Больше, чем просто...

      Так.       Это же правда, правда?       Это же не привиделось?       Не видения от голода или жажды?       Он не поскользнулся на мокром полу в душе и не упал, ударившись головой?       Задержав дыхание, прикладывает ледяные на контрасте ладони к щекам — пылают.       Глупо.       Минхо закрывает рот ладонью, закрывает глаза — совсем на секунду, встряхивается, расслабляя кисти рук и позволяя телу стать текучим. Получается плохо, но он старается. Правда. Хорошо, что хоть здесь нет вездесущих камер и наверное вообще никогда не спящего персонала.       Только не улыбаться во весь рот.       Не прыгать от счастья.       Не пытаться потрогать или еще что похуже.       Лопаткам, прижатым к стене, становится больно.       Открыв рот, он бесшумно выдыхает и стоит еще немного, пытаясь выровнять дыхание.       Да чтоб тебя!       В общежитие он так себя не вел. Так почему сейчас позволяет самому себе выказывать слабость.       Улыбается и тут же стирает улыбку холодными пальцами.       Ну да, дурак.       — Эй, что делаешь? — говорит он, входя в комнату.       Дышать.       Моргать.       Не потеть.       Не потерять сознание.       Не забыть, как вообще разговаривают.       Феликс сидит на его кровати, подвернув под себя одну ногу, вторую обхватив рукой. Что-то ищет в телефоне — в общем-то вполне привычная картина.       Но — Феликс.       На. Его. Кровати.       Не где-то там в далекой Австралии.       Феликс поднимает голову, встряхивая растрепанной гривой высветленных волос — Минхо замечает, что у того снова наушники.       Слушает музыку?       Сейчас?       Да и хрен с ним, пусть хоть прыгает до потолка.       — Прости, ты что-то спросил? — Феликс торопливо дергает шнуры и извиняюще улыбается.       Минхо молчит.       До сих пор не может поверить, что все действительно не сон.       И что никто не распахнет дверь, не ворвется с дурацкими криками, скача по комнате и создавая слишком много шума.       Он даже сходил и проверил, заперта ли входная дверь.       Снова.       В который раз.       В четвертый.       Или в пятый?       Вести себя как обычно.       Не играть на публику, не вспоминать о фанатах.       Смотреть, как Феликс медленно розовеет от его пристального взгляда — так, что рассыпанные по переносице и скулам веснушки становятся еще заметнее. Это он только на камеру такой — с холодным, скучающим взглядом, с четко выделенными гримом скулами. С чертовыми серыми линзами, которые действительно ему идут.       Дурак.       Не молчи.       — Минхо? — выходит слишком низко.       Очень низко — Феликс прокашливается и зачем-то дергает себя за челку.       — Я… — у Минхо получается гораздо выше. — Я собрался покушать, когда ты…       Замолкает.       Дурак!       Какая к черту еда?       — … когда ты… Ну в общем, — заканчивает упавшим голосом.       — Я постучал в тебя, словно ты дверь? — смеется Феликс.       Он справляется с нарастающей неловкостью куда лучше него, хотя они все давно привыкли к почти круглосуточному пристальному вниманию. Все.       Только почему сейчас это не работает?       — Хочу сделать фото и отправить Джисону и Чанбину, — говорит Феликс.       Эти слова волшебным образом встряхивают и переворачивают с головы на ноги.       — Хочешь сказать им, что приехал? — уточняет Минхо.       Размечтались.       Оба — размечтались.       Сейчас, ага.       — Думаешь, не стоит? — Феликс поднимает брови.       — Нет, — припечатывает Минхо. Хочет добавить, что не собирается делить его еще с кем-то, но вовремя прикусывает язык. — Но пообедать все равно надо. Может, сходим куда?       После съемок режим всегда сбит и они приучены есть и спать в любое время дня и ночи. Но до съемок еще две недели — целых две недели, и они могут делать все правильно.       Они.       Наверное, он даже может пригласить его куда-нибудь.       Нет.       Не так быстро.       — Что ты хочешь? Рамэн? Пиццу? — перечисляет первое пришедшее на ум.       — Вызвать менеджера, — добавляет Феликс.       — Зачем? — Минхо удивленно поднимает брови — странный вопрос.       — Правда? — Феликс отзеркаливает выражение и до него доходит.       — А, — Минхо смущенно кивает. — Точно. Тогда давай сходим в магазин и я что-нибудь приготовлю?       Справляется он неплохо.       Вроде бы.       По крайней мере, Феликс на это надеется.       Пока Минхо мечется по немаленькой на самом деле квартире, он пытается собраться и сосредоточиться. Как перед съемками.       Точно.       Нужно просто представить, что это еще одни съемки для Стэй, вот и все.       Феликс улыбается и кивает, когда хозяин проводит ему импровизированную экскурсию, которая заканчивается в его спальне.       В спальне.       В спальне.       Повторить еще десять раз.       — Я сейчас, — Минхо снова куда-то убегает, и Феликс облегченно выдыхает, расслабляя напряженные мышцы лица.       Осматривается, пытаясь за короткое время запомнить все, что находится в комнате. И этими вещами Минхо пользуется каждый день.       Черт.       Вслушивается, пытаясь понять, что там делает хозяин, но в квартире тихо.       Становится совсем неловко.       Особенно после тех слов, что сказал ему Минхо.       И хотя они оба притворились, что ничего не было, Феликс все прекрасно помнит — всего-то полчаса прошло.       И что делать дальше?       Вздохнув, забирается на кровать, испытывая страх — как будто снова на прослушивании. Только теперь все серьезней. Важнее.       И как ему поступить? Сесть? Лечь, приняв соблазнительную позу? Снять кофту и футболку? Расстегнуть шорты?       Последнее вот точно лишнее — Феликс сгибает ногу и прижимает ее к себе.       Должно помочь.       Если Минхо увидит…       Надо отвлечься.       Феликс осматривается, лихорадочно хлопает себя по карманам.       Поддернув штанину шорт, подворачивает под себя ногу, пытаясь представить, как это выглядит со стороны.       Получается неплохо — всунув наушники, делает несколько широких взмахов, чтобы примявшиеся волосы лежали естественно.       Минхо появляется буквально через секунду после того, как Феликс открывает на телефоне какой-то сайт, даже не вглядываясь в его содержимое. Хорошо, что успел сделать такое выражение лица, словно занят перепиской.       Феликс видит только его ноги — длинные, в домашних штанах и почему-то разноцветных носках.       Едва сдерживается, чтобы не фыркнуть, но выдерживает нужную паузу и реагирует только, когда Минхо с ним заговаривает.       Оказывается, это приятно — называть его по имени, когда рядом больше никого нет. Когда Лино настолько расслаблен, что все его эмоции проявляются на лице.       Да и сам Феликс взволнован не меньше — выдает себя, произнеся его имя слишком низко — из-за враз пересохшего горла.       Может, не заметил?       Хотя, только бы дурак не заметил, как Минхо дернулся.       Феликс знает, как его голос действует на Лино.       Супероружие, которое нельзя применять слишком часто.       Типа — с большими возможностями приходит и большая ответственность или что-то такое.       Точно.       — Хочу сделать фото и отправить Джисону и Чанбину, — говорит Феликс.       — Хочешь сказать им, что приехал? — уточняет Минхо.       Вот теперь это тот Минхо, который Феликсу знаком — суженные глаза, раздувающиеся ноздри.       Злится из-за парней, но не хочет этого показать. Или не может сказать прямо, что не хочет, чтобы им кто-то мешал.       Но зачем говорить — и так все понятно.       И это радует. Значит, не ошибся, и сделал все правильно.       Феликс едва сдерживает улыбку — знать, что кто-то тебя ревнует, это одно. А вот видеть своими глазами…       — Думаешь, не стоит? — он поднимает брови, провоцируя Минхо.       Ему нравится с ним играть — если Бан и остальные проявляют свое недовольство открыто, Минхо почти всегда держит его в себе.       Ну, ему только так кажется — на самом деле его распирает.       Как-то Джисон даже сказал, что когда Лино злится, у него взгляд убийцы.       У Феликса еще будет достаточно времени, чтобы насладиться его реакцией. Но сейчас ему действительно хочется есть. Только для начала нужно кое-что сделать.       — Можно, я схожу в душ?