- 6 - проблемы насущные -
— Но мои родители заплатили!.. — босоногого мальчишку лет четырех, растрепанного и едва ли одетого, вытолкнули из гостиницы. — Они заплатили лишь за несколько суток, и те прошли, так что проваливай, — средних лет высокий мужчина с толикой раздражения и усталости оглянул улицу. — Ступай прочь отсюда. — Мама и папа ушли на ночную охоту, чтобы заработать денег! Вернутся и расплатятся! — Ах, пацан, — владелец гостиницы фыркнул, — неужели ты не знаешь, что в мире нет бесплатной говядины?
Вэй Ин с тлеющим интересом отслеживает выражения лиц членов Временного Совета, гадая, что они там видят. Он ожидал, что будет обязан проживать все заново вместе с ними, но на деле мерцающая перед ним нить так и осталась парить нетронутой. В планах не значится потеря самоконтроля сейчас, когда Усянь испытывает единственное желание — проспать несколько лет.Укусы саднили, и А-Ин остро ощущал, как к следам собачьих зубов прилипала изношенная грязная одежда, но не мог пошевелиться даже для того, чтобы взять валяющийся в нескольких метрах от него камень и швырнуть в псину. Редко проходящие по улице люди брезгливо отводили взгляды и ускоряли шаг, чтобы не слушать жалобный скулеж ребенка и злобное рычание агрессивно настроенной собаки, что возвышалась над ним. Слезы оставляли по детским щекам холодящиеся дорожки. Псина зарычала еще сильнее, Вэй Ин вжался в дерево и, поняв, что следующий укус так и не последовал, приоткрыл ранее зажмуренные в страхе перед болью глаза. Молодой человек удерживал собаку за ошейник, оттаскивая в сторону. Вэй Ин собирался уже броситься в благодарности, как расслышал: — Хорошо, что ты погрызла уличную крысу, а не какого-нибудь господина. Давай, пойдем домой, прогулка закончилась.
По спине Му Цина пробегает неконтролируемая дрожь, и Бог Войны опускает раскрытую покалывающую ладонь на рукоять сабли на поясе.— Так, значит, все же нашел его, — с презрением выплюнула высокая женщина, что в свете закатного солнца в своих пурпурно-фиолетовых одеждах выглядела необъяснимо пугающей, сложив руки под грудью. — Молчишь? Аккуратно отпустив детскую руку, Цзян Фэнмянь вышел вперед. — Моя госпожа, ты слишком неприветлива к сыну наших друзей. — «Наших»? — Юй Цзыюань вздернула тонкую бровь. — У нас нет общих друзей. А это отродье, — она кивнула на Вэй Ина, пытающегося стать как можно незаметнее, — принесет этому месту столько проблем, что ты пожалеешь о всех усилиях, которые приложил к поискам этого бедствия. — Чанцзэ бы ни за что не оставил А-Чэна и А-Ли, случись что с нами! — горячо воскликнул Цзян Фэнмянь и сделал глубокий вздох. — И что с того? Этот никчемный слуга сбежал от тебя и… — Он бы не сбежал, если бы ты не вздумала, что твоя власть здесь абсолютна и ты можешь избивать кого угодно, — глава клана Цзян перебил жену, вновь обращая внимание на подрагивающего ребенка. — И Чанцзэ-гэ не был слугой. Еще его родители выплатили долг клану, а то, что он оставался рядом со мной и поддерживал орден как мог, — целиком и полностью его инициатива. — Так теперь ты называешь его братом? Человека, который из-под твоего носа увел твою любовь? Помяни мои слова, Фэнмянь, их отродье погубит здесь все. — Вэй Ин, хочешь пойти поесть в город?
Вэй Усянь в приступе скуки вытягивает ноги и немного сползает со стула, все еще настороженно следя за каждым. У них наверняка сейчас работы выше головы и возможностей, но вот они здесь — сидят и разбираются в его проблемах, пока сам Вэй Ин шевелится только для того, чтобы создать иллюзию присутствия. И он забыл половину имен находящихся. Играть в «угадайку» не с кем, даже Се Лянь рядом каждые несколько минут то губы поджимает, то брови хмурит. Только зеленый огонек в клетке скачет из стороны в сторону, словно пытается привлечь внимание. Склонившись поближе к нему, Усянь машет раскрытой ладонью. Душа замирает, после чего начинает энергично раскачиваться из стороны в сторону несколько раз. Вэй Ин не слышит шепота этой души у себя в голове, значит, она либо слишком слаба для этого, либо не вкладывает в послания достаточно злобы. — Прости, — шепчет Старейшина Илина, — но на Луаньцзан у меня был не лучший опыт общения с такими, как ты. Огонек, застыв, резко опустился на дно клетки. Се Лянь едва не падает со стула, из-за чего Усянь на автопилоте придерживает спинку его стула. Свистящее дыхание Небожителя больше не единственный звук, раздающийся в тишине: Юйши Хуан поднимается со своего места, в упор смотрит на Вэй Ина и постукивает подушечками пальцев по столу. Оглядевшись, последний понимает, что каждый из собравшихся больше не касается духовной нити. — Что? — тупо спрашивает он, потому что, наверное, прошло не так много времени?.. — Пристань Лотоса должна была пасть первой, — Юйши Хуан расправляет плечи и садится обратно, справившись с секундной слабостью. Она больше не смотрит на одного лишь Вэй Усяня, привлекая внимание каждого. — Облачные Глубины, вероятнее всего, первые вызвали гнев ордена Вэнь, и, — Повелительница Дождя фыркает, — у Пристани Лотоса было время подготовиться к возможному нападению, но что же случилось? Никто даже не подумал о мобилизации армии. Только Юньмэн Цзян владеет огромным количеством водных путей, и одно только это могло стать самой большой угрозой для Цишань Вэнь. Вэй Ин впитывает каждое слово. У него нет причин сомневаться, потому что в политике принцесса явно разбирается лучше, чем он, но… — Просто обдумай это позже, — теплая ладонь Се Ляня ложится на его предплечье, и Вэй Ин неохотно кивает. Позже так позже. Он не просил ничьих комментариев, но прислушаться к людям более знающим может оказаться куда полезнее, нежели каждую секунду своего существования гадать, как бы все могло случиться. Однако это ставит под сомнения многие утверждения, что давным-давно выстроились в голове Вэй Усяня, и теперь слышать, что он не совсем виноват… Стоит обдумать. Му Цин неприязненно морщится, когда наследник Цзян начинает обвинять Вэй Усяня. Им обоим лет по семнадцать. Неужели кто-то действительно считал, что Вэнь Жохань дал в руки своему второму сыну полную свободу действий и армию просто так? По прихоти?Вэй Усянь выдохнул сквозь плотно сжатые зубы и откинул голову на тонкое покрывало, ударившись затылком о землю. Нижний даньтянь невыносимо пульсировал с того момента, как Вэнь Цин пропустила свою духовную энергию через длинный разрез над золотым ядром и создала подобие оболочки. Волны боли разливались по всему телу неравномерно: его золотое ядро… чувствовало угрозу и пропускало через все нервные окончания по очереди все большие по своей интенсивности сигналы. Предпочтительнее сейчас было бы иметь более слабое ядро, чтобы оно не так волновало хозяина, но Вэй Ин слишком углубился в самосовершенствование, а теперь пришло время за эту возможность расплачиваться. — Вэй Усянь, — мягкий голос Вэнь Цин вывел его из транса, и Вэй Ин перевел на нее влажный, полный непролитых слез взгляд, — одно слово. — Пересаживай. Вэнь Цин судорожно кивнула, формируя на кончике скальпеля немного ци. Лучше было бы вырезать кусок плоти над золотым ядром, но без последнего не было гарантии правильного заживления, теперь, когда Вэнь Цин своими же руками уничтожала одного из самых многообещающих заклинателей поколения. Ядро Вэй Усяня сияло так ярко, что Вэнь Цин замерла, завороженная зрелищем переливов от золотого к ярко-алому. Сфера была окружена двумя тонкими полупрозрачными энергетическими кольцами, что вращались и порой проходили сквозь нее. Вэнь Нин зажмурился и немного сильнее стиснул плечи Вэй Ина. Никто достоверно не знал, но были предположения, что вокруг источника ци заклинателя, стоящего на пороге бессмертия, образовывалось множество уплотнений, которые в конце концов сливались с золотым ядром и многократно усиливали его. Вэнь Цин дала бы от шести до двенадцати лет, чтобы кольца заполнили пространство вокруг сферы. Она надрезала один из четырнадцати меридианов. Крик Вэй Усяня, бьющегося в чистейшей агонии, на мгновение оглушил Вэнь Нина. — Молодой господин Вэй, — он сглотнул, — молодой господин Вэй, пожалуйста, слушайте меня, хорошо? Сосредоточьтесь на моем голосе. Вы слышите меня? Слышите? — …да, — хрипло шепнул Вэй Ин, смаргивая слезы. — Х-хотите, я что-нибудь вам расскажу? Или мы могли бы по очереди, молодой господин Вэй? — По очереди я могу только, — Вэй Ин прокусил нижнюю губу и впился ногтями в ладони, — могу зачитать правила Гусу Лань, а-а? — Я никогда не бывал там, потому мне было бы ин-интересно, — неосознанно поглаживая большими пальцами плечи Усяня, Вэнь Нин бросил единственный взгляд туда, где располагались руки сестры. — Держу пари, Лань Чжань бы… Лань Чжань и старик Лань гордились бы мной за знание их глупых, глупых… правил! — слегка улыбнулся Вэй Усянь. — Запрещено гулять по ночам, запрещено проносить и пить алкоголь, запрещено убивать животных… запрещено сутулиться, запрещено шуметь, запрещено чрезмерно выражать эмоции, запрещено улыбаться без причины, запрещено сбегать с занятий, запрещено бегать, играть в азартные игры… ругаться, есть больше трех мисок риса, обниматься за плечи, свистеть… ходить босиком… не уважать старших… Держа в руках пульсирующее и обжигающее золотое ядро, Вэнь Цин смотрела, как энергетические кольца вокруг него рассыпались красными искорками и исчезли, даже не коснувшись земли. — Так, — шепнул Вэй Усянь, вцепившись ослабшими пальцами в предплечье Вэнь Нина, — больно.
— Прошу прощения, — поставив клетку на стол, Се Лянь поспешно прячет дрожащие ладони в рукавах. — Вэй Усянь, могу я задать вопрос? — Да? — тупо кивает Вэй Ин. Ему не с кем поговорить, а продолжать пялиться по сторонам удовольствие сомнительное. — Двое путников шли по пустыне, умирая от жажды. У них остался лишь один стакан воды. Кто его выпьет — выживет, другой умрёт. Будь ты Божеством, кому бы отдал стакан? Фэн Синь и Му Цин склоняются ближе. Их собственные ответы так и остаются неудовлетворительными по мнению Мэй Няньцина, потому видеть, как рассуждает еще кто-то, такой, как Вэй Усянь… По крайней мере, это будет стоить внимания. Усянь недоверчиво вскидывает бровь. — Раз уж я Божество, почему я не могу отвести этих двоих к источнику питьевой воды? — Очевидно, потому что таковы условия, — Му Цин хмурится. — Кто сказал, что я не могу их менять? В рамках условий действуют люди, которые рискуют стать их заложниками. Должен ли Бог рассматривать только предписанные пути и бояться сделать шаг? — Вэй Ин от переизбытка эмоций взмахивает руками, отчего рукава едва не попадают по Наследному Принцу Сяньлэ. — Значит, ты пренебрежешь правилами во имя спасения? — вмешивается Се Лянь. — Это может повлечь за собой низвержение. Видя, как Вэй Усянь просто передергивает плечами, Му Цин фыркает: — Ни один здравомыслящий человек на такое не пойдет. — Думаю, кое-кто скоро пожалеет о своих словах, — Гуаньинь, довольствуясь передышкой, поправляет белую ленточку в одной из тонких черных кос, обрамляющих лицо. Если ее ранняя антипатия по отношению к Вэй Усяню окажется ошибочной, что ж, она будет только рада; видеть среди Богов Справедливости сумасшедшего, наслаждающегося убийствами, не хотелось. Пока что все видят в чужих воспоминаниях мальчишку, на плечи которого взвалили неподъемный для его лет груз.Если у взрослого человека в теле насчитывается двести шесть костей, то у Вэй Усяня их теперь определенно намного больше. Честно говоря, он даже не знает, повезло ему или нет: быть сброшенным с десятков метров в бездну без золотого ядра и выжить — это ли наказание Вэй Усяня за все несчастья, что он принес в дом приютивших его людей? Боль от раны чуть ниже ребер терялась среди общей агонии, вызванной переломами, открытыми и закрытыми. Вокруг него и под ним образуются лужи свежей крови, которые довольно скоро привлекут копошащихся в трупах крыс и ворон. Вэй Усянь позволил глазам закрыться, а себе — провалиться в долгожданный вымученный сон. Когда прямо рядом с ним обнаружилась крыса, Вэй Ин хрипел и пытался пошевелиться, чтобы спугнуть ее. И только когда жалобный крик сорвался с окровавленных губ, та двинулась с места и спряталась в ближайшей груде переломанных тел. По правде говоря, сам Вэй Усянь теперь представлял собой ничто иное, как такое же переломанное тело, и единственное, что его ото всех здесь отличало — теплящаяся под ребрами жизнь. Дождь на исходе второго дня казался насмешкой судьбы, но Вэй Ин послушно перевернулся и открыл рот, чтобы в организм попала необходимая жидкость. Он не игнорировал сомнительного вида красную лужу, но проползти целое ли до нее Вэй Усянь не в состоянии. Может быть, позже. Позже случается на утро четвертого дня. Бывший заклинатель подтягивает свое немощное тело к ближайшему дереву, садится и сквозь слезы и прикушенный язык вправляет кости. Он порвал полы одежд на лоскуты и нашел прочные палки и кости, чтобы примотать их к ногам. Вэй Ина рвало желчью, чужой кровью и грязью. Иногда кости неправильно срастались, и Вэй Ин с вымученной улыбкой для самого себя ломал их заново, вправлял и продолжал натачивать кости, чтобы использовать их в качестве стрел для импровизированного лука из ветки и ленты для волос. Наверное, охотиться на ворон станет намного легче, когда он сможет хотя бы ходить. Если же Вэй Усянь сможет ходить, есть вероятность, что и найти однажды выход из этого проклятого места получится. Возможно… возможно, после этого он бы скрылся. Тридцать третий или тридцать шестой день — это что-то новенькое. Вэй Усянь не питал надежд на собственное здравомыслие, он разговаривал сам с собой и выдумывал, что крысы, глядящие на него из теней, ему отвечали. Тридцать третий или тридцать шестой день принесли в будни Вэй Ина ползущую тьму и шепот обиженных душ. По крайней мере, у него теперь были не особо общительные, но собеседники. Жаловаться было не на что, потому что примерно через неделю тьма и души начали сводить его с ума. Как бы Вэй Ин не закрывал уши, не кричал и не старался спрятаться, скрипучие голоса в его голове лишь набирали громкость, пробуждая в нем первобытный страх и неконтролируемую дрожь. Он спал то несколько часов в день, то просыпался и понимал — отключился на сутки, а то и несколько. Но шепот не прекращался, а слезы высыхали и в какой-то момент совсем прекратили течь. Итак, если бы Вэй Ин вовремя подумал о том, что лужи невысохшей и невпитавшейся в землю крови сотен или, может быть, тысяч людей могут просто… дать доступ всем этим обиженным существам в его тело, в его дух, он бы, наверное, остался на том месте, куда приземлился. Они практически разрывают его изнутри, сдавливают сердце и легкие, и эти их холодные мерзкие прикосновения заставляют Вэй Ина намеренно лишать себя сознания. Он не совсем понимал, откуда в его руках вдруг оказалась флейта, откуда он знал, как на ней играть — чья душа подсказала?.. — и почему в глазах жгло каждый раз, когда он разгонял тьму перед собой. Вэй Усянь играл и играл, пока не оставалось воздуха, пока руки безвольно не висли вдоль исхудавшего тела и пока он наконец не заставил тьму подчиняться. Шаг за шагом он прокладывал себе путь из этого проклятого места, желая оказаться в чьих-нибудь теплых объятиях, пока не обнаружил, что любое телодвижение людей помимо него пугает.
— Яньло-ван, — Гуаньинь проглатывает ком в горле. — Что это за место? — Почему Небожители никогда о нем не слышали? — оторвав указательный и средний пальцы от виска, Фэн Синь раздраженно оглядывается. — Яньло-ван, вы знали об этом? — Пэй Мин угрожающе склоняет голову вперед. — Хватит! — прежде, чем кто-то еще откроет рот, Бао Чжэн рявкает. — Нет, я не знал. Нет, ни в одном справочнике о нем нет информации. Нет… это место с наших карт даже не отмечено как угроза. Пожалуйста, давайте по порядку. — Это не просто братская могила, — тихо замечает Се Лянь. — Да, потому что это очередной чертов выверт, с которым нам придется иметь дело! — рычит Фэн Синь и жмурится. — Прошу всех, — настойчиво начинает Лин Вэнь, однако запинается, — вернуться к тому, зачем мы здесь. Эту неприятность мы обсудим позже. А дальше лишь хуже; у Гуаньинь закрадывается мысль, что Вэй Усянь патологически не может усидеть на месте дольше нескольких месяцев, и думает, связано ли это с его классификацией как Бога Справедливости. Пэй Мин резко высказывается на трехтысячную армию, выступившую против одного лишь человека. Откровенная провокация и сведение борьбы за жизнь к бесчеловечному убийству. Лин Вэнь отмечает провалы в памяти. Му Цин не собирается извиняться за свои слова о том, что ни один здравомыслящий человек, знающий, что на него падет немилость всего мира, не будет спасать не пойми кого. Очевидно, такой человек найдется и даже не в единственном числе, потому что прямо перед ним таких индивидов двое. — Вэй Усянь, сядь прямо, — подталкивает Се Лянь, когда косит взгляд и видит, что Старейшина Илина от скуки сполз со стула настолько, что практически оказался на полу, а затем оборачивается к остальным с легкой дрожащей улыбкой. — Надеюсь, более никто из вас не будет оспаривать право этого человека на вознесение.
