Когда расцветет купальница (ты утешишься)

— Отвести в лес да привязать там, где обычно скот оставляем, — староста пожал плечами. Ему хотелось решить проблему как можно скорее и — говоря начистоту — как можно меньше в этом решении участвовать. — Если так сделаем, точно сожрёт! За корм бедную примет! — возмутился отец приговорённой девушки; на сей раз к нему примкнули почти единогласно — даже склоки не началось! Староста и сам чувствовал, что идея была не лучшая. Кто его, тролля этого, в самом деле знает — возьмёт и сожрёт, ему-то на один зуб, а старосте потом живи виноватым. — Да уж бабу со скотиной поди не спутает, — будто бы сам себе проворчал староста, и вдруг круглое лицо его прояснилось. — Ведьма придумала, вот она пусть и сватает. Ей с нечистью торговаться не привыкать! — Не пойдём больше ведьме кланяться! — тотчас нашлись несогласные. Первым, как водится, подал скрипучий голос старец. — Взяли тоже моду в проклятый лес шастать. Один раз обошлось, так на второй-то точно живы не выйдем! — Ещё как пойдём, — решительно сказал староста. — Или к ведьме, или к троллю — все одно в проклятый лес на поклон идти. С ведьмой хоть договориться можно, а тролль как взбесится — мокрого места не оставит! — Да и кланяться мне не надо, я уж сама пришла, — усмехнулась ведьма, выходя из-за угла уцелевшей хаты. — А то вы ж наворотите тут без меня, нельзя вам такое серьёзное дело, как женитьбу, доверять. — Так и скажи, уши погреть пришла да над нами посмеяться, — хмыкнул староста, на своей территории чувствовавший себя увереннее, но спохватился. — Я шутя, не серчай. — С шуткой и дело спорится, — согласно кивнула ведьма. — Ты, давай, собери баб с десяток, что поздоровее да хозяйки хорошие, да пусть ведра с собой возьмут. — А баб-то зачем? — обеспокоились сельчане. — Ему, супостату, одной мало?! — Может, так принято, чтоб бабы сватали, — предположил староста, оглядываясь на ведьму, но та разъяснений давать не спешила. — У троллей свои, поди, порядки. Были. — Женщины пусть шибко хорошо не одеваются. А вот будущему тестю кафтан поприличнее одолжи, да пояс, чтоб не болтался, а то ты вишь, какой справный, и не скажешь, что всем селом впроголодь живете, — распорядилась ведьма, для убедительности ткнув старосту пальцем в живот. Тот сразу подобрался, отодвинулся. «Сглазила, поди, — подумал он тревожно. — Ну да ладно, сперва с троллем разберёмся, а как поспокойнее станет, глядишь, и сглаз снять уговорю». Женщины прихватили ведра — ещё посудачили между собой, что с пустыми идти примета дурная, а полные в гору по лесу не потащишь — и к троллю двинулась делегация во главе со старостой, понурившимся отцом и стариком, которого никто, в общем-то, не звал, но он все равно пошёл, и пошёл так, будто сделал тем самым большое одолжение. Тролль лежал в своём логове и пялился в потолок. Спать ему не хотелось — отчасти из-за того, что сновидения часто кончались для него вспышками ярости, а он ещё от предыдущей-то не до конца отошёл, отчасти потому, что он и так спал слишком много. Сейчас он раздумывал над словами ведьмы, даже не подозревая, что переход от слов к действию уже произошёл. По скале постучали — сперва кулаком и негромко, после погромче, попинали ногами. Тролль и ухом не повёл — мало ли какому дятлу или дровосеку вздумалось шуметь у него под боком (гостей троллю за всю его жизнь встречать не доводилось) — но затем вдарили колотом для кедровых орехов так, что вся гора зазвенела. — Чё надо?! — прорычал тролль, вскакивая на ноги, и очередная волна прокатилась по сосняку на склоне. — У нас это… товар, у вас купец! — донёсся слегка дрожащий голос старосты. Тролль опешил; осторожно высунул наружу пятак. — Че надо-то? — переспросил он уже без надрыва. — У нас товар, у вас купец! — убедившись, что валунами хозяин швыряться не намерен, староста зазвучал увереннее. — Сватаемся вот. Невесту тебе нашли. — Чё? — тролль и прежде богатым речевым запасом не обладал, а тут задача вести разговор показалась ему непосильной. — Дочку мою тебе сватаем, — сипло, через силу сказал отец. — Агнесса звать. Хорошая, работящая… Тролль растерянно осмотрел присутствующих и тут, наконец, заметил стоящую поодаль ведьму. Та подмигнула. — Невесту? — переспросил тролль, почесывая затылок. — Мне? Уже? — Ну наконец, дошло как до утки на десятые сутки, — шёпотом заметил старец и закашлялся. — Да, — подтвердил терпеливо староста. — Дочку вон его. С тобой жить будет, хозяйство вести, все дела. Возьмёшь замуж или нет? От необходимости что-то решать тролль совсем сник. — Так у меня это… Не прибрано вон даже. Как сюда невесту приводить? — Ну, это ж мы быстро, да, девоньки? — сразу же сориентировалась одна из женщин, громыхнув ведром. Другие согласно закивали — тролль сейчас вызывал у них почти материнские чувства, и они рады были помочь. Ведьма улыбнулась одобрительно. — Ты давай, погуляй пока, — распорядилась все та же инициативная. — А мы уж наведем порядок, не узнаешь свою берлогу. Тролль, у которого последняя фраза вызвала много опасений, но ни грамма сомнений, послушно выбрался на свет божий и побрел от пещеры прочь, спотыкаясь и ломая сосны плечом — внезапные перемены в жизни его оглушили. — Смотри, какой зелёный, — перешептывались женщины, провожая его взглядом — всё-таки при свете дня, да ещё и не злобным тролля они видели впервые. — Да какой громадный, и страсть какой волосатый… И клыки, что у секача. А уши-то вовсе на рога похожи, или это рога и есть? Тут первая, зайдя в пещеру, сперва расчихалась, а потом заголосила в притворном удивлении. — Ой, как тут несёт, что в хлеву! — Да кости глоданные на полу лежат, ну чисто склеп! — Это что ж он, девоньки, на сырой земле спал? За разговорами не забывали и работу: тролль, усевшись на соседнем отроге, наблюдал, как маленькие и суетливые человеческие женщины нарезали вербных веников, как таскали вёдрами воду из ручья и как выносили полные подолы костей и всякого хлама. Троллю было страшно. — Ну, с женихом наше дело сделано, — сказала ведьма мужчинам. — Пора и невесту навестить.