Воспоминания бесформенного человека

Рядом с тобою мне хочется сдохнуть

А без тебя мне не хочется жить

Завтра все будет не так уж и плохо

На горизонте кровавая нить

IC3PEAK, “Полчаса”

      «Так и выглядит... смерть?..       Я посвятил ей всю жизнь, но никак не ожидал, что умру таким образом. Честно, вообще не ожидал, что умру. Да, наверно, я верил в иллюзию собственного бессмертия слишком сильно. Еще и смерть прямо как в тот раз, какая ирония… Глупо это все.       Море волнуется... Шин часто говорил о море. Он говорил, что в детстве мечтал стать моряком. Хах, Шин... Интересно, он бы обрадовался, если бы сейчас за этим наблюдал?       Все-таки наш последний поцелуй был каким-то непонятным. Неловким. Если б я только знал, что так получится... Я бы переиграл.       Умирать... Я не хочу умирать. Я, наверно, попаду в ад. Или реинкарнирую в существо на порядок ниже. Хочу реинкарнировать в змея. Боже, или Будда, или Аллах, или кто там вообще есть, если есть, можно я реинкарнирую в змея? Зеленого и с длинным хвостом. Ха... ха... ха...       Кровь течет. В глазах темнеет. Пора ложиться спать. Спокойной ночи».       СЛУЖЕБНАЯ ЗАПИСКА       ОТ КОГО: Есикава Иори       КОМУ: Кимура Тэтсуо       Касательно расследования смерти Хиери Соу и сопутствующих дел       Приветствую, Кимура!       Очень рад, что тебя присоединяют к расследованию. Доверяю я твоему детективному чутью, поэтому уверен, что следствие пойдет в десять раз быстрее. Не стану долго томить, перейду сразу к делу.       Как известно, Хиери Соу сорвался/спрыгнул с обрыва, причем доподлинно неизвестно, что он там делал. При нем был пистолет ПСС «Вул», заряженный ровно на половину магазина. (Тут же он стал потенциальным убийцей Номуры Хизаши, но позже мы отказались от этой идеи, и вскоре я объясню причины). Мы не откидываем версию с убийством, но пока что доказать или опровергнуть ее не можем. Из предполагаемых убийц есть Гото Сеиджи и Кубота Кумико, но, опять же, сейчас никаких вещественных улик против них мы не имеем.       У этого парня в нашем городе особо крепких связей не было, нашелся только один приятель – Тсукими Шин. Да, тот самый, у которого произошел нервный срыв прямо в департаменте, когда он узнал про смерть «друга», если так можно выразиться. Нормально допросить юношу не удалось – почти сразу его забрали в психиатрическую клинику, где ему диагностировали кататонию. Три недели он был там, в основном молчал и отвечал на вопросы, заданные исключительно шепотом. На остальные раздражители реагировал вяло или не реагировал вообще и часами мог находиться в одном и том же, зачастую неудобном положении, не позволял его менять. Один раз, ближе к своему выздоровлению, он удивил врачей тем, что голыми руками разбил зеркало в туалете.       Юношу удалось вылечить медикаментозно, без применения электрошоковой терапии. Как только он вернулся, мы привели его на допрос, где он отвечал крайне неохотно и односложно. С текстом допроса ты ознакомишься позже, но вот тебе отрывок, чтобы иметь представление:       – Вы были близки с Хиери?       – Да.       – Насколько сильно?       – Достаточно.       – Были ссоры незадолго до его смерти?       – Нет.       – Он враждовал с кем-нибудь?       – Не знаю.       – Вы же были друзьями?       – Он не рассказывал.              И еще один, показавшийся мне интересным.       – Шрамы на вашем теле были нанесены им?       – (молчание)       – Ну так?       – Нет, я сам.       Мы не знали, как подступиться, учитывая его состояние, но в один момент он попросил дать ему прочитать дневник Соу. Мы попытались отговорить его, ведь эти записи могли ухудшить и без того нестабильное психологическое состояние, но он настоял, пообещав выдать все, что знает. Небыли в состоянии отказаться.       Этот дневник мы нашли, когда проводили обыск в доме Соу, причем запрятан он был неплохо: в тайнике под паркетом. Конечно, ведь Хиери дураком не был и прекрасно осознавал, что может случиться, если эту писанину кто-нибудь обнаружит. Помимо дневника там также лежали фотографии обнаженного и/или спящего Тсукими, что, скорее всего, были сделаны без его согласия. К слову, тайник мы обнаружили из-за того, что он был неплотно закрыт, будто оставлен впопыхах – этот факт долго не давал мне покоя, но позже мы узнали, в чем суть.       В записях было много всякой чертовщины, вроде личных измышлений Хиери и других нелицеприятных вещей. Что больше всего интересно, так это заметки, касающиеся дел Гото Норико и Ниномаэ Атсуко – благодаря этому дневнику мы и смогли сильно продвинуть расследование. Остается лишь выяснить, кого же он убил в своем родном городе. Мы связались с родителями Соу, и, честно говоря, не ту реакцию мы ожидали: они были рады, хотя и старались это скрыть. Однако, это достаточно закономерно, учитывая тот образ жизни, что он вел в родном городе. Они многое нам рассказали. Оказывается, Соу лет с пятнадцати знался с разного рода «мутными» личностями и темными компаниями, имел регулярные приводы в полицию, но за неимением доказательств его всегда отпускали – видимо тогда и научился вести себя на допросах. (У меня был опыт разговоров с ним – после того, как Ниномаэ на пару секунд пробудилась от своей комы – и, честно, ощущение было, будто допрашивал он меня, а не я его). Тем не менее, про точный род его деятельности родители ничего сказать не смогли. Из того, что выяснили мы, можно заключить, что он помогал «решать проблемы»: избавляться от случайных трупов, продумывать преступные схемы, проворачивать дела разной тяжести – подобного рода вещи. Вероятно, это был начинающий преступный гений: по крайней мере, «почву» криминального мира он чувствовал на высшем уровне. Невольно радуешься его кончине – она явно избавила полицию от кучи проблем в будущем.       По всей видимости, этот Хиери воздвиг смерть в какой-то личный культ. Причем, имея миллион возможностей убивать еще с пятнадцати лет, он постоянно медлил: то ли заигрывал со смертью, то ли попросту выискивал тот раз, когда «все пройдет идеально», как театральная постановка. Для него все это продумывание планов и путей отступления было наподобие прелюдии, а само убийство, соответственно, «кульминацией». Психиатр, подключенный к расследованию, считает, что фотографии спящего Тсукими тоже своеобразная фетишизация смерти: там юноша едва отличим от трупа и рассмотрен больше как объект. Хиери писал, что и его собирается убить, только «подходящее время еще не пришло». Все остальное так, прелюдия.       Когда Тсукими прочитал дневник, ему поплохело, что неудивительно. Тем не менее, он сумел успокоиться и рассказал нам пару интересных вещей. Во-первых, незадолго до смерти Хиери именно Тсукими позвал его к тому обрыву – это было чем-то вроде знакового места для них. Однако сам Тсукими туда не пришел, потому что сам намеревался попросту выманить Соу из дома – юноша признался, что пробрался к тому в квартиру с целью отыскать тайники. Во-вторых, он упомянул, что есть еще один тайник, но у него не оставалось времени, чтобы найти и его. Тсукими сказал, что там могут быть фотографии с места убийства Гото Норико, которые он и искал и о которых ему Соу рассказал сам.       Мы провели повторный обыск в квартире Хиери и действительно нашли второй тайник. Фотографий там не было – видимо, простой блеф. Действительно, такие сильные улики против самого себя ему на руку не сыграли бы. Тем не менее, в этом тайнике мы обнаружили кое-что интересное – предсмертную записку. Хотя, судя по всему, он создавался для предмета крупнее, скорее всего ПСС.       Вот текст записки:              «К моменту, когда вы будете это читать, я, вероятнее всего, буду уже мертв. В своей смерти прошу винить человеческую жестокость и неумение вовремя остановиться. Иными словами, виню своих одноклассников в том, что вынудили меня сделать этот шаг. Они сделали мою жизнь невыносимой. Не могу больше это терпеть.       Завещаю свое тело для научных целей.       Прощай, мир.

– Номура Хизаши»

      И это помогло нам закрыть еще одно дело. Видимо, Хиери попал на место самоубийства Номуры раньше всех и решил, что ему не помешает лишний пистолет, а записку забрал из своих личных побуждений – вероятно, хотел посмеяться над следователями, да и в случае, если его загонят в угол, будет какое-никакое доказательство, что убил Хизаши не он. Это все еще оставляет за собой тайну, откуда все-таки Номура достал пистолет – надеюсь, здесь ты нам поможешь.       Итого, за время нахождения в городе Хиери Соу успел помешать ходу расследования по делу Номуры Хизаши, стравить между собой Гото Норико и Ниномаэ Атсуко, что привело к смерти первой, стать посредником в покушении на вторую, а также подвергнуть Тсукими Шина неоднократному психологическому и физическому насилию – это из того, что известно нам. Возможно, со временем выяснится что-нибудь еще.       Гото Сеиджи, честно признавшийся в покушении на Ниномаэ, отрицал, что имеет какое-либо отношение к смерти Хиери, как и Кубота Кумико, у которой прослеживался явный мотив. Опять же, мы не можем ни подтвердить, ни опровергнуть их причастность к этому никакими вещдоками – их попросту нет.       Хотя мы больше склоняемся к тому, что они невиновны. В день смерти Хиери эти двое прибежали в полицейский департамент, причем девушка была в крови. Рассказали, что Кубота напала на Гото из-за покушения на Ниномаэ: хотела «отомстить на эмоциях», но парень отбился и сильно ранил ее в плечо. Вероятнее всего, они не врут.       Пока что мы не теряем надежды завершить расследование, но интуиция мне подсказывает, что вскоре оно будет заброшено.

18 марта 20** года

      История пистолета ПСС «Вул», которую упоминал офицер полиции в своей записке, на самом деле не так уж таинственна, как могло показаться. Во всяком случае, полицейский департамент в скором времени узнал правду его происхождения.       Дело в том, что отец Хизаши увлекался коллекционированием огнестрельного оружия и, несмотря на строгость японских законов касательно нелегального хранения оружия и боеприпасов, остановиться не мог. Будучи продажным депутатом и имея друзей среди более высокопоставленных чиновников, он вполне мог поддерживать свое маленькое хобби. Да и разве это плохо? Никого ведь убивать не собирался, а почувствовать себя причастным к чему-то более «мужественному» и «высокому» хочется всем.       Итак, пистолет ПСС «Вул», пройдя нелегкий путь, состоявший из производства на оружейном заводе в России, перешел к сомнительным русским торговцам, обитающим в тени. Через них он попал в руки к не менее сомнительным японским контрабандистам, что, в свою очередь, продали его человеку с поддельными документами, и этому человеку посчастливилось оказаться посредником депутата, чье имя в полицейских архивах не значится. Он же отдал этот пистолет отцу Хизаши в качестве подарка на день рождения, после чего оружие оказалось среди винтовок и крупнокалиберных ружей – это был первый пистолет в коллекции.       Лежал он там и пылился до тех пор, пока его не схватил Хизаши, доведенный до отчаянья школьной травлей. Он надеялся отбиться от нападок, но, будучи неспособным к убийству или угрозам, в конце концов, рано утром выстрелил себе в голову в кабинке школьного туалета.       Все могло этим и закончиться, но в то же утро, не дождавшись полиции, ПСС попал в руки к недавно приехавшему в этот город человеку, что, честно признаться, далеко не являлся эталоном честности и добросовестности. Заполучив пистолет и, можно сказать, уничтожив важнейшую улику на месте самоубийства, человек с присущей ему легкостью скрылся.       И он не прогадал, когда крал ПСС, ведь это позволило ему задобрить своего возлюбленного после проявленной им жестокости или чрезмерной любви. После этого человек брал его с собой еще раз, ведь подозревал, что в тот день его ждет что-то неладное.       И весь этот огромный путь ПСС окончил тем, что в разобранном виде пылился в полицейских архивах в качестве вещественного доказательства сразу в нескольких следствиях. В прочем, вся эта история оказалась не столь и бессмысленна, ведь в конечном итоге пистолет действительно угрожал тому, кого ненавидел первый человек, использовавший его по назначению.       Итак, первая пуля попала в голову Хизаши, вторая – в школьную лампу. Возможно, сейчас кто-то задается вопросом, на кого же был нацелен пистолет, когда третья пуля вылетела из магазина. На данный момент ответ на это является большой тайной, которую читатель в скором времени раскроет, если еще не раскрыл.       Вскоре дело о смерти Соу Хиери действительно закрыли, списав происшествие на самоубийство. Гото Сеиджи за покушение на жизнь Ниномаэ Атсуко был приговорен к пяти годам лишения свободы. Ниномаэ Атсуко, оправившаяся от своих травм, за непреднамеренное убийство Гото Норико была приговорена к восьми годам лишения свободы. Оба отправились по соответствующим учреждениям для несовершеннолетних с последующим переводом в колонии для взрослых. Кубота Кумико с тех пор при любой подвернувшейся возможности посещала свою подругу и писала множество писем.       Шин вышел из психиатрической клиники, Шин побывал на куче допросов, Шин даже прочитал весь дневник Соу от корки до корки, но... это не дало ничего, кроме полного, беспредельного опустошения.       С тех самых пор умерший одноклассник стал главной загадкой в его жизни: сразу после прочтения страниц дневника Шин поразился тому, насколько же удручающе мало он знал о своем "друге" и как сильно ошибался на его счет. Чем дальше он читал, тем больше кожи сбрасывал Соу. В следующую секунду после закрытия увесистой тетради Тсукими почувствовал отвращение. Отвращение ко всему прошедшему: к их первой встрече, к их общению, к нему, к себе, к каждому дню и каждой ночи, проведенной с ним. От всего тошнило. Все было ненавистным, потому что все было огромной, страшной ложью.       Ложью, умно сконструированной никем иным как Соу Хиери.       Было трудно поверить, что именно таким ходом мыслей обладал Соу. Было невозможно принять, что строки дневника являлись правдой, и что у него темных тайн было по горло и может даже больше. И все они он унес с собой на тот свет. Теперь он лежит в сырой земле, в холодной могиле, в неизвестном его родным городе. Никто не придет на его могилу. Даже Тсукими будет обходить ее стороной. Он вообще больше не появится на кладбище.       Этот человек... был еще хуже, чем Шин предполагал. И вместе с тем их последний трупный поцелуй не выходил из головы. Тсукими тянуло к Соу. Тянуло к его нежным словам, к его ласке и теплу, проявляющимся иногда. И хоть Шин понимал, что все это предательская ложь, он тайно мечтал о возвращении этой сладкой неправды в свою жизнь. И это заставляло Шина чувствовать себя последней тварью, недостойной жизни. Он перестал быть человеком даже раньше, чем прочитал дневник – ровно тогда, когда Соу покинул этот мир.       «Если бы ты только мог увидеть себя так, как вижу я, ты бы никогда не стал прежним». Что правда, то правда. Шин больше не мог воспринимать себя как человека. Теперь он стал жалким планктоном, дрейфующим в бесконечном темном океане и попросту ожидающим своего конца. Очередная бесформенная пародия на человека – вот что из раза в раз он видел в зеркалах. Он теперь избегал зеркал. В ванной он стал переворачивать зеркало при входе, а в магазинах стыдливо отворачивался от витрин.       Иногда он приходил на обрыв, к качелям. Садился на них и смотрел вдаль, за горизонт. Шин все время ощущал зияющую дыру внутри, и особо сильно она болела тут, на этих качелях.       Один раз Тсукими встал слишком близко к краю обрыва. Он посмотрел вниз: море все так же билось о темные обточенные камни, все также оставляло узоры белесой пены между них.       На эти же камни когда-то упал Соу. Там, прямо на них, он получил черепно-мозговую травму, несовместимую с жизнью. Прямо на эти камни лилась его кровь. Именно там он и умер.       Осознание этого факта давалось с трудом. Соу… Умер… Звучит слишком абсурдно. Шин уже несколько месяцев не мог это принять. Интересно, сколько жизней оборвалось тут? Наверно, несчетное количество. Те же камни... с легкостью могли бы принять и смерть Шина.       Он посмотрел вниз – темная, почти черная вода шумела, сталкиваясь со скалистым берегом. Забавно, что всю сознательную жизнь Шин представлял себя корабликом, потерявшимся в океане. Образ бушующих, суровых волн сопровождал его постоянно, и ему всегда казалось, что именно в них кораблик и погибнет. Тсукими никогда не думал об этом в таком буквальном смысле.       Парень сделал робкий шаг вперед. Снова посмотрел вниз – голова закружилась, камни спиралью поплыли в глазах. Он тотчас отшатнулся, упал на заснеженную землю и отполз подальше от края.