Африка

Неделя в деревне прошла быстро и без происшествий. Линкольну стало намного лучше, так что через три дня он был выписан, Октавия проводила его в сарай, где располагалась спальня мужчин, и наказала больше отдыхать и не двигать плечом, и раз в день приходить в лазарет на перевязку. Погода, казалось, снова была склонна к знойной жаре, так что остатки дождя, выпавшие в ночь с понедельника на вторник, высохли в то же утро. Кларк провела эти дни, заботясь о Линкольне, постоянно приходила Октавия, которая, казалось, была заинтересована парнем, она расставляла лекарства и инструменты, которые они привезли из своей невероятной поездки. Наступила пятница, утро прошло спокойно, несмотря на жару. Рейвен три часа ремонтировала двигатели джипов, как она и делала раз в месяц, и теперь позволила себе прохладный душ, который в такую жару был спасением. Она закрыла воду и обернулась в белое полотенце, которое принесла с собой. С волос падали капли, но это было приятно и ей было все равно. Она сделала несколько шагов и удивилась, увидев, подходящего к ней с улыбкой Финна. Мужской душ был около мужского сарая, и у него не было с собой полотенца. — Хей, Рейвен! — поздоровался он. — Привет, Финн, — улыбнулась она. — Что ты здесь делаешь? — Я видел, как ты ушла несколько минут назад, и последовал за тобой, — объяснил он. — В последнее время тебя не так-то просто застать одну. — Почему ты хотел застать меня одну? — девушка нахмурилась. -Я просто хотел спросить, есть ли у тебя планы на вечер? — Финн провел рукой по волосам. — Я подумал, мы могли бы выпить и погулять, — жестикулировал он. — К сожалению, у меня есть работа, — оправдалась она. — Возможно, в другой раз. — Да ладно! — настаивал он. — В Африке тоже пятница. — Здесь всегда есть работа, разве не так? — Рейвен нервно улыбнулась и прошла мимо Финна, но он схватил ее за руку. — Дай мне пройти, Финн, — твердым голосом сказала она. — Я всего лишь попросил один шанс, — он опасно приблизился, пристально глядя на нее. — И я сказала нет, — Рейвен испугалась, когда парень схватил ее за плечи. — Мне больно, Финн! Отпусти! — громко попросила она. Однако, он не отпустил. У нее не было времени, чтобы высвободиться силой, что-то оттолкнуло его. Кто-то. Аня. Она с силой схватила его за футболку. Рейвен успела лишь мельком увидеть ее яростное выражение, когда Аня ударила Финна прямо в нос, заставив его пошатнуться и удивленно отступить. — Я говорила тебе оставить ее в покое, — зарычала женщина. И когда Финн с окровавленным носом набросился на нее, она снова ударила его. Удар пришелся в правую скулу, и парень отлетел на стену ближайшего домика. Аня яростно схватила его за футболку, ей было наплевать на кровь, которая сильно лилась и пачкала ее руки. — Если ты еще раз приблизишься к ней, — прошипела она в нескольких сантиметрах от его распухшего лица. — Клянусь, я убью тебя голыми руками. Она отпустила его, и он не оборачиваясь, убежал прочь. Споткнувшись дважды, прежде чем исчезнуть. Женщина подбежала к Рейвен, которая совершенно парализовано, наблюдала за этой картиной. — Эй, — прошептала она, взяв ее лицо в руки. — Как ты? — удивительно как угрожающий тон так быстро сменился нежностью. Рейвен кивнула, не в силах издать ни звука, прежде чем нырнуть в ее объятия и искать укрытие на ее груди, которая все еще неистово поднималась и опускалась. Аня обняла ее, терпеливо ждала, пока ее дыхание выровняется, прежде чем проводить ее комнату. Когда Кларк увидела входящего в лазарет Финна с неузнаваемым лицом, ее глаза расширились. — Что случилось? — спросила она, укладывая его на койку. — Я упал, — сказал он. — Упал? — повторила Кларк, присмотревшись. Нос парня распух как воздушный шарик, из него все еще сочилась кровь. Правая скула и губа были разбиты. Но больше всего пострадал глаз, гематома была настолько обширной, что он мог держать его открытым только наполовину. Финн не упал. Кларк взяла пакет со льдом и положила ему на глаз, затем начала дезинфицировать губу и скулу, вытирая кровь со всех сторон и накладывая пластыри. — Кто это сделал? — серьезно спросила она. — Я же сказал, я поскользнулся в душе и ударился о металлическую балку, удерживающую кабинку, — повторил он. Кларк намазала щедрую дозу крема ему на нос и под глаз, но она прекрасно знала, что он лжет. Кто-то ударил его и не раз. И она подумала, что если Финн не говорит о том, кто это сделал, то могло быть только две причины: либо он хотел защитить того, кто напал на него, либо он хотел защитить себя. Больше она ничего у него не спрашивала, просто сказала подержать лед подольше и отпустила. Было семь часов вечера, и столовая была забита людьми. Кларк, Октавия, Рейвен, Аня и Лекса сидели за одним столом и ужинали. Совсем скоро Кларк и Лексе придется вернуться в лазарет, чтобы сделать прививку учительнице, поэтому они ели быстро. — Как поживает супер крутой солдат? — Лекса, сидевшая рядом с Кларк, задала этот вопрос не ей, а Октавии, которая сидела напротив нее. — Его врач Кларк, тебе следует спросить ее, — усмехнулась девушка. — Ты провела с ним намного больше времени, чем Кларк или кто-либо еще, — она подмигнула ей, вызвав смех Рейвен. — Хорошо, — сказала Октавия, избегая пристального взгляда женщины. — И…? — не отставала Лекса. — И он очень горяч, хорошо! — со смехом сдалась она, и все остальные тоже рассмеялись. — Ты, быстрее! — Рейвен сидела между Октавией и Аней, и уставилась на женщину. — Готова к ночной поездке? — Вообще-то, я всю свою жизнь побеждала наркобанды! — Лекса рассмеялась, а Кларк закатила глаза. — Перестань ее пугать, — возразила блондинка Рейвен. — Ничего катастрофического не случится, я буду там все время! — когда они снова начали есть, она инстинктивно повернулась к Лексе, пытаясь развеять все опасения, но наткнулась на ее задумчивый взгляд. Сначала казалось, что она просто потерялась в своих мыслях, но потом Кларк сообразила, что она на что-то смотрит. Она осторожно проследила за ее взглядом на стол. Лекса смотрела на поднос Ани. Доктору потребовалось мгновение, чтобы понять, что она смотрит не на еду Ани, а на ее правую руку: костяшки пальцев покраснели и были разбиты. Кларк не могла в это поверить. Это Аня избила Финна? Она отвела взгляд, чтобы не попасться с поличным и продолжила есть. Лекса тоже перевела взгляд, теперь она смотрела на подругу в молчаливом упреке, которого другая, казалось, не заметила. Остаток ужина они провели в спокойствии. Когда около десяти часов Лекса переступила порог лазарета, Кларк проверяла склянки, наполненные желтой жидкостью. — Пунктуальна как швейцарские часы, —повернувшись к ней, сказала она. Шатенка была одета в свою пижаму: черные, невидимые шорты и белую майку. — Я не очень люблю больницы, — объяснила Лекса, пожимая плечами. — Так что чем скорее я приду, тем скорее уйду. — Устраивайся поудобнее, — Кларк указала на ближайшую к ее столу койку и взяла небольшой шприц с короткой иглой, наполненный жидкостью, похожей по цвету как из склянки. — Что именно со мной будет после того как ты это введешь? — спросила Лекса. — Потребуется немного времени, чтобы подействовало, — начала врач. — Побочные эффекты очень разные, все зависит от пациента. Скажем так, в лучшем случае у тебя будет тошнота и температура. — А в худшем? — не успокаивалась Лекса. — Тебя вырвет, как ребенка экзорциста, и ты попытаешься сбежать, увидев меня огромным, ужасным монстром, — учительница рассмеялась. — Сомневаюсь, что это возможно. — В любом случае, именно поэтому ты здесь, — продолжила Кларк. — Первый симптом — сонливость, когда ты начнешь засыпать, я проверю твою температуру. Я буду проверять ее каждый час, если у тебя будет высокая температура, я собью ее, если у тебя будет тошнота или рвота, я дам тебе лекарство. — Выходит, ты проведешь бессонную ночь, ухаживая за мной, — заключила Лекса. — Нет, я проведу бессонную ночь, потому что это моя работа, — Кларк улыбнулась, села на табурет перед кроватью Лексы и вытерла ее бицепс ватой, пропитанной дезинфицирующим средством. — Готова? — спросила она. Женщина кивнула и через несколько мгновений Кларк ввела вакцину. — Что мне теперь делать? — спросила Лекса, скрестив ноги. — Ждать апокалипсиса в тишине? — Кларк расхохоталась. — Ты могла бы, да, — сказала она. — Или ты можешь что-нибудь мне рассказать, пока сон не похитит тебя. Зеленые глаза Лексы казались немного напуганными этим предложением, но она старалась не показывать этого. — Что ты хочешь услышать? — спросила она. — В моей жизни нет удивительных историй ни до, ни после Африки. — Ты сказала, что здесь уже год, — начала Кларк. — Что самое опасное случалось с тобой за это время в Трикру? — Лекса поднесла руку к подбородку, и ее глаза начали блуждать, изучая воспоминания. — Я пробыла здесь уже месяц, и однажды в воскресенье я поехала на машине, я была одна, — начала рассказывать она. — Двигаясь на юг вдоль реки, я нашла водоем с водой, такой кристально чистой, что можно видеть дно, поэтому я нырнула, даже не подумав об этом. Купаясь, я поняла, что это водоем кишит крокодилами, их было много, они были повсюду! — Боже! — У Кларк было испуганное лицо, но Лекса улыбалась. — Подо мной проплыл один, такой большой, его голова была почти с меня. — Думаю, у меня бы остановилось сердце. — Я выбралась так быстро, как только могла, но никто из них не попытался напасть на меня. — Что ж, им нечего было бы есть! — блондинка рассмеялась. — А до Африки? — До Африки что? — Лекса посмотрела на нее. — Твоя жизнь была опасной? — спросила Кларк. — Не больше, чем у другого любого сотрудника наркоотдела, — шатенка задумалась. — Погони, перестрелки. — В тебя когда-нибудь стреляли? — врач с любопытством посмотрела на нее. — Дважды, но ничего серьезного, — ответила Лекса, пожав плечами. — Единственный раз, когда я думала, что все очень плохо, это когда я оказалась в бункере, который использовался для торговли кокаином, с бомбой, которая должна была взорваться через три минуты, уничтожив все улики, которые мы собрали. — Как ты спаслась? — Благодаря Ане, она вытащила нас, — женщина была серьезной. — Она объяснила мне по рации, как обезвредить бомбу, она опытный сапер, — сказала она с ноткой гордости в голосе. Она не упомянула о своей руководящей должности в отделении полиции, не похвасталась героическими подвигами и особыми навыками. Вместо этого она спросила: — А ты? Как ты оказалась в Трикру? — Кларк знала, что в ее истории нет ничего выдающегося, но все равно рассказала. — После учебы я начала работать в больнице Сиэтла, но это было не то, что я хотела, — сказала она. — Моя мама главный врач, и я не хотела строить карьеру под ее руководством. Трикру мое испытание, выход из зоны комфорта, который мне всегда навязывали. — Ты узнаешь, что хороший врач только сама достигнув собственных целей, — это был не упрек, а поощрение. Кларк улыбнулась ей, и Лекса со вздохом вытянулась. — Как ты себя чувствуешь? — спросила блондинка. — Просто устала, — ответила она. — Если у меня будут галлюцинации, вспомню ли я об этом завтра? — Да, возможно, размыто, но, как правило, это помнится очень хорошо, — объяснила Кларк. — Я померяю температуру и дам тебе отдохнуть, — добавила она, прежде чем взять термометр и направить его на лоб Лексы. — Чувствую себя под прицелом, — пошутила шатенка. — Тридцать семь и пять, температура начинает расти, — объявила блондинка.— Постарайся поспать. Лекса кивнула и поудобнее устроилась на койке, Кларк выключила основной свет, чтобы другой было легче уснуть. Она оставила включенной свою настольную лампу и аварийный свет, что создавали легкую атмосферу. Ее пациентка под действием вакцины уснула почти сразу. Лекса мирно спала около трех часов, и Кларк каждый час проверяла ее температуру, обнаружив, что она продолжает расти. К этому моменту температура была близка к тридцати девяти, и это было видно по ее сну, который был беспокойным. Она начала потеть, лоб и шея покрылись каплями пота, белая майка промокла, она бормотала во сне. Кларк взяла лед и осторожно приложила к ее лбу, откинув мокрые волосы. Стон сорвался с губ Лексы, и блондинка придвинула стул ближе к кровати и с опаской посмотрела на нее: ее грудь неровно поднималась и опускалась, ее полные губы были приоткрыты, ее лицо хмурилось. Она сжимала кулаки, бормоча бессмысленные вещи. Теперь температура достигла сорока градусов, и лед, который растаял в рекордно короткие сроки, был заменен. — Мы уходим, — простонала она. Кларк приблизилась к ней и провела рукой по ее волосам. — Лекса, я здесь, — прошептала она. Лекса открыла глаза и села. Ее взгляд был стеклянным, она в ужасе осматривалась. Потом она посмотрела на Кларк, будто узнала ее, и задрожала. Она схватила ее за плечи. — Костия, надо убираться отсюда! — сказала она. — Мы должны исчезнуть, пока ситуация не станет лучше, собирай вещи! — Лекса, о чем ты говоришь…? — это были галлюцинации, и Кларк это прекрасно знала. И также она знала, что ничего не сможет сделать. — Возьмем мою машину, не бойся, все будет хорошо! — блондинка кивнула, позволив Лексе продолжить говорить. — Это лейтенант Вудс, мне нужна скорая, — закричала она. Кларк вздрогнула и попыталась уложить ее, и сначала Лекса поддалась. — Успокойся, Лекса, — сказала она, поглаживая ее волосы. — Ты уже в больнице, не нужно волноваться, — Лекса разрыдалась. Крупные слезы наполнили ее глаза, красные от лихорадки, она сотрясалась от рыданий. — Костия, — повторила она. — Это я, это я виновата! Прости меня, — умоляла она. Затем она крепко сжала руку Кларк. — Я здесь, — обеспокоенно ответила она. Ее сердце забилось быстрее. -Останься со мной, — снова взмолилась Лекса. — Я здесь, — Кларк кивнула и легла рядом с женщиной, которая, встретившись с ней взглядом, уткнулась лицом ей в грудь и снова начала рыдать. — Мне жаль, — повторяла она, — мне так жаль. — Шшшш, — блондинка начала гладить ее по спине, терпеливо ожидая пока она перестанет плакать. — Я здесь, — успокаивала она ее. Лекса плакала, ее тело сотрясала дрожь, руки вцепились в футболку Кларк. Рыдания постепенно стихли, сменившись прерывистым тяжелым дыханием. Она снова заснула, и только когда Кларк была абсолютно уверена в этом, она посмотрела на нее: на щеках были дорожки от слез, распущенные волосы были растрепаны и падали на ее покрасневшее от лихорадки, но уже не потное лицо. Наверно, температура начала спадать. Кларк задавала себе много вопросов: ей было интересно, кто такая Костия, от чего Лекса мучилась во время бреда, были ли это настоящие воспоминания или просто галлюцинации. Она спрашивала себя, за что Лекса молила о прощении. Но больше всего она хотела бы знать, почему она так сильно обеспокоена. Словно, из-за какого-то абсурдного эффекта она ​​прочувствовала всю боль, которую испытывала Лекса, как если бы агония Лексы была ее агонией, а каждый ее всхлип удар ножом в грудь. Она продолжала крепко держать ее в объятиях, несмотря на то, что бред прекратился еще час назад, ее сердце бешено колотилось в груди, но она не осмеливалась пошевелиться. Так она и провела ночь, лежа рядом с ней, прижавшись к ней, она едва могла двигать правой рукой, которую каждый час протягивала к столику за кроватью. Она взяла термометр и проверила ее температуру. В последний раз, когда она проверяла в пять утра, было тридцать шесть градусов. Она молилась, чтобы глубокий сон ослабил страдания женщины, чтобы безмятежные сны заменили кошмары, мучившие ее в самые темные часы. С другой стороны, она, не спавшая всю ночь, не только не переставала мучить себя, но и продолжала прокручивать в голове эти часы, пытаясь увидеть что-то еще. Но не видела. Она встала, не разбудив ее, поправила футболку и вздохнула. Она начала прибирать стол, складывая бумаги. Она отметила в карте Лексы сделанную прививку, потерла уставшие глаза и рухнула на стул. Первые лучи солнца проникли в шатер, и когда она подняла глаза, то заметила, что Лекса не спит и молча смотрит на нее. — Как ты себя чувствуешь? — спросила Кларк. Ее голос был разбит. — Как будто меня сбил грузовик, — отвела она, пытаясь улыбнуться. Она поморщилась. — Температура пришла в норму, — объявила доктор.- Ты можешь оставаться здесь, сколько захочешь, — но шатенка отрицательно покачала головой. — Мне нужен душ и чистая одежда, — объяснила она. — Я пойду отдыхать в свою комнату, тебе тоже стоит отдохнуть. — Мне нужно дождаться Харпер, чтобы она сменила меня, — ответила она, глядя, как другая встает на ноги. — Нууу, — Лекса, смущаясь, провела рукой по волосам. — Спасибо, что не дала мне ночью убежать в саванну. — Ты спасла меня от бегемота, мы квиты, — улыбнулась Кларк. — Хорошего дня, Кларк, — шатенка ушла прежде, чем доктор успела что-либо сказать. Смыв этот ужасный запах лихорадки со своего изнуренного тела, Лекса надела большую футболку поверх трусиков и упала на кровать, она была действительно измотана, и ее конечности умоляли об отдыхе. Однако разум то и дело возвращался к прошедшей ночи. Она была уверена, что бредила во сне, и когда проснулась, после кошмара, вызванного болезненными воспоминаниями о ее жизни, она увидела Костию в этом лазарете. Она помнила как плакала. Помнила, как Кларк успокаивала ее, обнимала. Лекса просила ее остаться, точнее, она просила не Костию, она просила Кларк. Она также вспомнила, как несколько раз засыпала, и каждый раз, когда она просыпалась, Кларк лежала рядом с ней, гладила ее по спине, говоря, чтобы она не волновалась. В тот момент она чувствовала себя ужасно обнаженной, как будто она неловко оставила котел своих воспоминаний без крышки, и кто-то случайно мог заглянуть в него без ее согласия. Она покраснела в тусклом свете своей комнаты и закрыла лицо прохладными руками. — Дерьмо, — прошептала она. Через несколько комнат Кларк тоже лежала на своей кровати и точно так же, как Лекса, думала о только что прошедшей ночи. Она не могла даже представить себе, какие муки затуманили разум ее пациентки, какие галлюцинации так потрясли ее. Часть ее это даже не волновало. Чувство смущения не давало ей уснуть. Смущение, продиктованное воспоминанием о запахе волос Лексы, который она вдыхала часами, то, как она прижималась к ней этой ночью. Она вспомнила, как Октавия сказала ей несколькими днями ранее, что человеческий контакт может спасти жизни, и подумала, могло ли объятие Финна, Беллами, Рейвен или Харпер иметь такой же эффект, как объятие Лексы. Она также задавалась вопросом, почему это желание постучать в ее дверь, чтобы спросить, как она, несмотря на то, что они только попрощались, не хотело покидать ее. Так получилось, что она заснула с подавленным вздохом. Прошло три недели. Три недели, за которые Кларк и Лекса почти не виделись. Казалось, шатенка вернулась в свое маленькое ядро ​​одиночества, состоящее из необъяснимых ночных прогулок, никто не знал, куда она ходит, никто никогда не видел ее возвращения. Когда они праздновали приезд Кларк на следующий день после вакцинации, Лекса не появилась у костра, и она не видела ее весь вечер и следующий день. Днем в лазарет к ней всегда кто-то заходил, Рейвен приходила с горячим кофе, Октавия, которой нужно было отдохнуть, Беллами, с которым Кларк была не против поболтать, даже Аня заходила несколько раз. Лекса не приходила. Они очень часто сидели за одним столом в столовой, всегда в окружении всех остальных, но учительница, похоже, не хотела много болтать. Ее взгляд был мимолетным, ее присутствие было мимолетным. — Да что с ней в последнее время? — спросила Октавия однажды вечером, когда она, Кларк и Рейвен болтали перед костром. — Я ошибаюсь или она еще более неразговорчива, чем обычно? — Аня говорит, что она всегда такая, — ответила Рейвен. — Что Лекса волк-одиночка, сколько она ее знает. — Ах, так ты и Аня тоже разговариваете, — Октавия засмеялась, а другая бросила в нее камешек. — Дура! Кларк почти не моргала. Какая-то часть ее чувствовала, что ей нужно что-то сделать, попытаться поговорить с ней. Другая часть, однако, говорила, что жизнь Лексы не ее дело. За эти три недели дождь шел три раза, всегда ночью. Трижды Кларк выглядывала в окно, и трижды она видела Лексу под дождем. Три раза она хотела позвать ее, но не стала. Было воскресное утро, и Кларк крепко спала, когда в деревянную дверь ее комнаты постучали. Она вздрогнула и закричала сонным голосом: — Минуту! Она села и пригладила свои светлые волосы одной рукой, затем вытерла лицо мокрым полотенцем и помолилась, чтобы никто не умер, не в воскресенье. Она глубоко вздохнула и открыла дверь. Она очень удивилась, когда увидела, что это была Лекса и что она совсем не похожа на умирающую. — Ты спала, да? — спросила она, скрывая веселую улыбку. — Не важно, — тут же ответила она. На Лексе были очень мешковатые черные брюки, серая майка и большие ботинки. — Я знаю, что сейчас восемь утра, — начала она. — Но я собираюсь прокатиться, и мне было интересно, не хочешь ли ты поехать со мной? Кларк несколько раз моргнула. — Куда? — спросила она. — В саванну конечно, — ответила она. — Возьмем джип, перекусить и поедем в заповедник. Держу пари, что ты здесь еще ничего не видела с тех пор, как приехала, — Кларк улыбнулась. — Сколько у меня времени на сборы? — наконец губы Лексы сложились в улыбку. — Сколько потребуется, — ответила она. — Постучи в мою дверь, когда будешь готова, — снова улыбнулась она и ушла прочь. Кларк побежала готовиться и только через полчаса постучала в дверь домика номер четыре. Лекса открыла и, осмотрев ее с головы до ног, просто сказала: — Входи. Потом дверь за ее спиной закрылась. Шкаф Лексы был открыт, кровать застелена, стол гораздо шире, чем у Кларк, представлял собой груду бумаг, разбросанных вокруг компьютера. Блондинка села на стул, а через три минуты другая протянула ей пару новеньких черных ботинок. — Что мне с ними делать? — спросила женщина, глядя на нее. — Надеть, — ответила она. — Твоя обувь не подходит для поездки в саванну, — сказала она понимающим тоном. Кларк взяла ботинки и с трудом надела их, а сколько у них было шнурков! Только после этого Лекса с довольным выражением лица взяла рюкзак и пригласила ее следовать за собой. Они вместе добрались до парковки джипов, не встретив никого, и шатенка бросила свой рюкзак на заднее сиденье черного джипа с откидным верхом, и достала ключи из кармана. Они сели в машину, и только после того, как Лекса выехала из Трикру, Кларк спросила ее: — Разве тебе не нужно разрешение или что-то еще, чтобы взять машину на весь день? — Да, — ответила другая. — Но это моя машина, — добавила она. Блондинка выгнула бровь. — И почему у тебя есть собственная машина в стране, которая живет на пожертвования? — тогда спросила она. — Кейн когда-нибудь упоминал при тебе некого Титуса Флеймкипа? — Кларк кивнула. — Крупнейший спонсор Трикру, — ответила она. — И мой дядя, — добавила Лекса. — Он вырастил меня, — блондинка переварила новость. — А твои родители? — она боялась ответа, но все равно задала вопрос. — Умерли, — только и сказала она. Кларк поглядывала на нее, явно притворяясь, будто сосредоточена на грунтовой дороге, по которой они ехали, или на ветре, бьющем ее в лицо, растрепав волосы. Лекса вела машину, ее зеленые глаза смотрели по сторонам, и она казалась совершенно непринужденной, настолько, что блондинка подумала, что, возможно, она не избегала ее в те недели. Все это было плодом ее фантазии. Она пришла в себя только когда увидела, как Лекса, нахмурившись, смотрит на нее с любопытством. — Почему бы тебе просто не спросить? — Кларк нахмурилась. — Спросить что? — Не знаю, — ответила она. — Но ты продолжаешь смотреть на меня, как будто решаешь, спрашивать меня или нет. Так что давай, смелее, — подбадривала она. Кларк глубоко вздохнула и тщательно подобрала правильные слова. Но правильных слов не было, их просто не было. — Кто такая Костия? — наконец спросила она. Лекса смотрела на дорогу, и Кларк увидела, как ее руки стиснули руль так, что костяшки пальцев побелели. Она казалась взволнованной этим вопросом, она даже не скрывала этого. Так что блондинка попыталась исправить ситуацию. — Лекса, забудь, это не мое дело, — начала она. — Прости, если это был неуместный вопрос, прости, я не хочу портить предстоящий день, не… Она замолчала, когда Лекса затормозила, и повернулась к Кларк с остекленевшим взглядом. — Костия моя жена.