Кому какое дело до твоей мечты?

— Я люблю его, — признаётся Итан, затыкая Вик полностью, а следом парень осознаёт, что натворил, и бессильно опускает руки с телефоном. Дамиано тут же дёргается и нажимает на его мобильнике отбой. Виктория сказала им уже достаточно, теперь хочется вновь тишины и общения тет-а-тет. Он желает во что бы то ни стало выяснить, были ли правдой последние слова, или это всего лишь небольшая красивая фраза, чтобы закончить болтать. Во втором он почему-то уверен больше, хоть уже давно его сердце и глубина души понимают, что Итан правда любит его. Это необычно, так волнующе и приятно. Торкио смотрит на парня с каким-то отчаянием и не знает, что сказать, как оправдаться. Все отговорки будут звучать как бред, Итан не умеет врать, Дамиано видит это по глазам. Он не хочет мучить парня, мучить себя и находит наилучшее решение, как он думает, — сбежать. — Давай поговорим чуть позже, — просит он и, последний раз цепляя Торкио взглядом, отправляется в клуб. Ему нужно сбросить напряжение с кем-то другим, вернуть себе статус просто шлюхи, потому что с ним было спокойнее, он не испытывал такое коварное, приносящее много разочарований чувство под названием «надежда». А так же ещё одно, более сильное и всепоглощающее — любовь. Пиздец. Всё это сплошной пиздец. Не должно так с ним быть. Дамиано не может смириться с такой жестокой игрой. Он сам тупой, совершает ошибки. Нужно было остаться сейчас, а он сбежал, испугался, что ему предложат отношения. Давид никогда никого к себе не подпускал, даже семью. Но все его кровные родственники погибли, он один в этом мире. Может пришло время найти кого-то, кто заставит думать, что он не одинок?! Полный бред. Чувства. Любовь. Привязанность. Давид не хочет в это верить, лучше игнорировать и мучить себя, да и Итана за компанию. Дамиано надеется всей душой, что Торкио пойдёт сейчас за ним и остановит от совершения ошибок, ведь он же любит его. Давид оборачивается, но позади никого нет. Парень заходит в клуб, по пути скидывает половину одежды, отправляя её куда-то на пол, между танцующих редких людей и парочек, сейчас ещё слишком рано для обилия народа, а потом посетители приходят толпами и здесь не протолкнуться. На Дамиано кто-то кладёт глаз и направляется к нему. Типичный нарциссичный придурок, желающий разрядки, и Давид решает подыграть, подчиниться. Ему признались, блять, в любви, а он всеми силами пытается теперь забыть Торкио. Почему? Потому что боится больше всего на свете стать уязвимым из-за отношений, ограниченным в свободе и в своих действиях, тем более — влюбляться страшно, страшно отдавать другому человеку всего себя, доверять все свои сокровенные уголки души и находиться с ним рядом. — Тяжёлый день, красавчик? — интересуется парень, улыбкой оголяя все тридцать два зуба. Это больше напоминает какой-то оскал хищника. — Да, — отвечает Дамиано, — Но ты можешь его исправить каким-то количеством денег, а я за это сделаю этот день хорошим для тебя. Давид осознаёт, что всё, что он делает, чудовищно неправильно, но он хотя бы сможет забыться. Человек протягивает ему сотню евро, и Дамиано выдавливает из себя улыбку, а после подчиняется схватившей его руке, потащившей к туалетам. Там они запираются к кабинке, и Давида заставляют встать и опереться руками о стену. А дальше его ждёт только боль, которая заставляет не думать ни о чём кроме неё. Уже четыре месяца Дамиано живёт как в сказке, забывает, что такое секс без подготовки, Торкио сам всегда растягивает его пальцами. Он погружается в чувственность и нежность, а сейчас безжалостная реальность даёт ему свою пощёчину. Зад саднит от грубых проникновений, на плечах, за которые его крепко держат, определённо останутся синяки. Его член даже не встаёт. Возбуждения нет. Оно теперь приходит только когда Дамиано видит Итана или занимается любовью с ним. Именно любовью. А сейчас у Давида жёсткий, грубый перепихон. По бёдрам начинает что-то течь, и Дамиано понимает, что это кровь, её немного, но что-то внутри адски болит. Через несколько секунд он чувствует что ко всему прочему добавляется горячая сперма, которая тоже начинает течь по ногам. — Прости, приятель, я немного перестарался. Ты как? — Дамиано может ответить «хуёво», но даже таким словом нельзя описать его состояние. Он чувствует себя осквернённым. Давид последний гондон, потому что эта фактически измена. Он осторожно опускается на пол, сидеть чертовски больно, и Дамиано пытается прийти в себя. Ему нужен кто-то, кто бы помог даже с этим, кто бы поддержал не смотря ни на что. Давид знает этого человека, но идти к нему после всего совершённого — стыдно и горько. Дамиано не нужен ему. Он как буксир, только назад тянет. — Уходи, — проститут выгоняет вставшего в ступор парня и так и остаётся сидеть и собираться с мыслями. Ему ужасно хочется поделиться своими волнениями с Итаном, попросить поддержки, хоть это нечестно и неловко после всего произошедшего. Дамиано встаёт, еле-еле натягивает на себя оставшуюся одежду. Руки дрожат, так же как и ноги, которые норовят то и дело разъехаться в стороны. Идти он может только на что-то опираясь. Парень замечает себя в зеркало и ужасается: подводка потекла от непрошеных слёз, на шее какие-то синяки и красные метки, не осторожные и приносящие удовольствие, как оставляет Итан, а такие, будто его избили. Давид ненавидит себя за всё совершённое, он идёт по направлению к выходу, шатаясь. Кто-то из людей даже предлагает ему помощь, но Дамиано гордо отказывается. Лишь бы дойти до дома. Хотя там, если он вырубится или с ним ещё что-то произойдёт, никто не придёт на выручку. Ноги сами несут Дамиано к квартире Итана, и он почти доходит, оседая у самой двери. До звонка дотянуться не может, а стучать нет сил, вот он и сидит, облокотившись на неё, обняв колени и глуша в них периодические всхлипы. Он не знает, сколько проходит времени, но мир постепенно расплывается перед его глазами, и парень вырубается от боли, от отчаяния, от незнания, что делать дальше.

***

Реакция Дамиано уничтожает Итана, он-то надеется, что тот хотя бы скажет, что чувствует к нему, Торкио принял бы любой ответ. Но такая неопределенность — самое худшее, что может быть на свете. Барабанщик понимает, что есть вероятность больше никогда не увидеть этого парня. Но он решает ждать и надеяться. Пусть Давид всё обдумает, а потом придёт к нему с готовым ответом, если вообще придёт. Итан метается по квартире, не зная, куда себя деть, и наконец решает пойти к Виктории, она лучше разбирается во всяких таких делах, но судьба решает по-другому. Он находит Дамиано у своей двери, но тот в очень плохом состоянии. И Итан паникует, не знает, вызывать скорую или ещё кого-то, не понимает, что случилось. Наконец парень берёт себя в руки и затаскивает Давида домой, осторожно кладя его на кровать, принося воду, пытаясь привести в чувства. Тот шепчет что-то словно в бреду, тянется к нему руками, стонет, хватается, просит прощения. Итан видит чужие следы на его теле и с ужасом догадывается, что произошло. А дальше начинаются его часы персональной агонии, в которые он пытается избавить Давида от боли. Один взгляд на страдания Дамиано приносит ему такие же страдания, только в разы сильнее. Торкио не понимает, зачем влюбился в этого парня, зачем поставил их в такое положение. Он знает, что во всём случившимся виноват сам, потому что его контроль над словами напрочь отсутствует.

***

Дамиано открывает глаза уже под утро, когда солнечные лучи нещадно терроризируют щель между шторами. Он видит Итана, заснувшего где-то в районе его коленок. Его лицо взволновано даже во сне. Давид пытается вспомнить, что случилось, и постепенно осознаёт всё произошедшее. Дамиано понимает, что лежит голый. Боль практически не чувствуется, и он знает, кого стоит благодарить за это. — Итан, — тихо зовёт парень, пытаясь подняться и выбраться из-под чужого тела. И сразу же жалеет об этом, потому что Торкио вскакивает и обеспокоенно смотрит. — Ты как? Что-то болит? — начинает сыпать вопросами он, но Дамиано отмалчивается, качая головой, и протягивает к нему руки. — Иди сюда, хочу немного полежать с тобой, — Торкио выполняет его просьбу, и они забываются беспокойным чутким сном, что Дамиано, у которого в голове стоят вчерашние картинки, что Итан, безумно волнующийся за человека, находящегося рядом. Телефон Торкио выключен, и Виктория не может дозвониться, поэтому решает наведаться к барабанщику лично, спросить, почему он не отвечает, и заодно вправить ему мозги. Девушка решает открыть дверь имеющимся у неё дубликатом ключа Торкио и пытается отыскать его в квартире. Зайдя в спальню, Вик замирает на пороге, пытаясь понять представшую перед ней картину. Она еле-еле узнаёт в лежащем рядом с Итаном вчерашнего парня, вроде бы Дамиано его зовут. Сейчас тот без косметики, выглядит таким молодым, невинным и… измученным. Виктория решает не рассматривать это подробнее, ей и так с головой хватает, она просто по-быстрому тихо сматывается, решая у себя в голове, что между этими ребятами и правда есть что-то. Она осознаёт, что встречаться в проститутом за деньги и считать это отношениями — неправильно, но ей почему-то показалось, что Торкио не один там влюблён. А это уже хорошо, даже чудесно, и плевать, что Дамиано проститут. Вик прекращает в голове свои пламенные речи по защите любви и всё-таки идёт к Томасу, решая репетировать только с ним или заниматься чем-нибудь ещё. Вместе.

***

Второй раз Дамиано открывает глаза, когда уже наступает вечер. Давид вновь оглядывается по сторонам, медленно приходя в себя. Услышав шорох, за ним поднимается и Торкио, готовясь вновь накинуться с вопросами, но парень прерывает его жестом руки, а потом начинает говорить сам. — Прости меня, Итан, что сбежал, что пошёл в клуб и что тебе пришлось видеть меня таким, — его голос слабый, он дрожит, и Торкио хочется сделать всё что угодно, только чтобы этот парень пришёл в порядок. — Я испугался, когда ты заговорил о чувствах, и до сих пор, если честно, боюсь, поэтому предлагаю продолжить наши обычные встречи. Пожалуйста. Мне очень нравятся они, я не хочу терять тебя как партнёра по сексу и собеседника, но на нечто большее я не готов. Ты можешь послать меня, если хочешь, и ещё, ближайшую неделю мы не будем видеться, я немного приду в себя и укреплю силы и здоровье. Итана больно, словно ножом по сердцу, режет каждое его слово. Конечно, а на что он надеялся?! Здравым решением сейчас будет реально прекратить всё это, закончить раз и навсегда, больше не мучиться, не страдать, но он не может. Потерять любую связь с Дамиано — вот его главный страх. — Хорошо, — просто отвечает Торкио. Соглашается, потому что других выходов он не видит. Да вообще у него в последнее время не имеется никакого выбора. Итан готов ко всему. — Тогда увидимся через неделю, Итан, — Дамиано поднимается, ища свои порванные вещи, но в итоге просит какие-то у Торкио, а потом уходит. И это его удаление напоминает барабанщику начало конца. Возможно, это просто была вежливая форма посылания его на хуй. Итан пытается заглушить мысли, даже алкоголь пьёт — что ни капельки не помогает. Осталось продержаться семь дней, а потом надеяться, что он что-то сможет изменить. Как бы глупо это не звучало. Торкио уже понимает, что ничего не добьётся, а вдруг всё-таки повезёт, надеется он. Дамиано заходит в свою квартиру, чувствуя острое одиночество, последние несколько месяцев он ночевал только у Торкио, засыпал только с ним, так что теперь должны возникнуть с этим проблемы, чего он побаивается немного. Кошмары, мучившие его всё время, удаётся забыть в руках Итана, а теперь Дамиано снова предстоит погрузиться в пучину боли и отчаяния. Давиду снится его потерянная семья, затем работа, много-много разных ужасных клиентов, которые желали только одного — заставить его страдать. И это получается прекрасно. На утро Дамиано просыпается с жуткой головной болью, пьёт таблетку, специальной мазью покрывает повреждения на теле. А потом он отправляется в клуб. Работа не ждёт, но Давид срать хотел на всё это. Его главная задача — уволиться оттуда поскорее, стать адекватным, нормальным, больше не получать боль. Это бредовая идея, но Дамиано надеется, что у него получится. Начальник странно на него смотрит, но потом кивает и позволяет разорвать договор и закончить всё это безумие с определённым штрафом, конечно же. Давид соглашается, ему терять уже нечего, точнее есть одно — Итан, но именно клуб влияет на это лишение. Дамиано ходит все следующие дни как неприкаянный, пьёт, очень много пьёт, выкуривает по пачке сигарет в день и всеми силами пытается не думать об Итане. Ничего не будет как раньше. Давид прекрасно понимает это и старается пока что не загоняться, потому что всё интересное ждёт его впереди. Он посылает всех тех, кто хочет воспользоваться его телом или подкатывает, клюнув на его блядскую красоту. Давид наконец распоряжается сам своей жизнью, а у Итана всё ещё намного хуже. От него опять сбегают, и это причиняет боль, очень сильную. Вот что он сделал не так, когда свернул не в ту сторону, почему раньше было лучше?! Торкио знает, кто может ему помочь, и отправляется к Вик, как и планировал ранее. Виктория — тот человек, который знает всё, который разберётся с чем угодно в личной жизни. — Привет, прости, что пропускал репетиции, — начинает Торкио с извинения, и это действует на Вик хорошо, она даже готовится слушать дальше и похоже уже знает о чём пойдёт речь. Хоть и не верит, что Итан осмелится её спросить что-то личное. — Нормально, я думаю, у тебя были свои дела, — немного успокаивает его девушка, сразу же задавая вопрос, — Так, Итан, что между вами с Дамиано и как до этого вообще произошло?! Де Анджелис не выдерживает, она так желает услышать всю эту историю, а ещё она желает услышать голос Давида и увидеть его. Этот парень, неважно какой он профессии, заинтересовал её, и она постепенно начала чувствовать к нему расположение. Торкио мнётся, но в итоге рассказывает всю историю, практически со всеми подробностями. И девушка заслушивается. — … Вот, а теперь я не знаю, вернётся ли он, — качает головой Итан, и Виктория хлопает его по плечу. — Всё будет хорошо, он тоже не равнодушен к тебе, это видно, так что оставь все тревоги и придумай какой-нибудь план, я не знаю, как ты попросишь его стать твоим парнем, — Вик говорит с такой уверенностью, будто всё это реально возможно. Торкио даже на мгновение начинает верить, а потом возвращается в безжалостную реальность, отбрасывая все эти бесполезные мечты — Спасибо, постараюсь, — отвечает Итан и спешит домой. Дни летят слишком медленно, но вот наконец это ужасное время расставания заканчивается, и Торкио со всех ног несётся в клуб, надеясь встретить там Дамиано. Его рвение оказывается ненапрасным, Давид и правда там, только он немного странный, одежда слишком скромная, косметики меньше, а ещё щёки покрыты лёгкой щетиной. Он немного пьян и, когда видит Итана, надеется, что ему всего лишь кажется. Но это так не работает, и парню приходится смириться и принять реальность. Давид уверено вкладывает ладонь в чужую и направляется в ставшую уже родной квартиру. Его волнует неизвестность, но разве он не сам управляет всей этой ситуацией. Итан протягивает ему деньги, и Давид чувствует себя обязанным провести с ним эту ночь, а ещё следующую и все дальнейшие. Это уже по собственному желанию. — Ну что ж, — выдыхает Давид, когда входит в чужую квартиру. Он хочет ещё что-то сказать, но Итан его опережает. — Как ты? Стало лучше? — парень до сих пор за него волнуется, хоть Торкио следует поволноваться и за себя. — Нормально, — быстро отмахивается Давид и переходит к теме горизонтальной плоскости, решая приступить к тому, ради чего они встретились. Но Итан медлит, в принципе, как обычно. Дамиано понимает его с одной стороны, но с другой, так ему сложно, лучше всё заменить сексом, хоть это может только запутать их окончательно. — Ты слишком пьян, чтобы заниматься этим сегодня, — немного грубо оправдывается Итан. Дамиано негодует. Да это он-то слишком пьян?! Торкио явно плохо его знает. Хочется накричать на парня, но гнев быстро уходит, потому что он понимает, что всё это только для его блага, и Давид безумно благодарен, что им дорожат, что он кому-то важен. Это так необычно и прекрасно. Он не думал, что когда-то в жизни появится подобная деталь. — Тогда я пошёл, — больше в шутку говорит Дамиано, показушно направляясь к двери. Конечно же он не уйдёт, не может уйти, но Торкио всё равно это волнует. Он останавливает парня, тянет его к кровати и приказывает: — Ляг, — Давид подчиняется, предполагал, что они будут просто спать, как всегда делает в таких ситуациях Итан, но тот задумывает что-то и не опускается рядом, а вначале его раздевает, и потом устраивается над ним, целуя куда-то в низ живота. Дамиано возбуждён. Сильно, как обычно, когда видит этого парня. А Итан лишь бережно поглаживает его бёдра и прикасается к коже губами. Барабанщик не знает, что будет делать и получится ли у него, но он пытается проявлять настойчивость. Давид сам тянется к его прикосновениям, потому что это определённо самое прекрасное, что он когда-либо получал, никто другой не сможет так сделать. А дальше становится ещё лучше, когда Итан подбирается к его члену, оставляя на нём такие же поцелуи как те, что он делал выше. Дамиано резко втягивает воздух, когда головка попадает в плен горячего рта. Почему он до сих пор чувствует себя шлюхой, просто поощряемой за хорошее поведение? Итан не имеет особого опыта, но он старается как может, да ему и стараться практически не надо, Дамиано готов от одного вида кончить. Запыхавшийся Итан пытается взять глубже, но давится, приходится вновь начинать всё сначала. Он боится что-то сделать не так, но Дамиано лежит с широкой улыбкой на губах и изредка поглядывает на работающего Торкио, иногда трепля его за волосы. В данный момент становится так легко принимать решения, но Давид держится из последних сил, запрещая высказать всё, что у него на языке там есть. Торкио не сказать, что нравится это занятие, но больше всего ощущений приносит реакция Дамиано, его тихие, перемежающиеся с громкими стоны ласкают слух, его сосредоточенное и в то же время довольное выражение лица дороже всякой награды. Итан даёт себе обещание, что научится делать всё это лучше, только чтобы Давиду было приятно. Он уже приноравливается и начинает двигать головой в определённом темпе, а его рука ложится на собственное, немного болящее от недостатка внимания возбуждение. Дамиано изливается ему в рот, громко выкрикивая его имя и отправляясь ненадолго в состояние транса. А Торкио наслаждается видом на него и дрочит себе, желая тоже получить разрядку. Давид, честно, не понимает, зачем барабанщик платит ему деньги, а потом возится как с маленьким ребёнком, хоть всё это должен делать именно он — отрабатывать, удовлетворять потребности. Итан очень странный человек, может поэтому он ему нравится, именно привлекает своей такой чертой. После оргазма Торкио быстро заходит в ванну, чтобы прополоскать рот и вымыть руки, пока что ему непривычно чувствовать привкус чужой спермы, но он знает, что постепенно привыкнет, так сказать распробует, если всё продолжится дальше. Только после такой небольшой разрядки он заваливается спать, прижимая к себе Давида. Это ему кажется лучшей частью. Дамиано расслабляется на несколько часов, а утром просыпается протрезвевший и спешит встать. Единственная оставшаяся в голове мысль — сбежать. Скрыться от чувств. Это он и решает делать, только в начале оставляет деньги, заплаченные ему, на тумбочке. И короткую записку. «Спасибо за всё, Итан. Ты очень дорог мне. Но я больше так не могу.»