Кому какое дело до твоей мечты?

У Дамиано теперь в голове сидит образ этого парня, он даже не может нормально обслуживать людей, не хочет других клиентов, только Итана. Это странно, неправильно, но Давид чуть не увольняется с работы, а потом, поняв, что ему ничего не светит, наоборот погружается в неё с головой, чтобы забыть этого человека. Только вот у Торкио тоже не получается выкинуть из мозга парня, с которым он провёл ночь. Дамиано такой необычный, Итан никогда не встречал подобных людей, красивый, настолько, что хочется запретить остальным смотреть на это произведение искусства, милый, в какой-то степени этого слова. — Ну, как клуб? — интересуется Виктория, замечая у Итана тёмные круги под глазами, а это значит, что он не выспался, следовательно, ночка была у него активной, — Нашёл себе кого-нибудь? — Не совсем, — бурчит Торкио, надеясь закрыть эту тему, но к Вик присоединяется Томас, начиная настаивать. — Расскажи нам всё, Итан, — парень подходит к нему, поднимая его из-за ударной установки и смотрит глаза в глаза, ожидает, сохраняя интригу, а потом нарушает тишину одним словом, — Было? Торкио взвыть хочется. Было у него, было, но ни как у нормальных людей, а с проститутом, образ которого преследует его теперь на каждом шагу. Итану нужно больше, хочется ещё раз увидеть Дамиано, а можно и не раз, а два или три, четыре раза, хочется видеть его каждый вечер, пусть за деньги, хочется купить его полностью, чтобы этот парень принадлежал только ему. Торкио понимает, что это сумасшествие и можно просто найти себе парня, но ему нужен именно Дамиано и именно полностью. Томас всё ещё ждёт ответа, Виктория решает не отставать, тоже подходит, наклоняет голову, испытующе смотрит, а потом замечает в глазах Итана чересчур много эмоций. — Было, — уверенно говорит девушка. — Не хочешь рассказать нам, кто твой избранник? — обращается к нему Виктория, но так и не получает ответа. Приходится смириться. Итан бывает иногда слишком замкнутым.

***

Вечером Торкио опять спешит в клуб. Его сердце замирает, сам он боится увидеть Дамиано с другим, но тот сидит спокойно у бара, потягивая какой-то крепкий алкоголь. Сегодня на нём меньше косметики и одежда менее вызывающая, будто он внимание привлекать к себе не хочет. Итан быстро направляется к нему, садится рядом, благо место не занято. — Привет, прости, что сбежал утром, — выпаливает он первое, что приходит в голову, и Дамиано вздрагивает и поворачивается на знакомый голос. Он явно не ожидает увидеть Итана снова. Давид ужасно тоскует без этого парня, но с ним, кажется, становится ещё хуже, потому что он не может сказать о том, что испытывает. Итану не нужна его симпатия или влюблённость, убеждает себя Дамиано. — Зачем ты оправдываешься? — удивляется Давид. Они не давали друг другу каких-то обязательств, но на самом деле парень безумно счастлив, что Итан беспокоится об этом. — Просто, — Торкио начинает мяться, считает себя самым последним дураком, а кто он ещё после этого неловкого момента? — Ты не против провести ещё одну ночь вместе? — он тянется за кошельком, и Дамиано еле-еле пытается скрыть улыбку. Значит Итану понравилось — он хочет повторить. — Тебе не нужно спрашивать. Мои желания не имеют здесь никакого значения, я товар, ты покупаешь меня, — говорит Дамиано то, что думает о себе, и это, кажется, приводит Торкио в шок. Он определённо не хочет, чтобы этот человек был товаром, да как вообще человек может быть товаром? Итану ужасно не нравятся все эти извращённые понятия, но ему нравится Дамиано, и он достаёт деньги, смотря внимательно на парня. — Скажи честно, ты хочешь провести со мной ночь? — повторяет Торкио, будто он не услышал его слова. И Давид не может не ответить. — Да, — он готов повторить это слово много-много раз, потому что одного «да» будет мало, чтобы Итан понял, насколько он этого хочет. Ужасно хочет узнать его поближе, доставить удовольствие, побыть как можно больше времени рядом. Торкио протягивает ему деньги, и Дамиано как-то даже стыдно принимать их, он не может назвать то, чем они занимаются, работой. С Итаном он получает удовольствие, и ему практически не нужно трудиться, стараться, подчиняться, делать что-то против своей воли. Ей-Богу, он будто в отношениях находится, в настоящих. Давид отсчитывает четыреста евро и протягивает их обратно. — Ты не хочешь находиться со мной так долго? — неправильно понимает его поступок Итан, и Дамиано приходится объяснять. — Нет, нет, я просто не отработаю столько денег, — признаётся он и виновато улыбается, но Торкио не собирается сдаваться, вновь протягивая ему четыре сотни. Он будто понимает, что парню нужны деньги, зато ещё больше ему нужно что-то нормальное, человеческое, не измеряемое в деньгах, не участвующее в процессе купли-продажи. — Ты постараешься, — утвердительно говорит Итан, похожим напором даже пугая парня. На этот раз Торкио не хочет оставаться в чужом месте и решает привести Дамиано домой, хорошо, что он находится недалеко. Давид с удивлением смотрит на Итана, когда его выводят из клуба и тащут непонятно куда. Он уже ждёт подвоха, но всё вроде идёт нормально. Парень заводит его в квартиру, закрывает дверь, пристально смотрит, а потом набрасывается с поцелуями. Дамиано охотно отвечает, это ему ужасно нравится делать с этим парнем. Давид чувствует, как его прижимают к двери. Он не сопротивляется, когда руки Итана поглаживают кожаную полоску чокера на шее, когда расстёгивают свободную, полупрозрачную рубашку, стягивая её, когда горячие губы перебираются на плечи, оставляя россыпь засосов. Обычно Дамиано стал бы негодовать и материться про себя, но в данный момент ему слишком хорошо, слишком сносит крышу, и метки Итана получать не противно, как это бывает с некоторыми клиентами, а очень приятно. Дамиано желает, чтобы на его коже стояли засосы именно от этого человека. Кажется, Давид совсем свихнулся. Его руки вновь находят чужие волосы, перебирают их. Проституту хочется их заплести, и своё это желание он похоже произносит вслух. Итан немного странно на него смотрит, а потом поворачивается к нему спиной, чтобы тому удобно было это делать. Дамиано всё ещё офигевает, но хватается за пряди, принимаясь сплетать из них что-то замысловатое, у Торкио от этого действа мурашки по всему телу бегают. Особенно приятно голове, потому что парень иногда принимается массировать пальцами кожу, поглаживая и вновь переходя на волосы. У Итана не хватает терпения стоять, и он тянет того сразу в спальню, присаживаясь на кровать. Дамиано садится за ним, продолжая своё занятие. Через минут десять на голове Торкио появляется много заплетённых от самых корней волос косичек. Давид наконец-то от него отрывается и рассматривает комнату парня получше. Замечает плакаты рок-групп на стене, проигрыватель виниловых пластинок, что кажется ему странным, и наконец взгляд цепляется за ударную установку в углу комнаты рядом с окном. Дамиано даже рот открывает от удивления. — Ты играешь на них? — не может не спросить он, кивая на инструмент. — Да, — Итан полон сюрпризов. Давид смотрит на него просяще, и парень понимает, что не обойдётся без показательного концерта. Он садится за барабаны и принимается демонстрировать, что умеет. Торкио в этот момент очень сосредоточен, ему не хочется ударить в грязь лицом перед этим парнем. Играть и одновременно следить за чужой реакцией чертовски сложно, но он справляется на ура. Дамиано, заслушавшись его, ещё несколько минут сидит в ступоре. Просто в его голову лезут наивные детские мечты, как они с Итаном выступают в одной группе, он с микрофоном ходит по сцене, а этот парень сидит за ударной установкой, и на каждой паузе он подходит к нему и крепко обнимает сзади. — Ты играешь в какой-нибудь группе? — наконец отмирает Давид. Он всё ещё восхищённо смотрит на Торкио, и тот это прекрасно понимает. — Мы с друзьями создали, — объясняет парень, вновь возвращаясь к нему. — Круто, — честно говорит Дамиано, и именно в этот момент его лицо становится таким юношеским, совсем-совсем молодым, даже косметика кажется его не старит, и Итан начинает гадать, сколько же ему лет. Изначально Торкио думал, что ему в районе тридцати, и он ещё переживал, что у них слишком большой возрастной порог, но сейчас Дамиано выглядит его ровесником. — Сколько тебе лет? — совсем не тактично спрашивает Итан. Потом, конечно, хочет извиниться, сказать, что отвечать не обязательно, но слова никак не могут идти. Для Дамиано подобные вопросы слишком личные, но он засовывает этот критерий себе в зад и спокойно отвечает. — Двадцать два, — говорит он, и у Итана на лице вырисовывается шок, который он пытается скрыть всеми силами. — Ты такой молодой, — тянет парень. — Извини, просто ты кажешься старше, у тебя очень осознанный взрослый взгляд и задумчивое строгое лицо иногда бывает. Давид усмехается, его считают старше уже не в первый раз, все его коллеги, если можно так назвать, шутят, что он стар для такой профессии. Итан же выглядит на его фоне совсем ещё юнцом, но Дамиано принципиально не хочет спрашивать сколько тому лет. — Я даже не знаю, что ответить, — признаётся Давид. И они сглаживают начинающую возникать неловкость поцелуем. Это так приятно. — Можешь спросить меня о чём-нибудь или рассказать, как прошёл твой день, — направляет его Торкио, но парень мнётся, а потом у него появляется идея. — Хочешь, чтобы я сделал тебе минет или хочешь меня трахнуть? — интересуется он, заставляя Итана дёрнуться. Тот пока что не желает переводить всё в подобное русло. Торкио хочет узнать этого парня получше, послушать его замечательный голос, не в виде стонов, и, вообще, ему очень нужен собеседник. — Нет и нет, — парень даже с кровати встаёт и отходит на несколько шагов, — Пожалуйста, давай вначале немного пообщаемся, — умоляет он, и Давид тяжело вздыхает. Он готов делать всё что угодно, но только не говорить, не рассказывать про себя. — Хорошо, ладно, — выпаливает Дамиано, — Расскажи про свою группу. Он самый настоящий дебил, потому что все эти рассказы будут причинять ему только боль. Почему? Потому что группа — мечта всей жизни Давида, и он прекрасно знает, что никогда не сможет стать частью такой. Он всего лишь сирота, зарабатывающая на жизнь своим телом, он не подойдёт никому со своими замашками. — Эту группу создали мои друзья, мы познакомились через интернет. У нас есть гитарист — Томас, а также он вокалист, и Виктория — бас-гитаристка, я отвечаю за ударные. Мы играем уже несколько лет, начинали, когда нам было лет по пятнадцать. — Итан приостанавливает свой рассказ, замечая выражение лица Давида. Там столько эмоций: надежда, смешанная с грустью, немного зависти и отчаяние. — Дамиано, — осторожно говорит Торкио. Это имя он произносит в первый раз и удивляется, какое же оно красивое и как звучит, но всё равно ему кажется такое обращение слишком официальным, поэтому Итан идёт на эксперимент: — Дами, что-то не так? Давид удивляется своему новому прозвищу, но парень произносит его имя так, как будто очень сильно любит. «Дами» — звучит так ласково и тепло, подкупает, заставляет доверять. И Дамиано недолго думая рассказывает о своей мечте. — Я всегда хотел петь в какой-то группе или вообще заниматься музыкой, но не сложилось, — грустно тянет он. Говорить о прошлом сложно, делать это совершенно не хочется, и Торкио благоразумно переводит тему. — Споёшь для меня, пожалуйста? — в голове парня появляется сумасшедшая идея, и он пытается незаметно включить на телефоне диктофон, что у него каким-то чудом получается сделать. Давид кивает и начинает выполнять его просьбу, от чего у Итана всё внутри перехватывает. Он понимает, что не сможет и дня прожить без этого голоса, ему нужна пара альбомов с вокалом этого человека, поставленная на бесконечный повтор. — Тебе правда нравится? — спрашивает Давид. Обычно он не стесняется, но с этим парнем меняется абсолютно всё. Теперь он волнуется, постоянно думает, что скажет на это Итан. — У тебя превосходный голос, — Торкио делает комплимент и беспалевно убирает телефон. Они сидят на кровати и болтают ещё около часу по большей части ни о чём, не затрагивая какие-то важные темы как музыка или прошлое Дамиано. Наконец подходит время самого интересного, и Давид уже готовится лечь под Итана. — Ты хочешь сделать это в какой позе? — заставляет покраснеть Торкио он. — А ты хочешь быть сверху или снизу? — уточняет Итан и получает в ответ гробовую тишину и хлопающие глаза. Через минуту Дамиано собирается с силами и пытается что-то сказать. — Ты даёшь мне выбор? Прости, просто у меня никогда такого не было. Люди приходят, дают мне деньги, а я выполняю все их прихоти. Обычно я снизу, потому что большинству нужно хорошенько кого-нибудь выебать, чтобы остудить нервы… Так всегда было, и сейчас я не понимаю тебя. Или ты слишком тупой, или ты слишком хороший, — Дамиано качает головой, — Ты заплатил мне деньги, теперь я твой на эту ночь, можешь делать со мной всё, что пожелаешь. — Я хочу, чтобы тебе нравилось то, что делаю я. Мне приносит удовольствие доставлять удовольствие тебе. Я слишком странный, — признаётся Итан, и Дамиано готов оспорить эти слова. Он не странный. Всё намного хуже. Он похоже влюблённый. Давид и сам не понимает, как до такого дошло, но, кажется, его кто-то любит. Да что за бред?! Дами мысленно опровергает свои слова. Итан просто человек такой необычный. Да, это странность, это точно странность, всего лишь странность этого парня. — Тогда доставь мне его, — просит Дамиано, медленно стягивая с себя рубашку и свободные кожаные штаны. Торкио должен быть сейчас в растерянности, но он решает действовать. Они с Давидом только вторую ночь, а Итану кажется, что этот парень был у него всю жизнь. Итан знает, как всё нужно сделать, он спускается руками по подтянутому телу, целуя горячую, покрытую испариной кожу, ведёт языком по ней, чувствуя чужой вкус. Тело Дамиано красивое, оно покрыто татуировками, и Торкио интересно их рассматривать, он даже замирает на время. Здесь и какие-то надписи, и рисунки разные, прямо глаза разбегаются. Итан наконец прекращает просто пялиться и переходит к действиям — решительным действиям, он спускается ниже, одновременно, толкая Дамиано на кровать, чтобы он лёг. Тогда уже можно согнуть его ноги в коленях, уткнуться губами в бедро в опасной близости от стоящего колом возбуждения и раздвинуть пальцами ягодицы. Торкио поздно понимает, что у него нет смазки, спасибо большому количеству сайтов им проштудированных, что он вообще знает, что это такое, к сожалению, даже чего-то похожего на смазку не имеется, хотя Виктория недавно подарила крем, но Итан не знает, можно ли использовать его в таких целях. Только выбора особо нет, а спросить не у кого. Дамиано изнемогает под ним из-за желания, пора выполнять обещание. Торкио смачивает пальцы слюной, и на удивление входят они свободно, даже два, будто парень растянут или уже был сегодня с кем-то. — Ты… — Итан хочет спросить, узнать, но не понимает, как сформулировать вопрос. — Я растянут, — констатирует Дамиано, — Всегда это делаю перед работой, потому что у меня был печальный опыт. Давид прикрывает глаза и пытается отвернуть голову, ему сложно говорить об этом, сложно вспоминать. Ему причиняли боль много-много раз, потому что кто-то даже не знает, что нужна растяжка или какая-то подготовка, а некоторым доставляет удовольствие секс без всего этого. У Итана в голове проносятся страшные картинки, и он не может больше смотреть на этого парня без сожалений. Он кажется ему сломанным. Но Давид быстро приходит в себя, и начинает действовать, ему не нужно сочувствие в чужих глазах, сейчас ему нужен только секс, отработка заплаченных денег, он поднимается, быстрыми движениями освобождает Торкио от одежды и толкает на кровать, без промедления садясь ему на бёдра, а в себя направляя чужой член. Это больно, немного неприятно, всё-таки размер большой, а подготовка фиговая, но он терпит, пытается не подавать вида. Итан в ужасе, он хочет показать Дамиано всю нежность и ласку, а в итоге приносит только страдания. — Дами, — зовёт он, ловя чужой взгляд и читая чужие эмоции, — Я хочу вести. Торкио осторожно поднимается, переворачивая их, и нависает сверху. Давид охает от новых ощущений во время изменения позы и ждёт чужие движения, но парень медлит. Всё начинается только через минуту, и это настолько не спеша, что Дамиано хочется назвать Итана улиткой или черепахой, но такие глубокие движения заставляют чувствовать абсолютно каждый миллиметр, да куда уж там, нанометр каждый, и Давид постепенно теряет связь с реальностью. У него во всём мире остаётся только это: только эти ощущения, тяжёлое дыхание Итана и его глаза, внимательно ловящие все его эмоции. — Итан, — наконец стонет он чужое имя и хватает его за плечи, умоляя избавить от такой мучительной, но до безумия приятной пытки. Торкио немного ускоряется, доводя до разрядки сначала его, а потом подходя к финишу сам. — Нормально? — обеспокоенно спрашивает барабанщик, разглядывая разморённого Дамиано. — Ты обязан делать это каждый день, — шепчет Давид. Он ещё не собрал мозги после оргазма и не подчинил себе речевой аппарат, поэтому и несёт хуйню, хуйню, которая, он надеется, может стать правдой. — Я могу заплатить деньги сразу на месяц вперёд и попросить тебя не брать больше клиентов? — спрашивает Торкио. Если всё было бы так просто. Дамиано приходит в себя и качает головой. — Нет, мне не нужно что-то серьёзное. — протестует он, а потом смягчается, — Не хочу каких-то ограничений, правил, но я постараюсь находить время на тебя, хорошо? — предлагает Давид, растаптывая надежды Итана в мелкую крошку. Но тот сильный, он должен справиться, а поэтому сжимает зубы, чтобы не выдавать истинных эмоций, и кивает. Хорошо, пусть так, он не достоин большего. Ничего другого с Дамиано ему не светит. — Пошли в душ, — холодно говорит Итан и тянет его в ванную, заводя в кабинку и включая горячую воду. Ему больно, но он сдерживается и просто осторожно водит руками по чужому телу, смывая пот, сперму и свои следы. Дамиано чувствует, что что-то не так, что он задел этого человека, но извиняться не в его правилах, и других альтернатив предложить он не может. Поэтому просто поворачивается и целует, пытаясь сгладить напряжение между ними. После того как это всё заканчивается, Давид мнётся, не зная, куда себя деть. Уходить нельзя, он ещё деньги не отработал, но, что делать здесь, он правда не понимает. Он слишком устал для второго раунда, да и настроения, кажется, уже нет. Итан кивает на постель, знаком прося его лечь, и устраивается рядом, накрывая их одеялом. Дамиано не сопротивляется, он обязан быть с этим парнем ещё до самого утра. Давид прижимается к его телу, чувствуя поддержку. Итан кажется ему родным человеком — семьёй, и он боится, что это окажется всего лишь иллюзией или его предадут. Только пока что он успокаивается в чужих объятьях, надеясь на лучшее.