Небесам и не снилось

      Вэй Ину откровенно не нравится, что его практически за шкирку вытянули из реки и заставили высушиться, переставлять ногами и идти куда-то. Он идет-то чисто на автомате и от того, что делать нечего — а делать хочется как минимум потому, что иначе в голове начнут носиться еще и его собственные мысли. Неприятная ситуация, но решаемая. Жаль только, что Мэй Няньцин решил поиграть в Лань Цижэня и начать по памяти зачитывать поучительные истории. Впрочем, болтает — и хорошо, грех жаловаться в его подвешенном положении.       Избегать контакта тоже не представлялось возможным. Ну, точнее, очень даже представлялось, но Вэй Ин — как обычно, ничего не меняется — тянется ко всему, что ему откликается. Ничего страшного, если за следующим поворотом его в который раз лишат сознаний. Ничего страшного, если очнется он не пойми где и с кем. Ничего страшного, если его… Вэй Усянь качает головой.

      — Демон Вэй Усянь мертв, какое же счастье!

      Конечно мертв.       Демоны живыми не бывают.       Гадкую ухмылку на лице держать долго не выходит — сводит скулы из-за простого непривычного действия. Мэй Няньцин поглядывает на Усяня каждую минуту, будто боится, что тот внезапно решит подражать несдержанным идиотам, поддающимся кратковременным истерикам. А Вэй Усянь любит размах. Любит разыгрывать драму до последнего, а потом, где-нибудь в безопасном одиночестве, хвататься за голову и забиваться в угол, чтобы никто не видел. Чтобы никто не знал и даже предположить не мог, что вот это является любимой страшилкой для запугивания непослушных детишек.       А-Юань если и пугался его, то только тогда, когда Вэй Ин едва открывал глаза после нескольких часов сна, больше походя на сельское пугало, нежели на человека.

      — Теперь-то, когда Вэй Ина больше нет, заклинатели больше времени будут уделять простым смертным, и нам не нужны будут все эти талисманы.

      «Ага, удачи, — фыркает Вэй Ин. — Обижусь и буду делать талисманы на заказ, такие, что невозможно будет повторить. Еще и цену выкручу до небес».       И только когда по подбородку чертит дорожку кровь, — Вэй Ин еще пару мгновений глядит на кончики пальцев, тронувших кожу — Усянь перестает прокусывать губу. Верно. Да. Демоны и не должны чувствовать боль, что, в общем-то, должно исключить множество неудобств в его последующем существовании. Только в груди тянет небьющееся сердце, сковывает легкие — Старейшина Илина продолжает дышать все равно. Призрачный отголосок жизни тем и сладок, что держит от неизбежного падения. Он много, возможно, слишком много сталкивался в своей жизни со смертью: отец, мать, Цзян Фэнмянь, Юй Цзыюань, младшие ученики (они так трепетно хватали его за рукава, прося еще попытку), Цзян Чэн (тот, который скрывал за гневом и раздражением заботу и любовь), Цзян Яньли, Вэнь Цин, Вэнь Нин, тетушки и дядюшки Вэнь, Вэнь Юань.       Вэй Ин растратил всего себя, оставшись в конце концов у разбитых идеалов и надежд в одиночестве.       Достигать невозможного, да? Клубящаяся демоническая ци резонирует слишком резко, и Усянь недоуменно моргает.       Напротив него стоит… мужчина в белых одеждах. Вэй Ин сглатывает, мгновенно подмечая отсутствие голубых и синих вставок, успокаивается и ведет вопросительный взгляд в сторону Мэй Няньцина. Эти двое, должно быть, уже и несколькими фразами успели переброситься, раз теперь напряженно взирали на него.       — Вэй Усянь, имя при рождении — Вэй Ин, — он сгибается в глубоком поклоне, не зная точно, кто перед ним, но лучше перестраховаться, чем в итоге оказаться битым, верно?       — Ох, — тихо срывается с уст незнакомца. — Называйте меня просто Се Лянь, ни к чему излишние формальности.       Рядом фыркает Няньцин.       — Его Высочество весьма скромен. Вэй Усянь, перед тобой Бог Войны.       Старейшина Илина молчит несколько секунд, перебирает в памяти еще столько же.       — Бог Войны в короне из цветов, — тянет Вэй, поджимая бледные губы.       — В ваших землях знают?.. — Советник приподнимает брови в легком удивлении.       — Никогда не слышал на уроках. Мама рассказывала в детстве парочку историй, — он видит, как Се Лянь хочет что-то сказать, но опережает: — Убьете? — и по-птичьи склоняет голову к плечу.       Се Лянь позволяет себе первый горестный вздох. Вот так встречаться с тем, кто столь сильно напоминает собственное отражение — растрепанный, едва держащийся на ногах, сломленный — в прошлом, оказывается несколько неприятным опытом. Он еще помнит то захлестнувшее его отчаяние, что почти полностью поглотило его, почти затопило когда-то ясное сознание непроглядной тьмой.       — Молодой господин Вэй, — Се Лянь становится на расстоянии вытянутой руки, устанавливая зрительный контакт, — чего вы желаете?       Вэй Усянь вскидывается, пытается отвести взгляд, но на него будто что-то давит, и он сдается.

      защищать слабых без сожалений в сердце

      — Ничего, Ваше Высочество.       Се Лянь вздыхает еще громче. Предстоит много работы, но как он может бросить того, кто нуждается в помощи?.. И к кому он так бесцеремонно влез в голову, пользуясь не установленными пока барьерами. Слишком юн и неопытен, чтобы сделать это сходу без подсказки. Слишком юн и неопытен, чтобы сейчас понять весь развернувшийся перед ним масштаб. Слишком юн и неопытен, чтобы выдержать все в одиночку… По крайней мере, Се Ляню претит мысль о том, что он оставит все как есть и уйдет без оглядки. Демон — представляющий опасность или нет — Небесный раздрай разбираться не будет. Ополчатся против него сразу. Им и так приходится мириться с мыслью, что по возвращении Хуа Чэн почти наверняка будет везде сопровождать Его Высочество Сяньлэ, потому избавиться от возможной будущей угрозы… Се Лянь вглядывается.       В глазах Вэй Усяня догорает целая Вселенная. Тлеет, загорается иногда и осыпается пеплом.       Был бы здесь Сань Лан, наверняка нашел бы парочку едких фраз, способных растормошить мальчишку. Но его нет; неизвестно даже, когда он вернется.       — Что ж, — Се Лянь тихо хлопает в ладоши, — предлагаю пообедать, а потом и думать. Как вы смотрите на это?       — Я, пожалуй, откажусь, — с долей ужаса отступает Советник, пряча ладони в рукавах.       — Не понимаю, — сообщает Вэй Ин севшим голосом и хмурится. — Ваше Высочество, я, вроде как, Демон, а вы — абсолютно точно Бог.       Се Лянь мягко обхватывает его худое предплечье, не совершая никаких резких движений, чтобы не спугнуть Усяня, что и без того запутался во всем.       — Тебе, должно быть, очень тяжело сейчас. Ни я, ни Советник, — взглядом указывает на внимательно следящего Мэй Няньцина, который неопределенно ведет головой вниз и вверх несколько раз, — не собираемся причинять тебе боль и уж тем более убивать, если ты не дашь для этого повода. Тебя также никто не заставляет терпеть нашу компанию, но, признаться честно, тебе гораздо безопаснее будет рядом с кем-то из нас во избежание некоторых возможных… конфликтов.       — Выбор без выбора, — невесело подмечает Вэй Усянь, но попыток вырваться не предпринимает. — Зачем вам это? Сомневаюсь, что подобные дела у вас тут в почете.       — Просто хочу помочь, — признается Се Лянь.       — Вы должны понимать, чем может кончиться такая, — медлит, — помощь. Люди боятся меня абсолютно заслуженно. Мальчишка, демон, возомнивший себя всесильным, в конце концов не справился. Я могу в любой момент потерять контроль, Ваше Высочество, и моя нынешняя сущность только подольет масла в огонь. Пожалуйста… Подумайте хорошенько, стоит ли тратить время на такого, как я, — «и не давайте мне бессмысленных надежд» виснет в воздухе.       — Вы, дети, всегда готовы рубануть с плеча, — Мэй Няньцин щурится, смотрит на обоих по очереди и заставляет их же поежиться. — Тебе предлагают помощь, Вэй Усянь. Предлагают — бери. В твоем положении у тебя действительно нет выбора, пусть твои предшественники вполне успешно справились и без этого, — Советник повел бровью. — Но у них и не было готовности умереть за каждым поворотом.       — …вы говорили про еду, да? — спешит сменить тему Усянь, на что получает удовлетворенный хмык и кивок.       Лучше бы не менял. Было весьма интересно наблюдать за быстрым рисованием печати, формировать незаданные вопросы и удивляться сменившейся обстановке и скромному убранству храма, но…       Будь кто из его знакомых здесь, Вэй Ин бы с удовольствием напомнил им, как они называли его готовку ужасной. Фиолетовая жидкость с плавающим… нечто. Мэй Няньцин гипнотизирует две тарелки нечитаемым взглядом, потягивая из стакана зеленый чай, и вновь отказывается от предложения Его Высочества попробовать.       Признаться, Вэй Усянь видел за свои двадцать лет множество способов убийств — жестоких и не очень. Он подносит ложку ко рту, пробует на вкус. Застывает.       — А перца нет? — с глубокой надеждой интересуется он у Се Ляня, который так и застывает, а потом указывает в сторону. — Благодарю, Ваше Высочество, — Вэй Ин, обернувшись, подтягивает к себе небольшую корзинку, подхватывает горстку маленьких перцев чили и кидает в тарелку, помешивая. — Непривычно, но, знаете, очень достойно. Я сначала испугался, съедобно ли это, не умру ли я после, а потом вспомнил, что демоны, вроде как, от подобного не умирают. Простите за эти мысли. Вы хорошо готовите!       Мэй Няньцин пытается откашляться, пока его в четыре руки колотят по спине, потому что приступ никак не отступает. Что-то ему подсказывает, что мальчишка просто перебил перцем все, что было можно перебить в этой отраве.       А потом в какой-то момент Вэй Усянь начинает щебетать что-то бессмысленное, его охотно поддерживает принц, и аура отрешенности и бренности бытия вокруг первого трескается и разлетается на мелкие кусочки, так и норовя впиться ими в открытые участки кожи. Бог и демон прощупывают друг друга ненавязчивыми беседами о ценах на еду, о том, что зимы стали холоднее за последний десяток лет, спорят о плюсах и минусах редиски и картофеля, сравнивают… Мэй Няньцин попал в общество нищих? Какого черта Наследный Принц Сяньлэ и Первый ученик великого Ордена Юньмэн Цзян вообще сошлись на обсуждении недобросовестности некоторых торгашей?       — Ну, зато на еду теперь вообще можно не тратиться, — делает вывод Усянь и кажется вполне себе довольным. — Хоть первое время я и не смогу от этого отказаться. Отвыкнуть от этой части рутины будет неимоверно сложно.       «Хоть метелку в руки давай - и этим с радостью займется, лишь бы не оставаться один на один с собой».       — Чем же ты планируешь заняться? — с едва заметной улыбкой интересуется Се Лянь, отставляя тарелку.       — В плане добычи денег? Думаю, неплохо было бы… Нет, для начала хотел бы уточнить одну деталь: я могу менять облик?       — Это несложно.       — Вот и пойдет первым делом. А так, раз меня никто не узнает, могу начать продавать талисманы. Сначала мелочные, по типу защищающих от слабых духов, потом и на что-то посерьезнее можно перейти.       Се Ляню откровенно не нравится склонность Вэй Усяня к метанию из крайности в крайность, от подавленности к гиперактивности, но что бы он мог сделать?       — Тогда я предлагаю вам остаться в этом храме, — Бог Войны старается звучать как можно менее навязчиво, но вряд ли у него хорошо это получается, — на какое-то время. Я бы поучил вас основам, — Мэй Няньцин стучит подушечками пальцев по столу, — а Советник бы с удовольствием занялся манерами…       Ну, лучше ведь следить за собирающемся смерчем из самого эпицентра, верно?