Твоя Мэри

ЧАСТЬ ТРЕТЬЯ ГЛАВА I Тем временем, когда с одной стороны думали о копирайтерской конторе, с другой — велась работа над третьим альбомом. Клавишник Кирилл Антоненко наткнулся тогда на FM-модулятор, проще говоря радиопиратов в FM-диапазоне. Часа два передавалась какая-то электронная музыка и не было никаких джинглов, в то время как коммерческая радиостанция обязана по закону хотя бы раз в час называть себя. Фактически, это делается куда чаще, потому что подрубиться на эту волну может кто угодно в любое время. Поэтому, джинглы и такие частые. Ди-джей радиостанции играл не просто электронную музыку, но еще и экспериментальную. Почему именно играл? Потому что тогда казалось, у него было несколько драм-машин. Когда включается новый ритм и кажется, что это так идет текущий трек, старый выключается. Этот первый проигрыш могли повторить минуты две. Это нельзя сделать с MP3. Хотя ди-джей — весьма емкое понятие; один просто включает музыку, другой владеет рабочей станцией или драм-машиной. Казалось, что это не набор нескольких треков, меняющихся постепенно, а просто сначала за пультом то один человек, то другой. Казалось бы, а где вы тут музыкальный эксперимент услышали? В чем он заключается? В незарегистрированной частоте? Да ладно, их много было в восьмидесятые. Особенно они активизировались во время Августовского путча. Это было. Способ микширования композиций? Ну, он тоже не новый. А что же тогда было новым? Новым был ритм — он не такой, как у всех. Один бит, а именно так и принято называть удары, напоминающие перкуссию, могли продолжаться секунд десять. Все это напоминало работу каких-то прессов или отбойных молотков, чем то, с чем обычно принято ассоциировать электронную музыку. У Антоненко была идея сделать в таком стиле весь альбом, но Стрельмачёнок его остановил. Он не думает, что это приятно для слуха и это вообще кто-то будет покупать. В свою очередь, у Антоненко был весомый контраргумент — просто это экспериментальная музыка и это говорит о том, что она не для средних умов. Если это не нравится массовому слушателю, это не значит, что продукция так же плоха. Но ди-джей, который об искомом музыкальном жанре узнал у FM-пиратов и композитор, практически не поддающийся удивлению, знает и про эту музыку, в том числе — разные весовые категории в музыке. — А вот как измерить тот случай, когда это не для средних умов? — режиссер за кадром. — Критики оценят или не оценят этот эксперимент? Анатолий Стрельмачёнок: — Чаще всего, конечно, музыканты, не только эти, любые — приходят с идеей категории: «Давайте запишем то, что мы уже где-либо слышали и это нам понравилось». В нашем случае, если взять рабочую версию, рабочую концепцию Антоненко, то та музыка, тот эмбиент, который он услышал — это инструментальная музыка, то есть без вокала. Это музыка ради музыки, в ее задачу не входит аккомпанирование вокалу. Если там длинные биты — это значит, вокалиста придется помучить. Сколько тянется бит — настолько же и тянется одно-два слова. Кроме того, следует учитывать общий хронометраж одной песни: сколько ей времени потребуется на один куплет? А припевы еще есть. Но можно схалтурить и записывать абсолютно против бита, против течения. Ни тот, ни другой вариант меня не устраивал. Без связи с вокалом, эта музыка с точки зрения композиции не так плоха. Она имеет самый главный признак музыки: повторы, и это самое главное. Что касается длительности нот, хотя в данном случае — это биты, то если так задуматься, это выглядит экспериментом, просто потому что это электронная перкуссия. Длинные ноты могут быть совершенно обычными для той же гитары или любого другого инструмента. Что касается электронной перкуссии, то выглядит это странным, потому что обычно она отбивает основной инструмент, но в этой музыке она создает основное звучание. Люди к этому не привыкли. Музыкальные критики обычно не обладают теорией музыки, просто описывают свои впечатления, так что я не думаю, что они этот эксперимент оценят. Они готовы обсуждать пошлое поведение на сцене, но время атаки, роль проигрыша, роль реверберации — все это их не волнует, как показывает практика. Они ориентируются в стилях, но не могут родить новый музыкальный жанр, это под силу только композитору. Эмбиент, который мы выпустили в третьем альбоме, во-первых, адаптирован для вокала, а не спорит с ним за внимание слушателя. Во-вторых, он адаптирован для людей, которые не привыкли к экспериментальной музыке, что-то в этом коммерческое, попсовое есть, обычный эмбиент совершенно не тот. — А если бы у людей были бы другие запросы, М3ри могла бы звучать по-другому? И почему запросы именно такие? Вот, например, возьмем рэп — он тоже на одной перкуссии в основном построен. При этом то, что мы рассматриваем — это почти то же самое, но это слушать не хотят. — Были бы другие запросы, бизнес разумеется, захотел бы, чтобы выпускали то, что популярно у людей. А почему слушают это, а не то — это надо знать, как эти стили вообще появились. — Давай кратко о главных: рэп, рок и его ответвления, почему русские играют не то же что за рубежом, ну и так далее. Думаю, последний пункт тоже очевиден из истории. В произвольном порядке. — Итак, рэп. Развился в семидесятые в США в среде уличных музыкантов, которые просто выносили магнитофоны. Читали текст под эти магнитофоны, как правило, даже не из-за денег, а просто ради удовольствия. Это был штат с преобладающим черным населением. Из музыки это, конечно же, было популярное в то время диско, иногда называемое как техно. Тексты таких песен могли состоять из оскорблений, а могли бы посвящены какой-либо социальной теме. Со временем, их подхватил бизнес, использовали ту же идею. Вот и ответ на многие вопросы — почему всегда эти негры, все эти Fu, Fu, Fu, музыкальная подложка, где драм-машина может являться единственным элементом. Может, потому что это нужно было самим людям? — Почему наши не умеют играть классический рок и почему эмбиент не популярен? Может, это тоже будет очевидно из легенды этих жанров? — Классический рок — явление тоже родом из США. Если это рок-н-ролл, то он выделился из того же блюза, кантри и других жанров. Это связано и с массовым выпуском электрогитар, что произошло в тридцатые годы прошлого века. В настоящее время классическим роком необязательно называют группы по звучанию похожие на рок-н-ролл, а ведь именно он является классикой жанра. В дальнейшем, на смену приходят движения модов, хиппи, панков. Бывало, что появление какой-то новой группы порождало новое молодежное движение, а бывало и наоборот: сами субкультуры играли такую музыку. В шестидесятые популярным становится джаз. Это и композиции, написанные для саксофонистов, и борьба негров за свои права. Это было гораздо раньше рэпа. Для Советского Союза и джаз, и рок-н-ролл являются, так сказать, завезенными явлениями. Почему в русском роке гитары сочетаются с трубами? Именно из-за этого. В пятидесятые появляется первая рок-группа у нас, все композиции которой — копирование британской сцены, где-то лет через десять появляется такое смешение. Но главное, зарождается региональная сцена и она отлична от американской и британской. Британцы также импортировали в Америку некоторые региональные стили, которые на свой лад были интерпретированы американцами. Эти стили появились у самих британцев, как изменение американского рока, все возвращается на круги своя. Что касается эмбиента, то принято считать, что основу положил автор-минималист меблированной музыки, француз Эрик Сати. Было это в тысяча девятьсот девятнадцатом году. Один и тот же аккорд исполнялся около восьмиста раз разными музыкантами-пианистами. Без преувеличения можно сказать, что это предшественник современных миксов. Когда какой-то ди-джей с вечера до утра играет, казалось бы, одну мелодию в клубе. Он не занимается ничем иным, как совершенствованием идей этого француза. По-моему, современные миксы по разнообразнее. Творение это тысяча девятьсот девятнадцатого года в свое время не оценили, а вспомнили о нем после войны в пятидесятые. И стало появляться направление, популярное в узкой среде. До широкой ему не удалось добраться: на мировой сцене, гремели, в основном, рок-н-рольщики и джаз. Были случаи, когда популярные исполнители меняли направление и уходили в экспериментальную музыку. Эмбиент того периода был представлен, в основном джазовыми импровизациями. С течением времени, направление смешивается с техно, потом с компьютерными технологиями. Сейчас это, в основном, электронная музыка. — Какой ты стиль рок-музыки подразумевал, говоря о шаблоне с двумя перегруженными гитарами? — Современный, последние вот эти их проекты. Назывался он когда-то альтернативным роком, сейчас даже без слова «альтернативный» прекрасно продается. А иногда его и классическим называют, но к рок-н-роллу, он имеет такое же отношение, как вахтер к охраннику. В целом, что можно сказать — все, что продается, в каком-то плане и является попсой. Все говорят «Я хочу покупать качественный продукт, а не попсу», но под качественным продуктом и подразумевается музыка, предназначенная для усредненной аудитории. Меняем слова местами — абсолютно одно и то же утверждение. «Попсой» был рок-н-ролл, джаз, теперь это альтернативный рок. Кстати, дело даже не в шаблоне из двух гитар, то есть я не утверждаю, что две гитары — автоматически плохо. Дело в том, что часто играют они в перегруженном режиме и, как правило, солирующая, то есть основная гитара на высоких аккордах. Это приводит к появлению треков, похожих как сиамские близнецы. Если кто-то думает что нужно три гитары — то ничего подобного, ведь с такими критериями и оркестр можно назвать шаблоном. Но в их альтернативном роке, все гитары настроены на одно и тоже, как будто и не творчество, как будто на другое звучание они не рассчитаны. — Конечно, это глупо брать интервью у аранжировщика, имея весьма посредственные собственные представления о музыке. Я слышал, что в Америке большинство продюсеров специализируются только на каком-то одном жанре музыки. Это правда, ты не в курсе положения? — Да, все верно. — И говорят, что таких людей вроде тебя, там не любят. Потому что ты — не один жанр, а вся массовая музыка. Говорят, такие саунд-продюсеры ничего не умеют, тупо кто клюнет — с того и возьмет бабки. А универсальный по одному жанру и всем подстилям лучше. — Я на эту критику отвечу тем, что в Америке далеко не каждый универсальный саунд-продюсер может понять, относится ли его проект к рок-н-роллу или нет. Были случаи, когда за классику выдавалось явно современное звучание. — И, тем не менее, твои возможности более ограничены, чем если бы ты занимался одним жанром? — Но это творчество. Учиться чему-то новому никогда не поздно. Как изменятся предпочтения — никто не знает. Саунд-продюсеры, которые зациклены на одном становятся в заведомо невыгодное положение по сравнению с людьми с большим багажом знаний.