В поисках рифмы к слову «любовь»

Игорь вздохнул и свёл брови к переносице. — Да ничего мне не надо… Неужели ты думаешь, что я настолько ужасный человек? — Не знаю. В прошлые наши встречи ты вёл себя как урод, что же мне ещё думать? — не очень-то поверил ему Михаил, но деньги всё-таки взял, пересчитал и присвистнул. — Откуда у тебя столько? — Машину продал. Ну и так, ещё кое-что, — Игорь поддернул ремень сумки, переступил с ноги на ногу. — Я в армию ухожу. — Сам что ли? Нафига? — слегка удивился Горшок. — Тебя это вообще не должно волновать. Ты же только рад будешь, если я навсегда исчезну, — продолжая разглядывать свои ботинки, сказал Игорь. — Да с чего ты взял? Живи на здоровье, блять, чё за хуйню несёшь, — возмутился Миха и неожиданно добавил. — Давай, заходи. Да заходи, ну чего встал-то, вон кухня слева. Игорь нерешительно вошёл и сел у стола. Мишка выудил из холодильника остатки разливного пива. — Тихо только, Нина спит. Ну-ка, скажи мне ещё раз, какое дерьмо наша музыка. Мы тогда не договорили. Нина проснулась от дружного громкого смеха, даже ржача. Это было неожиданно. Она бросила взгляд на вещи, всю ночь провалявшиеся на полу, слегка улыбнулась, достала из шкафа, в котором уже заняла для себя пару полок, чистую одежду, оделась и вышла на кухню. — Миша. А… Что тут происходит? Игорь?! — глаза Нины округлились от изумления. — Ну ты понимаешь, да? Вот это и есть наш протест, типа, протест против протеста. Андрюха пишет охуенные тексты, ни у кого ещё не было такого, ты врубаешься? — Миха замолчал, заметил Нину, встал, обнял её, крепко и уверенно, и начал целовать, так, будто хотел доказать, что она — его, целиком и полностью. — Доброе утро, солнце! Нинка внутренне поморщилась, запах пива с утра переносился плохо, тем более от самого поцелуя так и веяло показухой, но всё-таки это был Мишка, и она ответила, коротко, но страстно, прикусывая ему губы, но потом аккуратно отстранилась. — Я повторяю свой вопрос. Что тут происходит? — Нина уставилась на Игоря, заглядывая в его глаза, которые всегда отталкивали своей наглостью и пустотой. Что-то изменилось, и сегодня она прочитала в его взгляде смесь ревности, зависти, тоски, и, совершенно неожиданно, каплю… любви, что ли? — Так вот, сидим… — Миха подошёл к Игорю и положил руку ему на плечо, как хорошему приятелю. — Ты что здесь делаешь? — обратилась Нина к нему, не понимая, почему эти двое до сих пор друг друга не поубивали, а сидят, ржут и пьют пиво. — Я в военкомате был, — объяснил Игорь. — А потом узнал про вашу с Людой маму. Я не мог не помочь, деньги принёс, вот, Михе отдал. — Ага, а я пригласил его, всё-таки с добрыми намерениями человек пришёл, понимаешь, да? — добавил Михаил, видя замешательство Нины. «Вот оно что… Деньги… — застучало в голове, и Нине внезапно стало тоскливо. — Как же паршиво… Я не должна принимать помощь от него, после всего, что он сделал. Но маме так нужно это лекарство… Как же быть…» — Короче, Нин, вся сумма есть. Давай, дуй в больницу, в аптеку, покупай там, что надо. Ты слышишь? — Нина никак не отреагировала и не сдвинулась с места, поэтому Мишка снова подошёл к ней и тихо сказал: — Не думай ни о чём. Иди, — и громче добавил. — А мы с Игорёхой посидим ещё. — Есть повод? — спросила Нина, чтобы отвлечься. — Я в Чечню еду, — сказал Игорь. — Вечером проводы, приходи… то есть приходите, с Мишкой вместе. Всех собираю. — Как в Чечню? — даже немного испугалась Нина. — Зачем? А универ? — Я сам решил, хочу служить своей стране. — Ну не дебил, а? — спросил Мишка. — Не знаю… — Нине стало совсем не по себе. От чего бежит этот тип? — Игорь, спасибо тебе большое, но… Прости, пожалуйста, я не могу не спросить. Откуда у тебя эти деньги? — Да все вещи свои распродал. Они мне ни к чему теперь, — ответил парень. «Неужели правда… Врёт, наверное», — запереживала Нина. Она ушла в ванную, умылась холодной водой, потом собралась и позвала Горшка: — Миш, я пошла, ну-ка, закрой за мной дверь. Они вышли в коридор, и Нина шёпотом спросила: — Мишка, что за новости? Ты какого хера с ним посиделки устраиваешь? — Нин, да Игорян неплохой парень. Ну была блажь какая в голове, но это в прошлом, — уверенно сказал Миха. — Он вот деньги принёс, нам больше негде их взять, на самом деле. — Миша… Замечательно, конечно, что ты такой добрый. Но ты чересчур доверяешь людям… А вдруг он что-то задумал? — Ну ты, блять, думаешь, я совсем дурак? Я же вижу, что нет, — Мишка помолчал, а потом мрачно добавил. — Сука, он тоже любит тебя, по-своему, конечно, но… — Миша, я не понимаю, — она взяла его лицо в ладони. — Ты ведёшь себя так, будто простил его, а теперь опять ревнуешь… Что в твоей голове? — Не знаю, — засмеялся Горшок и поцеловал Нину. — Да всё хорошо, не придумывай. Иди к маме и сестре.

***

Нина пришла в больницу и сразу же увидела Людмилу, она сидела в коридоре на кушетке, бледная, чем-то очень расстроенная, и, кажется, с заплаканными глазами. — Люда, — тихонько села рядом Нина, — я всё знаю, Мишка рассказал. Хотела ругать тебя, но что-то ты так неважно выглядишь… Что с тобой? — Ничего, — коротко сказала Люда, сдерживая вздох. — Тогда что? Маме хуже? — всполошилась Нина. — Нет, всё хорошо, — легко остановила её Людка. — Её перевели в одиночную палату, комфортную. — Неожиданно, — задумчиво сказала Нина. — А я вот деньги принесла, смотри, хватает теперь? — Не надо никаких денег, — глядя в окно, сказала Люда. — Да почему? — Я договорилась, лекарство уже бесплатно выделили, скоро начнут уколы ставить. — Как договорилась? — никак не могла понять Нина, она встала с кушетки и пристально посмотрела на сестру. — А раньше почему не было бесплатного? — Потому что раньше у меня не было знакомого зав.хирургией, — подчёркнуто спокойно заметила Люда. — А теперь? — А теперь есть. — Блин, — начала злиться Нинка. — Люда, ты можешь толком рассказать? — Нет. Не могу, — девушка тоже встала и совсем отвернулась к окну. — Люда! — Да что ты пристала как банный лист? — повысила голос Людмила. — С Яшкой разругались вчера из-за этих блядских денег, я пришла сюда, к маме зашла, потом в коридоре в тишине сидела, ревела, а тут Эдуард Сергеевич, ну, заведующий. Слово за слово, поговорили… Вот он и взялся помочь. Люда договорила и закрыла лицо руками. — За просто так? — наивно спросила Нина. — Нет, конечно, Нин. — Блять, Люда… Неужели?.. И ты согласилась? О, чёрт… — Да, я согласилась спать с ним, — как о чём-то обыденном сказала Людмила. Наступило долгое молчание. Нина медленно охуевала от осознания и никак не могла прийти в себя. — Верни деньги ребятам, — протянула ей пачку Люда. — А откуда у тебя ещё, кстати? — Игорь принёс, — думая совсем о другом, ответила Нинка и машинально убрала деньги в сумку. — Он вернулся? Ну вот, ему точно отдай, не бери от него ничего, — твердо сказала Нине сестра. — Люда… Что же ты наделала… — не слыша её, схватилась за голову девушка. — И… Сколько ему лет? — Нина, перестань. Лет 50, наверно. Это жизнь, что ты так убиваешься? — Да ты понимаешь, кем ты стала… А как же Яша? Блин, ладно бы там Анька, это в её характере, но ты… От тебя я такого не ожидала… — Нина. Остановись, пожалуйста, и без тебя тошно, — тихо сказала Люда. — Зайди, маму проведай.

***

Нина кое-как поговорила с мамой, натянув на лицо фальшивую улыбку, и быстро ушла из больницы, даже не пытаясь снова найти Люду. «Да что за жизнь-то такая дерьмовая… Почему…» — думала на ходу Нина, старательно сдерживая слёзы. Ей было очень обидно за сестру, на душе скреблись кошки, как будто это не Люду, а её унизили, растоптали нежную душу тяжёлыми деревянными башмаками. Нина пришла в какой-то парк, села на скамейку и только здесь поняла, что не стоит разгуливать по городу с такими большими деньгами в сумке, тем более чужими. Она докурила сигарету и вернулась домой. Ещё в подъезде она услышала звуки гитары и орущие пьяные голоса. Нинка вздохнула. От поддатого Мишки толку сейчас никакого, а ей так хотелось всё ему рассказать, прижаться к груди, может, даже поплакать. Вместо этого снова пришлось надеть на лицо маску спокойствия и так шагнуть в квартиру. Игорь с Михой сидели на диване и вдохновенно вопили какую-то песню на псевдоанглийском. Нина села на стул и стала смотреть на них, подперев рукой подбородок. — Ну чё там, Нин? Чё с деньгами? — спросил Миша, заглушив струны. — Не нужны деньги. Всё так решилось, бесплатно выделили лекарство, — ответила Нина и протянула Игорю его часть денег. — Держи. Спасибо, но не пригодились. — Нина, ну ты чё, оставь себе. Ремонт там после пожара сделаете, ещё что-то. Правильно говорю, Мих? — он притянул его к себе за голову. — Ага, — пьяно улыбнулся Миха. — Нин, давай с нами? Выпьем, блять, за классного парня Игоря, чтоб живым вернулся. — Наливай, — кивнула Нина. — Мишка, остальные деньги потом раздадим обратно. Сейчас, я вижу, не лучший момент. И мне поговорить с тобой надо. — Поговорим, Нинка, только потом, ладно? А вообще, я так соскучился, — он схватил её, посадил рядом с собой на диван, поцеловал в шею, почти укусив, а руки расположил на бёдрах, совершенно не стесняясь Игоря. — Миш, мы не одни вообще-то, — зашептала ему в ухо Нина и покосилась на Игоря. Тот смотрел на них, приоткрыв рот, чуть ли не так, как собака смотрит на кость или на добычу, ожидая слова «фас». — Миха! — Ладно, понял, всё понял, — слегка отодвинулся Мишка. — Игорян, да наливай давай, бухать так бухать. Нина немного посидела с ними, а потом ушла на кухню. Надо было что-то приготовить, потому что эти придурки пили с утра, но так ничего толком и не ели. Времени и сил на кулинарные изыски не было, поэтому Нина забросила в кипящую воду пельмени и, методично их помешивая, мыслями унеслась к сестре. Что она чувствовала в тот момент? Как это вообще возможно, лечь в постель с человеком, к которому нет даже симпатии, просто ради выгоды? Это же… Да, это называется проституция! Нина дёрнулась в такт своим размышлениям и чуть не обожгла пальцы, утопив ложку в кастрюле. Она выловила её, выложила пельмени и позвала парней. — Игорь, во сколько твоя отвальная? Ребят, может, хватит пока пить? Такими темпами вы до вечера не продержитесь. — Хуйня вопрос, ты не знаешь, сколько я могу выпить, — засмеялся Миха, нарочно качнулся и прижал её к стене. — Да я вроде всех к 8-ми часам звал. Посидим там, в парке, потом в какой-нибудь клуб завалимся, нормальный такой, где музыку уважают, — ответил Игорь. — Ну ладно, — кивнула Нина, отталкиваясь плечом от стены и Миши, — сидите тут тогда, я немного прилягу, мне нехорошо как-то. — Нин, мы ща поедим и на улицу свалим, ты отдыхай, — предложил Миха. — Ладно, идите, проветритесь, вам на пользу, — согласилась Нина. — Мишка, только я прошу, без глупостей. В ментовку не попадите. — Да, госпожа, — встал Миха на вытяжку, и они опять захохотали. Нина махнула рукой, легла на диван и, дождавшись, когда хлопнет входная дверь, дала волю душившим её слезам, а потом лежала, разглядывая потрескавшийся потолок, и думала, думала, думала, пока голова не заболела так, что чуть не раскололась на части.

***

Нина взглянула на часы. Стрелки приближались к восьми, она встала и начала неспеша собираться. Сначала она не хотела идти, видеть Игоря было отчего-то физически невыносимо, но потом поняла, что если останется одна дома, то точно свихнётся. Чтобы отвлечься, Нина принялась тщательно подбирать одежду и в итоге остановилась на рубашке с коротким рукавом и клетчатой юбке в складку. Надев на руку кожаный браслет и бросив в сумку ключи, Нина закрыла дверь и направилась к автобусу, а потом от остановки медленно пошла в парк. Было снова жарко и душно, как тогда, в середине июня, пахло скошенной травой, то тут, то там в траве звенели кузнечики, на деревьях пели птицы. Впрочем, скоро звуки природы перекрыли крики шумной компании панков и студентов, пришедших провожать Игорька. Нина встретила пару однокурсников, немного поговорила с ними насчёт практики, уверила, что к решению Игоря бросить учебу не имеет никакого отношения, и пошла искать Мишку. Искать долго не пришлось, он уже играл на гитаре песни, в окружении парней и девчонок, выглядевших, как настоящие лондонские панки 70-х. Нинка поняла, что это его друзья с тех времён, когда Миха практически жил в «ТамТаме», и не стала мешать, встав поодаль и слушая потрясающий тембр голоса Горшка, который угадывался даже в пьяном оре. — Нинок, а ты что здесь стоишь, как бедная родственница? — неслышно подошёл к ней Игорь, заставив вздрогнуть. — Да так… Мишку вот слушаю. — Нин… У тебя что-то случилось? — тихо спросил Игорь. Нина вздохнула. Она ждала, что её состояние заметит Мишка и поинтересуется, всё ли в порядке, но почему-то вышло так, что этим человеком оказался Игорь. — Не совсем. Но я не хочу об этом. — Ну и ладно. Давай тогда веселиться. Такой вечер, последний у меня! Эй, пацаны! Давай, наливаем! — заорал Игорь и отошёл от Нины. Она походила туда-сюда между людьми и наконец нашла Аньку. — Аня! Ты здесь! — воскликнула Нина. — О, Нин, привет. — А ты что без Андрея? — Да ты чё, он же Игоря на дух не переносит, — засмеялась подруга. — А с Мишкой что случилось? — Да они бухают вместе сегодня целый день, вот уже и лучшими друзьями стали, — иронично ответила Нина. — Ань, ты прикинь, Игорь же денег принёс, половину суммы. А, ты вообще знаешь про это всё? Я ж выведала у Михи вчера. — Да знаю я, от Князя, — кивнула Аня. — Игорь дал тебе денег? Охренеть… И что, хватило? — Они не понадобились… — нахмурилась Нина. — Почему? — заинтересовалась Анька, но её кто-то окликнул, и она убежала, крикнув. — Нинусь, потом расскажешь. Нина кивнула, всё-таки вернулась к Мишке и довольно нагло села рядом с ним, оттеснив какую-то девицу. — Миш, а вот и я, — громко сказала она и резко поцеловала его, почувствовав крепкую смесь табака и водки. — Нин, любимая, ты здесь, — он прижал её к себе, но тут же отпустил, потому что руки ему нужны были для того, чтобы выражать эмоции, во время разговора, который он вёл с двумя пацанами. Нина посидела немного, а потом вдруг почувствовала себя лишней. Это было глупо, но ощущалось очень остро, и поэтому Нина осторожно отошла. Кто-то сунул ей водку, и она не стала отказываться, выпила залпом большую стопку. В голове приятно зашумело, проблемы как будто остались за стеклом, вне её. Нина расслабилась и даже начала улыбаться. Через какое-то время Игорь позвал всех в клуб, и толпа дружно ломанулась туда, пугая редких ночных прохожих. Нина снова отыскала Мишку. — Миш, мне надо поговорить с тобой, — она ещё была в достаточно трезвом уме, и всё-таки хотела с ним поделиться тем, что так тревожило душу. — Давай потом? — отмахнулся Мишка, занятый разговором с пацанами, знакомыми ещё по «ТамТаму». — Нин, я, это… Отойдём мы, не ищи меня. Завтра увидимся. — Мишк, подожди, ты тут меня бросаешь что ли? — начала злиться Нина. — Блять, не начинай. Ты чё? Я делаю, что хочу, — тут же взорвался Миха. Нина видела, что он уже сильно пьян, и не стала ввязываться в спор. — Ладно… Иди, — коротко бросила она. — Нин, — Мишка обнял её и чуть не уронил и не упал сам. — Давай всё завтра?.. я сейчас… Не того… — Я поняла, — вздохнула Нина. — До завтра. Он быстро поцеловал её, догнал парней, повис на их плечах и завалил всех разом на асфальт под громкий хохот. Нина снова вздохнула, постояла пару минут, смотря им вслед и решая, что же делать, и в конце концов пошла догонять компанию, что направлялась в клуб.

***

Ночное заведение располагалось в полуподвале, и чтобы в него попасть, надо было спуститься по железной винтовой лестнице. Охранник стоял внизу, но фэйс-контроля не было, он просто ловил нетрезвых посетителей, что с этой лестницы частенько наворачивались. Нина медленно спустилась, и когда она была уже в самом низу, сзади на неё налетел Игорь. — Нин, а ты чего одна? Где Миха? — спросил он. — Свалил куда-то, — буркнула Нина и отошла от Игоря на шаг. — Ну как так, он оставил одну такую красавицу? — схватился за голову парень. — Хочешь, я с тобой буду? А то мало ли… Нина истерически засмеялась. — Ты чё? — не понял Игорь. — Вспомни, блять, ты сам хотел меня силой взять, а теперь защищать хочешь? — Нина, продолжая смеяться, вошла на танцпол. Клуб был очень атмосферным и чисто рокерским. Мимолётно Нина пожалела, что Мишка не пришел сюда. Играло что-то забойное, кажется, Green Day или Offspring. Игорь больше ничего не говорил, но продолжал крутиться где-то рядом. Нинка на всё наплевала и пошла к бару, заказала какой-то убийственный коктейль и выпила его, не раздумывая. — Давай ещё такой же, — попросила она бармена. Музыка переключилась на медляк, кажется, «Nothing else matters», и Нине стало совсем херово. Всё катилось куда-то не туда, и внезапно потянувший её танцевать Игорь появился как нельзя кстати. Собрав в комок всю злость и тоску, она согласилась на танец, прижалась к парню довольно близко, ближе, чем это принято, по большей части от того, что уже почти не стояла на ногах. Игорь слегка удивился, но упускать шанс не стал и забормотал ей в ухо: — Нин, ну я вот уеду, и всё. Может, меня убьют. Прости за все глупости… Но я не мог выразить свои чувства по-другому, а ты всё время отталкивала меня… Да, я, наверно, тот ещё урод, но я люблю тебя… И уезжаю из-за тебя. Чтобы не мешать твоему счастью. А сейчас, Михи нет, ты со мной, в последний вечер… Оставь мне приятные воспоминания… Нин… Он вдруг начал целовать её, и Нина не стала сопротивляться. Она сама не могла понять, почему это делает, но его болотного цвета глаза будто загипнотизировали её. Этот поцелуй не был похож ни на поцелуи с Мишкой, полные чувств, ни на тот поцелуй с Игорем из злости, он был каким-то странным, жутко неправильным, пьяным, и от этого таким притягательным, мокрым и горячим. Руки Игоря уже блуждали по телу, ложились на поясницу, забирались под юбку. Нина, тяжело дыша, сдалась, позволила утащить себя в тесную туалетную кабинку, и запомнила лишь липкие руки, резкие рваные движения, непередаваемое чувство грязи и похоти. Нет, это не было насилием, это было каким-то актом самоистязания, неким экспериментом на пьяную голову. Она не получила и капли того удовольствия, что было вчера с Мишкой, но молодое тело не могло не отзываться на определенные мужские действия. Лишь только он закончил, Нина вытолкнула Игоря из кабинки, села на унитаз и заревела. Как в тумане, чудом не наткнувшись на маньяка или грабителя, она добралась до Мишкиной квартиры, легла на диван и вырубилась. Проснувшись через пару часов, Нина бросилась в туалет. Всё нутро выворачивало наизнанку, только вот желудок прочистить удалось, а голову — нет. Она прекрасно помнила вчерашнюю ночь и от этих воспоминаний было тошно втройне. — Мишка… — вслух прошептала она, прижимаясь лбом к холодному ободку унитаза. — Я предала его… Нельзя так… Как теперь жить…