Небесам и не снилось

      Вэй Ин за одну фразу Се Ляня выносит одно: в Небесную Столицу ему не хочется еще больше, чем в Гусу Лань в качестве ученика.       «Всего в Небесной Столице девять тысяч восемьсот девяносто восемь законов».       — Я никуда не пойду, — припечатывает он. — С места не сдвинусь. Там лишний раз нельзя улыбнуться, да?       — Никаких законов, ограничивающих выражение эмоций и свободу личности. Тебе стоит только запомнить, что если хочешь подраться, то лучше вызвать на официальную битву, — спокойно поясняет Се Лянь, уже имеющий представления о том, с чем Усянь сравнивает все правила.       — Я что, идиот, небесных чиновников на дуэли вызывать?..       Се Лянь и Мэй Няньцин выразительно молчат, взвешивая шансы, что это мальчишку за его длинный язык вызовут биться.       — Ты вправе затребовать интеллектуальное состязание на определенную тему. Думаю, на Верхних Небесах не сыскать другого мастера Темного пути. Используй это, — Се Лянь вздыхает, покачивая головой и не зная, чего ожидать от собрания.       — Если заденешь чью-то раздутую гордость, пострадают все, — Мэй Няньцин задумчиво прищуривается. — Будь осторожен, Вэй Усянь, Боги могут разбить даже сильную душу, а собрать таковую еще никому не удавалось.       И что ему, Вэй Ину, нужно на это отвечать? «Да, конечно, я буду вести себя так, словно я белый и пушистый»? «Конечно, я достаточно дурачок, чтобы поссориться с небожителем, но все в порядке»? Се Лянь пообещал, что придется пройти всего около ли, прежде чем они окажутся в нужном месте, а там уж вероятность нахождения приключений вне самого собрания скатывается к минимуму.       Будь вежлив, не бойся защищать себя, отвечай честно, бла-бла… бла. Вэй Усянь — к величайшему сожалению мадам Юй, да, — обучен вести переговоры, требующие от него определенной модели поведения, в некотором смысле противоречащей его собственной, но не критично. Последние полтора месяца посмертия оказались полны на события разного рода, и не сказать, что Вэй Ин не привык к ударам судьбы. И к обществу бессмертного и бога. Он не питает надежд на теплый прием, но очень хочет разобраться с тем, во что превращается его жизнь, так что согласен потерпеть допрос с пристрастием, на котором скорее всего его прошлое будет выпотрошено.       Иногда Вэй Ин думает, могла ли правда сподвигнуть Цзян Чэна помочь спрятать Вэней.       — Вэй Усянь, — зовет Се Лянь, — Лин Вэнь, Богиня Литературы, одна из столпов, благодаря которым Небесная Столица вообще функционирует должным образом, благоволит тебе. У нее о тебе больше всего информации, а она лицо весьма… привередливое во всех отношениях. Помни о том, что то, как воспринимаешь себя ты, не является истиной для окружающих, — наследный принц слегка растягивает губы в улыбке. — И что я помогу всем, чем смогу.       Вэй Ин вскидывает голову и несколько раз моргает.       — Спасибо, Се Лянь, — шепчет он и натыкается на твердый взгляд кивнувшего Мэй Няньцина. — Ну, теперь-то уж я точно готов покорять Небесные Чертоги!       Бог Войны и советник вновь делят одну мысль на двоих.       — Тогда отправляемся, — утверждает Се Лянь как можно увереннее и делает жест рукой в сторону наполненной духовной энергией печати.       Ослепительно ярко; Вэй Ин прикрывает глаза рукавом и щурится, вдыхая разреженный воздух. Если ранее он мог покрутить у виска за богатые районы Ланьлина, то сейчас они кажутся нелепой цветастой пародией на столицу Верхних Небес. Тут и правда слишком много света, а вот там, вдалеке… обрывы?       — А если упасть? — ткнув пальцем в ту сторону, интересуется Усянь, другой рукой дергая рукав Бога Войны.       — Это действительно то, что ты хочешь узнать первым делом? Вероятно, ты себе что-нибудь сломаешь, — Се Лянь слегка озабоченно оглядывает пялящихся на них небожителей. — Господа, пожалуйста, не беспокойтесь! Все согласовано с Временным Советом!       Вэй Усянь весело фыркает, чувствуя себя в центре внимания, и нагло улыбается. Ничего, легкая встряска и немного волнений еще никому не вредила, хотя вон тот Бог в коричневом как-то слишком нервно держится за меч. Вэй Ин же безоружен, но прекрасно осведомлен о том, что Столица, построенная на костях древних божеств, еще не полностью перекопана и перестроена, так что чисто в теории можно и посвистеть… Его тянут вперед.       И все же хорошо, что Вэй Ину не так давно захотелось узнать последние новости с Небес от замученного тогда Се Ляня, который криво улыбнулся и очень красочно описал происходящее.       После свержения предыдущего императора Цзюнь У, что долгое время водил за нос всех, кого только мог, воцарилась неразбериха. Одни Боги требовали немедленного расследования всей подноготной, другие боялись лишний раз ступить за пределы своих дворцов, — а вдруг потревожат чьи-то кости? — третьи тянулись к власти. Почти каждый считал себя должным послать запрос, но кому посылать — загадка. Первыми претендентами на трон стали генерал Мингуан и Его Высочество Се Лянь, которые в ту же минуту отказались от этой привилегии, чем вызвали новую волну волнений. Без императора Верхние Небеса объял хаос.       Небожители старались пробить себе дорогу к правлению, пользуясь связями и взятками, пока не поняли, что это бесполезно, а затем начали критиковать друг друга.       В середине второй недели нервы Лин Вэнь полетели к черту, она вызвала с несколько десятков Божеств, заслуживавших доверие и имеющих достаточное здравомыслие, в старый дворец императора, предложив им стать частью Временного Совета, который мог бы регулировать Небесную Столицу до появления подходящего кандидата на роль правителя.       Лин Вэнь, Пэй Мин, Фэн Синь, Му Цин, Юйши Хуан, Се Лянь, Гуаньинь, Бао Чжэн — боги, согласившиеся променять свое свободное время на попытки установления какого-никакого равновесия.       Конечно, вскоре стало понятно, что Временный Совет однажды будет переименован в Вечный, потому что, к сожалению одних и радости других, работа пошла значительно быстрее, нежели при правлении Цзюнь У.       Се Лянь подавляет вздох из-за чрезмерного внимания к нему и Усяню, но не успевает и десяти метров пройти, как Старейшина Илина издает что-то подозрительно похожее на удивленно-заинтересованный возглас.       — У вас тут водятся ничейные души? — Вэй Ин смотрит на тусклый зеленый огонек, застывший на расстоянии вытянутой руки, с неподдельным интересом.       Огонек подпрыгивает вверх и резко направляется прямиком к Усяню.       Вэй Усянь в обществе обиженных душ и того, что от них осталось, пробыл почти три месяца и ему крайне не понравился предыдущий опыт, потому он бросается наутек от души, преследующей его с вряд ли добрыми намерениями. Она еще и на Верхних Небесах водится, черт знает, чем питается.       — Ци Жун! Где генерал Тай Хуа?! — Се Лянь спешит за удравшим от неожиданной напасти Вэй Ином и пытается попасть в зеленый огонек сдерживающим заклятием.       Благо, в столице широкие ровные дороги, побегать можно на славу — чем и занимается Вэй Ин, успешно лавируя и преодолевая препятствия в виде ошарашенных божеств. Кто-то даже останавливается, чтобы понаблюдать за развернувшимся действом. Вот только Се Ляню совершенно не смешно: Ци Жун не только смог вырваться, он смог покинуть дворец Лан Цяньцю и теперь — охотится? — гонится за тем, за кого сам Се Лянь в ответе. Мэй Няньцину стоило пораньше ввести в лекционный материал взаимодействие с такими душами…       — Это лучшее появление на Верхних Небесах, свидетелем которого я стал, — со смехом Пэй Мин, направлявшийся на собрание, чуть сдвигается с траектории движения Вэй Усяня и хватает огонек в тиски духовных сил. Се Лянь тормозит рядом с ним, выдыхает благодарности и закрывает душу в птичьей зачарованной клетке, которую он подобрал буквально несколько дней назад и усовершенствовал на всякий случай. Пэй Мин тактично покашливает. — Это тот самый страх и ужас всего заклинательского мира?       — Вэй Усянь, ты уже можешь остановиться! — громко уведомив того об этом, Се Лянь цепляет на лицо кривую улыбку. — Да, он.       — Признаться, я ожидал чего-то менее впечатляющего, — Пэй Мин без стеснения пристально изучает подбежавшего улыбающегося юношу с серебряными глазами. — Генерал Мингуан, Бог Войны северных земель.       — Вэй Ин, вежливое — Усянь. Рад знакомству, генерал Мингуан, — глубоко поклонившись, Вэй Ин косит взгляд на бьющуюся в клетке душу. И, кажется, изучение этого огонька привлекает его куда больше, нежели знакомство с почитаемым и известным богом, что, судя по выражению лица, крайне озадачивает Пэй Мина.       — Давайте пойдем, не хотелось бы опаздывать. Вэй Усянь, я позже расскажу тебе подробнее об этом, — Се Лянь кивает на свою ношу и немного веселится с вида замешательства Пэй Мина. Возможно, стоит отложить самые худшие возможные расклады.       Усянь старается молчать, потому что знает: сорвется одна фраза с его губ — за ней пойдет вторая, третья, десятая… Он не дурак и настраивать против себя и своей подвешенной жизни первого встречного не хочет. Богов нужно почитать, уважать и падать ниц, но ведь его сами позвали, так? Да и о божественной милости Вэй Усянь за свои года ни разу не просил, исключая тот день, когда Се Лянь не поставил на обеденный стол тарелку перца.       На фоне остальных небожителей Се Лянь одет до крайности просто и скромно, что вызывает у Вэй Ина теплую ностальгическую мысль о том, как, должно быть, колоритно они выглядели с Лань Чжанем, прогуливаясь по рынкам Илина с А-Юанем.       Тревога шевелится где-то в груди ровно в тот момент, когда Вэй Ин ступает на лестницу, ведущую в полностью белый дворец, у входа которого располагались массивные — стеклянные? — ребристые колонны, удерживающие золотой навес, что переходил в пикообразную крышу. Дрожащий вдох прерывается ощущением теплой руки на предплечье и знакомого шевеления божественной ауры Се Ляня вокруг. Вэй Усянь в ответ слегка криво улыбается, продолжая движение. Он был бы более благодарен своим нервам, если бы они подержались в состоянии относительного покоя еще несколько часов, но, видно, не судьба.       Се Лянь выходит вперед, равняясь с Мингуаном, и двери перед ними распахиваются.       Вэй Усянь видит свет в конце длинного полуосвещенного коридора.       — Похоже на вид, который описывают счастливчики, побывавшие за гранью жизни и смерти, — нервно и не к месту приглушенно говорит Вэй Ин, повернув голову к спокойно вышагивающему Се Ляню, и вздрагивает, когда дверь за ними захлопывается.       Если он так и умрет, то, наверное, стоит мысленно попросить прощения у всех, кого считал сумасшедшим, что «чудесным образом умерли и вернулись, получив милость Бога Смерти»?       Свет бьет по глазам, и Вэй Усянь замирает, жмурясь.       — Счастливчики, побывавшие за гранью жизни и смерти, обычно закрывают рот и молчат на эту тему до конца жизни, — вкрадчивый голос разносится эхом в тишине слишком светлого помещения.       Вэй Ин вскидывает голову, бесстыдно рассматривая поднявшегося из-за круглого стеклянного стола мужчину лет двадцати пяти-тридцати, в волосах которого проглядывает несколько седых прядей. Фиалковые глаза поблескивают в ответ на незаданный вопрос.       — Ах, эти новенькие, — он прикладывает ладонь к середине груди. — Не стесняйся, юноша, спрашивай. Я слишком давно тебя знаю, чтобы наблюдать, как ты шарахаешься от меня.       Вэй Усянь в смятении ищет поддержки у Се Ляня, внезапно растеряв все рвение общаться с повстававшими со своих мест богами.       — Не пугайте моего подопечного, Яньло-ван, прошу вас, — со скользнувшим в словах удивлением прямо просит Наследный Принц и замолкает, давая Старейшине Илина представиться.       — Мое имя Вэй Ин, любезное Усянь. Для этого существа большая честь встретиться с вами.       И все.       По спине бегут неприятные мурашки сродни тем, что он чувствовал, когда получил звание Первого Ученика Ордена и предстал перед мадам Юй.       — Клянусь, — громким шепотом объявляет тот, кого Се Лянь назвал Яньло-ваном, и машет в сторону Усяня ладонью с видом уставшего от жизни рабочего человека, — каждый чертов раз я слышу только последнюю его фразу.       Пузырь напряжения лопается, стоит одному из Богов щелкнуть языком в сторону другого, Генерал Мингуан, откровенно забавляется в сложившейся обстановке. Три женщины — одна из них Лин Вэнь, да? — переглядываются так, будто ищут эмоциональную поддержку друг в друге. Очевидно, такое положение дел естественно для них, но Вэй Ин искренне недоумевает и не скрывает этого. Он уже давно смирился с некоторыми странностями Се Ляня. Его воображение всегда рисовало небожителей утонченными, чопорными и, ну, не такими. Каждый в помещении, несомненно, по-своему внушителен, их ауры накладываются друг на друга и создают непередаваемое ощущение благоговения, они красивы, грациозны, их голоса сильны… и все такое прочее.       Вэй Ин обучен простой арифметике.       Когда Усянь только встретил Се Ляня, мир сузился на секунду до точки, в которой он почувствовал, что стоит перед тем, перед кем принято робеть.       Итак, каждый участник Временного Совета решил не прибегать к атмосфере абсолютного давления.       — Прошу отставить разногласия на время после этого собрания, — одна из Богинь раздраженно поправляет мантию и поворачивается лицом к Вэй Усяню. О, думает он, Небожители могут выглядеть настолько уставшими? — Я — Лин Вэнь Чжэнь-цзюнь, Главная Богиня Литературы. Благодарю за смелость и благоразумие.       Да, определенно Лин Вэнь чем-то напоминает Вэй Ину Вэнь Цин, когда та засиживалась у кровати очередного больного и выходила только ближе к обеду, голодная и до ужаса злая.       — Генерал Наньян, — не этому ли Богу возносил молитвы в пьяном угаре Цзинь Гуаньшань по рассказам жителей Ланьлина? — Нань Ян Чэн Юн, Юго-Восточный Бог Войны.       Может быть, этот Бог несколько устрашающ со своей неисчезающей морщинкой меж бровей.       — Генерал Сюаньчжэнь, Сюань Чжен Цянджун, Бог Войны Юго-Западных земель.       А этот смахивает на Цзян Чэна.       — Юйши Хуан, Юй Ши Нян Нян, Богиня Дождя.       Вэй Ин знает, кто это. Они с Не Хуайсаном говорили о Принцессе, перерезавшей себе горло, еще на обучении в Гусу Лань, и ее поступок действительно достоин восхищения. Второй молодой господин Не удавился бы либо от зависти, либо от жалости от того, как Вэй Усянь имел честь увидеть Юйши Хуан.       — Гуаньинь, Богиня Милосердия.       Вэй Усянь сглатывает от взгляда, которым его наградили темно-зеленые радужки.       — Не обращай на Гуаньинь особого внимания, Вэй Усянь, заклинатели постоянно рушат ее храмы, а спросить она с них не может, потому что они делают это не специально, вот и отыгрывается на тебе, — через секунду после Гуаньинь влезает уже знакомый персонаж. — Меня зовут Бао Чжэн, Яньло-ван, — мужчина смахивает с плеча косу за спину. — Я Бог Смерти, и, видят Небеса, я уже устал наблюдать за тобой.       Вэй Ину сказать на это, собственно, нечего. Крайне странный Бог говорит так, словно знает его десятки лет, и это кажется слишком жутким, чтобы хоть как-то реагировать. Се Лянь тем временем подводит Вэй Ина к стулу и опускается рядом, укладывая клетку с душой на колени.       — Что же, раз все представились, мы можем начать, — Лин Вэнь откашливается и прикрывает усталые глаза на несколько мгновений. — Яньло-ван, прошу вас.       — Благодарю. Молодой господин Вэй, как и было сказано, я являюсь Богом Смерти, — Бао Чжэн складывает руки в замок на стол. — Насколько я понял по шумихе, в заклинательском мире празднуют… вашу кончину. Не то чтобы это сильно озадачило меня, если верить слухам, которые кое-кто очень охотно собрал, — он скосил глаза вправо, прямо туда, где сидел генерал Мингуан. — Итак, вы, будучи чрезвычайно популярной личностью, умираете, ваше тело остается в непригодном для дальнейшего использования виде, душа его покидает, а потом открываете глаза — и вот оно, все очень даже осязаемое и функционирующее, я прав?       — Да, — с легкой заминкой отзывается Вэй Ин, стискивая ладони в кулак. Действительно, кто еще, кроме Божества Смерти, способен собрать все кусочки паззла воедино?       — В таком случае я хотел бы услышать от вас согласие или несогласие относительно более детального расследования того, что произошло. Вы так и не оказались в судилище после так называемой смерти, чтобы я или мои коллеги могли провести… — Яньло-ван внезапно закрыл рот. — Ладно, я думаю, ты поймешь меня, если я отброшу все формальности. Никто здесь не хотел идти под суд просто потому, что начал ковыряться в твоем прошлом, когда твоя душа решила остаться в мире. Пришлось довольствоваться слухами.       — Я уже пришел сюда, так что, — махнув рукой, Вэй Ин поджал губы. Он практически с самого начала знал, что к этому все приведет, и идти на попятную, когда зашел так далеко, равносильно бегству с поля боя. — Я не согласен только на вечное забвение.       Бао Чжэн с подозрительной полуулыбкой собирался уже что-то сказать, как слово взял генерал Мингуан, сняв с пояса меч и подтолкнув его к Вэй Усяню.       — Признаю свою наглость, но некоторые слухи настолько абсурдны, что лучше мы будем готовы к реальности сейчас, нежели потом. Проведи пальцем по лезвию, чтобы пустить немного крови.       Вэй Ин уверен, что не могло быть никаких слухов с участием мечей и пусканием крови, потому как он сам не мог сконструировать в голове хоть сколько-нибудь вразумительный бред. Но… Боги. У них наверняка свои проверенные методы, да?       Воцаряется стрекочущее молчание.       Подтянув к себе легкий меч, скрытый в ножнах, Усянь отмечает, что уж очень он декоративный, чтобы использоваться в боях. Он вытягивает сверкающее тонкое лезвие и без промедлений ведет по острому боку большим пальцем. Сформировавшаяся алая капля скользит упасть, не оставив и следа. Вэй Ин с вопросом глядит на Пэй Мина и после легкого кивка возвращает меч.       — Так если у тебя никакого опыта, то и младенцев ты не ел? — слегка разочарованно выдыхает генерал Мингуан.       — Простите? — Вэй Ину понадобилось всего несколько секунд. — Я… Нет! Никаких девственниц я не похищал на Луаньцзан! И младенцев не ел! Это же чьи-то пьяные бредни! По правде говоря, последние несколько лет в моем рационе были блюда из одного редиса…       Се Лянь неодобрительно качает головой, вспомнив меч. Яньчжэнь, способный с помощью крови показать, является ли человек… невинным.       — И все же у тебя никакого опыта в любовных делах, — будто бы завершает диалог Пэй Мин. Вэй Ин вскидывается.       — Я берегу себя для самого лучшего... Какой толк от опыта, если человек не тот? — Вэй Усянь позже задумается, откуда такие познания о его личной жизни, но вешать лапшу на уши Богу Войны не осмелится… А пока можно задеть романтические струны души и выставить себя не в свете потенциального посмешища.       Гуаньинь и Му Цин подозрительно закашлялись, пряча рты за рукавами мантий. Фэн Синь пробормотал нечто похожее на «что за цирк».       — …генералу Мингуану уже поздно думать о таком, так что давайте вернемся к основной теме, а не к собранным в подворотнях слухам. Вообще-то я могу просто вытаскивать кусочки из твоей памяти и транслировать их без твоего ведома, согласен? — на быстрый кивок и судорожный выдох Яньло-ван может предоставить лишь три секунды. — Пока мы будем копаться… Мы не будем переворачивать всю твою жизнь и будем претендовать только на поворотные моменты, оставившие на твоей душе зарубки, если тебя это волнует. Вэй Усянь, взгляни сюда и пока не задавай вопросов.       Бог Смерти поднимается и вытягивает руки перед собой ладонями кверху, чтобы в следующий миг из тусклого сияния проявились очертания книги. Затем он подходит к стулу Вэй Усяня, приподнявшего плечи будто в желании спрятаться, и кладет книгу перед ним.       — Это, если просто выражаться, книга учета, которая делит Богов на классификации.       Вэй Ин ежится от прохлады, исходящей от Бао Чжэна. Практически заставляет себя опустить взгляд.

«Боги Справедливости»

      Буквально шесть-семь имен, и

«Вэй Усянь»

      он перестает дышать. Затем:       — Так уничтожение моей души отменяется?