Больше, чем просто...

      Насчет волос Феликс не врет — Минхо приходится повозиться, так что к выходу из дома они готовы только через два часа. Но не потому, что как-то повлияла вода, а из-за самого Феликса. Ему вдруг приспичило повторить одну из сценических причесок, и Минхо едва не ломает пальцы, заплетая несколько мелких косичек с правой стороны.       Два часа плетения, пыхтения, дерганья головой — больно, но на самом деле нет, — почти половина тюбика геля, еще две помывки головы после геля, и Феликс наконец-то доволен. Хотя, надо признать, ему действительно идет. Не профи-стайлинг, но и не совсем ужас-ужас.       Мысль о том, что в таком виде Феликса быстрее узнают вездесущие фанаты, приходит к Минхо уже у самого выхода.       Минхо торопливо шарит по карманам, куда запасливый Феликс напихал всякого барахла, пока он занимался его прической, и выуживает комок цветных резинок.       — На.       — Зачем мне это? — Феликс отрывается от телефона, в котором только что строчил едва ли не целую поэму, судя по быстро мелькающим пальцам, и вопросительно поднимает брови.       И накраситься успел, выделив глаза и скулы.       Да его просто разорвут на части.       — Собери волосы в хвост, — говорит Минхо, прикидывая, поможет ли это скрыть так и прущую из Феликса сексуальность. — И еще солнечные очки. У тебя есть?       — Очки — в такую погоду? — Феликс облизывает покрытые бальзамом губы.       Минхо суживает глаза — еще и полдня не прошло, а как будто вернулись в компанию.       — Там же дождь скоро пойдет, — уточняет Феликс, словно он его не понял.       — Это от фанатов, — объясняет Минхо, которого начинает бесить, что приходится объяснять такие очевидные вещи. — Я не собираюсь тратить время на раздачу автографов и прочую чушь. Только не сегодня.       Звучит несколько грубее, чем он хотел сказать, но это чистая правда.       Минхо совершенно не нужно, чтобы внимание Феликса было отвлечено на что-то или кого-то еще, кроме него. Поэтому он так протестовал против сообщения для Чанбина и Джисона.       Потому что Феликс сорвется к ним, а Минхо придется сидеть дома и ждать его возвращения, как верная женушка. Смотреть на то, как тот будет обжиматься с тем же Чанбином — выше его сил.       Определенно.       — То есть, я зря убил два часа на вот это, да? — Феликс запускает пальцы себе в шевелюру. — Чтобы тебе понравиться?       Черт.       — Ты мне и так нравишься, без всяких укладок, — выпаливает Минхо.       Черт.       Он бы вообще предпочел чистые, шелковистые волосы, с легким фруктовым ароматом. Чтобы можно было пропускать между пальцами на удивление мягкие прядки — без всякого лака или геля.       — А, — говорит Феликс и замолкает.       Просто замолкает, не говоря ни слова — не смеясь, не дразня, не придумывая какие-то отговорки. Просто молчит, а потом берет протянутые резинки и делает низкий хвост.       Но все равно выглядит круто — это понимает и Минхо.       Феликс вообще всегда выглядит круто — даже в старом растянутом барахле с помойки сможет претендовать на звание мистер Вселенная. Если самому Минхо требуется для этого приложить усилия, то Феликсу все дается легко.       — Пойдем? — Феликс цепляет черные очки, скрывающие половину лица, и теперь Минхо залипает на его рот. — Я бы поел жареной курочки.       Курочка, блин.       Минхо наблюдает, как Феликс наворачивает хрустящие кусочки куриного мяса — у него самого аппетита уже нет. Вернее, есть, но совсем другого толка — чертов Феликс, пока они спускаются в лифте, снова его обнимает, утыкаясь лицом в шею. Ненадолго, но здорово отвлекает на совсем другие желания.       И о какой еде может идти речь?       Минхо чувствует, как его подташнивает от волнения, и начинает хрустеть пальцами — вредная привычка, которая вылезает только в минуты сильного беспокойства.       — Ты почему не ешь, — смотрит на него Феликс, сдвинув осточертевшие очки наверх.       Хорошо, что в маленьком ресторанчике недалеко от его дома есть отдельные кабинки — Минхо сразу же тащит Феликса в самый дальний угол. Хоть тут повезло.       — Не хочу, — говорит Минхо, с трудом отводя взгляд — тот облизывает испачканный в соусе палец.       — Странно, — Феликс вытирает обслюнявленный палец салфеткой и выискивает взглядом новый кусок.       Минхо внезапно хочется чего-нибудь покрепче заказанной воды, если не соджу, так хотя бы пива. Но понимает, что сделает только хуже.       И какого хрена его так штырит? Словно они никогда не обедали вместе.       А ведь он останется у него ночевать. На все две недели, пока они не вернутся в свое общежитие к началу съемок.       Ночевать, блин.       У него дома.       В его постели.       Минхо морщится — от нарастающего волнения к тошноте прибавляется головная боль.       О том, чтобы Феликс спал в его кровати, он даже и не мечтал.       Не позволял себе мечтать — в общаге было слишком много лишних глаз. Но и сейчас — чем можно объяснить их внезапно вспыхнувшую тягу друг к другу. Если к липучке-Феликсу все уже привыкли за столько лет, то сон в одной кровати — это уже перебор по всем меркам.       Или с началом съемок все закончится?       Минхо сворачивает тугую крышку и пьет безвкусную газированную воду прямо из бутылки. Наверное, подсунь ему сейчас кто-то соевый соус вместо нее, он и не почувствует.       — Эй, Минхо, — зовет его Феликс. И пока он соображает, протягивает ему один из кусочков курицы, подставив снизу ладонь. — Открой рот.       Минхо открывает — на полном автомате.       — Вкусно же? — Феликс щурится и смеется.       Довольный.       Минхо даже не хочет думать, как это выглядит со стороны.       Хвала всем богам, что ресторанчик придерживается современного оформления и вокруг не низенькие условные заборчики, а вполне приличные стены, закрывающие их со стороны от остального зала.       От всех любопытных взглядов.       — Да, — Минхо кивает, ожидая увидеть привычно пристальный взгляд, но кроме них двоих в кабинке никого больше нет.       Не потому, что боится, что их кто-то увидит, но…       Черт.       Черт.       Минхо вдруг вспоминает о том, чего не стоило бы забывать — привычное для него действие, но сейчас вдруг — самая настоящая проблема.       Не Феликс в его кровати — кажется, ему даже нравится об этом думать.       А ежедневные тренировки.       — Что? — видимо, что-то на его лице все-таки отражается, потому что Феликс перестает улыбаться. А Минхо в очередной раз поражается, насколько тот чувствителен в эмоциональном плане.       Не отвечает, пытаясь подобрать правильные слова.       Он вовсе не хочет оставлять Феликса у себя дома в одиночестве, но и взять его с собой тоже не может. Не из-за пропуска, с этим как раз не было бы никаких проблем — всего лишь звонок Чану. А из-за того, что все это вроде как тайна.       Феликс же приехал тайно, никого не предупредив. Да и сам Минхо запретил ему сообщать об этом кому-то — из-за возможных неловких для обоих вопросов.       Хотя, от Феликса всегда можно было ожидать подобных шуточек.       Чего только стоили слухи об его отношениях с Чанбином — чуть более тесных, чем допускалось.       Конечно, его всегда спасала дурацкая до невозможности открытость — Феликс никогда не скрывал своего интереса, если он возникал. Это понимали все, беззлобно подшучивая. Может, даже принимали — Минхо отдал бы левую руку только за то, чтобы узнать, кто именно.       И почему обошли его.       Но подставить Феликса сейчас…       Никто же всерьез не поверит, что он и Минхо…       — Я думаю, сказать все же стоит, — говорит Феликс, словно читая мысли.       — В смысле? — выпаливает Минхо, вздрагивая и едва не давясь курицей.       — Сказать о моем приезде, — уточняет Феликс, криво улыбаясь. — Не уточняя, что я пока поживу у тебя.       Последнее звучит как плохо завуалированный вопрос, и Минхо становится неловко — он что, и вправду решил, будто Минхо стыдится этого?       — Хорошо, скажем, — кивает Минхо. — Если ты так хочешь.       — Да, хочу, — Феликс отводит взгляд, а Минхо почему-то становится стыдно — он хотел Феликса только для себя.       — Тогда я позвоню Чану и попрошу, чтобы тебе сделали пропуск.       — Я сам позвоню, — качает Феликс головой.       — Ты уверен?       — Угу, — Феликс копается в тарелке и выуживает здоровенный зажаренный кусок. — Открой рот.