В поисках рифмы к слову «любовь»

Пытаясь унять слёзы, которые катились будто сами собой, Нина вспомнила выражение своей бабушки: «Что за девочка, чуть что, и слёзки на колёсках…» Было так тоскливо, что нестерпимо захотелось бросить всё к чертям и снова стать маленькой Ниночкой, у которой одна забота — уложить спать в деревянную кроватку куклу, накрыв её лоскутным одеялком, да выпросить у сестры шоколадную конфету. Но это было невозможно, поэтому почти взрослая и почти самостоятельная Нина взяла себя в руки, вытерла слёзы и пошла на кухню. Ей показалось слишком подозрительным, что Мишка так долго сидит там в тишине. В кухонном окне разгорался летний яркий рассвет. Миха сидел около подоконника и отсутствующим взглядом следил за мухой, что уже проснулась и, жужжа, ползала по стеклу, время от времени перелетая с места на место. Услышав шаги, он, не оборачиваясь, сказал: — А Андрюха был прав, муха — это и правда маленькая птичка. Понимаешь, да? Михаил заржал, потом быстро встал и прижал Нину к холодильнику. Она ожидала чего-то такого, поэтому не стала сопротивляться и молча смотрела как будто сквозь него, в никуда. — Нин, ну так что, продолжим? — он оперся руками по обе стороны от её плеч, не давая шанса уйти. — Или… Нина продолжала молчать, старательно сдерживая вновь подступившие слёзы. Миха ткнулся в её губы, а потом резко отодвинулся и сказал: — Да ну нахуй. Ты меня никогда не поймёшь. Может, ты меня и не любишь… Нина совсем была готова разреветься, как вдруг он неожиданно встал на колени, прижался лбом к её ногам: — Ну и похуй. А я… — тут он абсолютно внезапно взял руку Нины и поднёс к своим губам. — Я всё равно только твой. Я подожду… Нина выдохнула, притянула его голову ближе к себе, еле сдержалась, чтобы не почесать за ушком, как кота, а потом чуть засмеялась, настолько нелепой была ситуация: — Горшенёв, какой же ты дурак… Но я люблю тебя, не сомневайся. Только давай мы потом поговорим, а сейчас я пойду погуляю. А ты отдохнёшь. — Иди, — покорно сказал Мишка, он так и остался сидеть на полу, зачарованно проводив Нину взглядом, а потом, когда дверь за ней закрылась, медленно повторил, будто пробуя слово на вкус: — Дурак… Он рассмеялся, потом резко задумался, краем сознания понимая, что нельзя отпускать Нинку одну так рано утром, но сил бежать и догонять не было. Нина вышла из подъезда, с наслаждением вдохнула утренний воздух и поёжилась от его свежести. Она неспеша шла по улице, внешне спокойная, но когда навстречу попадался прохожий, Нинка напряжённо всматривались в его лицо, пытаясь оценить риски и, если что, рвануть во дворы. Но ей везло, и встречались лишь равнодушные ко всему рабочие в потрепанных робах, помятые и невыспавшиеся, спешащие на утреннюю смену, да владельцы собак со своими рано встающими питомцами. «Мишка… — думала Нина, ведя внутренний диалог с Горшком. — Как ты мог подумать, что я не люблю тебя… Неужели для мужчин любовь равняется сексу? Если так, то это невыносимо… Но нет, ведь не только животная страсть заставила тебя примчаться на вокзал, искать меня… Нет, не может быть, любовь — это что-то бо́льшее… Это когда не только тела, но и души становятся одним целым. Мишка, я так надеюсь, что у нас всё именно так…» Нине очень хотелось с кем-нибудь об этом поговорить. Сначала она решила пойти к Ане, но потом подумала, что она, может быть, с Андреем, а может, вообще не дома, а если и дома, то неизвестно, в каком состоянии, поэтому Нинка пошла к сестре в травмпункт. Она аккуратно просочилась через пациентов, которых было не так уж и много, и стала искать Люду, но её не было ни в перевязочной, ни в комнате отдыха, ни в одном из кабинетов. — Послушайте, а Захарченко Людмила где? Что-то я её не найду, — отчаявшись искать, Нина решилась задать вопрос заведующему, который тоже был на дежурстве. Мужчина не стал ругать девушку за то, что она пришла сюда без спроса, а поправил очки и сказал с беспокойством: — А ты кто? Сестра её? Слушай, беги домой. Там что-то у вас случилось. У Нины неприятно засосало под ложечкой, внутри всё сжалось от страха и неизвестности. Спешно поблагодарив заведующего, девушка выскочила из травмпункта и почти бегом побежала к дому. Навстречу ей попалась машина скорой помощи с включенной мигалкой, она мерцала, но звука не было. До дома было ещё далековато, но Нине такое совпадение совсем не понравилось. Она быстрым шагом прошла сквозь арку, свернула к подъезду. Что-то было не так. К свежему утреннему воздуху явственно примешивался запах гари. Это совсем сбило Нину с толка. Не чувствуя под собой ног, вконец испуганная, одолеваемая нехорошими предчувствиями, она поднялась вверх по лестнице и чуть не потеряла сознание от увиденного. На лестничной площадке всё было в саже и копоти, дверь в квартиру выбита, стены в прихожей полностью почернели, а с потолка свисали ошмётки такой же чёрной штукатурки. — Ёбаный в рот… — Нина не могла подобрать цензурных слов. — Что тут произошло? Где мама? Она принялась звонить и стучать всем подряд соседям, наплевав на их сон. Из одной двери тихонько высунулась старушка. — Баб Зин, что стряслось? Где мама? — закричала на весь подъезд Нинка. — Н-Ни-на… — заикаясь и стараясь унять дрожь в узловатых пальцах, заговорила баба Зина. — Пожар, вот… Этот мужичок, что тут жил… К нему какие-то гости понаехали, страшные, как черти, шумели весь вечер, а к ночи такой тарарам устроили, я уж хотела милицию вызывать, да маму твою пожалела… А потом всё вроде затихло, я уснула и вдруг слышу, крики, дымом пахнет… Ещё грохот какой-то был… Он её ножом порезал, а потом видно закурил на диване, или ещё чего. Ой, что было… По мере рассказа бабы Зины глаза Нины становились всё шире и шире. Она вскрикнула: — Мама! Где она? Что с ней? — Да вот, сестра твоя примчалась, на скорой её увезли. А тот мужик, бедовый… Ниночка, постой! Нина, не дослушав, вскочила со ступеньки, на которую почти бессознательно сползла, и вылетела из подъезда. «Господи, в какой же она больнице… Наверно, в 23-й, к ней травмпункт относится. Бандит, блять, хуев… Я так и знала, ничем хорошим это не кончится. Но я клянусь, я найду его и сдам в милицию, пусть отвечает за то, что натворил. Мама… Как ты там?» — прыгали мысли в голове у Нины, пока она бежала по городу. Расстрепанная, запыхавшаяся, влетела она в больницу, промчалась внутрь под негодующие крики охранника и медсестёр и буквально врезалась в сестру. — Люда! Я нашла тебя, как хорошо. Ну что там? Как мама? — вцепившись ей в руку, скороговоркой выпалила Нина. — Оперируют. Тяжело… — коротко ответила Люда, закрыла глаза и принялась двумя пальцами массировать веки. — Пойдём в другое место, тебе здесь нельзя. — Вот сучёныш же тот тип! — крикнула Нина. Она не могла молчать, не могла усидеть на месте, и бегала по коридору туда-сюда. — Тише, Нин. Зачем так о мёртвом? — негромко сказала Людмила. — Что? — остановилась Нина. — Ты разве не знаешь, он от дыма задохнулся. Там причём не просто пожар, там какое-то взрывное устройство детонировало. Непонятно, кто кого порезал… Может, это подстроено всё было… — сбивчиво рассказала Люда. — Какая разница… — тяжело вздохнула Нинка. — Лишь бы с мамой всё хорошо было. А этому козлу туда и дорога, плевать. Блин, Люда… Как же так… Что теперь будет… — Не переживай, всё хорошо будет, — Люда прижала сестру к себе, — она поправится. — Ты думаешь? — сквозь слёзы спросила Нина. — Знаю, — ответила Люда, пряча глаза, потому что пару минут назад хирурги уверяли её совершенно в обратном… — К ней нельзя? — Нина, чувствуя, что скоро упадёт, опустилась на кушетку в коридоре. — Нет, конечно, операция идёт, — села рядом Люда и обняла её за плечи. — Нин, тебе пока тут нечего делать. Иди домой — Домой… — горько сказала Нина. — У нас нет теперь дома… — Иди к Мишке, постарайся успокоиться. Или что, вы опять поругались? — Нет… Ерунда. Он просто… Ладно, я пойду, — кое-как встала Нина. — Стой, нет, — передумала Люда. — Куда ты в таком состоянии. Давай я позвоню Яше или Андрею. Кто-то должен проводить тебя. — Звони, — сказала Нина. Ей было всё равно, где находиться, лишь бы мамочка поправилась. — Люда, как ты держишься? — Не знаю… — качнула головой Людка и ушла к телефону. Нине было плохо, кружилась голова… Она думала о матери. Всё плохое отходило на второй план, вспоминались лишь самые теплые моменты. Вот мама аккуратно расчесывает волосы и заплетает косы, отправляя дочь в детский сад, мажет зелёнкой ссадины, а потом дует на них, вот они вместе гуляют по парку и едят мороженое, делают уроки, плачут на выпускном… «Мам… Не вздумай только умирать… Прости меня за всё. Боже, я знаю, ты есть, тебя не может не быть. Помоги ей, пожалуйста!» — в каком-то полузабытье шептала Нина. — Нин, пойдём вниз, — осторожно помогла ей подняться Люда. — Операция ещё идёт? — Да… И ещё не скоро закончится. Удар пришелся на живот. Ещё осколки… Но хирург очень хороший, я знаю, он сделает всё возможное.

***

Мишка долго сидел на полу, мысли в голове лениво плавали в разные стороны, как рыбки в аквариуме, и ни одну из них нельзя было схватить за хвост. Потом они исчезли, голова прояснилась, стала пустой и звонкой, как детский резиновый мяч. Миха потянулся и понял, что хочет есть и спать. Он открыл холодильник, нашёл там колбасу и только принялся отрезать кусок, как раздался стук в дверь. — Блять, какого хуя всем надо… Звонка нет, так они стучат… Открыто там! В дверь аккуратно проскользнул Яша. — Ну чё за хуйня? Вот наверняка ты не доброе утро пришёл мне пожелать, — заворчал Миха, а потом вдруг его иглой пронзил страх. — Что с Ниной? — Миш… Не совсем с Ниной, — обеспокоенно сказал Яков. — У них мать в больнице, я не понял, что там, но всё серьёзно. Люда звонила. Просит приехать. — Поехали, — быстро собрался Горшок. — Мих, ты вообще что ли не спал? — присмотрелся к нему Яша, когда они вышли из подъезда. — Нет, блять. А ты? — Да я как домой пришел, так и завалился. — Точно, ты же раньше ушел. А мы траву ещё курили, мне пацаны должны были… Блять, забойная вещь, но сейчас так хуёво, — Мишка прищурился, поджигая сигарету. — Слышь, ну а чё там за херня, с девчонками-то всё в порядке? — С ними да, — кивнул Яша. — Ну я же говорю, сам, блять, толком не понял, сейчас приедем и узнаем. Они поймали машину, добрались до больницы. Миха зашёл и хмуро сел на скамейку у окошка, не обращая внимания на косые взгляды вахтёрши. Больничные стены угнетали, болела голова и жутко хотелось спать. Но лишь Мишка увидел Нину, бледную, потерянную, он тут же забыл о себе, своём состоянии, сердце сдавило от любви, жалости и беспокойства. — Нин… — Мишка шагнул к ней, нежно обнял и прижал к себе. — Нина, я здесь, с тобой. Может, я это… Могу что-то сделать для тебя? — Нет, Миша, ничего пока не надо, — всхлипнула Нина, пряча мокрое лицо на его груди. — Спасибо, что пришёл. Рядом с ним ей стало чуточку спокойнее. «Когда мы врозь — мне страшно жить. Когда мы вместе, нам не страшно умирать…» — неизвестно откуда всплыли в голове строчки Александра Башлачёва. — Нина, что случилось? — очень осторожно гладя её по волосам спросил Миха. — Мама, Миш… Её этот бандюга ножом чуть не зарезал, — чуть слышно сказала Нинка. — А ещё там был какой-то взрыв в квартире, пожар… — И где сейчас эта сволочь? — сжал кулаки Мишка. — Он сдох в пожаре, — зло выговорила Нина, а потом опять заплакала. — Миш, а если мама… Тоже умрет… — Не говори ерунды, всё хорошо будет, — он не знал, как её успокоить, лишь прижимал к себе и готов был порвать кого угодно, только бы она опять улыбалась. К ним подошли Люда с Яшей. — Мишка, увези её к себе. Она на ногах не стоит, — попросила Людмила, тоже бледная, глаза её блестели, но слёз не было. — А ты? — спросил Яша. — Я пока здесь буду. — Я с тобой, можно? — Оставайся, — кивнула Люда Якову. — Нин, позвони ближе к вечеру, я скажу, как прошла операция. — Мы позвоним, — ответил за неё Горшок. — Пойдём, Нина. Он взял её под руку, Нинка не стала сопротивляться и пошла с ним. — Прогуляемся пешком? Или на машине? — спросил Мишка. — Не знаю, Миш. Мне всё равно, — махнула рукой Нина. Миха решил, что разумнее будет побыстрее добраться до дома, его очень беспокоили бледность и слабость девушки. Оказавшись в квартире, он уложил её на диван, сам сел рядом на стул. — Нина, ты поспи. Быстрее вечер наступит, и мы всё узнаем, — Мишка нежно погладил её по щеке, а потом случайно дотронулся до лба. — Чёрт, Нин, у тебя даже температура поднялась… — он быстро сходил на кухню, принёс воды и откопал в глубине шкафа таблетку парацетамола. — На вот, попей. Вскоре Нина забылась беспокойным сном. Миху тоже вырубало после бессонной ночи, но он сидел рядом с диваном и думал, как жестока жизнь. Одно мгновение может так шарахнуть по башке, что потом полжизни будешь об этом вспоминать. Мишка впервые столкнулся с тем, что ему приходится быть опорой и поддержкой, и не знал толком, что делать. Он смотрел, как Нина мечется по дивану в каком-то бреду, бессвязно шепча, и наконец решился, лёг рядом и крепко прижал Нину к себе, чтобы успокоить её. Эти объятия были настолько другими, чем ночью, они были наполнены такой нежностью, что Нина притихла, расслабилась, прижалась к нему сама и тихонько засопела. Он выдохнул и зашептал ей куда-то в шею: — Нин, прости меня. Я точно дурак. Как я мог… Её тело было так близко, что желание разгоралось внутри, как пожар, но он понимал, что сейчас неуместно любое проявление страсти, поэтому очень старался отвлечься и просто лежать рядом, впитывая в себя её боль, чтобы Нинке стало хоть чуточку легче. Нина проснулась ближе к вечеру, голова не болела, а температура, видимо, спа́ла. Аккуратно развернувшись, чтобы не разорвать объятья, в которых было неожиданно уютно и спокойно, Нина стала смотреть на спящего Мишку. Он будто почувствовал её взгляд, проснулся и попытался отодвинуться. — Миш, ну куда ты — остановила его Нинка. — Я просто… Ты так вертелась на диване, я решил… — сбивчиво заговорил Горшок. — Миша, всё в порядке, — слегка улыбнулась Нина, но лицо её осталось печальным. — Пойдём, позвоним скорее в больницу, узнаем, что там с мамой? Она наспех причесалась, ополоснула лицо холодной водой и почти бегом помчалась к телефонной будке, Миха даже не успевал за ней. Он остановился неподалеку от телефона-автомата и закурил. Сквозь стены будки было видно, как Нина обеспокоенно что-то говорила в трубку, а потом долго слушала. Михаил напряженно всматривался в её лицо, пытаясь понять, хорошими или плохими были новости, но безуспешно. Вскоре Нина вышла и бросилась ему на шею. — Миш, операция закончилась, говорят, прошла успешно, и есть все шансы на обычную полноценную жизнь. Только там лекарство какое-то нужно, но это у Люды надо спросить, она знает все подробности. Мишка обрадовался не меньше Нины, с души как будто камень свалился. Он никогда даже не видел эту женщину, но она была матерью Нины, близким и дорогим для неё, а значит, теперь и для него, человеком. — Я рад, — искренне сказал он. — Видишь, ты зря боялась. — Миша, я бы прямо сейчас побежала в больницу, но к маме пока нельзя, Люде, если что, Яша поможет. Поэтому… Может быть, сходим к нам домой, посмотрим, что уцелело в квартире? — Может, не надо? — решился возразить Миха. — Ты ещё толком не пришла в себя. — Пожалуйста, пойдём, это очень важно для меня, — уговорила его Нина. Не встретив никого в подъезде, они осторожно пробрались в квартиру сквозь ленты, которыми оклеили дверной проём милиционеры. Пожар, взрыв и поножовщина не были для Петербурга 90-х годов уникальным событием, они встречались буквально на каждом углу, поэтому стражи порядка и ограничились лишь эти простым действием. Нина сумрачно смотрела на обломки мебели, шкафы, покрытые слоем копоти, ковёр, насквозь пропахший дымом. В их с Людой комнате масштабы разрушения были поменьше, но всё равно впечатляли. Нина присела на диван, наплевав на то, что испачкается, и с грустью смотрела на сморщенные от воды, которой тушили огонь, плакаты, залитый магнитофон, разбросанные вещи. Мишка походил по квартире, а потом сказал: — Слушай, ну вообще, если здесь всё отмыть, проветрить, то жить можно. Не дотла сгорело же. — Мишк, я не знаю… А деньги? Вот выпишут маму из больницы, куда она пойдёт? — с тяжелым вздохом сказала Нина. — Да подожди ты расстраиваться, разберёмся с этим. — Мне нужна какая-то работа. Буду искать, — решила Нина, идя к выходу. — Ладно, пошли отсюда, не могу, уже голова разболелась от дыма… — Может, с ребятами встретимся? — нерешительно спросил Мишка. — Нет, я погуляю. А ты иди, если хочешь. — Нин, ну что за бред, я не оставлю тебя одну, — Миха взял её за руку, потом привлёк к себе и легко поцеловал. — Мишка… — выдохнула Нина, обвила его руками за шею и замолчала, не находя слов, а потом всё-таки закончила: — Спасибо тебе, за всё. Они долго блуждали по городу, не разбирая дороги, под бледным лунным светом, держались за руки и молчали, а потом вернулись к Михе. — Ложись со мной, сегодня днём мне было так хорошо рядом с тобой, — сама позвала его Нина. Она быстро уснула, во сне всё еще вздрагивая, а Михаил осторожно, кончиками пальцев, гладил её по волосам, по хрупким плечам, и думал, как же оградить эту красоту от бед и жестокости грёбаного мира. Утром, наспех позавтракав, Нина потянула сонного Миху в больницу. После долгих уговоров ей разрешили подняться в палату, а грустная уставшая Люда неожиданно отвела Горшка в сторону. — Миша, я не знаю, к кому мне ещё обратиться, — она нервничала и крутила пуговицу на рукаве белого халата, голос слегка дрожал. — Яшу не хочу впутывать. И ты Нине не говори. Миха кивнул и насторожился. — Маме лекарство нужно, очень дорогое, без него никак нельзя… У нас таких денег нет, я звонила отцу, ему вообще наплевать, новая семья, а про нас он забыл… Я… Я придумала одну схему. Ты можешь мне помочь? Мишка напрягся еще больше, нахмурился и спросил: — Что надо делать? — Может, ты знаешь, кому… Кому можно выгодно продать наркотики? В травмпункте и здесь, в больнице, есть гидроморфон, морфин. Я постараюсь их украсть… — Блять, Люда… — ошалело посмотрел на неё Горшок. — Я так похож на наркомана или наркодилера? — Да ну не прикидывайся пай-мальчиком. Ты прекрасно знаешь такие места, — схватила Людмила его за руку. — Знаю… — Миха опустил глаза и сказал, глядя в пол. — Есть одна, ну, типа лаборатория, там парни с руками оторвут твой товар. Но ты понимаешь, если всё откроется, тебя в лучшем случае выгонят из универа и вообще запретят быть врачом когда-либо, или вообще посадят нахрен? И как ты собираешься их доставать, ё-моё, тут же всё под роспись, в сейфах хранится? — Это уже моё дело. Другого выхода я не вижу… — ответила бледная Люда. — Блять… Я подумаю… — буркнул Михаил и отошёл в сторону. Ввязываться в такую полукриминальную историю совсем не хотелось. «Может, попытаться найти деньги каким-то другим способом? Блять, да у меня ж нихуя нету… Чёрт…» — Мишка так задумался, что не заметил Нину, внимательно заглядывающую ему в глаза. — Миша! — позвала она. — Что случилось?