Небесам и не снилось

      Вэй Усянь моргает.       — Прости, что?       — Говорю, катись из подсознания, ты возносишься, — закатив глаза, полупрозрачный подросток фыркает.       — Ты кто, — без вопросительной интонации выдает Вэй Ин, — и если это мое подсознание, что ты здесь забыл?       Долговязый ребенок в светлых простых одеждах смотрит на него, как на идиота. Темно-каштановые волосы, доходящие до середины спины в низком хвосте и качающиеся при каждом движении, перевязаны потрепанным лоскутом белой ленты с тонкой красной вышивкой. Он, мальчишка, стоит, возвышаясь над сидящим в пустом пространстве Усянем, и насмешливо ведет бровью.       — Да в твоем подсознании до недавнего времени ютилось с сотню таких, как я. Я ухожу последним, вот и все, — мальчик наклоняется вперед. — Будешь теперь знать, что пить из кровавых луж на Луаньцзан занятие неблагодарное — запустишь только всякую нежить, дашь доступ к разуму и будешь жить, слушая ее бредни. Как тебе, кстати, понравилось с ума сходить?       Определенно нет. Если в первое время Вэй Ин причислял отдаленные голоса в своей голове к последствиям Темного пути, то со временем пришло осознание, что появились они немногим ранее. Последствием являлась способность слышать мертвых в мире вокруг него, а не то, что происходит у него в подсознании.       — Куда они… вы уходите? — задает встречный вопрос Старейшина Илина, протянув руку в направлении мальчика, которая ожидаемо проходит насквозь. Ну, ничего другого от полупрозрачного духа ожидать и не следовало, но разве обычно подобные ему не должны быть ярче?       — Я всего лишь кусок души, оставшийся на Луаньзцан после смерти, поэтому и тусклый, — фыркает дух, видимо, прочитав чужие мысли. Вэй Усянь заинтересованно склоняет голову. — Что ты на меня пялишься? Ты сам отдал часть своей души вместе с Золотым ядром, явление раздробленности не должно быть для тебя в новинку, просто ты остался с большей частью, а я — проекцией когда-то целостной души, — он резко разворачивается на пятках на сто восемьдесят градусов. — Мы уходим на покой, раз уж наше пристанище наконец возносится.       — Так, — медленно начинает Вэй Ин, — ты ответишь на любые мои вопросы?       — Мне скоро уходить, — раздраженно кидает через плечо подросток, — но пока я здесь — да. В качестве платы за твое гостеприимство, конечно.       Усяня пробивает на смех; он смеется, откинувшись на руки, практически до слез и легкой боли в уголках губ. Он давно не чувствовал себя так легко, как сейчас. Спокойствие, исходящее изнутри, будто разливается по его венам вместе с кровью. Никаких голосов озлобленных заклинателей, испуганных Небожителей и мертвых, только он, Вэй Ин, и этот странный дух. Это похоже на глоток свежего воздуха после затхлого запаха смерти на Луаньцзан.       Обратив внимание на лицо собеседника, Вэй Ин видит мягкую, слегка шкодливую улыбку и поблескивающие серые, почти черные глаза.       — В эйфории потом поплаваешь, сейчас я лучше расскажу, почему ты не вознесся сразу после смерти, — мальчик поворачивается к нему всем телом и садится напротив, сложив ноги под себя. — Луаньцзан — сборник демонической энергии. Как ленточка, на которую липнут мухи, Луаньцзан тянет к себе все самое отстойное и концентрирует в нескольких местах, потому что сконцентрируй в одном — и прибегут ваши бесполезные боги и разведут панику. Они уже, но теперь это ваша общая проблема, не смотри так на меня, иначе ничего больше не услышишь. Луаньцзан буквально кишит всеми возможными сущностями, но чего они хотят, так это обрести выход и получить власть. Они приняли тебя, сломанного, в надежде получить контроль. И потом, когда ты умер, вся эта мерзость схватилась за твою душу и потащила вниз, блокируя тебе путь к вознесению. Твое тело… ну, его подобие, было сформировано сущностями Луаньцзан. Казалось бы, еще немного, и ты из кандидата в Небожители падешь в демоны, но Советник Мэй Няньцин в кои-то веки решил действовать и направлять тебя, — дух неопределенно помахал рукой в воздухе. — Твоя жизненная сила, которая копилась, могла бы обеспечить тебе освобождение из демонической оболочки, и ты бы вознесся без всей этой волокиты с советом. Но нет, ты все отдал тому куску нефрита и остался ни с чем.       — Эй, не оскорбляй Лань Чжаня! — возмущается Вэй Ин и хмурится.       — …и это единственное, что вызвало у тебя реакцию, а? Не понимаю, почему ты так за него держишься, этот так называемый самый справедливый человек не смог поставить под сомнения кучку правил, когда что-то еще можно было сделать. Молчать! — рявкает дух, явно раздраженный. — Со временем ты это поймешь, потому что твоя Божественная суть, очевидно, умнее, когда ты ее проявляешь.       — Для малявки ты больно языкастый, — беззлобно шелестит Усянь.       — Мне более пятисот лет, — заявляет дух и пожимает плечами. — Может и шестисот, семисот, я не считал. Факт остается фактом: прекрати держаться за тех, кто тебя ни во что не ставил. Ты выгрыз себе дорогу не то что к бессмертию, к Божественному вознесению, без них. Ну… точнее тебя сгрызли, а ты там уже стал извиваться после… Отдадим должное советнику и первому принцу Сяньлэ.       Хорошо, про «сгрызли» имеет место быть — Вэй Усянь согласен, но спорить об остальном с ним уже считает излишней потерей времени.       — Что будет дальше? Мне нужно будет… создать себе тело?       — Нет, обращаясь к словам Мэй Няньцина, только высокоуровневые демоны занимаются созданием своих тел после смерти и уничтожения первичного вместилища. Божественная суть сама выстраивает новую оболочку в первый раз.       — Почему ты остался последним?       — Как я и сказал, в качестве платы за твое гостеприимство. Не все духи Луаньцзан со временем ожесточились, иногда были и похожие на меня, стабильные. Мы старались время от времени перетягивать на себя канат в твоем подсознании, но ты кидаешься из крайности в крайность, — резко склонив голову к плечу, он складывает руки на груди. — Еще вопросы?       — Как твое имя?       — В самом конце самое важное, что ли?       — …я бы не сказал.       — … Чжэн-цзэ, в быту Лисао.

      «Отец, на сына поглядев впервые,       Его счастливым именем назвал —       Чжэн-цзэ, как верная дорога, имя,       А прозвище — «Высокий строй души"».

      — Довольно странный выбор.       Чжэн-цзэ невесело усмехается и не считает нужным скрывать иронию в тоне:       — Может быть, только сейчас? В любом случае, тебе пора валить отсюда, — наткнувшись на умоляюще-притворный взгляд, мальчишка закатывает темные глаза. — Последний, и катись.       — Что будет с тобой? Ну, в смысле, «проекцией» души?       — Я свободен, так что вернусь к стартовой точке.       Пространство вокруг начинает рябить.       — Что? Эй, ты не ответил на мой вопрос!       Изгнав Вэй Усяня из его подсознания, Чжэн-цзэ вымученно выдохнул, поднимая трясущиеся полупрозрачные руки на уровень глаз.       — Удивительное совпадение, — благоговейно шепчет Яньло-ван, вышедший с той же стороны, с которой исчез Вэй Ин.       — Разве вы, выскочки, не называете это судьбой?       Кивнув, Яньло-ван пропадает. Несколько мгновений спустя эфирное тело Чжэн-цзэ тоже исчезает из чужого подсознания.

***

      Вэй Усянь продирает глаза и тут же их закрывает из-за обилия ослепляющего света. Кости приятно ломит, и он впервые за долгое время осознает, как приятно иметь внутренний источник тепла, цветущий, быть может, немного выше места, где годами ранее располагалось Золотое ядро. Это не просто тепло — это чистая энергия, расходящаяся по всему телу покалывающими мурашками. Кончики пальцев пульсируют, ладони будто чешутся, и Вэй Ин едва сдерживает всхлип, когда понимает, что совсем скоро вновь сможет взяться за рукоять меча.       Прядь волос щекочет под глазом.       И Вэй Ин смотрит.       Посмотреть… есть на что. Близ места его расположения несколько — очевидно, ранее высоких — башен в руинах, мощеная дорога, вся покрытая трещинами в радиусе нескольких ли, груда переломившихся колонн возвышается над зеркальным озером и… Ну, Вэй Усянь не думает, что хорошей идеей будет обернуться и что он вообще хочет узнать, кто из Небожителей над чем так громко верещит.       За стоической Линвэнь стремительно бледнеет Се Лянь, показывающий большие пальцы.       Тогда Вэй Усянь решает, что лучшая защита — это нападение.       — Надеюсь, я облегчил работу строителям, — более высоким тоном объявляет он. — Я наслышан о вашей, несомненно, великой перестройке, и пусть непреднамеренно, но рад помочь.       Линвэнь несколько раз открывает и закрывает рот, однако Вэй Ин не дает ей шанс вставить хоть слово:       — А вообще, долго все это будет длиться? Столько времени прошло, а здешние буквально ходят по трупам, — он задумывается. — Я мог бы поднять эти трупы или то, что от них осталось, и согнать в одно место, только перед этим придется всех предупредить, иначе вид марширующих мертвых Богов кого-то непременно шокирует, я бы не хотел иметь с этим дело сейчас или когда-либо. Но это предложение всегда в силе!       — Пожалуйста, — непреклонным тоном начинает Линвэнь, — выучите наши законы.       — Что? — хрипит Вэй Усянь и паникующе вглядывается в Се Ляня.       — Как Бог Справедливости, вы обязаны знать законы. Что важно, для начала хватит простого знания, что какие-то законы существуют, но когда вы в полную меру вступите в свои права, от вас будут требовать куда более глубокого понимания, потому лучше начать как можно раньше. Боги, демоны, люди, души — все они находятся в разных разделах, но рекомендую начать с богов, потому что понятие людской справедливости куда более обширно, в то время как боги сами связаны законами и, раз уж нарушили, они имели представление о последствиях. Мои помощники доставят вам свод законов в ближайшие два дня.       Это карма.       Это самая обыкновенная карма, решившая вцепиться в Вэй Усяня спустя пару-тройку лет после Гусу Лань.       Но он жаловался на три тысячи правил не потому, что их было много! Они были по большей части бессмысленными, особенно после первой сотни! А теперь что? Ему под нос суют почти десять тысяч законов? Правильно ли он понимает, что законы могут делиться на пункты? Различные вариации?       Вэй Усянь не вознесся, он попал в Диюй. Даже Яньло-ван показывает большой палец в подбадривающем жесте — это где такое видано?       — И, — о нет, Вэй Ин не хочет ничего больше слышать от этой женщины, — ваша позиция дает некоторые преимущества, — неужели? — Сама ваша Божественная суть может часто направлять к нужному решению. Можете называть это интуицией, но прислушаться к этому стоит. Не законы определяют преступления, а мотивы и последствия.       Коротко распрощавшись, Линвэнь уходит.       Почти десять тысяч.       Десять тысяч законов!       Он умрет второй раз. Серьезно, стоит ли ему прямо сейчас сброситься с того обрыва?       — Не стоит, Усянь, лучше пойдем, есть еще некоторые важные вещи.       Вэй Усянь хочет умереть.

***

      Мэй Няньцин смотрит на свою руку, в которой секунду назад держал чашку с чаем. Он даже не успел моргнуть, как напиток исчез — нет, его нагло украли! — прямо у него из-под носа. Советнику действительно придется взяться за манеры Вэй Усяня, хотя он уверен, что ничего нового несносный ученик не узнает.       По крайней мере, Вэй Усянь больше не выглядит как полутруп.       Отнюдь.       Ониксовые волосы слегка вьющимся каскадом спадают чуть выше колен, выглядя, наконец, не как жженая солома, которую изваляли в углях. Передние пряди захвачены на затылке бело-алой лентой. Серые глаза не стеклянные, не заволоченные дымкой, в них отчетливо виднеется зрачок и глубина цвета. Может быть, кожа слишком светлая для человека и без отчетливого румянца, зато никаких впалых щек, синяков под глазами и сухих губ, только аккуратные скулы, приподнятые в легкой панике брови и… В панике?       — Ему сказали выучить законы Небесной Столицы.       А, так вот в чем дело. Мэй Няньцин фыркает и накидывает на чайник согревающий талисман.       Духовная божественная энергия трепещет вокруг, и Вэй Усянь даже не думает ее успокаивать. Отголоски прежних сил щекочут нервы. Сейчас, конечно, это абсолютно другой уровень, но ввиду надвигающейся каторги Вэй Ин хочет, чтобы ему была позволена эта мелочь.       — И я хочу Суйбянь, — резко вырывается у него. — В смысле, если можно… Отследить? Наставник, вы говорили, что духовно связанные предметы возможно призвать?       Вэй Ин с надеждой поглядывает на Мэй Няньцина, который с самым спокойным из возможных видом разглядывает чайные листья.       — Вспоминай.       Вэй Усянь дуется, пока Се Лянь молча наблюдает.       — Гм, — сжав и разжав кулаки несколько раз, Вэй Ин пытается сосредоточиться. — Если духовный инструмент откликается, его можно призвать к обладателю посредством малого телепортационного массива с предметом, который займет место призванного, — с каждым произнесенным словом он будто все больше загорается. — Значит, я могу положить в центр массива хоть камень, а он все равно поменяется местами с Суйбянем?       — Верно. Твой меч наверняка в одном из великих орденов, но идти туда себе дороже.       Вэй Усянь принимает тот самый вид задумчивости, который сулит проблемы — не ему, так тем, на кого Старейшина Илина обратил внимание. Радужки мечутся из стороны в сторону. В конце концов Вэй Ин с выражением победы взмахивает руками в простых летящих черных одеждах и хитро ухмыляется, а потом убегает на задний двор храма.       — Не думаю, что дух меча оценил, что Усянь перестал им пользоваться после потери золотого ядра, — качает головой Се Лянь и следует за новоиспеченным богом.       — Я бы расценил это как жест уважения, — с грустью оглядев заварочный чайник и прихватив киноварь с кистью, Мэй Няньцин идет за учениками.       Вэй Усянь, усевшийся на земле в совершенно неподобающей позе, небольшим кинжалом выцарапывает на тренировочном деревянном мече отчетливое послание. Заглянувший через его плечо Се Лянь не сдерживает смеха, прикрывая рот рукавом, и одобрительно кивает. Закончив, Вэй Ин складывает с несколько десятков ручных печатей, щедро приправленных духовными силами, — ныне он может себе это позволить — с долей восторга наблюдает, как тренировочный вид приобретает все больше черт Суйбяня: вес, ощущение холодной рукояти и ножен и, что самое важное, вид. И все это только до момента, когда кому-нибудь не взбредет в голову выхватить клинок из ножен — перед несчастным тут же раскроется правда.       Отложив обманку, Вэй Ин уже тянется к ладони острием ножа, когда ему бьют по рукам и настойчиво впихивают сосуд с киноварью и кисть.       — Благодарю, — сверкает одной из самых своих редких улыбок Вэй Ин так просто, что Советник и Наследный принц ненадолго застывают, пораженные.       Массив небольшой, но с подавляющим количеством деталей, потому что приходится задействовать черт знает какое расстояние и возможность его преодолеть без каких-либо повреждений. Вэй Усянь мысленно отмечает после всего прибраться, потому что такие рисунки на заднем дворе храма могут привести здешних жителей к умозаключению о вызове демона или еще какой нечисти. Поместив в центр замену, Вэй Ин набирает полные легкие воздуха и резко выдыхает.       Массив сверкает, бывший тренировочный меч освещает мягкая вспышка, не бьющая по глазам, и…       — Получилось? — шепчет Се Лянь, наклоняясь еще ниже.       Вэй Ин дрожащими руками подхватывает меч, едва не выронив его, щелкает ножнами и обнажает белое переливающееся лезвие. Клинок дрожит, расходует внутреннюю силу ровно так же, как и его хозяин — не экономит от слова совсем, прощупывает границы дозволенного. Вэй Усянь мягко смеется, когда Суйбянь коротко обжигает его ладони и тут же остывает до комфортной температуры.       — Да, да, да, это я! — весело щебечет Вэй Ин и вытягивается в полный рост, оборачиваясь к Се Ляню с поблескивающими глазами. — Спарринг?       Мэй Няньцин отходит в сторону, в то время как Наследный принц призывает Фансинь. Внутренний двор храма Небожителя определенно не место для каких бы то ни было битв, но этим двоим, видимо, абсолютно наплевать на понятие нормальности, потому что Советник не успевает моргнуть, как Боги схлестываются, лезвия издают скрежет и искры летят во все стороны. Се Лянь сдерживается, а Вэй Усянь слишком рад, чтобы воспринимать тренировку всерьез, и движения их больше напоминают разминку, очень быстрый танец со спецэффектами или активную игру, но никак не то, о чем просил Вэй Ин.       На стороне Се Ляня опыт и хитрость, на стороне Вэй Усяня несколько лет застоя.       Мэй Няньцин слукавил бы, если бы сказал, что у Вэй Ина совсем нет шансов. Может быть, в ближайшие месяцы его навыки вернутся на прежний уровень, а в обозримые годы при поддержке Его Высочества и самого Советника выйдет что-то достойное Богов Войны.       Губы Старейшины Илина кривятся в улыбке без его ведома, пока рукоять Суйбяня крепко зажата в его руках.       Спустя двадцать минут Се Лянь с добрейшим выражением лица заставляет его повалиться лицом вперед из-за банальной подножки. Вэй Усянь не жалуется: проиграть кому-то уровня Принца совсем не стыдно, даже если изначально это было не более чем игрой. Да и кто его тут видел? Бессмертный, который наверняка на своем веку вещи куда позорнее наблюдал и вытворял, и Небожитель, ранее известный больше как Собиратель мусора, нежели Бог Войны. Ради всего святого, ему даже не нужна была победа, он просто не мог удержаться от использования Суйбяня прямо сейчас, когда наконец была сила для питания духа и общее состояние тела Усяня было лучшим за все эти годы. Как бы там это вместилище не создавалось, «божественная суть» проделала отличную работу по его созданию.       Приподнявшись, Вэй Ин утирает с носа и щеки грязь, в которую умудрился вляпаться с помощью Се Ляня, выплевывает травинку и садится на колени. Заходящее солнце у горизонта последними на сегодня лучами тянется по водной глади вдали.       Вэй Усянь судорожно вдыхает.       И плачет.