В поисках рифмы к слову «любовь»

Нина, подняв голову и глядя на него снизу вверх, слегка смутилась и даже напугалась: — Ты что орёшь-то так? Миха засмеялся радостно и открыто: — Хочу, чтобы все знали, что я люблю тебя, и ты моя. Только моя! Он прижимал её как мог крепко, гладил по волосам, чувствовал, как бьются их сердца, но и этого было мало, хотелось стать одним целым и больше никогда не расставаться. Мишка даже не думал, что способен на такие сильные чувства. Он смотрел на неё и не мог насмотреться. — Я так соскучилась… — тихо сказала Нина. — Я тоже… — ответил он слегка срывающимся голосом, ещё более низким, чем обычно. — Я ведь правду сказал тебе тогда. Я не могу без тебя жить… Нина провела рукой по его щеке. — Что у тебя с лицом? — А, да так, херня, — Мишка уже забыл о царапинах. — А целоваться мы как будем? — пряча в смехе жалость спросила Нина, тихонько касаясь опухшей губы. — Так и будем. Вот смотри, — Миха наклонился и приник к ней. Нина почувствовала лёгкий привкус крови, она боялась сделать Мишке больно, и поцелуй вышел даже более целомудренным, чем тогда в ванной. — Ну я так не играю, — в шутку возмутился Миша. — Да ты погоди, пусть заживёт. Смотри, какое рассечение, — Нина аккуратно вывернула губу вниз и разглядывала ранку. — А ещё от тебя перегаром несёт. Миха смутился и даже покраснел. Нина засмеялась: — Не думала, что тебя это беспокоит. — Да, блять… И я не думал… Слушай, — он медленно перемещал ладони по её спине всё ниже и ниже, — мы ведь можем обойтись без поцелуев и сразу перейти к де… — он не договорил, потому что Нина мягко убрала его руки. — Миша… Давай договоримся, чтобы потом опять вот так не разругаться… — она прерывисто выдохнула, от Мишкиных ладоней по телу волнами разливалось необычное тепло, но всё же было не по себе. — Я… Ты знаешь, я с трепетом отношусь к прикосновениям… Я их даже боюсь… Пойми меня, пожалуйста… Не будем спешить с этим… Миха слегка нахмурился: — Нин… Ну не бойся меня. И это нормально, если мы… — Мих, пожалуйста… — снова прервала его Нина. — Ладно, — кивнул Горшок. — Я готов ждать. Мишка подобрал валяющийся рюкзак и охнул. — Ты кирпичей туда наложила, что ли? — Не, — засмеялась Нина. Миха надел рюкзак на себя, взял Нину за руку, а потом вдруг в упор спросил: — Зачем ты целовалась с Игорем? Вопрос застал Нинку врасплох, как удар поддых. — Ты точно хочешь об этом поговорить? — растерялась она. — Да, блять, хочу, — Мишка смотрел ей прямо в глаза. — Чтобы позлить тебя, — честно ответила Нина и сама пошла в наступление. — А ты, между прочим, с Анькой целовался. И я надеюсь, по тем же причинам? Мишка опустил голову. — Да… — Миш, давай оставим это в прошлом? Не забудем, но отпустим, — предложила Нинка. Миха кивнул. В здании вокзала их встретил Князь и разулыбался. — Наконец-то! Не вздумайте больше ругаться, а то похожи были на двух покойников. А вместе вроде и ничё так, — он захохотал и увернулся от подзатыльника. — Меня Анька ждёт, я поехал. Не буду вам мешать. — Анька? — удивилась Нина. — Да, у них шуры-муры, ты не знаешь, что ли? — глядя Андрею вслед, сказал Горшок. — Нет, конечно. А ты откуда знаешь? — Так я не слепой же, на репетициях видел, она всё время крутится рядом с Андрюхой. — Ну… Ну и славно, — заключила Нинка. — Потому что если она снова будет к тебе приставать, я ей глаза выцарапаю. — Можешь не беспокоиться, она мне нахуй не нужна, — экспрессивно сказал Миха, а потом перевел тему: — Ну, и куда этот твой рюкзак? Я погулять хотел, ё-моё. — Давай занесём его ко мне, — решила Нина. Веселые и счастливые, добрались они до дома Нины. Пока она пыталась ключом открыть дверь, Мишка, посмеиваясь, стоял сзади и нарочно дышал ей в ухо и невзначай прижимался к спине, мешая сосредоточиться. — Мишка, прекрати, — смеялась и Нина. Наконец, они вошли в квартиру. Нина думала, что дома никого нет, но на кухне, вальяжно развалившись на стуле, сидел тот самый мужик, с которым встречалась её мать. — Блин, я думала, вы благополучно свалили от нас, — разозлилась Нина. — А ты мне не груби, девка. — Это он? — шёпотом спросил Миха. — Из-за него ты тогда ушла? Нина кивнула и схватила его за футболку, потому что Мишка уже рванулся на кухню. — Перестань, не надо, — зашептала она. — Не связывайся. — Что у вас там за мышиная возня? — громко сказал мужик. — Если что не нравится, выметайтесь. — Слышь, ты, — не выдержал Миха и встал в кухонном проёме, — ты как с девушкой разговариваешь? Это вообще-то и её квартира тоже. Мужик поднял голову и посмотрел на Горшка. — Тебе чего надо, сопляк? — Мишка, пошли, пошли, хуй с ним, — она потянула Миху за руку в комнату. Он уступил, но не удержался и показал фак. — Не, ну вот он думает, он, бля, король этой жизни, да? Зачем ты меня останавливаешь, Нина? — Не хочу, чтобы в темном переулке тебя случайно сбила машина, или ещё что похуже. Ты не понимаешь, что ли, он самый настоящий бандит? — Нинка быстро бросала в рюкзак остатки вещей. Мишка, чтоб немного успокоиться и остыть, разглядывал плакаты и кассеты. Когда они вышли из подъезда, он уверенно сказал: — Поехали ко мне. Я никуда тебя не отпущу. Нина пыталась возражать, но безуспешно. Они оставили вещи в Мишкиной квартире и полдня бесцельно слонялись по городу, потом добрались до Петергофа и вернулись только поздно вечером. Нинка быстро скинула обувь и села на диван. — Блин, Мишка, что-то у меня так ноги устали… Она прикрыла глаза и задумалась. Нина до сих пор боялась поверить в то, что произошло, спугнуть счастье, которое из далёкой призрачной мечты стало реальностью. Миха плюхнулся рядом, улыбнулся и стал открывать купленное по дороге пиво. Оно было тёплым и, фыркнув, полилось ему на футболку. — Блять! — Миха вскочил, отставил бутылку на пол, но было уже поздно, вся футболка была липкой и сырой. Нина заливалась смехом, пока Мишка снимал футболку и пытался найти какую-нибудь тряпку, чтоб протереть пол, и как бы невзначай рассматривала его тело. Миха заметил этот взгляд и решил, что вот он, удобный момент, чтобы помочь Нине разрушить барьеры и перестать бояться себя и своих желаний. — Чё смотреть-то на меня, я не музейный экспонат в этом, как его, в Лувре, — тихо произнёс он, возвращаясь на диван. — Меня можно трогать. Не бойся, я не буду ничего делать. Только ты. Нина, глубоко вдохнув, взяла его руку и провела от пальцев вверх, до плеча, а оттуда перешла на грудь. Мишка закрыл глаза и, тяжело дыша, растворялся в ощущениях. Одни её прикосновения сводили с ума, но он приказал себе держаться. А Нина медленно гладила его, легонько касаясь кожи и прислушиваясь к себе. Теряя самообладание, она прочертила пальцем линию к поясу на брюках, и тут в дверь забарабанили. Нина отдернула руку, а Мишка выдохнул: — Сука, ну кого несёт… —и поплёлся к дверям. На пороге оказались Князь с Аней и Люда с Яшей — Кхм. Мы, похоже, невовремя, — кашлянул Князь и выразительно посмотрел на Миху. — Да что, блять, с вами делать, заходите, — Горшок открыл дверь шире, пропуская всех в квартиру. — Чё ты пялишься на меня? И так с этой серёжкой как педик, ещё, блять, стоишь тут, разглядываешь меня. Князь захохотал: — Какой ты злой. Я так и знал, что лучше вам не мешать, но девчонкам вынь да положь с Нинкой надо было встретиться. — Да ты задрал, Андрюха, я просто пивом облился, — начиная выходить из себя, раздражённо ответил Михаил. — Андрей, ну, правда, перестань, — сказала деликатная Люда. — Ой, пиздец, какие вы все нежные. А нам с Анютой вот пофиг на всех, да? — он обнял довольную Аньку и начал целовать, страстно, и в самом деле никого не стесняясь. — Видали? — Впечатляет, — кивнула подошедшая Нина и посмотрела на Аню, которая старательно прятала от неё глаза. — Ань, поговорим? Мишка, идите все в комнату, а мы на кухне поболтаем. Аня подошла к окну и достала сигарету. Нина встала чуть поодаль. — Ань, ну так посмотри на меня, что ты прячешься? — Нет, Нинка… — сказала она, пуская дым за окно. — Ты прости, я… Нина подошла ближе. — Аня, всё в порядке. Если б не ты, может, всё и не так бы было, — она улыбнулась, но потом шутливо погрозила пальцем. — Только не вздумай лезть к Михе снова, теперь я точно знаю, что он мой. — Да он в тебя влюблен, до сумасшесшествия. Куда уж мне… — Аня наконец-то повернулась к подруге. — Тебе он всё-таки нравится… — вздохнула Нина. — Да, а что сделать? Это влюбиться можно за мгновение, а вот отпустить… И го́да может быть мало. Но не парься, я не буду мешать вам. Нина помолчала, а потом спросила: — А что у тебя с Андреем? Это… притворство? — Нет, почему, с ним прикольно. Но ничего серьёзного. — Эх, я бы так не смогла, — отчего-то вздохнула Нинка. — И радуйся этому, — засмеялась Анька. — Так что, мир? — Мир. Пойдём в комнату, — потянула её за руку Нина. Диван был весь занят, и Миха, сидевший на стуле, тихо сказал Нине, заставляя вздрогнуть: — Иди ко мне, — и без разговоров забрал Нинку к себе на колени, крепко удерживая и всем своим видом показывая, что она — лишь его. — Андрей, вот ты, типа, поэт, — глядя на Князя и пытаясь не думать о Мишкиных ладонях на своей талии, вспомнила Нина свой вопрос. — Скажи мне, какие рифмы можно подобрать к слову «любовь»? Только кроме «кровь», она уже осточертела. — Морковь. Готовь. Дураков. Подлецов. Мертвецов, — сходу выдал Андрей. — Блин, это всё херовее, чем кровь. А ещё? — Ну… Вновь, — задумался Андрюха. — Вот, это получше, — решила Нина. — Чего это тебя на рифмы понесло? — спросил Миха, и его горячее дыхание обожгло шею. — Да это она стихов тут перечитала на днях, сборник поэтов Серебряного века, — вставила Люда. — Ой, ненавижу всех этих символистов, акмеистов. Мура полная. — Как же ты категоричен, Михаил, — покачала головой Люда. Мишка осторожно спустил Нину с коленей, отчего она вздохнула с облегчением и разочарованием одновременно, вскочил и, как всегда бурно выражая эмоции, вступил с Людмилой в новый спор, теперь уже насчёт поэзии, почему-то через некоторое время превратившийся в обсуждение Достоевского. Неизвестно, к чему бы в итоге пришли спорщики, но Люда спохватилась, что ей пора на дежурство. Нина вызвалась её проводить. — Мы же так и не поговорили… Яш, можно, я украду твою даму? Вдвоём они вышли на улицу. — Людмила, это ты Мишке рассказала про то, что я уезжаю? — напустив на себя грозный вид, спросила Нина. — Я просила же молчать. — Не я. Нет, правда, не я. Я только Яше сказала, а он, наверно, Андрею, — засмеялась Люда. — Ну так не зря ведь? Ты бы в этой экспедиции совсем зачахла. А сейчас, я погляжу, всё наладилось? — Да. Спасибо тебе, — прижалась вдруг щекой к её руке Нина. — Неожиданно, я думала, ты ругать меня будешь, на чём свет стоит. — Не, — улыбнулась Нинка, но потом обеспокоенно сказала: — Люд, ты знаешь, этот мамкин бандит опять объявился. — Видела. — Слушай, тебе бы тоже съехать оттуда? Сняли бы вдвоём квартиру. — Не хочу маму оставлять. Так и ты же с Мишкой будешь жить? Или?.. — поинтересовалась Людмила. — Не знаю… Я… Мы только-только познакомились, сошлись… И вот так сразу вместе жить? Я… — Нина не знала, как толком объяснить. — Блин, да я боюсь… — Нин, я поняла, о чём ты. Давай поищем квартиру. Но ты зря переживаешь, я уверена. Ладно, бывай. Не пропадай только, не забывай сестрёнку, — улыбнулась Люда и скрылась за дверью с надписью «Служебный вход». Потеплело, вечер был тихим и спокойным. Нина вернулась в квартиру. — Миш, я пришла. Давайте погуляем вместе? Эй, вы где все? — громко спросила Нина, но ей никто не ответил. Нина пошла в комнату, нашла в рюкзаке домашние шорты и футболку, переоделась и медленно прошлась по квартире. «Если всё-таки здесь жить, надо хоть ремонт сделать, — подумала она. — А сейчас бы тут прибраться не мешало». Нина подобрала мусор, унесла стаканы на кухню и расстелила диван, на котором валялась Мишкина косуха. Нина села, взяла её в руки, повертела и погладила, как котёнка. Черная кожа пахла табаком и ещё чем-то, непонятным и неуловимым. Нина вдохнула и задумалась: «Ну почему я боюсь этой близости… Чёрт возьми… Ведь я люблю его. Мало ли что там было в девятом классе, ну когда я забуду-то это? Ведь сейчас всё по-другому. Может… Может, устроить всё самой, как я хочу, что-то слюняво-романтичное… Но Мишке это не подходит… Блин, а куда же он подевался? С Анькой… Да ну, ерунда, Андрей же тоже с ними. Наверное». Чтобы унять глупые переживания, Нина включила фоном телевизор, легла и прижалась к косухе щекой. Она стала представлять, как ерошит ему волосы, как он в ответ касается её груди, талии, спускается к внутренней стороне бедра… Нина громко выдохнула, ещё немного полежала и незаметно для себя уснула. Мишка вернулся в ночи, и сразу завалился к Нине на диван, обнял её и резко прижал к себе. Она проснулась, не понимая, как очутилась в крепкой хватке. — Миш? — она постаралась расслабиться, но столкнулась с его глазами, почти чёрными от расширенных зрачков. К тому же от него пахло чем-то приторно-сладким, дымным и тошнотворным, каким-то дурманом. «Травка?» — пронеслось у Нины в голове. — Нинка, какая ты… Любимая моя… — он начал стягивать с неё одежду, не понимая, что неаккуратными движениями причиняет боль. — Миша, погоди… Стой, — испуганно зашептала Нина. — Ну не ломайся, чё ты как целка. Дай уже мне. Я хочу тебя, — сумбурно бормотал Мишка. — Миха, отстань. Да отвали, я не могу так, ты под кайфом! — грубо оттолкнула его Нина, натягивая обратно шорты и пытаясь вырваться, но он не собирался бросать дело на полпути, перевернул её на спину, прижал руки к дивану. Нину вместо наслаждения накрывала волна паники. Всё было опять неправильно, не так, как в её мечтах, и она беззвучно заплакала. На удивление, Мишка заметил это, глаза его немного прояснились, и, шепча себе под нос ругательства, он ушёл на кухню. Чем-то погремел там и затих.