Африка

Переселение целой деревни было вовсе не детской забавой: существовал четкий порядок, который нужно было соблюдать, некоторые зоны нужно было демонтировать раньше других, а некоторые, напротив, должны были оставаться до последнего момента. Почти вся деятельность была приостановлена, чтобы добровольцы могли помочь с переселением. Лекса была дотошна и первым делом обратилась за помощью к посольству, местному правительству и солдатам. Первыми перемещенными зданиями были мастерские и школа со всем их содержимым, затем настала очередь хлева и офисов. Только на это ушло пять дней, четыре военных грузовика делали по два рейса за день с погрузкой и разгрузкой. В новой Трикру Аня и Эш координировали действия группы сельских жителей, состоящих почти из мужчин, во время реконструкции и сборке всего, что приходило каждый день. Лекса и Линкольн, напротив, руководили операциями из самой деревни и общались с Аней, чтобы они могли управлять работой рука об руку. Когда дело дошло до жилья, ситуация осложнилась: жители должны были переехать вместе с ним, поэтому, когда большой сарай, в котором проживало мужское население Трикру, был разобран утром и восстановлен в рекордно короткие сроки в новой деревне, десятки людей уехали, и это усложнило логистику переезда. Фактически, защита и охрана были необходимы в обоих местах: новую Трикру нельзя было оставить беззащитной, но в старой деревне женщины и дети нуждались в такой же защите, не говоря уже об арсенале, лазарете, столовой, диких животных и всего остального. Аня и Эш перевезли часть оружия в новую деревню, чтобы обеспечить хотя бы минимальную защиту. Лекса, однако, была бескомпромиссна и требовала от подруги связываться по рации каждые два часа, днем и ночью. Через восемь дней после начала переселения в деревне остались только лазарет, столовая и жилье для волонтеров. Каждое из этих мест представляло собой настоящую свалку. В лазарете временно размещалось все содержимое лаборатории, включая холодильники, просроченные или одноразовые материалы и очень дорогое оборудование. Кларк провела три дня, каталогизируя все, упаковывая каждый предмет в большие картонные коробки, за исключением средств первой помощи, которые она всегда должна была держать под рукой. В столовой не было ни столов, ни большей части кухни, поэтому Индра могла готовить только еду в микроволновке, мясные консервы или бутерброды. Постройку не перевозили, так как строили другую, гораздо больше. То же самое было и с лазаретом. Жилье добровольцев перевозили частями, чтобы не терять людей, помощь которых была еще нужна. Когда разобрали комнаты Ани и Рейвен, последняя перенесла свои вещи в комнату Октавии. Лекса сама разобрала свой стол и положила свои немногочисленные вещи в спортивную сумку, которую передала солдатам, отвечающим за транспортировку, вместе с кроватью, шкафом и мини-холодильником. Она отнесла всего пару мелочей, рюкзак, радио и спутниковый телефон в комнату Кларк, которая должна была ее приютить на пару дней. Монти спал у Джаспера, Линкольн у Беллами, и, таким образом, половина жилья была перенесена в новую Трикру без особых трудностей. Через две недели старая деревня выглядела жутко: там не осталось ничего, кроме черного фургона, двух ящиков с медикаментами, нескольких сумок и нескольких добровольцев. Последним рейсом уехали Линкольн, Октавия, Беллами, Монти и Джаспер вместе со своими вещами. В деревне остались только Кларк, Лекса и Рейвен. На обратном пути тот же грузовик привез Аню и Эш, которые были вооруженные до зубов, они будут сопровождать черный фургон с оставшимися добровольцами и тем немногим, что осталось от Трикру. Когда около четырех часов дня все было уложено в большом заднем отсеке фургона и женщины были готовы к отъезду, они посвятили долгую минуту молчания созерцанию того, что теперь было призрачной деревней, но которая была центром их деятельности в течение многих лет. Лекса стояла в центре площади, где располагалась парковка с тех пор, как была построена Трикру. Она затерялась в воспоминаниях о тех временах, когда пыльные проспекты этого уголка Африки спасали ее от мрачных мыслей, ужасных воспоминаний, нездоровых инстинктов. И она закрыла глаза, позволяя мягкому теплому ветру растрепать ее волосы. Рука Ани легла на ее правое плечо и вернула ее в реальность. — Мы должны ехать, Лекс, — прошептала она. Аня посмотрела в глаза подруги, и та слабо кивнула. Они расселись в фургоне: Аня была за рулем, Лекса рядом с ней, Эш, Рейвен и Кларк в заднем отсеке вместе с ящиками. Когда водитель завела мотор, молчание было нереальным, все они дали себе момент, чтобы обдумать отъезд из дома. Казалось, они оставляют часть своей жизни, которую не смогут восстановить ни в какой другой новой деревне. И не имело значение, что новая Трикру больше, более защищена и оснащена. Это было не то же самое. Первые пятьдесят минут они молчали, и, вероятно, так бы и продолжалось, если бы эту тишину не прервал громкий хлопок. — Черт! — Аня свернула и нажала на тормоз, Лекса открыла дверь и высунулась наружу. — Колесо прокололи, — серьезно сказала она. — Фантастика! — водитель вздохнула, сжала кулаки и открыла дверь. — У нас есть запаска, — Рейвен открыла заднюю дверь и выскочила, за ней Эш и Кларк, потом они вытащили домкрат, инструменты и колесо, которое нужно было заменить. Лекса и Аня склонились над правым передним колесом, глядя на дыру в шине, а инженер передала им все необходимое. Аня поставила домкрат и начала поднимать фургон, а Рейвен открутила болты и приступила к разборке проколотого колеса. Было пять часов, но солнце еще жарило, и через десять минут они были все мокрые. Кларк прислонилась к стволу дерева, пытаясь охладиться в небольшой тени, создаваемой кроной. Эш и Лекса продолжали бродить вокруг фургона, осматривая окрестности. На их пути по обе стороны росли высокие кустарники, идеальное убежище для хищников и партизан. Металлический звук инструментов, которыми пользовались Аня и Рейвен, был единственным звуком, помимо щебетания сверчков. Кларк потребовалось мгновение, чтобы понять, что Лекса действительно нервничает, и под предлогом дать ей воды, она подошла к ней. — Эй, это просто прокол, — она попыталась успокоить ее, наблюдая, как она берет бутылку и делает большой глоток. — Что-то не так, — сказала она, продолжая осматриваться. — Шина разорвана, ни стекло, ни камень не могут привести к такому повреждению. — Аня и Рейвен его заменят, — успокоила она ее. — Не думай об этом. Она закончила говорить, и взгляд Лексы сфокусировался на чем-то, она ускорила шаг и склонилась над землей. Это была деревянная доска с забитыми по всей длине гвоздями, торчащими на несколько сантиметров. Она взяла ее в руки и несколько мгновений смотрела на нее. — Проклятье! — она быстро встала, схватила Кларк за руку и потащила ее к фургону. — Все в фургон! — закричала она. Она привлекла внимание Эш, которая бежала к ним, Аня и Рейвен тоже ее услышали. Рядом послышался выстрел. Лекса вытащила свой пистолет. Аня сделала то же самое, прижав Рейвен к фургону, и закрыла ее своим телом. У Эш в руках был автомат, она прижалась к другой стороне фургона, нацелив свое оружие на заросли кустарника. — Лекса, — прошептала Аня, которая никого не могла видеть со своего места. — Ты в порядке? — Да, — ответила командующая. Они с Кларк прислонились спиной к задней двери, шатенка направила оружие прямо перед собой. — Эш? — снова спросила азиатка. — Я в порядке, — ответила она. — Но я вижу движение впереди, в кустах, — серьезно прошептала она. Сердце Кларк забилось быстрее. — Сколько? — спросила Лекса. — Не меньше десятка — ответила морпех. — Аня? — позвала шатенка. — На этой стороне трое, — Аня говорила очень тихо, но ее голос был испуганным и напряженным. — Ты справишься? — снова спросила она. — Да, — не колеблясь, ответила Аня. — У меня есть граната, — голос Эш был еле слышен. — Хорошо — кивнула Лекса. — Поехали. — Раз, — начала считать морпех, Аня крепче сжала в руках пистолет, убедившись, что Рейвен все еще стоит за ее спиной. — Два, — Лекса обменялась взглядом с Кларк, направив оружие в сторону Эш и прижав руку к женщине, давая понять ей, чтобы она оставалась в этом положении. — Три, — граната полетела в растительность и через несколько секунд взорвалась, вызвав большой переполох. В результате взрыва с левой стороны фургона поднялось облако пыли, но никто не обратил на это внимание, так как начали появляться вооруженные люди, а воздух заполнили выстрелы. Аня выстрелила два раза, попав в бегущего на нее мужчину. Лекса открыла задний отсек, укрывшись вместе с Кларк за дверьми. Эш начала стрелять из автомата, попав сразу в троих мужчин. Их было много. Лекса зарядила оружие и высунулась. Первый выстрел попал коренастому мужчине прямо между глаз, мгновенно убив его. Брызнула кровь и его тело скрылось в кустах. — Кларк, садись в фургон, — закричала она, но Кларк окаменела. Тем временем Аня всадила три пули в живот второму партизану, и изрешетила тело третьего. — Аня, дай мне взять оружие, — взмолилась Рейвен, все еще прикрытая телом азиатки. — Нет, не двигайся, — зарычала женщина. — Когда я скажу, наклонись и закончи с колесом, мы должны убираться отсюда, — инженер кивнула, всматриваясь в заросли. — Осторожно! — Рейвен схватила Аню за плечи, заставив ее прицелиться влево. Она быстро выстрелила, убив четвертого мужчину. Некоторое время они внимательно осматривали заросли, и когда убедились, что поблизости никого нет, бывшая полицейский повернулась к Рейвен. — Давай, я тебя прикрою, — сказала она. Рейвен села на корточки и быстро возобновила установку колеса, возясь с инструментами у своих ног. С другой стороны черного фургона Эш уложила более десятка вооруженных людей, укрывшись, как могла, и, используя переднюю дверь в качестве щита от пуль. Лекса выскочила из своего укрытия, и стреляла во всех, кто был в пределах досягаемости. Внезапно наступила тишина. Сюрреалистическая, тревожная, пугающая тишина, сопровождаемая поднятой оружием пылью, павшими телами, убегающими шагами. Казалось, что это длилось вечно, Лекса сканировала взглядом все, что попадало в уголки ее поля зрения, грудь Кларк ритмично опускалась и поднималась, послышался металлического звук упавшей пустой обоймы из автомата Эш. Затем новый залп пуль обрушился на фургон, на этот раз с задней стороны. — КЛАРК! — закричала Лекса, сильно толкая блондинку, которая рухнула на землю, даже не понимая, что происходит. Последовала серия выстрелов, прежде чем Эш в два шага достигла Лексы и тоже открыла огонь. Она бросила еще гранату, поднимая новое облако пыли. Кларк прикрыла голову руками, ее сердце ритмично билось о грудную клетку, она чувствовала, что ни одна пуля ее не задела, но они пролетали очень близко. И она громко кашлянула из-за всей пыли, поднятой гранатой. Она прищурилась, картинка постепенно становилась все яснее. Кларк увидела, как Эш побежала вперед, убив еще двух мужчин, кажется, они были последними. — Лекса? — позвала она, повернувшись, ища взглядом женщину. Она сидела рядом с ней. — Кларк, — звук его сдавленного голоса заставил ее вздрогнуть. Когда ей удалось сфокусироваться на ней, она увидела красное пятно на ее животе. — Нет! — Кларк бросилась к ней, зажав руками ее рану. — Лекса! Как минимум две пули попали учительнице в живот. — Кларк, — снова позвала она. Ее зеленые глаза встретились с глазами доктора, которая прижала обе руки к ране. Подбежали Аня и Рейвен. — Помогите мне, быстрее! — приказала Кларк. — Надо отвезти ее в деревню. Эш склонилась над ней, Аня открыла заднюю дверь, а Рейвен завела фургон. — Ее нужно оперировать, Кларк, — сказала морской пехотинец. — Мы должны отвезти ее в столицу. Но она покачала головой. — Она умрет от потери крови, прежде чем мы доберемся до столицы, — сказала она. — Нам нужно в деревню, немедленно! — она повысила голос. Аня и Эш подняли Лексу и поместили ее в заднюю часть фургона, затем Рейвен схватила инструменты и села на пассажирское сиденье, азиатка закрыла задние двери и бросилась к рулю. Кларк и Эш склонились над учительницей, когда Аня нажала на педаль газа. — Базовый лагерь, это Рейвен, вы меня слышите? — инженер схватила рацию. — Громко и ясно, — ответил Беллами на другой стороне. — Белл, предупреди Харпер, на нас напали партизаны, Лекса ранена, — серьезно сказала она. — Вы должны подготовить лазарет к операции, мы скоро будем. — Я позабочусь об этом, — голос парня звучал обеспокоенно. С той же тревогой Рейвен смотрела, как Аня неслась со скоростью более ста километров в час по грунтовой тропе, тянувшейся по саванне. — Эш, мне нужно стабилизировать ее, — Кларк посмотрела на женщину, склонившуюся над Лексой вместе с ней. — Держи здесь. Она указала на рану, затем открыла коробку в поисках повязки, которую, как она была уверена, видела. Перемещаться в задней части фургона на такой скорости было подвигом, но адреналин и страх привели ее к ящикам. Ей не потребовалось много времени, чтобы найти то, что она искала, она закрыла марлей кровоточащую рану Лексы, разорвав ее рубашку голыми руками. Она расстегнула ремень и завязала им талию женщины, Лекса продолжала истекать кровью, но чуть меньше. — Кларк, — Лекса говорила слабым голосом, была бледной и покрылась каплями пота. Она тяжело дышала, но подняла руку и сжала руку доктора. — Мы едем в деревню, — сказала она, убирая мокрые волосы с ее лица. — Продержись еще несколько минут. — Я не хочу умирать, — стонала она. Кларк заставила себя проглотить ком в горле, и энергично покачала головой. — Ты не умрешь, Лекса, — сказала она. — Ни за что на свете. Им потребовалось вдвое меньше времени, чем обычно, чтобы проехать участок дороги, отделяющий их от деревни, и когда они достигли лазарета, Аня и Эш взяли Лексу и отнесли ее внутрь. Харпер уже подготовила койку, и когда туда положили раненую женщину, она подключила ее к разным аппаратам, пока Кларк раздевала ее. — Мне нужен кто-нибудь еще, — объявила врач. — Двух человек недостаточно для операции. Она побежала мыть руки, потом надела перчатки и маску. — Я останусь, — предложила Аня. — Я проходила базовый медицинский курс, когда была солдатом. Кларк посмотрела на нее и уверенно кивнула. — Все остальные наружу, чтобы никто не входил сюда во время операции, — строго приказала она. Харпер и Аня помыли руки и надели перчатки, Кларк наблюдала за Лексой, ее дыхание было слабым, она была без сознания. Она провела рукой по ее лицу, затем осмотрела рану, рану, которая продолжала кровоточить. Харпер начала переливание крови. — Все будет хорошо, — сказала она и надела ей на лицо маску, которая через несколько мгновений заставила ее уснуть. Кларк глубоко вдохнула, пытаясь успокоить сердцебиение, и посмотрела на Харпер и Аню. Затем она кивнула, больше себе, чем им, и прикоснулась к ране Лексы. — Скальпель, — попросила она. Харпер протянула ей инструмент, и она аккуратно разрезала место, куда попала первая пуля. Тонкий разрез длиной в несколько сантиметров, из которого хлынула кровь. Харпер вытерла ее. — Расширитель, — блондинка подала ей необходимый инструмент. — Зажим, — снова попросила Кларк, и, сжав инструмент в руках, вставила его в рану и сжала металл пули, блестящий и хорошо различимый, несмотря на кровь, затем медленно вытащила ее. Аня протянула ей алюминиевую ванночку, в которую она со звоном уронила пулю. — Зажим, — попросила она Харпер. Она вставила маленький инструмент в рану, которую медсестра продолжала промокать тампоном, и закрыла кровеносный сосуд. Она со вздохом вытащила щипцы, пот заливал ей глаза. Ритмичный звуковой сигнал сердцебиения Лексы был единственным звуком помимо стука хирургических инструментов. — Давление? — снова спросила она. — Семьдесят четыре, — ответила Аня. — Харпер, начинай зашивать, — приказала Кларк. — Мы с Аней займемся второй пулей. — Хорошо, — девушка начала работать ниткой, в то время как врач осмотрела другую рану, немного выше, на другой стороне тела. Потом посмотрела на азиатку. — Здесь сложнее, — сказала она, и, взяв скальпель, сделала надрез. — Скажи, что мне делать, — сказала другая. — Возьми эти марлевые салфетки и промокни кровь, — объяснила врач, расширяя разрез. — Когда я доберусь до пули, тебе придется держать тело Лексы…вытаскивать надо будет очень осторожно, если я наклоню пулю даже на пару миллиметров, я рискую проколоть ее легкое. — И что если это произойдет… — Кларк на долю секунду встретилась с взглядом Ани. — Она умрет, — серьезно ответила она. Дрожь в руке выдавала кажущееся состояние спокойствия. Она сглотнула и глубоко вдохнула. — Ты не ошибешься, — успокоила ее полицейский. — Я полностью доверяю тебе и Лексе. — Давай вытащим эту пулю, — сказала она и взяла щипцы. — Положи руки на края раны и не двигайся, — сказала она Ане. Азиатка выполнила приказ, Кларк вытерла кровь и медленно ввела щипца в рану. Она взяла ими пулю и начала очень медленно вытаскивать ее. Аппарат, который отмечал давление и сердцебиение Лексы, начал пищать очень быстро. — Кларк, у нее фибрилляция! — объявила Харпер, отложив нитку и иголку. Врач отпустила пулю и вытащила щипцы. — Скорее достань дефибрилляторы! Медсестра отдала устройство Кларк, а Аня подняла руки. Блондинка положила электроды на грудь Лексы. — Заряд на пятьдесят, — сказала она. — РАЗРЯД! Электрический ток сотряс тело женщины, но аппарат продолжал пищать. — Заряд на сто! — воскликнула Кларк. — РАЗРЯД! Еще один удар током, еще один бесполезный удар током. — Только не снова, черт возьми, — женщина посмотрела на Лексу. — РАЗРЯД! Третий удар. Чудесным образом сердцебиение Лексы вернулось в норму. Аппарат перестал бить тревогу, и теперь сердце Кларк оказалось в опасности. Она тяжело дышала, как будто не могла поверить в то, что только что произошло. Она держала дефибрилляторы в руках, не в силах их отпустить. Харпер осторожно забрала их и положила обратно. Она закончила зашивать еще до остановки сердца, и теперь ободряюще улыбалась Кларк. — Давай, Кларк, — сказала она. — Мы почти закончили. Затем она снова протянула ей щипцы. — Аня, ты знаешь, что делать, — сказала она женщине, которая кивнула и снова положила руки на рану Лексы. Тем временем Харпер отсасывала кровь. Кларк снова зацепила пулю и вытаскивала ее миллиметр за миллиметром. Видеть, как она выходит из ее тела, было чудом. Она положила ее в ванночку, которую на этот раз передала ей медсестра. Затем она взяла зажим и закрыла два кровеносных сосуда, которые продолжали кровоточить. Она вздохнула с облегчением, когда пришло время накладывать швы, и захотела сама позаботиться об этом. В конце концов, она наложила толстую повязку на талию Лексы, ввела ей в вену обезболивающее и антибиотик и посмотрела на двух женщин. Ее руки были заляпаны кровью, как и ее одежда. Пот струился по телу, даже волосы промокли. — Мы закончили, — объявила она, затем сняла перчатки и маску и пошла умываться. Ее глаза горели, но не из-за пота. Она рисковала потерять Лексу, она чудом осталась жива. Она всхлипнула, когда чья-то рука легла ей на плечо. Когда она повернулась, перед ней стояла Аня и слабо улыбалась, на ее лице отражались усталость и страх. — Ты невероятна, Кларк, — сказала она. — С ней все будет в порядке? Врач выключила воду и вытерла руки, прежде чем слабо кивнуть. — Она вне опасности, — ответила она. Только тогда Аня отправила любезности к черту и обняла Кларк. — Спасибо, — прошептала она, а блондинка уткнулась лицом ей в грудь и облегченно заплакала. Они стояли так добрых десять минут, прежде чем Харпер их прервала. — Почему бы вам не принять душ и не поесть? — предложила она им. — Я присмотрю за Лексой. Кларк покачала головой, вытирая лицо. — Я не хочу уходить, останусь здесь на ночь, — сказала она. — Я тоже, — добавила Аня. — Именно поэтому вы должны привести себя в порядок, — настаивала девушка. — Помойтесь, наденьте чистую одежду и возвращайтесь сюда. Я принесу вам сэндвичи и кофе, уже почти одиннадцать, и готова поспорить, что на улице половина деревни ждет новостей. Она скоро проснется, так что возьмите с собой телефон, и если что-то случится, я вам сразу сообщу. Только после этого Кларк кивнула. — Никто не должен заходить сюда, по крайней мере, до завтра, я поговорю с Кейном и остальными, — сказала она медсестре. — Эта среда должна оставаться стерильной, пока Лексе не станет лучше, мы с Аней вернемся через полчаса! — Хорошо, — блондинка кивнула и смотрела, как они выходят из шатра, закрывая за собой дверь. Как и предсказывала Харпер, большинство добровольцев и не только стояли на улице. Кларк была рада, что ей не пришлось объявлять о трагедии, и когда Кейн, Рейвен, Эш, Беллами, Индра и Октавия набросились на них, она объяснила, что в Лексу попало две пули, что операция прошла успешно и что ничто не угрожает ее жизни, но ей нужен отдых и что в последующие несколько часов ее нельзя навещать. Все они вздохнули с облегчением: Индра обняла Кларк и поблагодарила ее бесчисленное количество раз, Эш улыбнулась ей издалека и вскоре исчезла в толпе. — Боже мой, ты в порядке? — Рейвен нырнула в объятия Ани, которая со вздохом обняла ее. — Да, — сказала она ей на ухо. — А ты? Ты ранена? — она взяла ее за плечи и осмотрела каждый дюйм, радуясь лишь ободранному колену и парочке синяков на предплечьях. — Я в порядке, — ответила она. — Ты была потрясающей, — прошептала Аня. — Если бы ты так быстро не починила колесо, мы могли бы не успеть спасти Лексу. Затем она поцеловала ее, не обращая внимания на десятки людей вокруг них, которых интересовало состояние Лексы. Даже Рейвен это не волновало, она взяла лицо Ани в ладони и поцеловала в ответ. Кларк и Ане потребовалось несколько минут, чтобы избавиться от вопросов жителей деревни, а Кейн хотел получить подробный отчет о нападении партизан, месте, где это произошло, оружии, которое они использовали, и их количество, но Эш предложила предоставить ему каждую деталь на следующее утро. В конце концов, они смогли вымыться и надеть чистую одежду, а также взять одежду для Лексы, которая после операции осталась полуобнаженной. Когда они вернулись в лазарет, было уже около полуночи. Харпер попрощалась с ними, и они, одев Лексу, сели на два кресла, принесенные Эш и Беллами во время их отсутствия, и начали потягивать кофе в ожидании долгой ночи. Лекса была очень бледна, потеряла много крови, у нее была остановка сердца, и она была напичкана лекарствами. Она обильно потела, но спала спокойным сном, который не вызывал чрезмерного беспокойства за состояние ее здоровья. — Она сказала тебе, не так ли? — тихо спросила Аня. И Кларк прекрасно знала, что она имеет в виду. — Да, — ответила она через несколько секунд. — И что ты думаешь? — женщина посмотрела на нее с нейтральным выражением лица. — Я думаю, мир не делится на хорошее и плохое, — сказала она. — У всех нас есть свет и тьма внутри, моменты, когда мы увлекаемся одним или другим. Вы с Лексой пережили столько боли, жизнь подвергла вас суровому испытанию, и все же вы здесь, нашли свой свет даже после того, как погрузились во тьму…интересно, как она могла подумать, даже на мгновение, что узнав это, я отвернусь от нее. — Убийство меняет тебя, — объяснила Аня. — В военной академии нас учат стрелять, не убивая, видеть разницу между поверхностным выстрелом и смертельным, но когда твоя цель убегает, ты часто ошибаешься…ты хочешь ранить, но вместо этого убиваешь…это случалось как со мной, так и с Лексой на протяжении всей нашей карьеры, и это сильно изменило нас. — Могу только догадываться, — Кларк изучающе посмотрела на нее. — Мысль о том, что ты положила конец существованию другого человека, разрушительна, — продолжила женщина. — Представь, что происходит внутри тебя, когда ты сделала это добровольно…ослепленная местью, которая, в любом случае, никогда не вернет тебе то, что было отнято. — Вот почему меня удивляет то, что вы здесь, — сказала врач. Другая несколько мгновений молчала, прежде чем задать следующий вопрос. — Не снова… — пробормотала она. — Ты сказала это, когда у Лексы остановилось сердце…что ты имела в виду? — спросила она. Синие глаза Кларк устремились на женщину с серьезным и сосредоточенным выражением. Часть ее хотела ответить неопределенно, уклониться от этого неудобного вопроса, но она сказала правду. — Два года назад я работала в отделении неотложной хирургии, когда в больницу поступили два человека, попавшие в ужасную автокатастрофу, — рассказывала она. — Одним из них был мой отец… У него в животе застрял кусок металла, пожарные не рискнули вытащить его, опасаясь сильного кровотечения. Его нужно было срочно оперировать, и главный врач сказал мне, что я не участвую в операции, так как я была слишком эмоционально тронута этим…я же настаивала и хотела оперировать. Вытащить кусок металла было деликатной операцией, нужно было не задеть жизненно важные органы, и он потерял много крови…во время удаления у него началась фибрилляция, у меня дрожала рука, что, по всей вероятности, решило исход этой операции, и мой отец умер у меня на глазах, и я ничего не могла с этим поделать. Кларк сглотнула, с болью вспоминая об этом. — Я была в ужасе от мысли, что это может произойти снова, сегодня, — продолжила она. — Мой отец умер из-за меня, и я никогда не смогу себя простить. Если бы это случилось с Лексой, я… Она не могла продолжать, начав плакать. Она закрыла лицо руками и вскоре почувствовала руки Ани на своих плечах. Она наклонилась к ней и подождала несколько мгновений, прежде чем открыть ее лицо и посмотреть на нее. — Кларк, Лекса жива благодаря тебе, — сказала она. — Ты спасла ее от верной смерти, я видела это своими глазами! Ты выдающийся врач, независимо от того незнакомец перед тобой или человек, которого ты любишь… Твой отец был тяжело ранен, ты ничего не могла сделать, чтобы спасти его, но ты спасла мою сестру сегодня, и я всегда буду перед тобой в долгу, — голос Ани был счастливым и взволнованным. — Мы спасли ее вместе, — ответила она. — Я бы не справилась без тебя. Они обнялись и наслаждались этим моментом в течение нескольких минут, прежде чем вернуться на свои места, пытаясь скоротать время, которое, казалось, остановилось на месте. Каждые полчаса Кларк проверяла жизненные показатели Лексы. Ее давление стабилизировалось, температура спала, и она больше не потела. Она взглянула на капельницу и, около шести часов утра, села справа от нее и смотрела, как она спит. Аня задремала, неудобно растянувшись на кресле, одна нога свисала с подлокотника, а голова наклонилась вперед. Кларк положила руку на руку шатенки, холодную на ощупь. Ее темные ресницы задрожали, и когда она, наконец, открыла глаза, сердце блондинки бешено заколотилось. — Хей, — улыбнулась она ей, убирая темные волосы с ее лица. — Привет, — прошептала она хриплым голосом. Кларк налила воды и помогла ей попить. — Как ты себя чувствуешь? — спросила она. — Парочки пуль не достаточно, чтобы убить меня, — она изобразила болезненную улыбку. Глаза Кларк наполнились слезами. — Ты напугала меня, — сказала она. — У меня был лучший врач в этой деревне, который позаботился обо мне, — голос Лексы был слабым. — Я боялась потерять тебя, — врач вытерла глаза. — Кларк… — начала шатенка. — Я хочу сесть, обнять тебя и сказать, что я никуда не уйду, но я не могу двигаться, поэтому…не могла бы ты подсесть поближе? — с улыбкой спросила она. Женщина аккуратно легла рядом, прислонившись лбом к щеке Лексы, которая сжала ее в объятиях, ловко скрывая гримасу боли. Она повернулась и прижалась лбом к ее лбу. — Я никуда не уйду, — повторила она. — Спасибо, что спасла мне жизнь. Она нежно коснулась ее губ, мокрые от слез.