась столбом, а пейзаж за окном проносился слишком быстро, чтоб можно было медитативно попялиться в окно. — Крутая тачка, — он вцепился пальцами в ремень безопасности, прикидывая, насколько сильно Лало успел накидаться на вечеринке, и какова вероятность, что он снова застрянет в перевёрнутой на крышу машине. Хотя может в этот раз повезёт и если они во что-то врежутся, то он по милости божьей сдохнет сразу. — Да-а, это моя девочка, — Лало похлопал ладонью по рулю, довольно усмехаясь. — Мустанг четыреста двадцать девятой модели. — Да иди ты! Серьёзно?! — на секунду Джесси вообще забыл, где находится и с кем разговаривает, и какие проблемы в жизни его беспокоят. — Ни за что, чувак, их там сколько всего выпустили, типа, тысячу?! — Типа где-то около тысячи четырёхсот, — Лало усмехнулся и даже подмигнул ему в ответ. — Охренеть. Типа, вау, охренеть, йоу, — теперь Джесси с благоговением обвёл салон взглядом. — Это самая крутая тачка в моей жизни. — Любишь олд скул? — Это не олд скул, это классика, йоу! Классика бессмертна, — да уж, в отличие от людей. При этой мысли улыбка Джесси померкла. — А ты на чём ездишь? — хоть Лало и часто поглядывал на него, но всё же оставался сосредоточен на дороге, поэтому перемену настроения не заметил. Или сделал вид, что не заметил. — Да… Сейчас ни на чём. Ну, у меня есть тойота, но это просто… Тачка. Ведро на колёсах, на самом деле, — на самом деле, он скучал по этому ведру. Как и по хрустальному кораблику. По простой, понятной жизни. — Но у меня была шевроле монте-карло, йоу. Она была клёвая. — Да? Какого года? — Восемьдесят второго. — Забавно. У меня тоже есть монте-карло, семидесятого. Второй раз за поездку Джесси буквально уронил челюсть на пол. Конечно, несмотря на одинаковое название, тачки разного годов выпусков отличались, порой очень сильно, и он не собирался рассказывать Лало, что установил на свою гидравлику, благодаря которой та научилась «прыгать», что всегда очень развлекало самого Джесси и его парней (и девчонок), но почему-то считалось дурным вкусом среди «нормальных» людей. И всё же каковы шансы, что у них окажутся автомобили одной марки, одной модели, пусть и с разными модификациями? — Вау. Это круто, — это правда было круто, но момент прилива бешенного восторга прошёл, и Джесси опустил голову, снова начиная ковырять пальцы. Как бы у них не сходились интересы и вкусы в тачках, всё равно они не равны. Как этот Лало ещё башку ему не открутил за «чувака» и прочее? Или он тоже пытается сделать вид, что они могут быть «друзьями»? Зачем ему это? — Ты насчёт парней не парься, — по-своему истолковал пропажу его энтузиазма Лало. — Я с ними поговорю, они будут себя хорошо вести. Джесси кинул на него быстрый острый взгляд, прежде чем опять уткнуться взглядом в руки, лежащие на коленях. Лало выглядел абсолютно невозмутимым, и даже не усмехался себе под нос, хотя за их непродолжительное знакомство начинало казаться, что он делает это примерно всегда. Значит, про шутку он вкинул, чтобы все могли сохранить лицо? Опять же, зачем? Несмотря на то, что Джесси всегда ценил и любил спонтанную доброту буквально от любого человека в свой адрес, этот конкретный случай настораживал слишком сильно. — У нас же тут бизнес, ради бога, а не какой-то загон с животными, верно? Хотя вы, гринго, наверное, так о нас думаете? Как ты там сказал, мы по-другому смотрим на смерть? — Что?! Нет! Ну, я не имел в виду это… так, — блядь, ну заебись. После всего, что он пережил с нацистами, его будет обвинять в чём-то типа расизма один из главарей наркокартеля?! Джесси с трудом подавил истерический смех. — Серьёзно, чув… сэр, я не хотел сказать ничего такого. Мы же просто про религию и про богов там говорили, так? Он нервно потёр нос, взгляд судорожно метался от коленей к Лало и обратно, пока он не услышал тихий мягкий смех. — Да расслабься, Джесси, я просто дурачусь с тобой. Но насчёт парней я серьёзно, не переживай. Нам нужно, чтобы ты хорошо варил и ни о чём больше не думал. Так что будешь хорошим мальчиком, и всё у нас будет ровно, — Лало свернул на очередную просёлочную дорогу, которую Джесси сам бы не заметил, скорее всего, и сбавил ход. Они почти приехали? Хорошо бы. Джесси уже устал качаться на эмоциональных качелях за сегодняшний день. — Чёрт, это не смешно, чув… сэр, — он вздохнул с облегчением и чуть съехал вниз по сидению, поднимая глаза и видя, что они приближаются к высокому забору, возле которого стояла пара человек с автоматами, которые они даже не пытались как-то прятать. Лишнее напоминание о том, где он находится. — Синьор, Джесси. Тебе всё-таки придётся немного освоить наш язык, — Лало подъехал ближе к воротам и опустил стекло. — Buenas noches, Carlos. — Señor, — охранник чуть кивнул головой и передал что-то по рации, и ворота начали открываться, будто сами по себе. Взрыкнув двигателем, Лало завёл машину во двор и остановил её недалеко от входа. Наверняка где-то на территории был гараж, и о парковке должен был побеспокоиться кто-то другой. Лало вылез из машины, и Джесси тоже медленно отстегнул ремень и выбрался наружу. Захлопнул дверцу за собой и даже немного вздрогнул от хлопка — было настолько тихо, что любой звук казался слишком громким. Слышно только тихий стрёкот насекомых, нежная успокаивающая мелодия. Лало переговаривался с каким-то человеком на испанском, и Джесси, уставший пытаться разобрать хоть что-то знакомое в чужом языке, запрокинул голову и уставился наверх. Ночь была тёмной, но всё же яркая россыпь звёзд выделялась на небе гораздо ярче, чем в городе. Ничего удивительного, Джесси много раз любовался небом, в те ночи, когда они варили в фургоне. Но всё же каждый раз от этого зрелища перехватывало дух и слегка щипало в глазах. — Джесси, — он резко опустил голову, реагируя на своё имя, и в глазах тоже вспыхнули звёзды. Слишком устал за этот бесконечно долгий день. Усталость навалилась резко и тяжело, будто мешок с песком, придавливая к земле. Лало рукой подозвал его подойти поближе, к парню в ярко-белой рубашке и джинсах, примерно его возраста, из-за пояса которого торчала рукоятка пистолета. Похоже, здесь реально каждый был вооружён. — Это Мануэль, он отведёт тебя в комнату. Еду тебе принесут. Из комнаты сегодня выходить нельзя. Ясно? В животе шевельнулось неприятное чувство. Что ж, его, похоже, и впрямь будут держать взаперти. Но по крайней мере собираются кормить, и, кто знает, может, комната будет неплоха. Всё лучше, чем ночевать на краю бассейна под открытым небом. — Да, с… Си, синьор. — Хороший мальчик, — Лало расплылся в широкой улыбке и в буквальном смысле потрепал его по голове, как собаку. — Всё, vamos. Он кивнул Мануэлю, и тот показал Джесси рукой, куда идти, и дождался, пока он пройдёт вперёд. В доме было темно и тоже очень тихо. Джесси задался вопросом, сколько вообще человек здесь живёт, есть ли у Лало жена, дети? Живут ли они здесь, или это больше деловое жильё? Ну, ведь у человека, у которого есть такие шикарные тачки, может быть больше одного дома? Его комната была на втором этаже и выглядела ужасно мило. С обоями в мелкий синеватый цветочек, пушистым ковром на дощатом полу, большой кроватью, шторами на окнах. Всё было слегка витиеватым и вычурным, словно раньше здесь жила пожилая женщина, которая очень любила старинный уют. Не в стиле тёти Джинни даже, что-то ещё более… старое. Тут был и резной деревянный комод с зеркалом. И, что самое важное, даже собственная отдельная ванная комната! Мануэль на слегка ломанном английском сказал ему, что сейчас принесёт что-нибудь поесть и ушёл до того, как Джесси успел возразить. Есть совершенно не хотелось. Вернее, живот может и бурчал, но в целом гораздо сильнее хотелось просто упасть лицом в кровать и уснуть. Но сначала — душ! Наверное, Мануэлю будет всё равно, вручить ему какие-нибудь бутерброды лично в руки или оставить их на комоде. Было ужасно приятно смыть с себя всю тяжесть сегодняшнего дня. Нервный пот, дорожная пыль, химические запахи из лаборатории, мерзкие касания Гаффа и его парней. Под тёплыми струями воды становилось почти слишком хорошо. Лучше, чем он имел право себя чувствовать. Он обещал себе, что не будет плакать в Мексике. Он не будет показывать слабость, даже наедине с самим собой. Обещал, что соберётся и будет другим человеком. Но в реальности его решительность быстро дала трещины. Простите меня, Диана… Простите, простите. На комоде его действительно ждали сэндвичи и большая керамическая кружка с молоком. Он надел обратно только нижнее бельё, а остальные вещи аккуратно сложил и пристроил в ящике комода. Если спать в них, всё изомнётся, а ему ещё завтра нужно как-то прилично выглядеть, пока не решится вопрос со сменной одеждой. После душа и слёз голова казалась слишком тяжёлой, а глаза слипались, поэтому он сделал только пару глотков молока, удерживая кружку обеими ладонями. Оно было удивительно насыщенное на вкус, Джесси никогда такого не пробовал. Поставив кружку обратно, он выключил свет, залез в постель, под тёплое толстое одеяло, и уткнулся носом в подушку. Мне очень, очень жаль. Он думал, что это будет одна из тех ужасных ночей, когда невозможно уснуть до самого утра, потому что устал слишком сильно. Потому что больно слишком сильно. А ещё потому что тут действительно было очень тихо, гораздо тише, чем он привык. Но сознание медленно уплывало, и перед тем, как совсем отключиться, он услышал шум заезжающего во двор автомобиля.