Властолюбие или невинность

***

       Первый вдох. Сознание наконец возвращается. Мысли медленно протекают. Одна за другой, в голове вспыхивают догадки, о злополучном отравителе.        Глаза открываются с трудом, в комнате каждый уголок залит солнечным светом, который по началу неприятно бьет в глаза.        Фаворитка приподнимается с постели. Желудок сводит болезненный спазм и она прикладывает руку к разгоряченной коже, закрытой белоснежной сорочкой.        На низком столике лежат отвары, которые девушка вскоре принимает, сразу же становится легче. Анастасия замечает, платье нежно-зеленого цвета и кафтан в тон к нему. Туфли и украшения аккуратно разложены рядом.        Собравшись, наложница почувствовав себя лучше, решает выйти в ташлык, в котором гудит работа. Все чем-то заняты. В толпе одалисок, Анастасия находит вчерашнюю спасительницу, которую хочет поблагодарить, ведь если бы не она, её бездыханное тело уже закапывали в могилу.        — О, ты уже встала! — Восклицает девушка, раскладывая подушки.        — Да. Я хотела сказать спасибо. Если бы не ты…        — Прекрати. — Прерывает девушка. — Я сделала это лишь для того, чтобы себя успокоить. С каким камнем на сердце я бы жила, если бы дала тебе умереть? Мы тут все соперницы, но лично мне ты нравишься, да и не враг ты мне. Мне никогда не стать наложницей. Зачем мы все здесь томимся, если наш повелитель любит только Хюррем султан?        — Ты её видела? - С явным интересом спросила наложница.        — Конечно. Такую не забудешь. У неё скверный характер, она уничтожает всех предполагаемых фавориток правителя. Вот и с тобой решила расправиться. Теперь мне тоже попадет, это ведь я спасла тебя.        — Скажи мне хотя бы свое имя. — Вежливо попросила Настя, прослушав все ужасы гаремной жизни.        — Меня зовут Гельге. — Бросила одалиска, вернувшись к работе.        — А меня Анастасия. — Добавила фаворитка, и вышла из ташлыка, направляясь к Валиде султан.        Дворец был настолько большим, что наложница боялась ненароком заблудиться в этих извилистых коридорах. Благо, она встретила Дайе хатун, которая и проводила девушку до опочивальни Валиде султан.        Зайдя в покои матери падишаха, Анастасия склонилась в почтительном поклоне.        — Валиде султан.        — Зачем ты встала? Ты была отравлена! Тебе нужно отдыхать. — Обеспокоенно спросила Хафса султан, встав с тахты, ближе подойдя к фаворитке сына.        — Это не имеет значения. Со мной все хорошо. — Отмахнулась наложница. — Отравитель ведь Хюррем султан, я права?        — Кому ещё это надо, как не этой змее? Вначале она расстроила мою Хатидже, а теперь и тебя отравила. Все назло делает!        — Валиде, ещё я хотела бы спросить, известно как там повелитель? Я переживаю, ведь он ушел на войну.        — Не переживай, Ахмед паша прислал добрую весть, все хорошо. — Уверила мать султан, погладив наложницу по плечу.       

***

       Сентябрь 1525 года.        В увядающем саду сидели все представительницы династии. Валиде султан, величественно восседала на софе, по бока от неё на подушках расположились Хюррем султан и приехавшая погостить Хатидже султан. Махидевран и Гюльфем сидели чуть поодаль.        Рыжеволосая госпожа была поникшей, фаворитка падишаха выжила, после яда, она осталась жива. Как ей доложили, одна хатун помогла ей избежать смерти. Ну ничего, скоро они все поплатятся своими жизнями.        — Хатидже, ты сейчас должна очень хорошо питаться! — Заметив, что старшая дочь почти ничего не съела, произнесла Валиде султан.        — Не надо переживать за меня. — Хатидже улыбнулась. — Я ведь не больна.        Сидеть здесь с ними было слишком тяжело, учитывая, что с Хатидже они теперь чуть ли не враги номер один.        — Я не буду есть. Позвольте Валиде, я пойду в свои покои. — Проговорила мать шехзаде, намереваясь уйти.        — Ты потеряла аппетит и даже из комнаты стараешься реже выходить. — Наигранным обеспокоенным тоном заявила мать правящего султана.        — Мною владеет тоска по нашему повелителю. Я очень скучаю. — Объяснила Хюррем, собираясь уйти к себе, но её остановил радостный вопль подбежавшего Сюмбюля.        — Валиде султан! Госпожи! — Раскланялся Сюмбюль держа в руках сверток пергамента. — Пришла добрая весть! Сообщение от нашего повелителя о победе! — Все вмиг подскочили с радостными улыбками. Хюррем не стала исключением, ведь её слова были правдивы, она скучала по своему падишаху, боясь, что может не увидеть его.        — Читай же скорее! — Потребовала Хафса султан, держа счастливую Хатидже за руку.        Евнух раскрыл послание и принялся его озвучивать.        — Османские войны под Мохочем одержали великую победу! Король Лайош погиб в болоте, его войско окончательно разбито!        — О, благодарю тебя Аллах! — Посмотрев на небо произнесла Валиде султан, все также улыбаясь.        — Про Ибрагима пашу ничего не сказано? — Спросила Хатидже, сминая подол своего серого платья.        — Ибрагим паша жив и здоров госпожа. — Улыбаясь ответил главный евнух гарема. — Он внес большой вклад в эту победу. — На лице сестры султана засияла улыбка.        Хюррем же слегка нахмурилась и опустила взор вниз, закусив губу от досады, охватившей её.        «Я каждый день молю Аллаха о твоей гибели, а ты становишься только сильнее, Ибрагим.»       

***

       Анастасия заметно заскучала и отложила книгу, которая ранее покоилась на коленях девушки. Делать было нечего, кроме как читать и смотреть в окно, за которым была целая жизнь.        Внезапно по ташлыку раздался жесткий голос Дайе, она кого-то отчитывала внизу. Стало интересно, кто же так разгневал хазнедар гарема. Выглянув с балкона, фаворитка осмотрелась и наткнулась на неизвестную её калфу, а рядом стояла пожилая женщина в каких-то тряпках, темные браслеты на руках, безумный взгляд. Ведьма. Что в гареме делает ведьма?        Таким же вопросом внизу задавалась и помощница Валиде султан, отчитывая калфу.        — Как она прошла? Кто её сюда впустил?! — Громко вопрошала Дайе, приказав двум стражникам схватить женщину.        Наложница подорвалась с места и ринулась вниз, желая посмотреть на колдунью поближе, пока её не увели.        — Простите меня, Дайе хатун, клянусь, я ни в чем не виновата. — Начала оправдываться неизвестная калфа в зеленом платье.        — Что вы делали, говори! Иначе я выгоню тебя из дворца вместе с ней! — Хазнедар была разгневана до предела, глубокая морщина пролегла между бровей, делая её образ ещё более суровым.        Подойдя к Дайе хатун, Анастасия произнесла:        — Дайе хатун, кто это?        — Местная попрошайка! Говорит, что может видеть будущее. Чепуха это все, как только Аллаха не боится! — Ответила Дайе.        Колдунья смотрела на фаворитку падишаха в упор, не сводя взгляда. Она будто что-то видела, то что неведомо никому кроме неё.        — Махидевран султан звала её к себе. Я лишь провела её. — Призналась калфа, теребя пальцы.        — И что же госпожа от неё хотела? — Вдруг спросила Анастасия.        — Узнать свое будущее и будущее своего сына Мустафы, что же ещё.        — Все, Гюльшах! Уведите её с глаз моих долой! — Кивнув двум стражникам, что крепко держали старушку, она ушла в ташлык, срываясь на очередной одалиске, по несчастливой случайности попавшейся ей на пути.        Ведьма же ухватила наложницу за руку и прошептала:        — Разыщи меня, если хочешь узнать свою судьбу. — Сверкнув глазами, ведьма под натиском стражников ушла прочь.        Анастасия обернулась, Гюльшах топталась на месте не зная куда ей идти.        — Как же Махидевран султан разозлилась! Она чуть не убила эту старуху! — Самой себе сказала калфа.        — Почему? — Заинтересованно спросила гезде.        — Она ей сказала, что Мустафа никогда не станет падишахом! — Поняв, что сболтнула лишнего, Гюльшах поспешно ретировалась в один из коридоров, бурча себе под нос, о своей невнимательности и как её госпожа разозлиться, если узнает.       

***

       Хюррем сидела в своих покоях, взгляд её задумчивых голубых глаз был устремлен в окно. Она вспоминала слова Хатидже султан, они очень ранили сердце Хасеки и теперь она ходила как в воду опущенная.        — Я родилась в семье султана и в ней и умру! Пусть вы родили наследников, это ничуть не меняет вашего положения. Вы всегда будете рабынями падишаха!        Рыжеволосая султанша тяжко вздохнула, облокотившись на диванчик.        — Госпожа. — Нилюфер встала в центр комнаты и склонилась.        Хюррем горько усмехнулась.        — Госпожа? Разве это правда? Плохая я госпожа. — Смотря в одну точку произнесла мать шехзаде.        — Вы чего-нибудь желаете? — Спросила служанка, стараясь угодить своей госпоже.        — Нет-нет. — Чуть улыбнувшись, сказала Хюррем, повернувшись лицом к Нилюфер.        — Я желаю орехового лукума! — Пролепетала Михримах сидящая чуть поодаль от матери.        — Будет исполнено, госпожа. — Служанка мягко улыбнулась девочке и скрылась из покоев, отправляясь выполнять приказ маленькой госпожи.        Рыжеволосая перевела взгляд на любимую дочку, девочка сидела и рассматривала свои маленькие пальчики и узоры на розовом платье.        — Михримах, душа моя, мое солнышко. Иди скорее ко мне. — Протянув руки к ребенку, Хюррем усадила дочь ближе.        — Мама, а папа скоро вернется?        — Скоро моя луноликая султанша. Он вернется с победой! Твой отец очень сильный правитель! Никогда не забывай этого! Будь всегда открыта душой и сердцем, ведь ты госпожа. Ты должна быть доброй и милостивой к своим слугам, тогда и они ответят тебе добротой и вечной преданностью. Ты поняла меня солнышко?        Девочка кивнула, прижимаясь к матери.        — Ты — Михримах султан! Настанет день и перед тобой все склоняться. — Проговорила Хюррем, поглаживая дочь по спинке.       

***

       Анастасия цепко ухватила за руку Гельге, та как ошпаренная отскочила, с силой вырвав руку.        — Ты что делаешь, сумасшедшая! Зачем так пугать! — Выкрикнула одалиска, прижимая к себе руку.        — Прости, ты мне очень нужна! Так получилось, что мне нужно выйти из дворца и найти одну женщину. Это важно. Ты не знаешь, кто бы мог помочь мне с этим.        — Допустим, я знаю. В гареме есть один евнух Бюль бюль ага. Он может тебе помочь. Я познакомлю вас, при одном условии, ты возьмешь меня с собой. — Поставила ультиматум Гельге.        — Зачем тебе выходить из дворца?        — А сама как думаешь? Я живу в этих стенах уже три года. Хочу на волю, хотя бы ненадолго.        — Хорошо, пойдем вместе. А теперь идем к твоему Бюль бюлю аге. — Решительно взяв новую подругу под локоть они пошли прочь из ташлыка. Одалиска провела её по запутанным коридорам, она ориентировалась здесь куда лучше фаворитки падишаха.        — А вот и он. — Произнесла Гельге, указывая на евнуха в серых одеждах.        Девушки поравнялись с Бюль бюль агой, который смотрел на них вопросительно.        — Здравствуй ага, это Анастасия, новая фаворитка падишаха, и ей нужна твоя помощь. — Изложила суть их прихода и перешла к шантажу. — А если ты откажешь, я расскажу Сюмбюлю аге, кто съел лукум, предназначавшийся для него. Тогда тебе несдобровать!        — Ах ты, дрянная девчонка, знаешь где подловить! — Крикнул ага, активно жестикулируя. — Ладно, Аллах с тобой. Что вам надо?        Анастасия выдвинулась вперед.        — Мне нужно выйти из дворца. — Как можно тише произнесла фаворитка.        — Хатун, да как же я тебя выведу из дворца?! Тем более не зная куда и зачем ты пойдешь!        — Не переживай Бюль бюль, ты пойдешь с нами. — Добавила Гельге.        — У меня жизнь тоже не лишняя, что я по твоему скажу госпожам? — Анастасия посмотрела на агу жалобным взглядом, Гельге сделала тоже самое. — Не смотрите на меня так! Это невозможно! Я за стены дворца и шагу не сделаю!        Через несколько часов их маленькая компания уже двигалась в сторону дома той самой ведьмы. Наложница не знала откуда евнух разузнал про место жительства этой женщины, но мысленно благодарила Всевышнего за это.        Наконец они пришли. Постучав в дверь, они прислушались. Шорох, шаги, щелчок замка. На пороге стояла та самая старушка.        — А я тебя давно жду. Заходите.        Анастасия расположилась на подушке, напротив колдуньи. Гельге и Бюль бюль остались ждать в другой комнате.        — Про судьбу шехзаде Мустафы ты правду сказала?        — Истинную правду хатун! Ему не суждено стать падишахом.        — А что о моем будущем можешь сказать? — Спросила фаворитка, смотря прямо в светлые глаза ведьмы.        — Я могу рассказать тебе лишь истину. Но все имеет свою цену. Ты готова заплатить, за мое пророчество?        — Да, я отдам все что угодно, чтобы узнать свое будущее! У меня есть много золота, я копила.        — Золото меня не интересует. Мне нужна твоя кровь, частица твоей души. Вот чем тебе придется заплатить! — Колдунья, держала острый кинжал наготове, будто зная исход этой встречи.        — Хорошо хатун. Я согласна. — Немного поразмышляв, согласилась наложница.        — Тогда протяни мне свою руку. — Ухватив протянутую конечность, ведьма щедро полоснула её кинжалом, из ладони потекла алая кровь. Анастасия сморщилась от боли.        Отпустив ладонь фаворитки падишаха, посмотрела в горящие угольки.        — Всю свою жизнь ты будешь ходить по раскаленным углям. Ты увидишь смерть всех кого ты любишь и кого ещё будешь любить! Вот чем тебе придется заплатить за величие и могущество!        — Так я стану госпожой?        — Не просто госпожой, ты станешь повелительницей половины мира! Но ты кажется меня не расслышала. На протяжении всей жизни, все кого ты любишь будут умирать. По всем близким будешь носить траур! — Как приговор звучали слова сказанные колдуньей.        Фаворитка сбросила капюшон и развязала веревки, придя в свою комнату. Благо, что их никто не увидел, им удалось проникнуть во дворец незамеченными. Гельге, отблагодарила её и уснула внизу. Анастасия ещё долго смотрела на свежий порез, обдумывая слова ведьмы.       

***

       В это солнечное осеннее утро, Хюррем прогуливалась вместе с Михримах по султанскому саду. И надо же было Хатидже султан преградить им путь. Хасеки султан сжала губы и прошла с гордо поднятой головой, наблюдая как Михримах радостно подбежала к тете, обнимая её.        — Михримах, душа моя! — Улыбнувшись племяннице, султанша прижала её к себе.        — А в животике у тебя ребёночек? — Наивно хлопая глазами, спросила Михримах.        Хатидже на мгновение опешила от такого вопроса ребенка.        — Ну да.        — Девочка родиться?        — Когда-нибудь у меня родиться и замечательная девочка, но прежде Ибрагиму паше мне надо сыночка родить. — Объяснила Хатидже, оглаживая свой растущий живот, который пока был плоским.        — А сначала все хотят родить сыночка? — Держа тетю за руку, задала вопрос маленькая госпожа.        Хюррем от вопроса дочери смутилась, хотя он и был вполне оправдан. Действительно, сначала все хотели родить сына.        — Как Аллах решит так и будет. Не думай об этом. — Достаточно строго ответила Хатидже.        — А мама сказала, что я рождена госпожой, вроде тебя. Есть ещё слуги, мама сказала я должна хорошо к ним относиться и тогда они тоже будут меня любить.        Хатидже помрачнела и метнула недовольный взгляд в Хюррем, которая улыбнувшись дочери и схватив ту за руку, поспешно удалилась.        — Кажется, она все ещё обижена. — Проговорила Гюльфем смотря вслед рыжеволосой красавице.        — Каждый должен свое место знать! — Ответила Хатидже, отворачиваясь от подруги.       

***

       Анастасия сидела в своих покоях подперев подбородок рукой, она смотрела в окно и слушала приглушенное пение птиц. Порез на руке ныл и болел, волнуя фаворитку не меньше судьбы Сулеймана. Как он там? Жив ли он ещё?        Эти безрадостные думы то и дело посещали голову наложницы падишаха.        К ней в покои вошла Гельге, она отчего то была радостной.        — Ты чего тут затворницей сидишь? Пойдем вниз, там угощение раздают.        — В честь чего это?        — Как же? Ты разве не знаешь, повелитель с победой возвращается! — Теперь стало понятно, почему одалиска была так счастлива.        — Всевышний благодарю тебя. — Сложив руки в молитвенном жесте, Анастасия посмотрела ввысь, прошептав слова благодарности. На лице фаворитки расцвела счастливая улыбка. Теперь она была действительно счастлива.       

***

       Через неделю султан пожаловал во дворец. Вся семья собралась в покоях Валиде султан, ожидая прибытия падишаха.        Сердце Хюррем султан готово было выскочить из грудной клетки, так она была рада, возвращению возлюбленного, держа на руках маленького Баязида.        Двери раскрылись, внутрь прошел султан Сулейман Хан, улыбаясь своей матушке.        — Валиде. — Целуя руку матери, произнес повелитель.        — Сынок. Я благодарю Аллаха за эту милость, видеть тебя живым и здоровым.        Наконец, Сулейман подошел к Хюррем.        — Хюррем моя. — Рыжеволосая с благогвением поцеловала мощную ладонь правителя. — Как ты?        — Все во тьме, когда остается только ожидание. Но вот вы вернулись и лучи солнца пробились из туч. — Нежно улыбнувшись, Хасеки султан продолжила. — Благодарю вас, дети здоровы.        Султан взял на руки младшего сына.        — Баязид, сынок мой.        Где-то в конце процессии Мустафа опустил глаза в пол, чувствуя приливы ревности. Он как и его мать не умел делить внимание отца с другими.        Сулейман передал маленького шехзаде матери, обнимая Мехмеда, затем беря на руки Михримах. Та, обняла отца и поцеловала того в щеку. Сулейман прикрыл глаза и поцеловал дочь в лобик.       

***

       Анастасия мерила комнату шагами, нервно теребя пальцы. Султан уже приехал, но она до сих пор не видела его. Когда, Хюррем султан видела.        Сейчас нужно было действовать. Фаворитка решила начать со смены вероисповедания. Неверная никогда не станет госпожой. Тогда нужно было подобрать себе подходящее имя, чем они с Гельге и занимались.        — Может быть Салиха?        — Нет, дальше.        — Махпейкер, хорошее имя… — Предложила Гельге, но её предложение было отвергнуто недовольным взглядом. — Ладно, может тогда Бейхан?        — Нет, нет и ещё раз нет. Мое имя должно быть особенным, редким, красивым.        — Ты многого хочешь, Анастасия! — Но наложница только шикнула, велев продолжать. — Фатьма?        — Нет!        — Айлин?        — Дальше!        — Рухсар?        — Что? — Настя брезгливо сморщилась. — Я бы даже так кошку не назвала.        — Нормальное имя. — Гельге закатила глаза, зачеркивая имя. — Дильруба?        — Это никуда не годиться! — Анастасия в гневе схватила листок и смяв его, бросила в камин. — Тут нет подходящего.        — Может спросить у Бюль бюля аги? Он умеет давать красивые имена.        — Пошли. — Отчаявшись, произнесла наложница, расправив новое белоснежное платье с россыпью жемчуга.        Евнух как и всегда шатался по коридорам дворца, скрываясь от Сюмбюля аги с которым они явно не ладили.        — Бюль бюль ага! — Крикнула Настя, чем испугала бедного агу.        — Ну что тебе? Опять прогуляться захотелось?! Я занят, так и знайте! — Отмахнулся евнух, сморщив лицо.        — Я к тебе по другому вопросу. Мне нужно выбрать красивое имя, я собираюсь принять ислам, но все имена такие скучные и не созвучные. Придумай, что-нибудь! — Попросила фаворитка падишаха.        — Я кажется знаю, что тебе подойдет! Это имя очень редкое и красивое.        — Говори же, не томи! — Потребовала Анастасия, сгорая от нетерпения.        — Кёсем.        — Кёсем?! — Повторила Настя, пробуя это имя.        — Имеет множество разных значений. Путеводная звезда. Всегда идущая впереди. Идеальная. Самая любимая.        — А это имя мне подходит! — Улыбнувшись заявила наложница, обняв евнуха. — Спасибо тебе!        — Ну все. Отцепись от меня, пиявка. — Поправив съехавшись тюрбан, евнух отстранился.        — У меня ещё одна просьба. Может быть ты сделаешь меня мусульманкой?        — Это не ко мне! Хаджи агу проси. — Убегая прокричал Бюль бюль.        Вернувшись в ташлык, Анастасия поднялась наверх и облокотилась руками о перила, смотря на всех свысока. Гельге, послали в прачечную, с двумя другими одалисками.        Мне давали здесь много имен, но не одно из них не способно описать меня. Я выбрала себе имя! Я — Кёсем! Я — иду!       

***

       Хюррем султан сидела на ложе падишаха, держа мужчину за руку. Как же давно она не получала его ласки и теперь словно кошка тянулась к нему требуя большего.        — Хюррем моя! — Смотря прямо в голубые глаза рыжеволосой госпожи, что были схожи с водами Босфора, султан огладил подбородок любимой. — Веселье, радость. Вечный праздник. — Мать шехзаде довольно улыбнулась, млея от прикосновений повелителя. — Мой ясный месяц, мой свет во тьме, мое сияющее солнце. — Перебирая волосы возлюбленной, султан улыбался, буквально светился от счастья. — Моя горящая свеча, мой помиранец милый нежный и душистый. — Хюррем в смущении опустила голову и залилась краской. Сулейман приподнял подбородок любимой женщины, заставляя смотреть в глаза. — Владычица души моей, ты мой наставник, друг. Ты госпожа, властительница, центр мироздания. Я — раб твой и навеки им останусь!        — Ты для меня это написал? У тебя дар большого поэта. — Проворные пальчики бывшей славянки начали расстегивать маленькие пуговицы на рубашке правителя, одну за другой, обнажая могучую грудь воина.        — Важно не кто написал, а кто меня вдохновил. — С той же улыбкой добавил султан.        Когда Хюррем дошла до половины, она в ужасе отодвинула край рубашки за которым скрывался шрам. Он был почти у самого сердца. Тревога вмиг завладела разумом рыжеволосой султанши.        — Что это такое?        — Во время похода на нас внезапно напали. — Объяснил падишах, смотря на взволнованное лицо своей смеющейся розы.        — Так значит я могла тебя потерять?! — Положив руку на шею повелителя, проговорила хасеки султан.        — Чшшш. — Положив указательный палец на мягкие губы возлюбленной Сулейман продолжил. — Я с тобой.        Султан вовлек Хюррем в страстный поцелуй, отдавая ей всю свою любовь.