Истлэнд

*** - Сколько, говоришь, у нас осталось парков? - было утро понедельника, и вокруг нас не было практически ни одной живой души. У Маля занятия начинались после полудня, моя смена - и вовсе в четыре, так что мы решили выбраться под все теплеющее солнышко с корзинкой для пикника. Погода благословляла нас отсутствием ветра и единого облачка на небе, пустынные дорожки дарили чувство уединения, шерстяной плед мягко грел задницу, а Малькольм, жуя травинку, вальяжно разлегся посередине, едва не снеся стаканы с шампанским. Пить вино утром в понедельник? Да и просто пить посреди улицы? Сумасшествие, знаю, но когда еще делать безумства, если не сейчас? Сейчас, когда кровь с ревом несется по венам, когда чувствуешь себя живым и неуязвимым, когда единственное, что кажется важным - ласковый взгляд синих глаз, когда что-то трепещет внутри, грозя вырваться наружу то ли слезами, то ли смехом. - М-м-м, - он прикрыл глаза, словно и правда задумался. - Ну где-то триста. - Сколько? - рука ругнула, и я плеснул шампанское мимо бокала. Он рассмеялся, слушая, как я, шипя и ругаясь, вытираю мокрую лужу на одеяле. - Нам нужно побывать еще примерно в трехсот парках. А если ты не перестанешь разливать вино, то вместо этого нам придется ехать ко мне домой за новой бутылкой. - Но хранить вино запрещено, - вспомнив, что все также сжимаю бутылку в руке, я ойкнул и засунул ее обратно в корзинку, будто пойманный за руку воришка. - Нет, - он поймал мою руку, принимаясь облизывать влажные липкие от шампанского пальцы, - запрещено производить и продавать. А я не продаю, могу, разве что выменять на поцелуй. И засранец, убирая в сторону многострадальный бокал, потянулся ко мне губами, намереваясь перейти от угроз к делу. - Нет-нет! - я выставил перед собой руки, твердо удерживая его на расстоянии, хотя целоваться хотелось нещадно. Но если я сейчас уступлю, он вновь будет уверен, что победил в споре. - Я точно читал в газете, что хранить тоже нельзя. Это было в законе. В моей голове Малькольм должен был признать свое поражение, покаяться в том, что он такой недальновидный болтливый мальчишка, и тогда я бы милостиво улыбнулся и позволил ему наконец увлечь меня в поцелуй, но он лишь пожал плечами: - Есть дома, которые никогда не станут осматривать. - И твой дом из таких? - я нахмурился, понимая, что понятия не имею, чем занимается семья Малькольма. Я был однажды в его доме, там, где меня опрашивал мистер Браун, там где я отсыпался после поисков Мейми, но помнил его смутно: какие-то бесконечные анфилады комнат, камины и дорогие мягкие ковры на полу, широкий балдахин кровати и запах свежих цветов. Но кроме того, что они чертовски богаты, сказать я больше ничего не мог. - Можно и так сказать, - поняв, что время нежностей откладывается, он дотянулся до бокала, ополовинив его добрым глотком. - Смешно, наверно, - я отобрал у него остатки, едва окуная губы в сладкую шипучую жидкость, чтобы не захмелеть, - но я только сейчас осознал, что понятия не имею, какая у тебя фамилия и чем занимается твоя семья. - Скотт, - он задумчиво смотрел мимо меня, туда, где голые деревья только-только одевались набухающими почками, из которых совсем скоро, и месяца не пройдет, покажутся первые нежные листики. - Мои родители заняты общественной работой и много путешествуют. Заняты общественной работой. И как это понимать? Вот он вроде и ответил, но понятнее не стало. Однако настаивать казалось мне странным, потому что на самом деле мне не было дела до его семьи, если их устраивало, с кем их сын проводит свободное время. - А полное имя у тебя как? - пользуясь тем, что он отвечает, я все же не удержался от любопытства. - наверняка же там есть куча средних имен, ты выглядишь как кто-то, у кого имя должно быть длиной на полстраницы. Он нахмурился, глядя на меня: - Малькольм Кэмерон Френсис Скотт, - произносил он это с такой неохотой и таким непередаваемым выражением отвращения на лице, что я не удержался от смешка. - Кэмерон Френсис? Это самое пафосное и самое девчачье имя, что я слышал, - я хихикал, глядя, как темнеют глаза напротив. - Ах, девчачье? Девчачье?! - молниеносным прыжком он преодолел разделяющее нас расстояние и набросился, опрокидывая меня на плед и подминая под себя. - Сейчас я тебе покажу, какая из меня девчонка! Я хохотал, уворачиваясь от щекочущих рук, дергался и извивался, пытаясь выбраться из крепкого захвата, но, когда касания стали неспешными, когда ладони перестали щекотать и стали ласково, но настойчиво пробираться под кофту, мне стало не до смеха. Я сам потянулся навстречу приоткрытым теплым губам, блаженно расслабляясь под весом накрывающего меня тела. Он, я, чистое небо над нами и наше смешанное дыхание. Что еще могло быть мне нужно? *** Как понять, что ты в кого-то влюбился? Нет, серьезно. В какой момент приходит понимание того, что человек, с которым ты проводишь время, уже не просто больше-чем-друг, а кто-то очень важный? Я не знаю, как ответить на этот вопрос, но когда Малькольм Кэмерон Френсис, о да, про себя я теперь называю его только так, спросил, куда бы я хотел отправиться, я повел его на набережную. Какой черт двинул меня именно туда? Ведь я успешно избегал этого места в огромном городе почти десять лет. Но, видимо, именно тогда, когда понимаешь, что хочешь поделиться с человеком самым важным, самым болезненным, самым глубоко похороненным, приходит понимание, что время для глупых шуток и заигрываний прошло. Что вы теперь не просто Кристофер и просто Малькольм, вы Крис и Маль, вместе. И что с ним ты готов пройти через что-то, на что в одиночестве у тебя никогда не хватило бы ни сил, ни храбрости. Уже пару лет я подумывал о том, чтобы наведаться туда, взглянуть взрослыми глазами на место, остававшееся меня когда-то сиротой, снившееся мне в кошмарах, пугавшее меня до суеверного ужаса, но вновь и вновь откладывал это, не находя в себе внутренних ресурсов. Но теперь, держа Маля за руку, я чувствовал, что время пришло, что именно он - тот, рядом с кем я смогу пройти через это. Мы молча брели по берегу реки, моя ладонь, зажатая в его пальцах, покоилась в кармане его пальто. И было в этом жесте что-то такое, что лишь убеждало меня в правильности принятого решения. Я украдкой косился на Малькольма и не мог поверить, что этот мальчик появился в моей жизни уже почти полгода назад. Время с ним пролетело, как одна минута, красочная, яркая и очень радостная минута. Нет, я не забыл нашего смущающего знакомства, не забыл, как сам же отталкивал его, но я помнил и все другое: его заботу, его внимание, его упорство и его непроходящее желание. Я всегда про себя называл его мальчишкой, но теперь готов был признать, что был не прав: он был молодым мужчиной, умеющим думать, принимать решения, брать на себя ответственность, и я совершенно не жалел, что именно он стал моим мужчиной. Дождь, который начинался, как мелкая морось, разошелся не на шутку, и теперь хлестал нас по плечам, давно разогнав по укрытиям остальных гуляющих, а мы так и шли, держась за руки и глядя на темную воду, поглотившую половину моей семьи. Да, я знал, что тела их давно не здесь, но не удержался в тот момент. «Мама, папа. Простите, что не приходил раньше. Простите, что был таким трусом. Но я больше не трус, поэтому хотел бы кое с кем вас познакомить. Это Малькольм, Маль, и он очень классный. Он заботится обо мне, он делает меня счастливым, он… он очень важен для меня, мам. Пап, я не знаю, смог бы ты принять это, но там, где ты сейчас, я уверен, ты видишь, каким живым он делает меня. Все эти годы до знакомства с ним я будто спал, мне кажется, что я впервые вижу, какой огромный мир передо мной, и держа его за руку, я не боюсь. Не боюсь держать глаза открытыми, не боюсь смотреть вперед, не боюсь быть собой». Малькольм, безусловно, не мог слышать моего внутреннего монолога, но его пальцы сжались на моей руке именно в этот момент. Как понять, что человек рядом с тобой - твой человек? Наверно, если молчать также комфортно, как и говорить. Наверно, если с ним ты не боишься мира вокруг, потому что одним своим присутствием он делает тебя сильнее. Я остановился, глядя на воду. «Мам, пап. Надеюсь, я не делаю ошибку. Вы лучше других знаете, как много значат для меня брат и сестра. Конечно, знаете, вас же больше нельзя обмануть… я хочу привести Маля домой. Хочу нормально познакомить с детьми, хочу, чтобы он перестал быть моим секретом и стал частью моей жизни. Хочу, чтобы все три самых важных человека были вместе. Как думаете, это хорошая идея?» Я смотрел на воду, тревожно вглядываясь в крупные капли, разбивающиеся о черную поверхность, смотрел, как разбегаются от ударов в стороны круги, и не знал, какого ответа я жду. Я ведь не ждал, что они и правда ответят? Не ждал ведь? Оперевшись на мокрые чугунные перила, я в последний раз бросил взгляд на воды реки Чикаго. Буквально мне на голову спикировало что-то, едва не заставив меня завопить, словно припадочную девицу. Чертова птица, будто не заметив меня, приземлилась на ограждение, встряхнулась, после чего тут же стала напоминать надутый комок перьев. Я еще пялился на нее возмущенно, когда рядом села вторая, притираясь к боку первой. Глупые голуби. И чего вам не сидится в теплом сухом месте? Вы же не такие тупые, как люди, которые добровольно мокнут под дождем? Пока я недовольно рассматривал парочку голубей, Малькольм потянул меня за руку. - Мы простынем, если не уберемся отсюда, Крис, - он притянул меня в объятия, целуя в насквозь промокшую макушку. - Давай я отвезу нас куда-нибудь. Я обернулся, поднимая голову, чтобы посмотреть ему в лицо: - Да, и я даже знаю, куда ты мог бы нас отвезти. Уверен, там найдется сухое полотенце, чай и, может быть, если его еще не съели, черничный пирог. Я если съели, я сделаю тебе новый. *** Влажное полотенце скользило по коже, заставляя ее покрываться пупырышками. Сейчас я, как никогда, радовался тому, что здесь горели лишь два настольных светильника у кровати, и мое горящее лицо не так сильно бросалось в глаза. - Тебе помочь? - сильные руки обхватили меня за плечи, заставляя откинуться на обнаженную грудь. - Хочешь меня помыть? - с нервным смешком ляпнул я, чувствуя, как и без того наверняка красные щеки разгораются пламенем. - Предпочел бы облизать, но могу и помыть, - смешок над ухом заставил волосы на теле встать дыбом. Везде. Натурально - везде. - Там, пожалуйста, меня не надо облизывать, - я вывернулся из кольца ласковых рук, окуная в теплую воду перепачканную тряпку. Руки все еще плохо меня слушались, да и в остальных мышцах была легкая слабость, поясницу тянуло, а ноги подрагивали, но это были самые чудесные ощущения на свете. Если кто-то из вас никогда не трахался в задницу, сочувствую и рекомендую - попробуйте, серьезно. После этого ваше тело никогда не будет прежним. - Тебя просто никогда еще «там» не вылизывали, и я планирую сегодня же это исправить, - отбирая из моих рук полотенце, Маль бережно прошелся по внутренней стороне моих бедер, там, где стекали капли его семени, раздвинул отшлепанные полушария ягодиц и промокнул раскрытое припухшее колечко мышц. - Я мог бы все это собрать языком. - И пришлось бы тебе прятать мое скончавшееся от смущения тело, - я фыркнул, но на деле мне хотелось с визгом убежать и спрятаться, потому что… да ну потому что нельзя быть таким, как он! Просто нельзя и все! Нельзя так открыто говорить о таких неловких постыдных вещах, нельзя вылизывать чью-то оттраханную задницу, нельзя так чувственно водить пальцами по… А-а-аххх… Чувствуя, как его пальцы проникают внутрь, лаская чувствительные после последнего раза мышцы внутри, я закусил губу, сосредоточившись лишь на том, чтобы удержаться на ногах. Да, вот так, прямо там! Надо бы наверно сказать это вслух? - Боже, Маль, сделай так еще раз, - прохрипел я, вцепляясь пальцами в его плечи. - Вот так? - пальцы согнулись, коснулись чувствительного местечка внутри, каждый раз показывавшего мне фейерверк, и я заскулил, повисая на нем. - Ты настоящий маньяк, ты знаешь? - найдя в себе крохи самоконтроля, которые твердили мне, что еще один раунд прямо сейчас я все равно не выдержу, я соскользнул с его пальцев и отпихнул наглую руку. - Сексуальный? - с дьявольской улыбкой он притянул меня обратно, впиваясь губами в беззащитную шею, до которой я пока так и не добрался с мытьем, чтоб смыть с нее пот и капли спермы, только не спрашивайте меня, как она там оказалась. Потом как-нибудь расскажу. - Безумно сексуальный, - посмеиваясь, я пытался отпихнуть его, не сильно, впрочем, усердствуя. Еще один поцелуй, и я… ладно, еще один. Пусть только доберется до уха, и потом я точно… Резкий стук в дверь прервал его путешествие языком от моей ключицы к уху. - Маль? - громкий голос по другую сторону дверного полотна заставил меня вздрогнуть и уже совсем не шуточно отпихнуть от себя Малькольма. - Какого черта он тут… - шипел я, пока Скотт бросал мне простыню. - Джек, секунду, - выкрикнул он, растерянно пожимая плечами. Он едва успел откопать в груде вещей, бывшей не далее как пару часов назад нашей одеждой, свои брюки и натянуть их на задницу, а я - замотать простыню на бедрах, как дверь все же распахнулась, являя нам нервно усмехающегося и прикрывающего глаза рукой Джека. - Надеюсь, все одеты? - Ты почти не оставил нам шанса, - буркнул я, туже затягивая узел на талии. - Какого черта, Джек? - кажется, первый раз я видел, как Малькольм злится. Его глаза метали молнии, и мне почти было жаль его придурошного приятеля, который зачем-то решил испытать его гнев на себе, ворвавшись к нам так не вовремя. Нет, я знал, что они знают, что мы тут не книжки читаем, но прежде никогда не было моментов, когда кто-либо из его друзей, приезжавших в салон иногда вместе с нами, позволял бы себе что-то подобное. Маль, там Ванесса. Она внизу, и горничная сказала ей, что ты приехал. - Ванесса? Но еще слишком рано, - растеряв мигом весь свой боевой пыл, Малькольм спешно разыскал рубашку, тут же натягивая ее. Джек в ответ лишь пожал плечами. - От меня ты чего хочешь? Малькольм, уже застегивающий пиджак, с силой провел ладонями по волосам и подошел ко мне, крепко, до боли притискивая к себе и целуя в губы. Никогда раньше он не вел себя так в присутствии друзей, и я стоял замершей статуей в его руках, никак не отвечая на болезненную ласку, не понимая, что тут вообще происходит. - Отвези Криса домой, Джек. Так и не взглянув мне в глаза, Малькольм исчез из комнаты так поспешно, что если бы я не провел с ним вечер, наслаждаясь его прекрасным телом, я бы подумал, что он мне примерещился. Мы остались вдвоем, я и Джек. Неловкое молчание затягивалось, он смотрел куда угодно, только не на меня, а я пытался переварить то, что тут только что произошло. - Собирайся, - Джек прошел мимо меня, усаживаясь на подоконник и прикладываясь к горлышку недопитой нами бутылки вина, - подброшу тебя до дома, принцесса. - Почему я должен куда-то с тобой ехать? - Потому что ты не захочешь сейчас тут оставаться, - пожал он плечами, глядя на россыпь фонарей за окном. Я наклонился и подобрал с пола белье. - Кто такая Ванесса, Джек? - кажется, это был первый раз, когда я обратился к нему по имени. Смешно. - Невеста Малькольма, - сделав глоток вина, ответил он. Вопросов у меня не осталось. Я молча скинул простыню, натягивая на себя трусы, чувствуя, как внутри, там, где должно быть сердце, расползается гулкая пустота.