Воспоминания бесформенного человека

Tangled Thoughts of Leaving, “Deep Rivers Run Quiet”

      – Интерес действительно пересиливает мораль. Ты думаешь, что людям стало известно о допустимых границах применения электрошоковой терапии в ходе каких-то там этичных экспериментов? Ты думаешь, что мы взяли с потолка информацию о том, сколько человек может прожить, допустим, без еды, воды и воздуха, в кипятке или на лютом морозе? Или, может, ты считаешь, что доскональные знания о воздействии сифилиса на тело человека люди достали благодаря поиску зараженных и многолетнему наблюдению за ними? Отнюдь! – Соу активно жестикулировал, а его лицо казалось особо оживленным. – Добрая половина опытов, связанных с электрошоковой терапией, была проведена либо на детях, либо с плачевным исходом, а иногда и сочетала в себе оба этих пункта. Отряд 731 пачками вскрывал, кипятил и заражал смертельными бактериями военнопленных, чтобы выяснить пределы выносливости человеческого тела. И не стоит забывать про «черный сифилис», ведь тогда искусственно было инфецированно около четырех сотен человек! И сдается мне, что не было в этом изначально каких-то там благих намерений. Просто одним людям чертовски интересно посмотреть, как реагируют другие люди на разного рода раздражители, и даже мораль этому интересу помешать не в силах.       Парни сидели на кухне у Соу. Шин потягивал чай, как вдруг вспомнил о старом сентябрьском диалоге, который его сильно заинтриговал тогда. Диалог был об этичности в науке, и Хиери имел неаккуратность обронить фразу, звучавшую как «интерес пересиливает мораль».       – Что ж, это отвечает на мой вопрос, – проговорил Тсукими. – Открыта дилемма, зачем же я его задал.       Соу посмеялся.       – Неужели жалеешь, что спросил? По-моему, любознательность очень важна.       – Не жалею, – Шин сделал еще один глоток из кружки. – Мягко говоря, это не совсем то, что я рассчитывал услышать.       – Правда? А что ты хотел?       Тсукими замялся.       – Вот это действительно странный вопрос, – заметил он и уже хотел как-либо ответить, но внезапно почувствовал нечто тяжеловесное в своей голове. Ее будто гравитацией придавливало к земле.       – Ну так? – поторопил Соу, но потом заметил изменения в лице друга.       – Я плохо себя чувствую, – в голосе Шина прослеживалась заметная слабость. Невероятно клонило в сон, хотя в этот день он отлично выспался. Неожиданно Тсукими ощутил сильное дежавю.       – Что не так? – Соу приподнялся со стула. Его взгляд казался… увлеченным. Не взволнованным.       – Голова кружится… – Шин попытался встать, но его будто силой припечатало обратно к стулу. Комната поплыла перед глазами, и парень уже не воспринимал голос Соу, хотя его и слышно-то не было.       Шин потерял сознание.       Глаза кое-как раскрылись, но еще с минуту Шин толком не мог сообразить, что с ним стряслось. По телу разливалась слабость, а комната выглядела как множество темных, грязных пятен.       По коже прокатился неприятный холодок. Ударило понимание: он лежал на кровати без одежды. На теле чувствовалось несколько источников режущей боли, перекрикивающий один другой.       А еще он не мог пошевелить руками. Они были связаны за его спиной, впадая в естественный изгиб позвоночника. Узлы были крепки, и в этот раз сорвать их не получится.       – Ты наконец-то проснулся.       Слова колоколом пробили в голове. Они звучали до одури отчетливо и заставили Шина окончательно прийти в себя. Он посмотрел на источник звука: Соу стоял у изголовья кровати. В тусклом свете его лицо было слабо различимо, но Тсукими мог разглядеть эту холодящую улыбку. В его руке блеснул нож. Тот самый, для нарезки сырого мяса.       – Долго ты. Заставил меня ждать целых пять часов, – Хиери приблизился и провел пальцами по свежим шрамам, кровь в которых еще не заржавела. – Начал без тебя, уж прости.       По телу расползлась легкая боль от прикосновений.       – Развяжи, пожалуйста, – сквозь дрожь выдавил Шин. У него не хватало сил и смелости посмотреть на Соу. Было нечеловечески страшно. Мысли в голове роились лихорадочно и спутано. К горлу подкатывала тошнота, а в кишках все скрутило. Ужас охватил тело полностью, и Тсукими до последнего надеялся, что мольба была не бесполезна, хотя в душе осознавал безысходность.       – Не могу, ты слишком мил, когда… выглядишь так, – Хиери сел сверху на парня, придавливая к кровати, а затем развернул его, желая вглядеться в лицо и приковывая его взгляд только к себе.       Соу пожирал своим взором змея, словно вспарывал кожу лезвием, а его губы растянулись в неживую полуулыбку. Казалось, еще немного и он занесет нож над головой – его руки будто порывались это сделать – и жизнь Шина будет кончена.       Хотелось исчезнуть, лишь бы сбежать от этого всепоглощающего, адского ужаса и трупного аромата, который внезапно заполнил комнату.       – Слушай, может тебе ухо отрезать?       Шин оцепенел.       – Ч-что?.. – на выдохе переспросил он.       – Повторяю для тебя: может ухо тебе отрезать? Или палец? Или всю руку сразу? Как тебе больше нравится? – одной рукой Соу сдавливал шею парня, а вторая водила круги сталью по ребрам.       Он шутит, верно? Он же не станет этого делать, так? Он не может этого сделать, так?..       И тут Тсукими оглушило осознание: Его ничего не останавливает. В этой ситуации Он у власти, и Шин полностью зависит исключительно от Его решений, что и определяет принадлежность жизни и конечностей Тсукими. Сейчас парень не имел никаких прав, он чувствовал себя низведенным до разряда животного, а значит, с ним могло произойти все, что Его душе было угодно.       И вдруг Шину представилось, как Соу отпиливает его руку: сначала режет кожу, потом переходит к мясу. Сухожилия рвутся, мышцы вспарываются, и нож оказывается у кости, которую раскромсать не в силах, поэтому ее приходится ломать вручную. И все залито густой кровью, и Тсукими срывает горло от вопля. Если он окажется достаточно везуч, то потеряет сознание от боли. Может больше не проснется.       – Не надо… – пролепетали губы Шина.       – Что-что? Я не расслышал тебя.       Нож прошелся по плечу и оставил за собой багровый след.       – Не надо, пожалуйста! Не надо этого, умоляю! Я не хочу этого, пожалуйста, не режь, не надо! – для каждой фразы приходилось набирать воздух: к горлу подкрадывались рыдания. – Я сделаю все, что ты хочешь! Только не делай этого, ПОЖАЛУЙСТА! Я ЭТОГО НЕ ВЫНЕСУ! Не надо, я ттебя ум- умол- я- пожа- пожалуйста-       Шин сбился с речи. Он не мог нормально дышать: по покрасневшему лицу катились крупные слезы, а из груди вырывались истерические всхлипы и несвязные крики. Он беспорядочно вертел головой. Волосы прилипли к вискам, а нижняя челюсть припадочно дрожала, отказываясь закрывать рот.       Хиери схватил его за подбородок и повернул к себе. Это заставило Шина замолчать, но тяжелый плач все еще дрожью прокатывался по телу, вздымая грудную клетку.       Этот леденящий взор врезался в мозг Тсукими навсегда. Это был не просто змеиный взгляд, он был чудовищным. Широко раскрытые, будто мерцающие в темноте белесой искоркой, его глаза балансировали на грани сумасшествия и помешательства. На лице – Шин никогда не забудет – выступал легкий румянец, а дышал он шумнее, чем в любой другой раз.       – Ты уже сделал все, что я хотел, – проговорил Хиери и, приблизившись к лицу Шина, начал слизывать слезы с его щек, а потом перешел в глубокий, мокрый, закусывающий губы поцелуй.       – Ты такой милый, нет, больше: ты прекрасен. Ты по-настоящему красив, я люблю тебя, я хочу, чтобы ты был моим, – нашептывал Соу, нежно поглаживая уставшее от рыданий и ослабевшее тело парня. – Ты мой самый любимый человек на всем свете, представляешь? Ты идеален, – он начал разгорячено целовать шею Тсукими, то спускаясь к ключицам, то возвращаясь чуть ли не к подбородку. Его руки бродили по вздрагивавшим бедрам, иногда проходя промеж них.       Шина тошнило. Он не мог остановить слезы, он не мог перестать бояться. Он содрогался и не препятствовал Соу. Он испытывал отвращение к этой темной комнате, к ножу, к окровавленной простыне, к томному шепоту Хиери, но больше всего Шина отвращал он сам. Потому что бездействовал. Потому что позволял делать с собой такие вещи. Потому что был жалкой пародией на человека и еще по миллиону причин, но самой главной из них было то, что… ему нравился шепот. Ему нравилось то, что говорил шепот. Он не хотел, чтобы ласковый шепот прекращался. Пожалуйста, скажи, что я красив, скажи, что ты меня любишь, умоляю, будь нежен со мной, да, там, именно там, п о ж а л у й с т а. Тсукими сопротивлялся этим недопустимым мыслям, но они захлестывали его сознание снова и снова, и это порождало омерзение из глубины души и… заставляло приглушенно стонать. Да, не останавливайся, овладей моим беспомощным телом…       Он изогнулся в спине – там, где были связанные руки – и кончил.       Хотелось сдохнуть, как последняя собака.       В этот раз Шин сбежать не смог. Всю ночь он провел связанным, замирая от каждого шороха и шевеления со стороны Соу. Тот заговорить не пытался, лишь наблюдал, как удав наблюдает за мышью. Уснул он, обняв Тсукими за талию и тепло поцеловав в шею. По коже невольно пробежали мурашки.       Шин не знал, что ему и думать. Сначала было до безумия страшно, потом пришло оцепенение и разочарование, а в конце парень просто... свыкся. Он смирился с положением своих дел и выпутаться не пытался. Тот же принцип применялся не только к этой ночи, но и вообще всем отношениям с Хиери – уходить Тсукими не собирался, потому что знал, что долго без него не протянет: снова перед глазами будет день и ночь стоять его лицо, а в отражении мерещиться его образ, снова голову Шина заволокут мысли о его ласковом голосе, и теплых прикосновениях, и глазах цвета морской волны, в которых хотелось бы утопиться, но они слишком непроницаемы, чтобы такое могло случиться – с такими можно только ходить в опасной близости к обрыву, но никогда не сорваться; и все бы привело лишь к одному: Шин с позором вернулся бы обратно. Больше чем садизма Соу Шин боялся одиночества, из которого Хиери и вытащил его в сентябре. А он знал, что не сможет сойтись ни с кем больше, знал, что никому, кроме Соу он толком не нужен. Никто не скажет ему тех же слов, что говорил Соу, никто не будет смотреть так же, как Соу, никто не полюбит, как Соу.       С тех пор у парней было два сценария в постели: вариант, когда все развивалось, как этого хотел Шин, то есть нежно и спокойно; и вариант, который хотел Соу: связанный, напуганный и рыдающий Шин. Хиери намеренно чередовал эти сценарии, а Тсукими научился предчувствовать, когда же все клонит ко второму случаю и заранее готовился – так они играли в своеобразную черно-белую чехарду.       Тем не менее, в один из «черных» случаев, Шин постарался избежать неизбежное: как только он почуял неладное, то, дождавшись удобного момента, вызвал у себя поддельные слезы. Они не были искренними или такими, что получились бы в ходе настоящего, неподдельного страха, какой обычно получал Хиери. Это были слезы, которые, по мнению Тсукими, желал увидеть его друг, и хоть они были поддельными, получились достаточно правдоподобно. Иными словами, это были слезы отчаянья. Соу не тронул Шина в тот раз, только, улыбнувшись в несвойственной для него манере, поцеловал парня. В его глазах блеснула кошачья хитринка.       Кровать Соу была достаточно широкой, чтобы уместить двоих сразу, поэтому спали они вместе. Обычно Шин отворачивался к стене, как и в тот раз. Он уже был близок к тому, чтобы уснуть, будучи уверенным в своей безопасности, как вдруг ледяная рука коснулась его ребер. Тсукими вздрогнул.       Соу кончиками пальцев провел по боку Шина, поднимаясь выше, и как только рука оказалась у шеи, то крепко ухватила за горло.       – Раньше я думал, что ты умеешь только скрывать свои эмоции, но, оказывается, подделываешь их ты тоже на высоте, – проговорил Соу. Шин мог чувствовать, как его аспидный взгляд сверлит затылок. По коже прошелся ужасающий холод. – Что, думал, я не пойму? Мой милый Шин, поверь, я понимаю тебя, как никто другой, – он приблизился к уху и теперь шептал, и этот шепот напоминал шипение. – Я невероятно сильно люблю тебя, но в следующий раз такой фокус не прокатит. Будь последователен в своих действиях, хорошо?       Соу отпустил горло, и его рука обняла Шина за талию. Хиери уснул, а Тсукими еще долго смотрел в стену опустошенными глазами. Хотелось зарыдать, но слезы больше не текли.       В конце января Ниномаэ Атсуко возвращалась домой по оледеневшей улице. Ночи стали спускаться очень рано. От резкой и быстрой темноты люди разбегались по домам, и сейчас вокруг не было ни души, лишь фонари мерным ритмом удалялись вглубь города. Глаза слипались и слезились от холода.       Атсуко беспокойно оглядывалась по сторонам – с недавних пор это вошло в привычку. В последнее время ей очень плохо спалось и казалось, будто кто-то за ней беспрестанно наблюдает. Она старалась отгонять параноидальные мысли, но они налегали все с новой и новой силой. А начались они с той самой ночи в отеле…       Вдруг за спиной девушки появился темный силуэт.       На утро следующего дня Ниномаэ Атсуко обнаружили на улице с серьезной черепно-мозговой травмой, но, к великому счастью, живой. Тут же ее доставили в госпиталь, где она находилась без сознания – врачам пришлось потрудиться над спасением ее жизни, и она пришла в стабильное состояние.       Событие всколыхнуло весь класс. Особенно по этому поводу переполошилась Кубота Кумико. Она постоянно рвалась проведать подругу даже в неразрешенное время.       А через два дня в квартиру к Соу явились офицеры полиции и отвели парня в департамент для допроса. Держался он спокойно, произвел впечатление человека ни к чему непричастного, хотя и достаточно жуткого: было ясно, что на допросах он вести себя умеет. Ничего интересного полицейские от него не узнали и вскоре отпустили.       Шин спрашивал у Хиери, зачем же его водили в департамент, но тот отмахивался, говоря, что это были лишь ложные обвинения по покушению на жизнь Атсуко, которые были взяты с потолка – Тсукими сам мог подтвердить, что в день ее исчезновения они с Соу были вместе.       Так прошло еще два дня, и ситуация сама собой забылась бы, но после уроков Кумико, дождавшись момента когда Соу, простившись с другом, уйдет «по делам», и Шин останется один, схватила его за руку и, опасливо оглянувшись по сторонам, с мрачным видом сказала:       – Мне нужна твоя помощь.       Шин оторопел от внезапности просьбы и столь резкого поведения одноклассницы. Они никогда особо не общались, и он был последним, к кому Кубота могла бы в теории обратиться с чем-то серьезным.       Тсукими вывернул руку и спросил:       – Чего тебе?       Она набрала побольше воздуха в легкие и на одном дыхании произнесла:       – Ты когда-нибудь подозревал, что твой друг может оказаться убийцей?       Шин похолодел.       – В день нападения на Атсуко он был со мной, если тебя интересует это, – твердо произнес он.       – Да, то же знает и полиция. И я в это почти верю, – ответила девушка. – Вот только Атсуко сказала, что именно Соу «знает все» и что он «опасен».       – Ты можешь перестать говорить загадками? – раздраженно попросил Тсукими. – Атсуко в коме, как она вообще могла тебе что-то сказать? И каким боком тут замешан Соу?       Кумико нервно прорычала, но торопливо объяснила все с самого начала:       – На второй день после нападения я стояла около ее больничной койки – проведывала, ну, как это обычно делают все нормальные люди. Вдруг она завертелась, а потом схватила меня за рукав и почти бессознательно сказала: «Хиери знает обо всем. Он опасен. Его нужно поймать» – и снова впала в кому. Конечно, первым делом я побежала к полицейским и рассказала обо всем. Они привели Соу на допрос, но ясно, блять, ничего не выяснили и отпустили. И я не верю, что в таком состоянии человек способен выдать что-то ложное, поэтому и подозреваю, что тут что-то не так.       Шин впал в ступор.       – И к тебе я пришла, потому что ты единственный, кто более-менее общается с ним, и знает ну хоть что-нибудь! В этом явно что-то нечисто. Даже если он и непричастен к покушению на Атсуко, чем-то он ее смог напугать, и ее слова имеют основание! Поверь, она не из пугливых…       – То есть ты хочешь, чтобы я помог тебе копать под своего друга, правильно понял? – отрезал Шин.       Кубота молчала, только упиралась в Тсукими тяготящим взглядом.       – Нет, пожалуй, откажусь, – парень отвернулся и направился своей дорогой.       – Тебя вообще устраивает, что ты можешь жить бок о бок с убийцей и никогда об этом не узнать, пока не станет слишком поздно? – крикнула Кумико ему в спину.       Шин резко затормозил.       Он ведь и сам неоднократно подозревал Соу в убийстве. И нередко боялся за собственную жизнь рядом с ним. Так что же мешает ему действительно оказаться преступником, просто отлично заметающим следы?       – Послушай, то были всего-навсего слова внезапно выпавшего из комы человека. Это вообще не та информация, на которую стоит полагаться.       – По-моему, как раз наоборот, – убеждала Кубота. – Как вообще человек в коме может продумать ложь, а?       Тсукими задумался.       Соу не был из тех, кого можно было бы назвать совершенно не опасными, Шину это было известно и без одноклассницы: во многом Хиери поступал сомнительно и садистично. Однако признать, что тот мог оказаться убийцей, было недопустимо для Тсукими – это было страшнее всего. Это значило, что когда-нибудь и он умрет от его рук. Это значило потерять последние капли своей независимости. Это была крайне тонкая грань между правдоподобными угрозами, доводившими до слез, и действительным исполнением этих угроз. Первое еще можно было пережить, а второе – нет.       – Хорошо, предположим, я тебе помогу. Что будешь делать, если все твои подозрения вдруг окажутся неправдой? – Тсукими обернулся к Куботе и смотрел в упор на нее.       – Признаю поражение и отстану от тебя и твоего дружка, – хладнокровно ответила девушка, пожав плечами.       – Ладно, так и быть, я расскажу все, что будет нужно, но только чтобы доказать тебе, что он невиновен, – заключил Шин, который больше всего хотел доказать это самому себе.       Кумико кивнула.       – Идет.       Они решили, что обсуждать подобное в общественном месте, где их могут подслушать, будет неуместным, поэтому Кумико предложила пойти к ней домой – он был всего в пяти минутах ходьбы от школы.       – Итак, какая у тебя гипотеза? – спросил Шин, садясь на диван в квартире Куботы.       – Мне кажется, Соу убил Норико, – с готовностью ответила она. – В ту ночь в отеле Атсуко стала свидетельницей, но была слишком напугана, чтобы рассказать обо всем полиции сразу же, поэтому долго молчала, пока Соу не решил избавиться от нежеланной свидетельницы, видимо, не своими руками.       Тсукими нахмурился. Идея казалась противоестественной, и в ней не хватало деталей.       – Хорошо, а информацию ты какую-то раскопала?       – Да, – девушка начала перечислять. – В основном, я достала ее у Сеиджи: во-первых, в полвторого все камеры в нашем доме отключились. Как позже выяснилось, кто-то перерезал кабель, по которому передавался видеосигнал. Последнее, что они запечатлели – это Норико и Сеиджи, шедшие с несколькими бутылками спиртного в комнату Сеиджи и Кенты – там уже собрались все. Это случилось в час ночи. Предположительно, Норико была убита в промежутке между половиной второго и третьим часом в саду, причем заметных следов борьбы обнаружено не было. Смерть наступила от черепно-мозговой травмы. Труп перенесли из его середины в дальнюю его часть, видимо, чтобы отсрочить обнаружение тела, – с мертвенным выражением лица завершила Кумико.       Тсукими царапнул себя за запястье.       – Что было орудием убийства? – уточнил он.       – Травма указывает на то, что она была нанесена тупым и неровным предметом. Под ее форму подходит булыжник из этого сада.       – Может она просто неудачно поскользнулась?       – Не смеши. Труп-то перетаскивали. И камень тоже поднимали и отмывали от крови, – отрезала Кумико.       – Ладно, – Шин пожал плечами и уточнил: – Кажется, Сеиджи упоминал что-то про рогипнол?       – Верно, – кивнула Кубота. – Эта штука была, как мне кажется, подмешана в алкоголь.       – Что это вообще такое?       – Ну, такое сильнодействующее снотворное. "Друг изнасилований", слышал? Это он. Ударяет за десять минут и держится долго. В смеси с алкоголем еще и вызывает провалы в памяти.       По коже Шина пробежал противный холодок, будто какое-то абсолютно неприятное осознание ударило по затылку.       – Можешь подробней рассказать про его действие?       – Если коротко, то чувствуется слабость, головокружение, температура может подняться, и, в конце концов, человек теряет сознание. Ты что ли сам не помнишь? Его вообще-то нашли в крови всего класса, кроме Норико.       Последние слова Шин не расслышал. В ушах зазвенело: "слабость, головокружение, потеря сознания; слабость, головокружение, потеря сознания"... Сердце забилось учащеннее.       – Эй, все нормально? – девушка потрясла его за плечо, и Тсукими выпал из своего ошеломления.       – Да, все окей... Говоришь, это могли подмешать в алкоголь?       – И не только в него. Все, кто не пил, тоже были в отключке, даже учитель.       – Хорошо, что-то еще известно?       Кубота задумалась.       – Кажется, это все. Теперь твоя очередь. Ты жил в одной комнате с Хиери. Можешь вспомнить какие-то подозрительные вещи?       Подозрительных вещей было предостаточно, но Шин отказал:       – Давай сначала попробуем восстановить картину без моих показаний.       – Это еще почему? – возмутилась Кубота.       – Для чистоты рассуждений. Чтобы не быть слишком предвзятыми, – пояснил парень.       – Ладно, – Кумико махнула рукой, понимая тщетность попытки переубедить. – Тогда сейчас нужно попробовать понять, что там произошло, – заключила она.       – Хорошо, – согласился Шин. – Ближе к полночи уснул учитель, верно? По камерам после этого ничего подозрительного, кроме постепенного стечения большей части класса в комнату Кенты, не случилось. Тогда в час ночи Сеиджи зашел за Норико, и вместе с алкоголем они пришли туда же. Тебе не кажется странным, что в крови Норико не было обнаружено следов рогипнола? Учитывая, что она и притащила спиртное, то должна была хотя бы чуть-чуть попробовать. Значит, рогипнол был подмешан не в алкоголь?       – Это... – Кубота немного поразмыслила. – Звучит правильно, но что-то тут не так. Если учесть утреннее самочувствие и провалы в памяти, у нас есть все основания подозревать, что рогипнол был именно в алкоголе.       – Однако, учитывая, что бутылок никто не нашел, ни у нас, ни у полиции нет способа подтвердить или опровергнуть это, – возразил Шин. – Тем более и ты, и я, и Атсуко, и даже Соу не пили, но все равно у нас в крови нашелся рогипнол. Думаю, он был подмешан во что-то другое.       – Хорошо, допустим так, – согласилась Кумико.       Тсукими почесал затылок. Что-то не сходилось, но он решил упустить этот момент.       – Если у Атсуко в крови обнаружили снотворное, то как она смогла стать свидетельницей? – задался он.       Кумико задумалась, но сразу же нашлась с ответом:       – Доза рогипнола была слишком мала, поэтому она случайно проснулась и почуяла неладное?       – Хорошо, предположим, – Тсукими кивнул. Звучало более-менее резонно, тем более он на своей шкуре убедился, что такое возможно: сам он тоже ненадолго проснулся в ту ночь. – Тогда каким образом Норико смогла избежать попадания рогипнола в кровь? Если его не было в алкоголе, то это нисколько не уменьшает вероятность того, что он мог оказаться у нее в теле – все-таки остальные на это попались.       – Тут ничего сказать не могу, – Кумико потерла переносицу. – Наверно, ей просто повезло.       – Не исключено, конечно, – кивнул Шин. – Но почему так удобно совпадает?       – Может, и не совпадает? Просто Норико первая подвернулась под руку и так стала жертвой.       Они замолчали.       – Хорошо, давай продолжим пока что с тем, что имеем, – продолжил парень. – В половину второго все камеры были отключены из-за перерезанных кабелей. Где находилось повреждение?       – Снаружи, ближе к саду. Там было закрытое место, где они как раз выступали, причем было ясно, что нарушение сообщения не случайное.       – До отключения на камерах ничего? – уточнил Шин.       – Ничего.       – Значит, чтобы не попасться на еще работавшие камеры, преступник вылез через окно, – сделал вывод парень. По спине снова прошелся неприятный холодок – вспомнилось, что в ту ночь на футоне было очень холодно спать. – А потом ничего не мешало зайти через дверь.       – Верно.       – И что тогда? Он просто вывел Норико в сад и там убил ее? – вопросил Тсукими. Все казалось слишком... простым.       – Похоже на то.       Шин задумался, Кубота тоже.       – Тебе не кажется, что она сама туда пришла? – выпалила Кумико.       – Да, я как раз рассматриваю этот вариант. В конце концов, тащи он ее туда насильно, на теле бы остались какие-то следы борьбы, и в саду их трудно было бы замести...       – Но что за дело у нее было там? – выговорила девушка.       – Думаю, это известно только ей и, возможно, убийце, – неуверенно проговорил Шин. – Может, он позвал ее туда зачем-то, или она вышла просто из интереса.       – Может быть... – Кумико посмотрела в сторону. – В любом случае, умерла она в этом саду.       Шин кивнул. Девушка выдохнула.       – Подытожим: вечером преступник подмешал рогипнол куда только можно, вероятно, в те самые бутылки с водой, что нам выдавали по утрам, и, убедившись, что число возможных свидетелей сведено к минимуму, выбрался через окно собственной комнаты и перерезал кабели видеонаблюдения. Затем он вернулся в дом и каким-то образом привел Норико в сад, где расправился с ней. Свидетельницей этого, так или иначе, стала Атсуко, которую убийца заметил. Причем, до этого или уже после он избавился от всего, что содержало снотворное, – обобщила Кумико. – Думаю, примерно к той же версии должны были прийти в полиции, за исключением пункта про Атсуко. Нечего добавить?       Шин мотнул головой.       – Это был не вопрос, – процедила девушка. – Давай свои показания.       Этот момент, наконец, настал. Шин оттягивал его, как мог, но теперь пришлось припомнить пару вещей, серьезно ставивших невиновность Соу под вопрос.       Тсукими решил начать с самой безобидной:       – Вечером, перед сном, мы с Соу разговаривали, и меня сильно напрягла одна его фраза.       Кумико приклонилась ближе, будто боясь не расслышать.       – Он сказал, что пятьдесят процентов убийств люди совершают в стоянии алкогольного опьянения, и что ситуация к такому "только располагает". Я не совсем понял, но он пояснил, что в тот день кто-то из наших одноклассников теоретически мог стать убийцей. Когда я спросил о столь странном совпадении, он ответил, что просто везучий.       – Охуеть, – опешила Кубота.       Парень продолжил:       – Это еще не все. Я помню, что, кажется, проснулся посреди ночи, и Соу стоял около двери, будто только зашел.       Лицо девушки моментально исказилось гримасой крайнего шока. Она тут же вскочила с места.       – Ты хоть понимаешь, что сейчас выдал?!       Шин отвернулся.       – Это же буквально рушит его алиби! Почему ты не рассказал об этом полиции прямо на месте?!       – Послушай, я думал, что мне это приснилось! И я до сих пор не до конца уверен в реальности этого!       Девушка усилием воли успокоила себя, уселась и попросила продолжать.       – Я даже не знаю, как сказать об этом...       – Говори как есть, хуже уже не будет.       Шин потер шею. Чем больше он откровенничал, тем сильнее убеждался в том, что идея Куботы о Соу-убийце не была такой уж безосновательной.       – В общем, мне кажется, что Соу пару раз подмешивал мне этот рогипнол.       Искаженная гримаса снова вернулась на лицо Кумико. Кажется, девушка была готова прибить одноклассника прямо здесь и сейчас.       – У тебя с головой все в порядке?! Как можно о таком молчать?! – она соскочила и стала ходить из стороны в сторону.       – Вот так и можно! – воскликнул парень.       – В каком контексте это вообще могло произойти?! У вас двоих там все нормально?! Может, помощь нужна?!       – Это уже не твое дело! Слушай, я могу и уйти, если ты не прекратишь орать.       Кумико сделала еще пару нервозных жестов, прошлась из одного угла комнаты в противоположный и, наконец, снова села напротив Шина.       – Ты уверен в этом? – беспокойно переспросила она.       – Нет, просто то, что ты описывала, очень похоже на... некоторые случаи, – пояснил Тсукими.       – Значит да, – вздохнула девушка.       Они ненадолго притихли.       – Это все? – уточнила Кумико. Парень кивнул.       Девушка еще немного помолчала, шокированная показаниями Шина.       – Ну, ты сам доказал его вину, – заявила она.       – Погоди, да это же ни о чем толком не говорит, – выпалил Тсукими.       – Правда? – с сарказмом процедила Кумико. – То, что ты сказал, буквально кричит «ночью он не спал», а еще это все означает, что он неплохо обращается с рогипнолом! И не забывай также, что он, видимо, все великолепно спланировал, да так, что имел наглость заявить тебе об этом с самого начала. И только не смей говорить, что ночью на футоне было холодно из-за открытого окна!       Последние слова особенно неприятно кольнули Шина.       – В любом случае, наша версия недоработана.       – С этим уже полиция будет разбираться! Твои показания в прямом смысле раскрывают дело.       Снова мерзкий холодок пробрал до костей.       Несмотря на неопределенность версии, что они с Кумико продумали, логически все сходилось: Соу вел себя подозрительно, Соу не спал той ночью, хоть и утверждал обратное, Соу без проблем применял рогипнол на людях. Некоторые аргументы были неочевидны, но других подозреваемых кроме него попросту не было.       – И все-таки мы могли понять что-то не так…       – Хватит, ну хватит пытаться его оправдать! – перебила Кубота. – Ты просто не хочешь принимать очевидное!       Шин закрыл лицо ладонями, тяжело выдыхая. Кумико была права: все факты лежали перед ним изначально. Просто он не хотел их принимать.       Теперь пришлось столкнуться с холодной правдой: Соу Хиери убил Гото Норико. Еще неясны детали, мотивы и прочее – это обычно выясняется в полиции – но такова правда, к которой они с Кумико пришли. Мало того, что эта правда сжигала изнутри своим ужасом, так еще и забирала у Шина Соу, его любимого человека. В это не хотелось верить, а нужно было идти в департамент и самолично доложить обо всем, о чем Тсукими до этого тактично молчал.       – Слушай, я понимаю, что он твой друг, и это мешает просто сжиться с таким фактом. Честно, я бы тоже не пережила, если бы Атсуко оказалась убийцей, – Кумико немного остепенилась, заметив метания одноклассника. – Но убийство есть убийство вне зависимости от того, кто его совершает, будь то друг или враг. Это тяжело, но это так.       Шин потер глаза, запрокинул голову назад.       – Скажи начистоту, – мрачным тоном заговорил он, – ты бы сдала Атсуко, если бы она убила кого-то?       Кубота замерла. Вопрос поверг ее в оцепенение.       Она... не задумывалась о таком. В комнате надолго воцарилась тишина, прежде чем Кумико нашлась с ответом. Собравшись с духом, она проговорила:       – Я бы не стала мешать полиции в ее поисках.       – Это не отвечает на мой вопрос.       Кумико всплеснула руками.       – Да! Да, это не отвечает! Потому что я не знаю ответа!       – Тогда как ты ожидаешь, что я сейчас пойду с тобой в полицию и просто выдам все, что мне известно, если сама не смогла бы сделать того же? – воскликнул Шин.       Девушка вскочила с места и снова заходила по комнате.       – Ты сам-то за свою жизнь рядом с ним не опасаешься? – вдруг выдала она.       Теперь замер Шин.       – С чего бы мне бояться собственного друга?.. – слабым голосом пролепетал Тсукими.       – Да с того, что друзья друг друга снотворным не накачивают! – крикнула Кумико. – Слушай, я понятия не имею, что у вас там происходит, и, честно, выяснять желанием не горю. Просто ответь откровенно, хотя бы для себя: тебя не пугает то, что ты можешь стать его следующей жертвой? Что однажды он точно так же накачает тебя рогипнолом и разберет на части?       Шина пробила мелкая дрожь, подобная лихорадочному ознобу.       Он и правда боялся. Он боялся этого всего. Он и до сегодняшнего дня опасался, а сейчас, когда выяснился устрашающий факт, и его страхи внезапно обрели плоть, он боялся втройне сильней. Да, его пугало, что он может стать следующей жертвой. Да, он не хотел быть разобранным на части.       Тсукими выдохнул в ладони, а потом, оттягивая кожу, провел руками по лицу и выговорил:       – Хорошо. Пошли в департамент.       Кубота и Тсукими сразу отправились в полицию и уже были на полпути. Всю дорогу они молчали.       Шин ощущал себя абсолютно… неправильно. Он был окончательно сбит с толку и растоптан. Казалось, будто он подставляет самого дорого на свете человека. Хотя, почему казалось? Так и было.       – Слушай, Кумико, – обратился Шин, чтобы спасти себя от пропасти вины, в которую он решительно и бесповоротно падал. – Я кое-что спросить хотел.       – Что там? – отозвалась девушка.       – В общем, это старая история, даже не уверен, что ты ее не забыла, – начал Тсукими. – В девятом классе мы как-то дежурили с тобой, и ты тогда меня за ворот схватила, собиралась ударить или что-то в этом духе, но вдруг убежала. Почему?       Кубота на секунду остановилась, будто вопрос ее ошеломил. Закрывая лицо, она прорычала что-то невнятное, а потом проговорила:       – Твою мать, ты это все еще помнишь? – девушка посмотрела по сторонам, убрала ладони с лица, снова положила их и снова убрала. – Мне стыдно, окей? Мне правда стыдно. Прости меня за это. Я не хотела… А ладно, оправдываться это по-идиотски. Просто извини.       Шин вскинул брови. Столь бурная реакция удивляла.       – Я и не особо обижался, – парень пожал плечами. – Мне интересно, почему ты все-таки не ударила тогда, вот и все.       – Что это вообще за вопрос? Потому что ты чуть не плакал! – воскликнула Кумико, причем слишком голосисто, как показалось Тсукими.       – Тише ты, не кричи, – он оглянулся по сторонам. – Это неловко.       Кумико продолжила, понизив тон:       – Тебя весь класс за козла отпущения держит – держал – и я сама не заметила, как вместе со всеми стала относиться к тебе более… низко. Знаешь, как будто это было в порядке вещей. Тогда у меня день неважный выдался, и я сорвалась на тебя. Но в последний момент я увидела слезы на твоих глазах, – девушка отвернулась. – Ты еще так отчаянно посмотрел в тот момент… Мне стало просто-напросто страшно и мерзко. Поэтому и убежала. Я же не зверье, как Ямада.       Шин посмотрел на нее широко раскрытыми глазами.       – Хорошо, я понял. Спасибо.       Кумико махнула рукой и отвернулась.       Впереди показалось место назначения. Полицейский департамент стоял одноэтажным, длинным, бежевым зданием в конце улицы, и по мере приближения казалось, что это он надвигается на Тсукими и Куботу, а не они идут к нему.       Чем ближе становился полицейский департамент, тем сильнее билось сердце Шина. Вдруг он все-таки ошибся? Или вдруг из-за долгого молчания его сочтут соучастником? А что если от волнения он не сможет говорить?       Парень и сам не заметил, как столкнулся с входной дверью. Он сглотнул и дрожащей рукой потянулся к ручке. Дверь была тяжелой и открывалась туго, поначалу вообще не поддалась, будто не хотела впускать внутрь. Все изменилось в одну секунду, когда она легко распахнулась, чуть не сбив Шина с ног – кто-то вышел навстречу, и Тсукими поднял глаза на этого человека.       – Надо же, какое… необычное сочетание.       В дверном проеме, осматривая пришедших хитрым, пристальным взглядом и нешироко улыбаясь, стоял Хиери.