Больше, чем просто...

       — Можно, я схожу в душ?       Если бы земля смогла остановиться — то только именно в этот момент.       Минхо выпадает на несколько секунд — перед глазами мокрый от воды Феликс.       В. Его. Душевой. Кабине.       Это почти так же потрясающе, как и Феликс на его кровати.       В его постели.       Минхо понимает, что странный звук, который он сейчас слышит — это звон в ушах.       Как будто он до этого никогда не видел Феликса после душа. Видел — как и все остальные.       Но не в своей квартире!       Минхо представляет, насколько хорошо его будет видно — стекло там обычное, только посередине есть матовая, почти непрозрачная вставка.       Но и этого достаточно — Феликс, закрывший глаза и подставивший лицо струям воды.       Феликс, зачесавший назад мокрые волосы, с которых на спину течет вода.       Вообще текущая по его телу вода — тонкой пленкой…       — Минхо?       Минхо вздрагивает и наталкивается взглядом на поднятые брови.       — Да, конечно, — с трудом вспоминает, о чем спросили. — Сейчас, я дам тебе полотенце. У тебя есть чистые вещи? Могу дать свои, но не уверен, что подойдет все…       Так, не суетись.       Дыши глубже.       Моргай почаще.       Не пялься.       Не красней и не отводи взгляд.       Это твой друг.       Ты знаешь его почти пять лет.       Вы тренируетесь вместе.       Вы живете вместе в общаге.       Господи, да вы спите в одной комнате.       — У меня есть чистые вещи, — голос Феликса возвращает Минхо в реальность. — Спасибо, я возьму твое полотенце.       Сначала я возьму тебя.       — Зеленое подойдет? — Минхо почти хрипит.       Больше всего ему сейчас хочется оказаться на месте этого самого полотенца.       Стать им.       То, что Феликс вовсе не собирается звать его с собой в душ Минхо понимает — где-то краем сознания.       То, что он к нему приехал — еще ничего не значит.       Почти ничего не значит.       Ведь даже не ответил, когда вместо приветствия ему закрыли рот поцелуем.       Черт.       Черт.       Минхо надеется, что сейчас его собственное лицо не выдает его с головой.       — Да, конечно, — Феликс кивает.       — Хорошо, я тебе сейчас все покажу.       Минхо отворачивается и пытается припомнить, где именно лежат эти чертовы полотенца.       Распахнув дверцы стенного шкафа, скользит взглядом по полкам, не соображая, где что.       Наверное, достаточно долго, потому что Феликс не выдерживает:       — Эй, помощь нужна?       Ему смешно, а Минхо действительно нужна помощь.       Он все представлял совсем не так.       Вернее, то немногое, что мог себе позволить представить, без ущерба работе и их команде в целом, но не такое уж точно.       Минхо дотрагивается до аккуратной стопки и пересчитывает ее пальцами.       — Да вот же оно. Мы ведь ищем зеленое? — выдох Феликса обжигает шею — ведь он немного выше.       Минхо автоматически кивает.       — Это, да? — снова уточняет Феликс, вытягивая свою руку поверх его и тыкая выставленным пальцем во что-то зеленое.       То, что он стоит сзади, никак не помогает — Минхо чувствует его спиной. Даже не касаясь, чувствует, как тот дышит.       Да еще эта рука, которая почти лежит на нем…       Звук, который издает Феликс, похож на фырканье — кожу снова обжигает. А потом щекочет — так, когда касаются чужие волосы.       — Ага, — выталкивает из себя Минхо.       А зачем ему полотенце?       — Я всего лишь приму душ. Это быстро. Ты даже не успеешь сказать «сыр».       — Сыр, — ляпает Минхо, и Феликс уже совершенно определенно фыркает.       — Так нечестно, — открыто смеется.       Беззаботно, словно происходящее — в порядке вещей. Словно для него это просто очередная забава.       Минхо дергает к себе полотенце и едва удерживает его в почему-то ослабевших пальцах. Если Феликсу нужно — его ванная комната в полном распоряжении гостя.       — Ты слишком много думаешь.       Минхо не успевает спросить, о чем это он — Феликс обхватывает его обеими руками, сминая пальцами футболку.       — Ты слишком много думаешь, Хо, — повторяет он прямо в ухо. — Все намного проще.       Очень похоже на то, как они обжимаются с Чанбином — так же упирается подбородком в плечо, так же смеется при этом.       Но только его — обеими руками, одновременно целуя в шею.       На то, что Минхо не войдет в ванную, пока он моется, Феликс готов поставить приличную сумму. Не потому, что тот этого не хочет, а потому что это — Минхо.       Когда живешь с кем-то бок о бок почти пять лет, теряешь иллюзии на что бы то ни было. И знаешь, кто на что способен на самом деле — все всё про себя знают. Но настоящее — оно никуда не девается.       Феликс выдавливает на ладонь гель для душа и задумчиво водит по нему пальцем — Минхо не из тех, кто будет действовать силой или пойдет напролом. Он просто будет рядом — как и всегда. Будет поддерживать. Присутствовать незримо, поблизости, так, что иногда про него забываешь — когда чем-то заинтересован или погружен в свои мысли.       Не потому, что так решила компания, а потому что он сам такой. Не напоказ. Не слепящий фейерверком чувств. Не проявляющий слишком открытое дружелюбие. Даже иногда сердитый — по настоящему, и чаще всего — по делу. Минхо — словно огонек свечи, дающий постоянный, ровный свет. Но если приблизиться слишком сильно — опаляющий и прожигающий насквозь.       Не идеал, конечно. Но кто из них идеален?       Как сказал господин Пак после их дебюта — идеальных людей не существует, но к этому можно стремиться.       Да и идеалы у всех разные.       Вот Феликсу, например, нравится Чанбин.       Он им восхищается и даже немножечко любит.       Восхищается его многогранностью. Отзывчивостью. Талантами. Постоянным ростом. Умением себя подать. Умением быть на виду. Быть на равных со всеми. Быть в лидерах — всего лишь на ступеньку ниже Бана.       Им можно восхищаться до бесконечности, испытывая постоянно подпитываемую эйфорию и легкую влюбленность.       Но, испробовав тысячи блюд, ты все равно вернешься к тому единственному, что для тебя основа основ.       Если твое сердце изначально отдано только одному человеку, хоть как отмахивайся или притворяйся.       Минхо не придет, а потому Феликсу нужно просто набраться терпения.       Не торопить события, хотя и очень хочется. Ведь он уже сделал первый шаг к этому — самый важный и нужный, а теперь надо просто подождать.       Феликс очень хорошо умеет ждать.       — Я все, — слышит Минхо за спиной и озадаченно вертит головой — ощущение, словно прошло всего две-три минуты.       Странное чувство — и это при любви Феликса к воде. Его из обычного душа еле вытащишь, вечно приходится ждать своей очереди, что говорить о бассейне или водоеме побольше. Минхо видел, как тот плавает, как чувствует себя в воде на съемках  — в отличие от него самого, Феликсу все это действительно нравится.       — Прости, но твой фен сломался, — говорит Феликс и Минхо окончательно приходит в себя. — Я куплю тебе новый.       — Да и черт с ним, — Минхо оборачивается.       Феликс такой домашний с его полотенцем на плечах и голове, что ему на мгновение кажется, будто так было всегда. Еще и переоделся — в майку без рукавов и бриджи, усиливая эффект домашности.       — Так нельзя, — протестует Феликс. — Давай спустимся, и я…       Все-таки он не зря лицо группы — даже без тонны грима и вызывающе яркого макияжа привлекает к себе внимание. Выглядит моложе, чем на самом деле — со все еще по-детски пухлыми щечками, большим ртом, россыпью веснушек — особенно заметных на светлой коже.       Минхо кажется, что его тело живет своей жизнью — кладет ладонь Феликсу на голову, приминая полотенце, трет уже обеими руками, чтобы из волос впиталась лишняя влага. Натягивает полотенечный край ему на лицо словно капюшон — будто боится увидеть реакцию на свои действия.       А бояться есть за что — пока Минхо играет в папочку-Бана, тот упирается ладонью ему в грудь, а потом и вовсе захватывает футболку пальцами.       Вспоминает вдруг — вытянутую автоматически руку с бумажным платком. Он его почти толком и не видел тогда — из-за таких же выступивших слез. Тело само среагировало — помочь, утешить. В тот же самый миг, когда его самого утешали.       Он уже давно понял, что для Феликса тактильные ощущения намного важнее слов. Может быть, понял именно тогда, еще неосознанно. И это ему подходит намного больше, чем яркая болтовня Джисона и того же Чанбина.       Прикосновениями можно сказать гораздо больше — просто Минхо старался не позволять себе надеяться. Потому что выбрав один раз перестаешь смотреть на все остальное. А знать, что не получишь нужного ответа — такое себе удовольствие. Им и без того хватает каждодневного напряжения.       Это все равно что танец — мысли и чувства не вслух, а движениями тела. Не зря Хёнджин так заморачивается на вижуале — помимо голоса важен и сам танец. Он и сам заморачивается, а прописывать для каждого партии — едва ли не самое приятное в их работе.       Тем более для такого восхитительно гибкого существа, как Феликс.       Феликс молчит, и Минхо это немного беспокоит — обычно он тарахтит без остановки. Но может только потому, что вокруг слишком много объектов его внимания. А вот сам Минхо — интересует ли он его так, чтобы…       — Я не стеклянный, Хо, — говорит Феликс своим особенным голосом. Тем, который сносит крышу и напрочь отключает ему мозг. — Можешь меня потрогать.       Звучит как приглашение, но Минхо все еще медлит.       Чтобы убедиться — не ошибся, и это действительно приглашение.       Потому что возможная ошибка будет непростительна — им самим в первую очередь.       — Не сломаешься? — язык срабатывает быстрее, чем разум.       — Нет, — Феликс кивает и улыбается.       Скребет ногтями ему живот — прямо через футболку, нащупывая пока еще плохо выраженные выпуклости пресса.       — Поможешь мне с волосами? — спрашивает, пока Минхо сосредоточен на этих пальцах, которые вроде бы спустились ниже, нащупывая под тканью шнуровку пояса.       Ведь спустились же?       — С… волосами? — Минхо пытается сфокусироваться на сказанных словах.       — Смена воды, — уточняет Феликс. — После нее я выгляжу, как пугало.       — Это не так, — Минхо отрицательно качает головой. — Ты очень милый. И мне нравятся все твои… все, что ты делаешь.       — У тебя ведь найдется немного геля для волос и несколько заколок? Кажется, я свои в спешке забыл дома.       В спешке — Минхо цепляется за последние слова.       То есть, он действительно ехал именно к нему, а не просто потому, что по всем соскучился?       Ведь иначе было бы логичнее завалиться к Чанбину с Баном, которые, вроде бы, почти не вылезают из комнаты звукозаписи.       Или даже снять номер в гостинице.       Но он пришел именно к нему — в первую очередь.       Значит…       Громкое бурчание прерывает разбегающиеся мысли — вовремя, потому что он снова начал зацикливаться на том, что могло бы произойти, но не произошло.       — Кажется, кому-то действительно пора подкрепиться, — смеется Феликс, убирая руку.       — Да, — Минхо облегченно выдыхает.       Собственный желудок решил новую проблему, пусть не слишком воспитанно, но все же — пальцы Феликса сделали свое дело.       Если бы он продолжил хоть еще немного, Минхо бы точно не сдержался.       Но он не хочет быть с Феликсом таким.       Хочет, чтобы все было…       Минхо пытается подобрать слова.       Красиво?       Мило?       Нежно?       Минхо пока еще не уверен, точно ли Феликсу нужна эта нежность — все-таки ему нравится определенный типаж, в который сам Минхо не вписывается.       Но он будет стараться.       Очень стараться.       Ради Феликса.       Чтобы тот никогда не пожалел о принятом решении.       Ради них обоих.