В поисках рифмы к слову «любовь»

Оставив Мишу и Нину на скамейке в сквере, Князь и Балу пошли в киоск за сигаретами, по дороге обсуждая, какие песни лучше включить в альбом: старые, уже полюбившиеся публике, или новые, недавно написанные, те, что ещё почти никто не слышал. Они немного поспорили, а потом вроде пришли к согласию, решив, что последнее слово всё равно останется за Мишкой. — О чём ты с ним говорил? — спросил Андрей, убирая в карман купленную пачку. — Да так, ты всё равно не в курсе, — ответил Саня. — Ну у них нормально всё с Нинкой? — Так откуда ж мне знать, — пожал плечами Балу. — Я же не Ванга. Ну, надеюсь, что да. Она тебе о чём-то говорила? — Деньги вот вернула. Я так и не понял, что за фигня. То нужны, то не нужны, — задумчиво сказал Андрей. — Надо бы их отцу отдать, я ж у него занимал, но… Блин, хочу немного потратить. Аньке подарок купить. Слушай, Сань, вот что женщинам больше нравится? — Кольцо покупай, — не раздумывая, бросил Шурик. — Да я же не предложение ей делать собираюсь, — немного удивился Князь. — Так ты и покупай не обручальное, а простое. Ну или серьги. Ювелирку, короче. Это ей точно понравится. Ты же видишь, она вся такая… Модная, типа. — Ладно, — кивнул он. — Сань, пошли со мной в магазин? — Не, Андрюх, мне пора. Я с сыном обещал сидеть, а потом вечером на смену. Это вы бездельники, а у меня ещё дел полно, — засмеялся Саша. — Ладно, иди, занятой ты наш, — хлопнул его по спине Андрей. Он долго бродил по магазинам, чувствуя на себе недоверчивые взгляды продавщиц и теряясь в многообразии украшений, а в итоге купил серьги в каком-то подземном переходе. Надеясь, что угадал с подарком, он отправился к Анькиному подъезду, сел на скамейку и стал её ждать. Аня выпорхнула из дверей, радостная и светящаяся. — Ну что, приехали родители? — спросил Андрей. — Ага. Довольные. И рады, что я не разнесла квартиру. — А могла? — Ну, бывало раньше такое, — засмеялась Аня. — В школе. — Ну вот, теперь свободной хаты нету, — наигранно вздохнул Андрюха, а потом сказал, немного смутившись. — Ань, а пошли, это самое, в ресторан. — Куда? Ты что, банк ограбил? — удивилась Анька. — Ну мы же не в дорогущий пойдём, так, что попроще. Пошли, я же знаю, тебе понравится. — Ну ладно. Не буду отказываться, идём, — согласилась Аня. На Невском они встретили Яшку, немного грустного и одинокого. — Яха, ты что тут один? — Да… Надоело всё, — мотнул он кудрявой головой. — На гитаре не поиграть, пить неохота, гулять не с кем… — А Людка? — поинтересовалась Аня. — Она на дежурстве опять. — Пойдём с нами, мы вот в ресторан намылились, — смеясь, предложила девушка. — Андрюш, ты же не против? — Нет, — быстро сказал Князь. Вообще он, конечно, рассчитывал на ужин для двоих, но Яшку стало жалко, он был каким-то потерянным. — Идём с нами, Яш, что тебе вечер терять. Они нашли недорогой ресторан со свободными местами и расположились там. Яшка немного развеселился, ведь и Андрей, и Анька умели поддерживать непринуждённую беседу и выдавать такие шутки, что потом все вокруг смеялись как ненормальные, а сами они сидели с серьезным видом, как ни в чём не бывало. Аня окинула зал взглядом и неожиданно схватила Князя под столом за руку. — Андрей, — тихо сказала она ему, — нам надо уходить отсюда. — Почему? Заказ же только принесли. — Потому что там за столом сидит Люда с каким-то мужиком, и у них явно не деловой ужин. Андрей незаметно посмотрел туда, куда кивала головой Аня. Рядом с Людмилой сидел солидный мужчина лет пятидесяти, в костюме, с ухоженной бородкой, в очках, весь из себя такой интеллигент, он приобнимал её за талию и смотрел так, что Князь сразу всё понял. — Блять. И чё делать? — спросил Андрей, но было уже поздно, Яша заметил, как они шепчутся, проследил за взглядом Князя и тоже увидел Люду. — Яшка, стой. Не надо устраивать скандал, — взяла Аня его за руку. — Может, мы всё неправильно понимаем. — Конечно, мы же все тут идиоты, — процедил сквозь зубы Яша. Аня сопоставила в голове факты: лекарство, ставшее вдруг бесплатным, расстроенную Нинку, постоянные дежурства Люды, и обо всём догадалась. — Яш, это ведь она из-за мамы, это, наверно, из больницы какой-то начальник, — тихо сказала Анька, надеясь его успокоить, но её слова подействовали прямо противоположным образом. Яшка вскочил и пошёл к Люде и Эдуарду. Андрей переглянулся с Аней и они остались за своим столом наблюдать за развитием ситуации. — Влипли, — вздохнула Анька и подвинула стул ближе к Князю.

***

— Люда, я прошу тебя, пойдём со мной, — сказал Яша, едва только подошёл к столу. — Яша? — вскрикнула Люда. Эдуард Сергеевич смотрел на паренька вопросительно и чуть насмешливо. — Позвольте, молодой человек, а вы, собственно, кто такой? — спросил он свысока. — Я… Я просто человек! — воскликнул Яков. — Похвально, достойный ответ. Но что вы хотите от моей спутницы? — Я хочу, чтобы она пошла со мной, — упрямо повторил Яша, опустив голову. — Она — моя девушка. — Ах, вот как! Людмила, почему же вы мне не сказали, что вы не свободны? Честное слово, я бы не стал… — неожиданно растерянно сказал Эдуард Сергеевич. Людмила удивлённо посмотрела на него. Неужели это правда? Неужели в нём есть человеческие чувства? Но потом она вспомнила про маму. — Не стали бы… И лекарства бы нам было не видать, как своих ушей. — Людмила, ну что поделать, всё в нашем мире имеет свою цену. Не деньгами, так натурой. — Лекарство? Натурой? — дошло до Яшки. — Люда, так ты правда ради?.. О, чёрт. Слушайте, вы, ну-ка, давайте выйдем, поговорим один на один. — Я и вы? — засмеялся Эдуард Сергеевич. — Конечно. Или трусите? — Что вы, молодой человек, — поправил очки заведующий. — Идём. Андрей увидел со своего места, как они уходят, и вскочил. — Андрюх, не надо, — сказала ему Аня. — Пойдём лучше к Люде, ей сейчас ой как несладко. Они подошли и сели рядом с Людкой. — Вы как тут оказались? — спросила она, не удивляясь и вытирая выступившие слёзы. — Случайно. Люд, да ты не переживай, — взяла её за дрожащие пальцы Аня. Яков и Эдуард вышли на улицу. Начинался дождь, но Яше было не до этого. — И что же вы хотите от меня? — спросил Эдуард Сергеевич. — Я… Я вас вызываю на поединок! — крикнул Яша. — Буду защищать честь Людмилы! Эдуард захохотал. — Мальчишка… «Трёх мушкетёров» перечитал? На чём же мы будем драться? Может быть, у вас в кармане пистолет? Или шпага за поясом? Яшка опустил голову. Он понял, что сказал глупость. Какой, в самом деле, поединок в конце ХХ века в центре Петербурга. А драться с взрослым мужиком на кулаках он тоже не хотел и не мог. — Простите, Яков, кажется? — после минутной паузы спросил Эдуард. — Да, меня так зовут, — резко ответил Яша. — Послушайте… Людмила и правда ваша девушка? — Да. То есть… Мы вроде начинали встречаться… — Вы любите её? — в упор посмотрел на него мужчина. — Да! — дерзко сказал Яшка. — Эх, Яша, — вздохнул Эдуард Сергеевич, — ведь и я раньше был таким же, как вы, молодым, честным, справедливым, дерзким… А теперь, в кого я превратился, в холодного циника… Я… Я обещаю вам, наше с Людой общение будет сейчас же прекращено. Только ей придётся вернуться на работу обратно в травмпункт. — А… А лекарство? — не верил своим ушам Яша. — Яков, осмелюсь заявить, что я всё же не подонок. У Ирины Сергеевны, мамы Люды, всё останется, и палата, и лекарство, и надлежащий уход. Они зашли обратно в зал. На них тут же уставились три пары глаз. Аня облегчённо выдохнула, никакой драки не было, да и быть не могло, всё-таки Эдуард Сергеевич был взрослым человеком, а Яков — довольно спокойным парнем. Она долго смотрела на них, потом вдруг отвернулась и прыснула в кулак от смеха. Князь удивлённо посмотрел на неё и тихо спросил: — Ты чего? — Андрюш, хорошо, что Люда с Яшей встречалась. Ты представь, что бы было, окажись на его месте Горшок? Андрей представил и тоже засмеялся. — Он бы разнёс ресторан к хуям вместе с этим типом. И мы бы потом всю жизнь расплачивались за это всё, каждым гонораром. — Вот-вот, — кивнула Аня. — Пойдём-ка, Княже. Мы лишние. Пусть всё решают сами. Эдуард Сергеевич взял Люду за руку и сказал: — Людмила. Мне искренне жаль, что всё так вышло. Но мне казалось, что вы не против. Если бы вы сразу отказали, я бы не стал настаивать. — Я… Я была не в себе, — еле слышно сказала Люда, — я так переживала из-за мамы. — Сейчас можете не беспокоиться. Всё останется как прежде, палата, уколы, — Эдуард подозвал официанта, расплатился и встал. — Прощайте, Люда. И вы, Яков. Я желаю вам счастья. Он ушёл. Яшу будто пригвоздили к стулу, он сидел и не мог пошевелиться. Люда долго перебирала столовые приборы, лежащие на столе и не могла посмотреть ему в глаза, а потом всё-таки решилась и тихо сказала: — Яш… Спасибо тебе. У меня просто гора с плеч свалилась… Ты просто не представляешь, каково мне было… — Люда, пойдём отсюда? — попросил Яша. — Куда? — Погуляем, поговорим. — Но там вроде дождь? — посмотрела она на его сырые волосы. — Да? Я не заметил… Люд, ну пошли. Они махнули на прощанье Аньке с Андреем и вышли на улицу. Дождь совсем разошёлся. — Ну вот, видишь? — сказала Люда. — Да… Хочешь, ко мне пойдём? Без всяких намёков… — искоса глянул на неё Яков. — Яш… Ты… Как ты теперь относишься ко мне? — смотря на пузырьки в лужах, спросила Люда. — Как и раньше. Ты… мы ведь с тобой ничем не связаны… Ты свободный человек. — Яшка, ну как же не связаны? Ты столько всего сделал… — виновато заговорила Людка. — Для меня, для сестры… И… Яша подошел к ней вплотную, приложил палец к губам, шепнул: — Тш… Люд, давай… Давай теперь будем вместе? Люда кивнула, еле дыша, Яшка убрал палец и робко коснулся её своими губами. С волос на лица им стекали капли дождя, но кого это волновало в тот час?

***

— Ну что, тоже пойдём мокнуть? — весело спросила Анька, когда всё было съедено и выпито. — Да что ж сделать, пойдём. У меня зонта нет. Только погоди, — подмигнул ей Андрей. — У меня… Вот, подарок для тебя. Аня, увидев бархатную коробочку, слегка напряглась, не надумал ли Князь сдуру делать предложение. Но она ошиблась, в коробочке были всего лишь серьги. Аня вздохнула со скрытым облегчение и заулыбалась. Как ни хорошо ей было с Андреем, замуж она совсем не торопилась. Князь уловил этот вздох облегчения, всё понял и рассмеялся. — А я хотел нарочно кольцо подарить, чтоб ты вообще перепугалась. — Дурак, — засмеялась и Аня. Он всегда так понимал её, что было даже не по себе. «Неужели и правда мы созданы друг для друга?» — задумалась Аня. — Ну так как подарок-то? Нравится? Примерь, — вывел её из размышлений голос Андрея. — Слушай, Андрюша, так круто! Красивые… — присмотрелась Анька к серёжкам и аккуратно надела, убрав старые в коробочку. — Отпад, — подтвердил Князь. — Ну что, пошли? Они, смеясь, вышли, тут же намокли и залезли в центр глубокой лужи, прыгая там, как маленькие дети. Князев притянул Аню к себе. — Анька, ты такая охуительная в намокшем платье, я готов взять тебя прямо здесь, — хрипло зашептал он. — Ну нет, здесь даже я не согласна, — шутливо оттолкнула его Аня. — Давай найдем хотя бы сухой подъезд. До подъезда оба не дотерпели, заметив пустую тёмную подворотню. Андрей задрал Ане платье, расстегнул себе ремень и брюки и отдался во власть безумной страсти. Они были уже почти на пике, когда в подворотне замелькали фары или фонари и раздался звук шагов. — Чёрт, а вдруг патруль. Бежим отсюда, ещё загребут, — разочарованно выдохнул Князь, схватил Аню за руку, поправив наспех одежду, и они побежали, разбрызгивая лужи, смеясь и тяжело дыша. Влюбленные и счастливые, им было уже не важно, гонится ли кто-то за ними, они наслаждались дождём, бе́гом и друг другом.

***

— Миша… Я… Нам надо расстаться. Услышав это, Мишка впал в реальный ступор. Показалось, что его огрели по голове чем-то тяжёлым, кирпичом, например, или металлической арматуриной. В ушах звенело, мозг отказывался обрабатывать информацию. Он сел рядом с Нинкой и кое-как выдавил из себя фразу: — С хуя ли? Нина, до этого смотревшая куда-то в одну точку на стене, вдруг заревела, навзрыд, как маленький ребенок, закрыла лицо руками и прижалась лбом к коленям. — Нина, — Миха испугался этих слёз, растерялся, разозлился, а потом попытался взять себя в руки, — что случилось? — Миш… Не надо, не спрашивай ничего. Давай… просто разойдемся в разные стороны, так будет лучше, — медленно, сквозь всхлипывания, ответила Нина, ненавидя слёзы ещё больше, чем раньше. — Нет, — твердо сказал он и обнял за плечи. — Я люблю тебя и никуда не отпущу. Ты моя. — Мишка… Это ты сейчас так говоришь… А вот узнаешь, что я натворила, и сам выгонишь меня в три шеи, — голос сорвался опять в плач. Это уже была хоть какая-то информация. Миша попросил: — Нин… Ну расскажи мне. — Не знаю… — Блять, рассказывай, если уж начала! — взревел Миха. Он не умел долго ждать ответа на свой вопрос. — Я… — Нина глубоко вдохнула. Она не могла даже слов-то найти подходящих. Да и зачем, ведь ей нет прощения… Противный липкий холодный страх распускал свои щупальца по всему телу, и волнами душил её. — Нинка, — вдруг схватился за лицо девушки Миша, — ты любишь меня? Ответь только на один этот вопрос. Нина задумалась. Может, сказать «нет», и всё решится само собой? Он обидится и отстанет. Навсегда. Разве не этого она хочет? Но Нина не могла пойти на такой шаг, поэтому ответила честно, слова сами вырвались из глубины её сердца: — Да. Я очень тебя люблю, Миша, — и это было чистой правдой. — Ну и всё тогда. Остальное хуйня, — он гладил её по щекам, вытирая большими пальцами всё ещё текущие слёзы. — Миша… Не хуйня. Я вчера… — слова никак не находились, она искала какие-то эвфемизмы, но всё звучало глупо. — Блять, да как надоело это! Я вчера была с Игорем. И мы… Так вышло, что… занимались сексом. Миха опять резко замер. Сердце пропустило удар, потом ещё один, а потом заколотилось как бешеное. Он отпустил её, встал, прошёлся по комнате, ища сигареты, дрожащими пальцами достал одну и закурил. Нина продолжала реветь, ещё громче, чем раньше. Мишка прижался лбом к окну и почти услышал хруст, но это было не стекло, это хрупкое счастье, совсем недавно обретенное, рушилось вдребезги. — Он заставил тебя? — цепляясь за последнюю надежду, спросил Мишка. — Нет… Я не была против, — одной фразой Нина взяла и убила эту робкую надежду. Мишка чувствовал себя котёнком, которого сначала нашли на улице, подобрали, обогрели, а потом, наигравшись, выбросили обратно на мороз. — И как? Понравилось? — он сам не понимал, зачем это спрашивает. — Нет, — еле выговорила Нина между всхлипами. Миха докурил сигарету и тут же достал следующую. Он скурил подряд, наверно, полпачки, до саднящей боли в горле, не прерывая молчания и слушая рыдания Нины, потом развернулся к ней и долго смотрел на вздрагивающие плечи. Мишка не был каким-то там извергом, ему было жаль запутавшуюся девчонку, но стоило представить, как её касались чужие руки, а уж тем более что в ней был чужой хер, как внутри поднималась тяжёлая волна сумасшествия, подбивающая на физические действия. Миха выдохнул, прогоняя видение, резко шагнул к ней, грубо подхватил и уложил на спину. — Хватит реветь, — не дожидаясь ответа, он стал её целовать, сначала в губы, потом в шею, ниже и ниже. Он не был нежным, он оставлял свои метки, стирая чужой запах, чтобы больше никто не посмел притронуться к его женщине. Вошёл он тоже резко, даже грубо, и зашептал: — Нина. Я никогда больше тебя не оставлю одну. Я такой мудак… Это я виноват. Я ведь видел, как он смотрит на тебя. Сука, чтоб его там убили в первой же стычке. Нина молчала, крепко сжав губы, она вдруг снова испугалась Мишки, его руки не давали ей пошевелиться, в движениях не было ставшей привычной нежности, прикосновения были такими, будто она — его собственность, которой он может распоряжаться, как хочет. А ещё было стыдно, ужасно стыдно, щеки, уши, всё пылало, стыд перекрывал другие эмоции, Нина даже не могла посмотреть ему в глаза. Миха замедлился, он понял, что поступает, как маньяк, секс сейчас не принесет никакого удовольствия им обоим, поэтому всё прервал и лёг рядом, соблюдая дистанцию. — Нин, не надо расставаться. Я не смогу без тебя, я или сопьюсь, или сторчусь. Мне плевать на то, что было вчера. — Миш… Ты злишься, я же чувствую. Ты не простил. — Я стараюсь, блять, — стукнул Мишка кулаком по стене. — Думаешь, это так просто? — Отпусти меня, Миш. Забудем всё. — Нет! — во весь голос крикнул он и даже схватил за руку, будто она уже собралась бежать. — Никуда я тебя не пущу. Он сгрёб Нину к себе в объятья, начал медленно гладить, добавляя ласку и нежность, успокаиваясь сам и успокаивая её. Злость отступала. Он постарался понять Нину: вот она остаётся одна посреди улицы, разозлившаяся на него, пьяного идиота, вот напивается сама, чтоб было не так плохо, а вот рядом оказывается парень, который уезжает на смерть и который давно её хочет и, может, даже любит… — Нин, — глухо сказал Миха. — Можно последний вопрос, и мы закроем эту тему навсегда? Нина кивнула и прижалась сильнее к нему. — Кто лучше, он или я? — Миша, блин… — Ну скажи, ё-моё, мне важно это. — Ты, конечно. Миш, я не знаю, как всё произошло… Может, я хотела понять Людку… — Чё? Она тут причём? — Потом расскажу. Знай, мне правда не понравилось, никаких чувств, только механика. С тобой всё совсем по-другому. Прости, пожалуйста, прости! — голос Нины уже срывался на крик, она, плюнув на гордость, могла валяться у него в ногах, если б он этого захотел. Миха чувствовал, что Нина говорит правду, искренне, и слегка оттаял. Её сердце принадлежало только ему, он знал это наверняка. — Нинка… Больше ведь такого никогда не случится? — спросил он, глядя в потолок. — Конечно, нет, Мишка, ты что! — не раздумывая, сразу же воскликнула Нина. — Я больше ни за что, мне никого не надо, кроме тебя! — Ну и всё, — он совсем придавил её своими объятьями, и как-то странно притих, чуть вздрагивая. Нина вывернулась из-под его руки, внимательно присмотрелась. Глаза его были влажными и блестели в свете фонаря с улицы. — Миш… Ну ты чего? — Нормально всё. Иди ко мне. Он положил её голову себе на грудь, перебирал волнистые пряди и слушал тишину, а она слушала стук его сердца. Мишка не знал, что делать, он понимал, что, наверно, никогда не сможет простить Нину до конца, этот шрам будет всю жизнь кровоточить в его душе, но и отпустить её он не мог, он слишком её любил, а ещё был благодарен за то, что она не стала скрывать и всё ему рассказала. Нина, совсем эмоционально вымотанная, заснула, а он встал, оделся и ушёл, сам не зная, куда и зачем. На улице шёл дождь, сильный и теплый, Мишка остановился у подъезда, поднял лицо вверх и долго так стоял, зная, что его никто не видит, и плача вместе с ним. Можно было пойти в кабак или к друзьям и напиться опять до беспамятства, можно было снять любую девчонку, что будет не против, и трахнуть её, а можно — найти приключений на задницу и ввязаться в драку, но он никуда не шёл, а стоял и мок под дождем, как последний дебил. Промок до нитки и вернулся в квартиру. Нина сидела в прихожей на полу. Она подняла на него глаза, опять полные слёз. — Мишка… Может, всё-таки… — Тихо, — сказал он ей, скинул обувь и сел рядом, наплевав, что под ним тут же образовалась лужица. — Давай, это, начнём сначала. Любовь — вновь, такую вроде рифму Князь последней предложил? — Ты помнишь… — слегка улыбнулась Нина, приклонила голову к его плечу, вдыхая запах дождя и мокрой кожи от куртки. — Я всё помню, — не стал улыбаться Миша в ответ. — Но пусть будет — вновь.