Воспоминания бесформенного человека

Почему я склонен винить себя?

Ответ непрост: я сам не понимаю

Почему я способен это простить?

Ответ непрост: ведь я точно не знаю

Автоспорт, «Песня о привязанности»

      Хиери Соу место в тюрьме или в лучшем случае лечебнице для душевнобольных – к такому заключению пришел Шин. Но что делать с этой информацией он совершенно не знал. Сдать его в полицию? На допросе Соу выкрутится, как и до этого, Шин был уверен, а за неимением особых вещественных доказательств его бы выпустили. Смириться с этим и жить дальше?..       На следующий день оба парня делали вид, будто ничего не произошло: Шин от непонимания, как заговорить об «эксперименте», а Соу попросту от ненадобности. Они ходили вместе, как обычно, перекидывались мелкими репликами, как обычно, разве что Тсукими был чуть более беспокоен и неразговорчив. В этот день даже ничего примечательного не произошло, за исключением одного маленького эпизода.       Лишь один раз за день Соу оставил Шина одного – они собирались уходить, но Хиери нужно было отлучиться ненадолго.       А через минуту к Тсукими подошла Кумико. Парень ожидал, что она захочет поговорить, поэтому был готов. Она махнула рукой, Шин кивнул в ответ.       – Слушай, я думала кое-что обсудить...       Девушка продолжила что-то напряженно говорить, но вдруг все внимание Тсукими обратилось в конец коридора – там стоял Соу. Видимо, уже вернулся. Он стоял там и в упор смотрел на них, и в его взгляде без иного подтекста читалось, что говорить с Кумико было очень плохой идеей. Почти инстинктивно Шину стало не по себе.       Он резко оттолкнул одноклассницу.       – Эй, что за херня?! – вскричала она.       – Сейчас нельзя. Я напишу тебе потом, – стараясь не шевелить губами, убедительно шепнул Шин и удалился, молясь, чтобы Соу этого не заметил.       Кумико рефлекторно обернулась, но напоролась на Соу, смотрящего прямо как в предыдущий день: с холодным, жутким отблеском в глазах. Она уставилась ему прямо в лицо – внутри все похолодело – а потом сама ушла.       В тот же день Шин хотел написать Кумико, но заметил одну странность: в его соцсетях она была заблокирована. Тсукими никогда этого не делал.       Было бы глупо предполагать, что таким образом некто пытался ограничить их общение в сети – в конце концов, всегда можно написать с другого аккаунта или передать сообщение через знакомых. Скорее это было прозрачное предупреждение не совершать ошибку. Кроме того, Шин был поставлен перед фактом: за его общением в сети наблюдали. Что ж, ожидаемо.       Шин сглотнул, смотря на белесый экран телефона. Вот же попал…       Писать Кумико было ни в коем случае нельзя.       В школе Хиери всегда рядом, в сети он наблюдает. Если заговорить с ним об этом напрямую, ничего не выйдет. Если напрямую подойти к Кумико, будет только хуже – Соу дал это ясно понять. Но с ней нужно было поговорить.       Тогда Шин прибег к запискам. Решил, что незаметно подкинет однокласснице на следующий день, как только подвернется удачный случай. Текст записки выглядел так:       «Я тоже хочу поговорить, но у меня есть опасения по этому поводу. Нельзя, чтобы он узнал. Предложи место и время встречи. Желательно вечером. Передай так же, как я, и ни за что не пытайся заговорить. Избавься от этой записки».       Пока он выводил иероглифы на бумаге, руки невольно стали трястись, а в кишках что-то скрутилось. Внезапно представилось, как записка выпадает из портфеля, и Соу ее читает, и все летит крахом. Тут же в воображении появился этот змеиный взгляд, который упирался прямо в Шина и… дальше думать не хотелось.       Несмотря на все опасения и страхи, тайно передать записку удалось. Ответ, причем крайне лаконичный, не заставил себя долго ждать: Тсукими обнаружил маленький клочок бумаги в своей тетради после обеденного перерыва. На нем вырисовывались цифры «19:00» и название улицы.       Шин пошел на встречу с Кумико. Все время пути парень чувствовал себя преступником в бегах, не меньше: постоянно оглядывался по сторонам, вздрагивал от уведомлений на телефоне, отворачивался от прохожих, в силуэте которых ему явственно мерещился Соу. Крайне странное и противоречивое чувство крутилось в мозгах: он ощущал, будто поступает неверно, подставляет друга, хотя и понимал всю опасность, которую тот из себя представляет. В конце концов, Тсукими начал ставить под вопрос свое желание встречи с Кумико и пару раз действительно хотел развернуться и пойти обратно домой. Тем не менее, Шин пришел.       Они поприветствовали друг друга, и Кумико сразу перешла к делу:       – Мне кажется, что Хиери хочет убить Атсуко.       Шин не был ошарашен, но все же поинтересовался:       – Почему ты так думаешь?       – Я говорила с Сеиджи. Сначала он отрицал мои слова, но когда понял, что я все знаю, признался. Он уже пытался найти способы, как пробраться к Атсуко – думал, что терять нечего. Я остановила его, но попросила не сдаваться в полицию: мне было интересно, сделает ли что-нибудь Хиери. Мне показалось, что с ним было что-то не так, вот я и решила проверить... И он действительно спрашивал у Сеиджи об Атсуко. Говорил, что "не то чтобы у Сеиджи был выбор: если хочет пожить на свободе подольше, то придется поторопиться" и все в этом роде. Ну, так рассказал Сеиджи, – ответила Кумико.       – Ты... в некотором смысле, ты права, – произнес Шин.       Кубота кинула настороженный взгляд.       – Просто мне тоже так кажется, – аккуратно пояснил Тсукими, но это не успокоило Кумико.       – Он тебе сам так сказал? – напористо спросила она.       – Нет же! – на удивление громко ответил парень. – Ну, косвенно из того, что он мне потом наплел, можно так подумать...       – А что он наплел?       – Это не столь важно, – отвлеченно пробормотал Шин. – Просто знай, что ты вполне можешь оказаться права.       Подтверждение ее выводов сделало только хуже: Кубота заметно занервничала.       – Что делать? Что же делать? – затараторила она, делая беспокойные движения то в одну, то в другую сторону. – Мне нужно что-то сделать. Если я расскажу полиции все?       – Что ты им расскажешь?       – Ну… – Кумико стушевалась на секунду, но потом вдруг загорелась. – Он все время знал про убийство, но предпочел тактично молчать – это рассматривается как помеха правосудию.       – И чем это можно доказать?       – Только словами Атсуко, – разочарованно проговорила девушка, пока ее запал утихал.       Это было верно: пока Атсуко не очнулась, у них ничего не было. Но Атсуко могла и не очнуться.       – Слушай, может у него есть что-то в доме? – выдала Кумико. – Вспомни, он сам говорил, что может подтвердить убийство "документально". Значит, что-то должно быть?       Шин задумался.       – Да, он говорил о доказательствах, но мы точно не можем знать, что он имел в виду. Хотя… есть у меня одна догадка.       – Какая?       – У него есть старая камера, сразу же печатающая снимки. В отеле она была с ним, и, возможно, именно на нее он снимал, – проговорил Тсукими и сразу добавил: – Но я не могу точно сказать.       – То есть, существует вероятность, что он решил устроить ретро-фотоссесию на месте убийства?       – Шанс есть, но не стопроцентный.       Кумико стала заламывать руки и вдруг выговорила:       – У меня появилась идея.       Шин жестом попросил продолжать.       – Скажи, ты часто бываешь у него дома? – парень кивнул. – Отлично. Ты можешь попробовать поискать эти фотографии?       Тсукими немного обдумал мысль.       – Это не так-то просто, как ты говоришь.       – Ну, может у него есть какие-то любимые места, чтобы прятать стремную херню?       Шин резко подскочил на месте.       – Тайники…       – Что?       – У него есть тайники, целых два, – оживленно повторил парень. – Я понятия не имею, что в них лежит, и где они находятся, но там может быть что-то важное.       – Тогда просто найди их!       – Конечно! Как только скажешь, где искать, – саркастично отрезал Шин.       Кумико всплеснула руками.       – Хорошо, а что если его не будет дома, пока ты ищешь тайники? Скажем, если выманить его на некоторое время?       – Как, например?       – Ты можешь попросить его встретиться в каком-нибудь месте, подальше от его дома. Место, где вы постоянно встречаетесь, или, может, знаковое для вас место было бы идеально. Когда он уйдет, проберешься в квартиру… – тут она запнулась.       – Я умею взламывать замки, – дополнил Тсукими.       – Правда? – Кумико вздернула брови. – Ладно, без вопросов. Так вот, я постараюсь задержать его там как можно дольше и, если что, предупрежу тебя, как только пора будет бежать. В общем-то, это и есть моя идея.       Шин помолчал, стараясь вникнуть в план.       – Нет.       – Чего? – удивилась Кубота.       – Нет, – повторил Тсукими. – Я откажусь.       – Почему?       – Мы не можем наверняка знать, что находится в этих тайниках, – ответил он.       – Но ведь полиция так и работает! Они просто ищут улики, пока не наткнутся на что-то!       – А мы не полиция! – воскликнул парень. – И помни, что проникновение со взломом даже к лучшему другу все еще незаконно. Если и нарушать, то хотя бы зная, что получишь из этого.       Тем не менее, это не настоящая причина?       – Ты боишься, что вы с Хиери разойдетесь после этого?       – Нет! – да.       – Или пугает, что он и тебя убьет?       – Нет же, черт возьми, – только самую малость.       – Знаешь, дружба с человеком, из-за которого ты боишься по-человечески поговорить с кем бы то ни было, ни к чему хорошему не приведет.       – Да что ты заладила?! – это не единственное его темное дело. – Слушай, я, пожалуй, пойду. Было приятно с тобой повидаться. Пока-пока!       – Стой! – Кумико схватила Шина за плечо. – Если дойдет до обвинения во взломе, то я готова взять на себя всю вину! Я обещаю, у тебя не появится проблем с полицией!       – Я сказал «пока», – парень вырвался и пошел дальше.       – Да как ты не понимаешь, от этого зависит жизнь Атсуко!       Тсукими похолодел.       – Если она умрет от его рук, в этом будет не только его вина! Если ты знаешь о преступлении, но ничего не делаешь – это соучастие! – твердила Кумико.       Шина как будто ледяной водой окатило. Соучастие? Как у Пола Бернардо и Карлы Хомолки, ха?..       – Я просто хочу убедиться, что моя подруга останется в живых. Пожалуйста, помоги мне. Я могу достать тебе что угодно, я буду готова взять на себя любую ответственность – да можешь хоть сказать, что я вынудила тебя это делать! Можешь потом рассказать, что я угрожала тебе и заставляла! Все, что ты захочешь, только помоги мне. Пожалуйста.       Кумико сложила ладони треугольником у лица, наблюдая за реакцией.       Парень собрался с духом, выдохнул.       – Хорошо. Я помогу.       В день, назначенный для «аферы», Шин и Соу возвращались со школы. Тсукими никак не мог заставить себя заговорить с Хиери о «встрече», тянул до последнего, но сейчас подвернулся удачный шанс. На улице было холодно, и Шин не мог понять, дрожит он от волнения или от мороза.       – Слушай, Соу, – наконец выговорил парень. – Я хотел сегодня встретиться с тобой… на обрыве. Помнишь его? Там, где качели.       Хиери взглянул на друга.       – Ты хочешь о чем-то поговорить?       Шин закивал.       – А сейчас почему не скажешь?       – Ах, – кажется, Тсукими попался. – Просто сейчас еще не время и… я хочу поговорить именно там…       Соу хитро прищурился.       – Как внезапно с твоей стороны. Раньше ты не был склонен к романтическим ритуалам, – он взял Шина за руку, переплетая пальцы. – Ты что-то задумал. Не поделишься тайной?       Пристальный взгляд было трудно выдержать, но пока что Тсукими справлялся.       – П-придешь и все узнаешь, – отвлеченно ответил он.       – Вот как, – на секунду Соу вздернул брови. – Хорошо, я приду. Постой-ка, – он оглядел Шина с головы до ног, а тот встал, как вкопанный, точно Хиери прочитал его мысли. Сейчас Шин не выдержит его вопросов и точно проколется…       – Ну когда же ты научишься одеваться по погоде? Посмотри на себя, весь дрожишь.       Резко парня обдало облегчением.       – Кто бы говорил. Ты сам в одном и том же пальто ходишь с осени, – буркнул Тсукими в ответ все еще слегка трепещущим голосом.       – Во-первых, оно теплое, а во-вторых, я устойчив к низким температурам.       Хиери снял свой шарф и обмотал его вокруг шеи парня.       – С-спасибо, – Шин с тяжелым чувством внутри принял шарф и зарыл свое лицо поглубже внутрь. – Кстати... у тебя новый одеколон?       – Ага. Нравится?       Тсукими кивнул, и Соу легко щелкнул его по носу. Шин зажмурился.       – Держи, – сказал он, снимая шарф, когда парни оказались около дома Тсукими.       – Потом вернешь, – отмахнулся Хиери. – Сегодня, на обрыве. Идет?       Парень немного замялся. Он действительно хотел вернуть его прямо сейчас, потому что не видел возможности отдать в ближайшем будущем. Тем не менее, он выговорил:       – Хорошо…       Соу ушел, а Шин резко спохватился: он забыл назначить время. Сразу же он написал другу и отложил телефон. Алый шарф лежал в руках подобно веревке с эшафота.       За полтора часа до назначенного времени Шин пришел к дому Соу и поднялся на этаж выше "нехорошей квартиры", подождал немного; потом передумал и поднялся на еще один этаж выше, выжидая, когда Хиери выйдет. Полтора часа Шин сидел как на иголках, не находил себе места и постоянно облизывал губы. В душе он надеялся, что Соу вот-вот напишет, будто не может прийти, поэтому придется отменить встречу, или, что Кумико вдруг передумает и откажется от авантюры, или случится цунами, или землетрясение, или произойдет хотя бы что-нибудь, останавливающее надвигавшуюся лавину.       Но не произошло ничего.       За полчаса до назначенного времени Соу покинул квартиру – Шин настороженно наблюдал за его макушкой через два этажа. Казалось, будто он вот-вот уставится наверх, и его металлически-зеленые глаза встретятся с глазами Тсукими, и все накроется.       Еще спустя пятнадцать минут Шин, уверившись, что Соу не решит вдруг вернуться, по-воровски оглядываясь по сторонам, опустился на колено перед нужной дверью и достал отмычку. Минут пять спустя он зашел внутрь и тихо, словно закрадываясь в змеиное логово, затворил дверь.       Теперь пришло время сосредоточиться. Шин часто предполагал, где же могут оказаться два других тайника, помимо того, что был в обоях. Вариантов существовала масса: от книги без страниц до дыры в стене. Единственное, в чем был уверен Шин на сто процентов: стоило начать со спальни. Почему-то казалось, что хранить страшные вещи прямо под боком было бы куда комфортнее, да и спокойнее, как в случае с драконами и сокровищами, которые они таскали к себе в пещеры.       Дрожащими руками Тсукими перерыл все книги, существовавшие на полках, теми же дрожащими руками аккуратно составил их обратно: даже, несмотря на очевидную поимку после авантюры, не хотелось оставлять после себя грязь. Парень проверил все выдвижные шкафчики на предмет двойного дна, как скат ползал под кроватью, выискивая подозрительные вещи, проверил в темноте под столом, обшарил даже стены, хоть и это казалось маловероятным после «обойного» тайника.       Шин встал посреди комнаты. Идеи иссякли.       Он вернулся к входу в комнату, пробегая по помещению пристальным взглядом еще раз. Тут ему во внимание попал ковер на полу – самый обычный ковер, под которым в фильмах обычно прятали скрытые шкафчики. Мысль была... стоящей проверки.       Тсукими оттащил ковер и действительно заметил, что в одном месте паркет неплотно прилегал к окружавшей его области. Между половицами чернели зазоры, сами доски выглядели шатко, будто их часто поднимали.       Вот и оно.       Шин торжествующе потянулся к паркету, однако оказалось, что он ошибся: это действительно были просто неплотно прилегавшие половицы. Пришлось, вздохнув, вернуть ковер на место, но идеи Тсукими не отверг – наоборот, теперь он решил перепроверить пол под мебелью. Под кроватью он опять-таки не обнаружил ничего. Пришел новый черед стола.       Стол стоял у дальней стены так, что письменная часть освещалась от окна, но все под ним тонуло в удручающем мраке. Самые темные части были в углах.       Снова Шин нырнул в черноту и действительно заметил слабо прилегавшие, расшатанные половицы в самом мглистом углу. Даже при свете фонарика парень их едва разглядел – на то, вероятно, и был расчет.       Побледневшими пальцами Шин потянулся к половицам и – о боже – они легко отошли, открывая второй тайник. Внутри лежала увесистая зеленая тетрадка в окружении... кучи фотографий.       Тсукими моментально схватился за снимки – они были плотные, наверняка сделанные на ту самую камеру, изображения на них были слегка затемнены, потому что сделаны посреди ночи… но там не было Атсуко. И Норико там тоже не было.       Негромко вскрикнув, Шин отшвырнул фотографии – на всех был изображен он. Он был без сознания, связанный, изрезанный, спящий в отеле, дома у Хиери или... у себя дома. Соу ни разу не оставался на ночь у Шина.       Парень отпрянул от тайника, ударился затылком о стол, отполз к стене. Сознание затопил смертельный ужас. Хотелось развернуться и убежать, прямо сейчас, так и оставив. Бросить все и сбежать. Из этой треклятой квартиры, из этого города и из этой жизни.       С минуту посидев у стены и придя в себя от потрясения, Шин еще раз подполз к тайнику. Он снова перебрал все снимки. Было тошно, поблекшие пальцы не слушались, в глазах мутнело, но он не мог остановиться: картинки скакали перед глазами, пробуждая осевшие воспоминания.       Какая мерзость. Как это страшно. Отвратительно.       Шин отложил фотографии, и взгляд его уперся в пустоту, черневшую перед ним. Оставалась еще тетрадка.       Шин взял ее и быстро перебрал листы: на страницах записи велись в форме "дата – обширное наблюдение", так что Шин сообразил: это дневник.       Дневник Соу Хиери.       Стоит ли в него вообще заглядывать? В смысле... действительно ли это необходимо?       Там могло быть что-то интригующее, несомненно. Но только это считается серьезным нарушением личного пространства?.. А к черту. Это вообще не та причина.       Шин не был уверен, что хочет обладать столь «ценными» знаниями. В конце концов, после рассказа об эксперименте, становилось страшно от единой мысли, что можно вычитать в дневнике.       И все же... вдруг там что-то важное?       Тсукими в нерешительности глядел на зеленую, увесистую, немного потрепанную тетрадку в руках. Сейчас она представлялась ящиком Пандоры, не меньше. Страх и желание узнать, что там написано, стали совершенно равнозначны.       Вдруг в кармане провибрировал телефон – Шин резко откинул дневник и посмотрел на пришедшее сообщение.       "Сворачивайся. Он идет".       "Он сильно зол?" – набрал Шин трясущимися пальцами, пока, бледнея, пихал содержимое тайника обратно.       Ответ пришел с сильной задержкой.       "Да. Беги".       Парень на скорую руку вернул паркет на место и бросился прочь из квартиры.       Наутро Шин ожидал своей медленной и болезненной экзекуции. По крайней мере, Соу ничего не писал и ни разу не звонил, так что Тсукими предположил, что тот был серьезно задет, так что заранее готовил себя к чему угодно.       Но ничего не произошло.       Даже больше: ни Соу, ни Кумико не явились в школу. Последняя даже не интересовалась, как все прошло. Тсукими написал ей после возвращения домой, но она ничего не ответила. Вместе с ними отсутствовал и Сеиджи, и Шин не мог наверняка сказать, являлось ли все это простым совпадением или что-то было нечисто. День он решил переждать, не нарываясь и не напоминая Хиери о своем существовании лишний раз. Хотя… если бы тот хотел, что-нибудь бы уже случилось с Тсукими.       Шин все еще перебирал в мыслях те фотографии. И если с их большинством все было понятно – в смысле, когда и как Соу их сделал – то с теми, что изображали Шина на собственной кровати, дела обстояли куда хуже. Они пугали сильнее всех, и одно воспоминание о них заставляло трепетать.       Их было три или четыре, Тсукими точно не помнил. На всех Шин лежал неодинаково – видимо, сняты они были в разные дни, но одна привлекла внимание парня больше всех. Она выбивалась тем, что ракурс на ней был почти фронтальным, и крупным планом взято лицо. На этом снимке Шин лежал на спине, с запрокинутой за голову правой рукой и спал, причем, судя по лицу, довольно спокойно: рот был по-детски приоткрыт, брови приподняты – словом, во всем выражении читалось умиротворение. Ночная темнота вместе с уличным освещением придавала снимку сапфирового, мистического эффекта, и из-за фронтального ракурса спокойное лицо читалось отчетливо, чисто и выглядело открыто. И было бы хорошо, если бы от одного только взгляда на фотографию не выворачивало наизнанку от страха.       На второй день никто из перечисленной тройки снова не явился. Становилось не по себе.       Шин решил на всякий случай написать Соу, но обнаружил, что у того удалены все аккаунты в соцсетях. Это такой способ максимально игнорировать человека?.. В любом случае, написать ему не было возможности, а к полноценному звонку Тсукими еще не был готов, поэтому продолжил избегать мыслей о Хиери и догадок насчет его задетых чувств.       И все же такое поведение было Соу не свойственно. Он, конечно, наверняка мог и обижаться, и злиться, и заставить Шина чувствовать любой уровень вины за его маленькую аферу, но это был не совсем характерный для Хиери вектор действий. Игнорировать? Легко. Не появляться на виду несколько дней, пока Тсукими не доведет себя до безумия? Имело место быть. Но удалять ради этого все соцсети? Попросту странно – так вообще никто не делает.       Пока что Шин мыслил трезво и не позволял Соу одурачить себя опять. Решил, так сказать, поиграть, кто кого дольше проигнорирует. Тем не менее, иногда он как бы невзначай заглядывал на удаленный аккаунт – мало ли что.       Прошел третий день, а за ним и четвертый.       Чувство вины. Оно стало топить Шина в себе. Это не была вина за что-то конкретное, нет; это было некое всеобщее и всеохватывавшее ощущение, подобное имприматуре на художественном полотне: оно не вторило любым другим чувствам, оно их и создавало. Стыдно было за взлом квартиры и за попытку сдать Соу в полицию, и за то, что в поле зрения попались те фотографии и за попадание дневника в руки, и за все на свете. Как будто какой-то мрачный, смоляной голос нашептывал это все из глубин души. И Шин не мог не поддаваться ему, хоть и старался держаться рассудительно.       Однако человек не может держаться рассудительно, когда на шее висит петля.       На пятый день Шин заметил у себя в шкафу алое пятно, чуть ли не светившееся на фоне темной, монохромной одежды. Это был шарф Соу. Тсукими плавно взял его, всматриваясь в узор: кругляшки заскакали перед глазами. У шарфа все еще сохранялся стойкий аромат Хиери.       Шарф стоило отдать владельцу, верно? Тогда сегодня вечером Шин зайдет к Соу домой и скажет: «Забыл вернуть твой шарф. Держи», – и сразу уйдет. Никаких задушевных разговоров и извинений, просто вернуть вещь и дальше игнорировать. Это точно собьет его с толку, и прибавит Шину очков в игре на избегание. Так все и будет. Мысленно Тсукими назначил себе время – шесть вечера – и поэтому постоянно оглядывался на часы, опасаясь опоздания.       Когда же пришло время отправляться, Шин аккуратно свернул шарф в небольшой квадрат и не стал убирать в рюкзак – понес в руках, чтобы без промедления отдать и сбежать. Всю дорогу он словно молитву повторял: «Забыл вернуть шарф. Держи. Забыл вернуть шарф. Держи. Забыл вернуть шарф…»       Из-за подобных репетиций он и не заметил, как подобрался к нужному дому. Руки непроизвольно сжали шарф так, что он сморщился, словно свернувшаяся кровь. Тсукими стал подниматься по лестнице. Постучать. Забыл вернуть твой шарф. Держи. Бежать. Постучать…       Вот и показалась знакомая лестничная площадка. Но вопреки всем ожиданиям дверь была раскрыта нараспашку. Внутри шастали люди. В полицейской форме. Мгновенно мозг поразила безотчетная тревога.       Шин моментально спрятал шарф в рюкзак и, как дикий зверь, подкрался ближе.       – И-извините?.. – он старался говорить ровно, но голос невольно задрожал.       – Молодой человек, вам сюда нельзя, – осек полицейский, первый увидевший парня.       – Да я просто к другу хотел зайти, а тут… вы.       – К другу, говорите? – офицер внезапно напрягся. – Хиери Соу?       Тсукими кивнул. Полицейский тут же сказал что-то своему коллеге, находившемуся в комнате, и вышел к парню.       – Насколько вы с Хиери близкие друзья?       Этот вопрос сбил с толку, но Шин осторожно ответил:       – Ну, он мой лучший друг. Что-то произошло? С ним что-то случилось?       – Дело в том, что… – полицейский старался говорить как можно мягче, но его фраза резанула подобно ножу, – …сегодня его обнаружили мертвым.       Словно выстрел в голову.       Слова раздавались эхом в ушах. Ноги подкосились. Тело вдруг ослабло. Шин не запомнил, что было дальше – воспоминания так и остались окутаны белым туманом. Кажется, его отвели в департамент – хотели немного расспросить как близкого человека умершего. Его посадили где-то в департаменте, пока оформляли какие-то бумаги, и вскоре к нему подошел полицейский с каким-то вопросом. Парень услышал только «Хиери Соу».       И вдруг его пробило на легкий смех. Тихий-тихий и очень нервозный. Смех становился громче и громче, пока не перерос в истошный, душераздирающий крик. Шин вдруг замолчал, схватился за волосы и сгорбился так, что его голова оказалась чуть ли не между колен. На серый бетонный пол с тихим плеском упала пара слезинок.       Тсукими сдавленно проговорил:       – Хорошо, что он умер, да..?