Живя чужим смыслом

То ли от сильной духоты, то ли от ужасающего давления в легких Гвинет проснулась в полном смятении и через какое-то время после пробуждения всё ещё утопала в кровати. Ей приснился кошмар, который она сразу же забыла, как очнулась? Или весь стресс и напряжение так и не дали ей расслабиться и погрузиться в сон? Гвинет склонялась ко второму. После кошмаров приходить в себя не легче, и тело словно ватное, однако именно сейчас все мышцы в нём настолько напряжены, что, кажется, если хоть немного пошевелиться конечностями — обязательно себе что-нибудь порвёшь. В глазах постоянно мутнело, а иногда появлялись разноцветные пятна, и на фоне белого потолка они смотрелись очень ярко. Время застыло, пока Гвинет наблюдала за тем, как разноцветные кружочки всё появлялись, а следом исчезали. Чем она вообще занимается? Вчера ведь даже за задания не села, а вдруг мама об этом как-то узнает? Или что Гвинет не убралась в комнате? Или что задержалась? А вдруг… Голова начала закипать от всех этих «вдруг», а здравый смысл кричал, что мама на работе, что она никак не узнает, и даже если бы хотела, Мари её бы никогда не сдала. Однако всё ещё обжигающие шрамы переносили Гвинет не в самые лучшие отрывки воспоминаний. Аманда любит порядок, и, чтобы ни случилось, соблюдать составленный на неделю вперёд план, а если ты что-то сделал не вовремя, всегда последует наказание. Воспоминания мигом заставили Гвинет отлипнуть от кровати и попытаться войти в новый день, однако только «попытаться»: как только ноги достигли пола, а вес тела перешёл на них, она тут же рухнула на пол: в глазах внезапно потемнело, тело полностью онемело. Гвинет не успела понять, как упала в обморок… зрение вернулось, только когда она пришла в себя, распластавшаяся по ковру. Наверное, она создала столько шума, что Мари услышала его через несколько комнат и тут же появилась перед её взором. — Госпожа, Господи, что же с Вами такое?! — отдавался эхом голос Мари. — Го… голова кружится… и встать не могу, — с трудом выговорила Вагнер. Мари тут же встала и пулей выпрыгнула в коридор, из которого вскоре послышались тупые удары о пол. В комнату она вбежала вся растрёпанная и вспотевшая, держа в руках что-то чёрное. Служанка почти упала подле Гвинет и, внимательно посмотрев в её лицо, аккуратно достала из сумки пыльный тонометр. — Сейчас-сейчас, минутку, — тихо, будто повторяя сама себе для того, чтобы успокоиться, шептала Мари. Она бережно подняла руку Гвинет, просунула её в манжет и, затянув, нажала на кнопку тонометра. — Плохо, 85 на 60. Это очень низкое давление. Госпожа нужно вызвать Скор… — Не нужно, мне сейчас станет лучше, — перебила Гвинет. Мари на это скептически посмотрела на её лицо, но решила довериться чувствам Вагнер и, громко вздохнув, сняла манжет с руки Гвинет. — Правда, вон уже лучше становится. Поможешь встать? — Гвинет тут же попробовала сделать это сама, на что Мари предусмотрительно взяла её под локоть и потянула вверх. — Хорошо, сделаю Вам крепкий чай с молоком, говорят это помогает. Но чтобы взамен обязательно все тарелки мне облизали! Гвинет лишь смиренно кивнула. Спорить со служанкой — гиблое дело.

. . .

— Вот, возьмите и мою порцию! И чай давайте допивайте! — Мари, ты хочешь, чтобы мне лучше стало или чтобы я лопнула? — устало проворчала Гвинет, смотря, как на её тарелку опускается ещё одна порция омлета. — Такие, как Вы, не лопаются — такие, как Вы, умирают от анорексии! — Какая анорексия? Я нормально ем, — возразила Гвинет, однако Мари по-прежнему считала её слова недостаточно убедительными и пододвинула тарелку с завтраком поближе к Вагнер, на что та брезгливо сморщила нос. — Всё же пару килограмм Вам не помешает. У Вас коленки торчат, а сегодня утром Вы до смерти меня напугали! — Коленки у всех торчат! А упала я из-за низкого давления! — кинула в обратную Гвинет, всё же засунув вилку с омлетом в рот. — Так низкое давление может быть как раз из-за того, что Вы плохо едите! — продолжила спорить Мари, в тоже время обеспокоенно глядя на Вагнер. — Да не из-за этого, говорю же тебе! — уже начала закипать Гвинет. — Тогда из-за чего? — служанка прищурила глаза и как всегда проницательно поинтересовалась. — После нашего с Вами разговора случилось что-то ещё? Гвинет так и застыла с лицом, по которому было и так всё понятно. Да, определённо что-то случилось. — Расскажете? — Это неважно. — Что-то, связанное с Вашим другом? Гвинет посмотрела на служанку исподлобья и в очередной раз прокляла её за длинный нос, который вечно лезет туда, куда не надо. Ну почему вокруг Вагнер так много приставучих людей? Они что, размножаются, как кролики, или да? — Хорошо, твоя взяла. Да. Мари победно улыбнулась, а следом её лицо стало серьёзным и беспокойным: — Что же заставило Вас так волноваться? — Я не волновалась. — Хорошо, тогда что же случилось вчера? — решила подойти с другой стороны Мари. Гвинет мгновение помялась. Её пальцы нервно теребили подол юбки под столом. — Вчера мы поссорились… Наверное, — служанка приоткрыла рот и недоумённо уставилась на Гвинет, однако продолжила слушать Вагнер, не перебивая. — Но это не главно…. не смотри ты так на меня, а! Так вот, до этого она позвала меня к себе домой на вечеринку. И вчера ночью ещё раз об этом напомнила. А я… я не знаю, что ответить. — Ох, ну почему же вы поссорились? — Она… сказала мне не слишком приятные вещи. — Что-то о вашей дружбе? — Мари снова попала в точку — …почти, — ускользнула от правды Гвинет. — Но ведь она написала Вам после ссоры, значит обиды не держит. Это должно радовать. Но Вы явно не счастливы, что же Вы чувствуете? — Я пока пытаюсь это понять, — с ухмылкой ответила Вагнер. Мари понимающе кивнула. — Я не знаю, что будет правильнее. Однако Ваша мать в командировке и приедет только в понедельник. Не думаете, что это хорошая возможность развеяться? — А если… она узнает? — Это исключено, Вы же это и сами понимаете, — мягко проговорила служанка, опуская свою руку на руку Гвинет. — Иногда мне кажется, что она может видеть что угодно и когда угодно… даже если её здесь нет, — дрожащим голосом выдавила Гвинет, убирая руки под стол. — В Вас говорит страх. Как я уже сказала, это невозможно. — Значит, нужно согласиться? — Я не имею права решить за Вас. Верно, Мари не Аманда. Она даёт опору, а не заставляет зависеть от неё. Сегодня Гвинет должна принять решение сама.

. . .

Сообщение так и сияло на экране телефона. Большой палец замер на кнопке «отправить». Ничего страшного не случится, Гвинет же всего лишь проведёт полдня в окружении незнакомых людей. Аманда и учуять ничего не сможет. Гвинет же идеально выполнила все домашние задания и в комнате убралась, а ещё вещи постирала, высушила и аккуратно сложила в шкафчик. Ей не за что будет зацепиться — улик просто не найдётся. Однако предательский палец так и не хотел опускаться, поэтому Вагнер крепко закрыла глаза и попыталась успокоиться. Дзынь — и сообщение было наконец-то отправлено. Всё, только что она оборвала все пути к отступлению. Лишь бы только после не пожалеть. Звонок Солнышко не заставил себя долго ждать — Ты не представляешь, как я рада! Раз так, то к пяти мы с Кайлом за тобой заедем, а то машина этого плебея устала пылиться в гараже без дела. Скажешь свой адрес? Гвинет посмотрела на настенные часы. Час тридцать, значит время ещё есть. — Улица Озёрная. Но лучше давайте встретимся где-то в другом месте. — Ты издеваешься? Да там же все богачи живут! — воскликнула Солнышко. — Ага, давай я подойду к академии, там и встретимся, — предложила Гвинет, не обратив никакого внимания на восторг Джекс. — Ок! Тогда созвонимся. Спасибо, что согласилась! — Никто не говорит за это спасибо. Пока, — с этими словами Гвинет бросила трубку. Нужно выбирать, во что одеться… хотя Гвинет совершенно не понимала в моде и как именно необходимо выглядеть на вечеринке. Наверное, как минимум не стоило приходить в школьной классической одежде. Примерив полшкафа, Гвинет приняла решение, что единственно подходящее ей из всего обилия нарядов, — прямое чёрное платье. И пусть это будет выглядеть, словно Вагнер пришла на похороны, потому что именно так это и было.

. . .

— Голова больше не кружится? Хоть я и сказала Вам, что это хорошая возможность… но всё же, если Вам станет плохо, обратитесь за помощью к друзьям, хорошо? — Мари стояла на пороге, наблюдая, как Гвинет обувается в черные лаковые ботинки. Вагнер, закончив со шнурками, поднялась и, отряхнув платье, уверила: — Не волнуйся, я хорошо себя чувствую. Я позвоню, как буду возвращаться. Мари ничего не ответила, вместо этого она подошла ближе и крепко обняла Вагнер. — Проведите этот день как можно лучше!

. . .

Холод заставлял кожу покрываться мурашками. Гвинет не рассчитывала, что на улице так быстро похолодает. Конечно, она не окаменеет от прохладного ветра и не свалится где-то по дороге, однако хотелось бы побыстрее оказаться в тёплых стенах дома. Хотя вопреки этому к Гвинет пришло неожиданно спокойствие: яркие вывески, толпы людей, возвращающиеся после работы к семье или, будучи одинокими, к своим домашним животным, жёлтые листья, падающие с деревьев в маленькие кучки… и как эти же литья подбрасывал ветер и нёс через все дома и улочки! Только вчера Вагнер билась в истерике под капающим дождём, но теперь под прохладным ветром она постепенно забывалась, а многочисленные страхи начали отступать. — Хэй-хэй, дамочка, Вы свободны? — звонкий голос позвал из приоткрытого окна остановившейся возле Гвинет машины. Сперва Вагнер растерялась, а затем быстро поняла, кто сидел в салоне. Солнышко вальяжно расселась рядом с водительским сиденьем и, опустив очки на переносицу, подмигнула Гвинет. Она, как обычно, любила издеваться и глупо шутить. — Нет, иду на вечеринку к парочке придурков, — подыграла Гвинет. — Эй! Я вообще-то хороший парень, это всё она! За что меня-то трогать? — спустив очки и посмотрев через открытое окно на Гвинет, наигранно обиженным голосом сказал Кайл. — Беспредел творит она, а прилетает мне. Где справедливость в этом мире? — Вот же друг называется, — пробубнила Солнышко, повернувшись к Кайлу и показав тому язык. — Бе-е-е… Два «придурка» так и паясничали, пока Гвинет не устала слушать их распри и, прокашлявшись, решила уточнить: — Войти-то мне можно? Или я за вами бежать должна? Оба сразу обернулись и уставились на Вагнер. С тихим «ой» Солнышко врезала локтем в бок Кайла и прошипела: «дверь ей открой». Тернор, подскочив на сиденье от боли, с укором посмотрел на Солнышко. Следом, отвернувшись от Джекс, дотянулся до двери и, нажав на защёлку, открыл её. Поблагодарив Кайла и сев в машину, Гвинет не собиралась продолжать диалог. Хотелось согреться в тёплой тишине, но этой мечте не суждено было исполниться. Кайл и Солнышко вечно обменивались колкими фразочками или разговаривали на своём только им понятном языке, иногда вплетая в беседу Гвинет, которая, обронив несколько фраз «мне всё равно», «не знаю», «нормально» вновь принималась молчать, облокотив голову на боковое стекло. Оказывается, Солнышко жила не слишком-то и далеко от Гвинет, в двадцати минутах езды. И за все эти минуты Джекс всё не умолкала и перескакивала с темы на тему, то рассказывая о том, как началась вечеринка и сколько друзей она на неё пригласила, то как долго они с Кайлом резали салаты, и как неумелый парень несколько раз порезал себе пальцы. — …А потом он как начал орать, — Солнышко взяла в правую руку палец левой руки и изобразила гримасу паники и боли на лице, явно пародируя Кайла. — «Джекс! Иди сюда, я себе палец походу отрезал», «пиздец, я сейчас умру», «да найди ты эту блядскую аптечку!» — ДА НЕ БЫЛО ТАКОГО, ОНА ВСЕ ВРЁТ! — Было-было, ты там чуть не заплакал! — Я тебя сейчас в колбасу прокручу! — Ой-ой, смотри заодно пальчик не прокрути. Кайл хищно улыбнулся, а его пальцы сжали руль сильнее: — Тебе повезло, что я сейчас за рулём, гадкая девчонка. Мы скоро будем дома, тогда и посмотрим, кто бегает быстрее. — Ой как страшно, все трусишки обмочила, — с наигранным страхом ответила Джекс. Кайл терпеливо ждал часа расплаты, и как только машина остановилась, а Гвинет наконец-то увидела их пункт назначения, он повернулся к Джекс и с улыбкой «ангела» процедил: — Ну всё, хана тебе, пташка. Долеталась! Джекс нервно расстегнула ремень безопасности и, выпрыгнув из машины, побежала по каменной дорожке к дому. Кайл вслед за Солнышкой выскочил на улицу, кинув Гвинет: — Иди за нами. Солнышко с криками «помогите, спасите, убивают!» скрылась за парадной дверью задания. Кайл припарковал авто рядом с многоэтажкой и со скоростью света метнулся к подъезду. Гвинет так и осталась одна-одинёшенька стоять на улице, с лицом, выражавшим «и что это сейчас за хуйня была?». Затем, смирившись со всем этим бредом, поплелась за ними. Подходя ближе к дому, Вагнер заметила пару разбитых окон и несколько распиленных решёток на первом этаже. Выглядело это жутковато. Оказавшись в подъезде, Гвинет совсем не удивилась скверной чистоте и специфическому запаху. Обычный старый разваливающейся дом, в котором дай бог убираются раз в месяц. На подоконнике разбитого окна первого этажа валялись пустые пластиковые бутылки и окурки сигарет, хозяева которых не удосужились потушить их в пепельнице, лежащей на том же подоконнике. Гвинет шла за криками и шумом, издаваемыми Джекс, и в конце концов остановилась на третьем этаже возле открытой входной двери, в которую Солнышко и Кайл прямо перед Вагнер вбежали. Войдя в тёмную прихожую, Гвинет увидела бои без правил между Тернором и Джекс; последняя из-за всех сил вырывалась из объятий и уворачивалась от попыток парня пощекотать её бока. — Я сейчас описаюсь, перестань! Правду говорю, дурень! — Раньше надо было думать! Пол содрогался от басов и выкриков людей. Вечеринка в самом разгаре. И в какой-то момент Кайл и Солнышко резко остановились и растерянным взглядом уставились на Вагнер. Возможно, Гвинет пожалеет о своем решении, но сейчас уголки её губ непроизвольно поднялись вверх, а в душе зародилось что-то тёплое, точно такое же, как когда рядом с ней была Мари.

Обычно люди называли это радость