Снег на голову...

Тысячу лет спустя и не на этом свете смогли они оторваться друг от друга. Вдох. Медленный-медленный выдох. Столкнулись два взгляда: ошарашенный, почти растерянный — Майского, и потемневший, совершенно безумный — Котова. — Кость… Сергей замолк на полуслове, потому что капитан своим фирменным жестом поднял указательный палец. Явно пытался произнести что-то, ещё раз… вот моргнул. Его крепкая ладонь сомкнулась на запястье Майского. — Пошли! — на вдохе, едва слышно. К некоторому, — весьма отстраненному, надо сказать! — удивлению Сергея, Константин повёл его вовсе не в дом, а в сторону сарая. Уверенные хозяйские движения, щелчок старинного навесного замка. Беззвучно открывшаяся дверь и мгновенно окутавший обоих, густой и тёплый травяной запах. — Сено?.. Котов прикрыл дверь, и наступила кромешная тьма. Несколько шагов чуть не по колено в сухой душистой траве. Сергей совершенно не ориентировался на этом сеновале, приходилось доверять Котову. Не то чтобы мягкая, но безболезненная, почти нежная подсечка стала неожиданностью — но сильные руки Константина не уронили, а прямо-таки ласково уложили Майского… Нет, не в сено. Это был мех. Судя по характерному запаху — овчина домашней выделки. Мех щекотал шею и затылок, жесткие ладони капитана бережно и плавно скользили по телу, избавляя Сергея от немногочисленной одежды, что тот успел накинуть, выходя из предбанника в морозную февральскую ночь. Сам он тоже не отставал — и очень скоро вздрогнул от неожиданного ощущения. Плотная, ненормально гладкая кожа Костика была обжигающе горячей. И вряд ли дело было в одном лишь только посещении бани. Нет, люди не бывают такими горячими… Впрочем, Сергей с самого первого дня подозревал в Котове нечто… трудновербализуемое. Иначе с чего бы ему, — ему! — так сразу и бесповоротно влюбиться?.. Острый берёзовый запах кружил голову — пряный аромат банного веника и горьковатый печной дымок. Чистый, успокаивающий, правильный запах. Вот бы это продлилось как только возможно долго — мягкое овчиное одеяло, окутавшее обоих, гладкое сильное тело капитана Котова и эти дурманящие запахи: сена, меха, берёзы, снега и ещё чего-то совершенно особенного, только Костиного… Но у Котова были то ли свои планы на дальнейшее, то ли более сильные желания. Не то чтобы Сергей был хоть сколько-нибудь против… Просто не верилось в реальность происходящего. Столько времени… Но в реальность поверить пришлось очень быстро — Котов нежно, но все же довольно ощутимо сомкнул зубы у него на кадыке. До дрожи, до мурашек, сперва мягкой прохладной волной скользнувших по телу, а затем резко стайкой собравшихся внизу живота. По чуть слышному, глухому смешку Константина стало ясно: возбуждение Серёги от него не ускользнуло. Майский залился дурацким огненным румянцем и возблагодарил про себя небеса за то, что в сарае стояла полная темнота. А ведь Костя — не первая любовь, не первый партнёр и даже не первый мужчина!.. Чтобы как-то избавиться от смущения, Сергей сосредоточился на запахе — и узнал. Помимо простого и теплого запаха сильного чистого тела и загорелой горячей кожи, от Котова пахло "Шипром". Тем самым, настоящим. А ему шёл этот аромат!.. Ладонью Сергей провел по мускулистой груди, нащупал аккуратную сережку-штангу в левом соске. И с удовольствием услышал участившееся глубокое дыхание. У Сергея оказались очень мягкие руки. Нет, вполне мужские, крупные и сильные, привычные и к тренировкам, и к оружию, и к струнам гитары, и к самой разной работе, от ювелирного сбора улик до реставрации старинной мебели — это было ещё одно хобби Майского. Крепкие ладони крепкого мужчины. А все равно хочется сказать "ладошки"… Котов с ума сходил от их осторожных прикосновений! Все было невероятно нежно, но вызывало в теле абсолютно электрические разряды! Никакого ощущения неправильности, никакой неловкости или стыда… Тёплые мощные объятия, гибкие пальцы в коротком жёстком ежике волос, мягкие укусы, цепочка звонких чётких поцелуев от шеи по ключицам и груди к животу и дальше вниз. Наверное, при свете они будут выглядеть очень красиво: смуглый и белокожий… Крепко сжатые запястья: не удержать, не показать силу — напротив, поддержать, поделиться всем своим существом! Кто именно вытащил из брошенной одежды флакон смазки, ни один так и не вспомнил впоследствии. Наверное, этот факт прошёл мимо сознания… Плавные движения, ласковые, очень бережные пальцы. Отвлекая, мягко и чуть щекотно скользнули губы по напряжённому животу — твёрдые квадратики пресса под упругой кожей. Момент полного соединения, безболезненный и яркий, как солнце, отметился коротким, резким выдохом Майского и почти неслышным шипением Котова сквозь зубы. На некоторое время оба замерли, давая друг другу привыкнуть. Дальше все стало просто. Сила и отдача, поцелуи и древнейшие движения, спутавшиеся с мехом растрепанные пряди Майского и статические искры в волосах Котова, тяжёлое, обжигающее дыхание и горячая влажная спина под объятием. Никаких криков или охов, только порой прорывалось сдержанное рычание одним горлом. И лишь когда один из них задвигался резче и быстрее, а второй сжался что было сил, когда жесткие пальцы намертво стиснули мускулистые бедра, когда темноту прорезали яркие вспышки в мозгу — лишь тогда Котов позволил себе негромкий гортанный вскрик, прозвучавший с его чистым басом возгласом ночной птицы. Майский же не стеснялся и застонал в полный голос. А потом была долгая тишина, когда они лежали обнявшись, оглушенные случившимся, и дышали друг другом, и прислушивались к сердцебиению, и касались, не в силах прервать тактильный контакт. Говорить не хотелось. Зачем?.. все и так понятно… — Ель! — сказал вдруг Котов. Сергей приподнялся на локте, бессмысленно вглядываясь в темноту там, откуда прозвучал его голос. — Что?.. Горячая рука увлекла его обратно, заботливо накрыла одеялом. — Твои волосы. Я все понять не мог, что за запах… ты пахнешь ёлкой. Как в Новый год… Сергей коротко, ласково рассмеялся, лбом прижался к стриженому Костиному виску. — Это парфюм… наверное, уже и не вытравить из волос… А ты ведь "Шипром" пользуешься? Константин пару секунд помедлил с ответом. — И да, и нет. Потом как-нибудь объясню… и даже покажу. — Кость… — Спи, Серег. Спокойной ночи. И, быстро коснувшись губами губ Майского, Котов надвинул одеяло выше ушей.