Властолюбие или невинность

Ноябрь 1525 года.               Кёсем шла по коридору, от Валиде султан, которая великодушно позвала её на завтрак. Кажется, мать султана начала проникаться к ней симпатией и некой материнской нежностью.        Навстречу фаворитке султана шла черноволосая женщина, с прекрасными серо-голубыми глазами, она была облачена в коричневое платье из дорогой парчи.        Гюльшах, уже знакомая наложнице расставила все точки над «i»        Это, Махидевран султан. Мать главного наследника, шехзаде Мустафы.        Пронеслось в голове у гречанки, когда та учтиво поклонилась госпоже. Пока гезде, ни разу не видела черкешенку лично. Вот и настал этот день.        — Госпожа. — Осмотрев мать наследника, Кёсем хатун чуть улыбнувшись, заметив, что женщина настроена к ней весьма дружелюбно.        — О, а ты видимо и есть та самая Кёсем. Валиде много мне о тебе рассказывала.        — Все верно, Махидевран султан.        Черкешенка прошлась по фаворитке падишаха оценивающим взглядом и заключила:        — Красива, почтительна и хитра. У тебя есть все шансы, милая. Но боюсь, Хюррем устроит очередную истерику и султан прогонит тебя из этого дворца.        То, с каким блаженным спокойствием произнесла эти слова Махидевран султан, напрягло Кёсем хатун и она внутренне сжалась.        — О чем вы?        — На твоем месте, я бы молилась, чтобы не разгневать её. У неё скверный характер, она привыкла душить змей, пока у них нет зубов.        — Судя по тому, что вы ещё живы, это ей не очень то и удается. — Произнесла Кёсем, чем рассмешила мать наследника.        — Просто, будь осторожна. — Посоветовала Махидевран султан и с добродушной улыбкой на лице прошла дальше.       

***

       Хюррем сидела на тахте рядом с расстроенным сыном. Мальчик поник и ничего не хотел рассказывать матери. А у неё сердце кровью обливалось, когда она видела своего львенка в таком состоянии.        — Сынок. — Погладив наследника по плечу, нежно произнесла хасеки султан. — Мехмед, расскажи мне кто тебя обидел. — Уже более требовательно проговорила госпожа, заглядывая в карие глаза своего первого шехзаде.        — Мы ходили с отцом в мечеть. — Наконец заговорил мальчик, подняв на мать глаза, полные обиды и горечи.        — Это же здорово! — Хюррем улыбнулась, пытаясь хоть как-то отвлечь сына.        — Но все кричали: «Да здравствует шехзаде Мустафа!» А мне никто не крикнул. — Добавил Шехзаде Мехмед.        — Они тебя не знают, сынок. Ты ещё маленький. Как только узнают, будут выкрикивать и твое имя. — Рыжеволосая попыталась скрыть обиду за сына, сглаживая его обиду, но сама понимала, дело вовсе не в не знании людей. Народ и янычары любили Мустафу. Его все любили в этом дворце. А Мехмед постоянно был словно чужой. Разве так можно обходиться с наследником?        — Мустафу будет Ибрагим обучать итальянскому, я тоже захотел, а он сказал нельзя.        Султанша раздраженно закатила глаза. Опять этот Ибрагим!        — Не переживай! Слышишь, не расстраивайся из-за этого не минуты! Твоя мама сама тебя всему научит. — Обняв ребенка покрепче и поцеловав его в темную макушку, произнесла Хюррем султан.        Через некоторое время, госпожа решила сходить к султану. Сегодня его покои были свободны от персоны Кёсем хатун, которую так горячо возненавидела смеющаяся роза падишаха.        Повелитель стоял на террасе, погруженные в тяжелые думы, узнать о которых и предстояло Хюррем. Обняв мужчину со спины, султанша прижалась к нему всем телом, вдыхая родной запах.        — Сегодня Ибрагим паша, Мустафе давал уроки. — Взяв ладонь падишаха в свою, начала хасеки султан, прикоснувшись щекой к плечу султана. — Им все занимаются и днем и ночью, а о Мехмеде никто не думает. Как будто мой сын вовсе не наследник. — Обида вырвалась из уст рыжеволосой госпожи, повелитель услышав это отстранил женщину от себя, грозно возвышаясь над ней.        — Тебе показалось. — Отрезал Сулейман, показывая, что эта тема не лучшая и её пора закрыть.        — Нет не показалось. — Упрямо продолжила Хюррем султан. — Ибрагим занимается только Мустафой!        — Чем Ибрагим тебе не угодил? — Недовольно поинтересовался падишах.        Хюррем сжалась, не зная что сказать. Сулейман был раздражен, жаловаться сейчас, значит подписать себе смертный приговор.        — Просто…        — Что просто, Хюррем? Что тебе не нравится?        — Все хорошо. Но сын огорчен, сам мне сказал. — Решив сгладить конфликт мягко произнесла Хюррем. — Ибрагим к нему так холоден.        — Мустафа вырос у Ибрагима на руках, Хюррем. Его привязанность к нему понятна. Когда Мехмед вырастет, Ибрагим и им будет заниматься. Оба шехзаде равны в моих глазах. И будут равны! — Сулейман отвернулся, вновь им овладевали мысли, которые были неведомы хасеки султан, что крайне печалило её.        Госпожа улыбнулась и обвила руку повелителя своими, к слову он не отстранился, что уже означало успех.       

***

       Кёсем хатун направлялась к повелителю, но встретила на своем пути преграду в лице Дженнет калфы, верной прислужницы Хюррем султан. Увидев фаворитку, она сузила глаза и недовольно фыркнула, показывая свое пренебрежительное отношение к девушке.        Стража молчаливо стояла у дверей опочивальни султана, Дженнет стояла чуть поодаль от них, сверкая глазами, проклиная приближающуюся фигуру наложницы.        — Чего тебе, хатун? — Резко спросила калфа, смотря на подошедшую к дверям гезде.        Девушка явно растерялась и не знала, что ответить.        — Там — Указывая на проход. — Хюррем султан сейчас. Повелитель не примет тебя, возвращайся обратно в гарем, хатун. — Пояснила Дженнет, осматривая Кёсем.        Но вместо этого, фаворитка падишаха подошла к калфе, Намереваясь поговорить с ней.        — Дженнет, ты не такая плохая, какой хочешь казаться. У тебя есть сердце, я это знаю.        — Сердце?! — Калфа едко усмехнулась. — Когда то оно у меня и вправду было. Но я его вырвала и выкинула к чертям. Теперь у меня нет сердца. Сама увидишь, в этом дворце совесть и сердце не советчики.        — Свое сердце, я всегда буду слушать. — Прижав руку к груди, уверенно произнесла Кёсем, даже не сомневаясь в истинности своих слов. Нужно было убедить всех в своей добродетели, конечно, она не была ангелом. Конечно она готова была убивать людей, дабы достигнуть цели. Но, калфе об этом знать необязательно.        — Не надейся! И твои белые крылья однажды запачкаются, руки обагрит кровь. Так и будет. Посмотрим, что будет, когда у тебя появятся дети. Если появятся. — Мрачно произнесла Дженнет калфа.        Наложница поджала губы, приподняла подол своего нежно-зеленого платья с воздушными плечами и развернувшись ушла обратно в гарем.       

***

       Хюррем султан расхаживала по покоям, постоянно смотря на тайник, где лежал дневник Луки. Надежно ли она его спрятала? Не найдут ли его служанки во время уборки её покоев? Нет, глупости. Место надежное, никто не найдет его там.        Покончив со своими удручающими мыслями, рыжеволосая султанша облачилась в оранжевый блестящий кафтан. Сегодня, госпожа намеревалась встретиться с Хатидже султан, поэтому она известила Гюля агу, чтобы тот готовил её карету.        — Госпожа моя! — Войдя в опочивальню хасеки султан, евнух склонился в почтительном поклоне. — Ваша карета ожидает вас. Какие либо распоряжения будут?        — Нет-нет. — Пригладив волосы, которые сегодня были собраны в низкий пучок, Хюррем отрицательно помотала головой и вышла из покоев.        Поездка была не долгой и уже через каких-то двадцать минут, хасеки султан была на месте. У входа во дворец её встретила Нигяр калфа, которая раньше служила ей, но потом Хюррем разочаровалась в ней и она отправилась к Хатидже султан на службу.        — Госпожа, добро пожаловать! — Нигяр склонилась и осмотрела султаншу с ног до головы, ища какой то подвох. Хюррем султан, ничего не делала просто так.        — Хатидже султан в своей комнате? — Поинтересовалась Хюррем.        — Нет. Они с пашой в саду.        — Ибрагим паша тоже здесь? — Удивленно спросила рыжеволосая госпожа.        — Да. Хатидже султан было плохо утром. Паша не захотел оставлять её одну сегодня.        — Хорошо. Нилюфер. — Кивнув служанке позади себя, она приказала. — Отнеси это на террасу. — Девушка держала поднос, замотанный в ткани.        — Что это?        — Это любимые сладости Хатидже султан, она будет рада. — Объяснила султанша, направившись в сад.        Подойдя к госпоже и паше она поклонилась.        — Госпожа, ну как вы?        — Все уже хорошо Хюррем. Просто переживаю, как бы чего не случилось с малышом. — Сестра султан обеспокоенно взглянула на супруга, в чьих крепких объятьях сидела.        — Это все глупости моя госпожа, лекарша же сказала, что так бывает, опасности нет. — Уверил Ибрагим паша, глядя на жену.        Хюррем тем временем села рядом, смотря на семейную идиллию.        — Как дети, Хюррем? — Прервав затянувшееся молчание, спросила Хатидже, поглаживая свой большой живот. Платье белого цвета ещё больше подчеркивало её и без того заметное положение.        — Все прекрасно! Михримах, просилась к вам, но я подумала, что она вас утомит. Наша маленькая султанша такая непоседа! — Улыбнувшись ответила Хюррем. — Паша! А вы как поживаете?        — Не жалуюсь. — Взгляды двух злейших врагов столкнулись. — А как вы?        — Я делаю все возможное, чтобы сделать повелителя и моих детей счастливыми, большего мне не надо. — Прожигая ненавистного пашу взглядом, Хюррем фальшиво улыбнулась.        — Хюррем, Валиде не должна узнать о моем состоянии! — Твердо произнесла сестра султана. — Она будет волноваться… ах! — Схватившись за живот, Хатидже зажмурилась.        Начался переполох. Хюррем первой пришла в себя.        — Это ребенок! — Прокричала она, беря подругу под руку. — Дышите, госпожа! Вдох. Выдох. Повторяйте за мной. Все будет хорошо!       

***

       Кёсем сидела в залитой солнечным светом комнате для фавориток, девушка усердно выводила символы турецкой письменности, складывая их сначала в слова, а затем в предложения        «Освежить свои знания и умения никогда не помешает» думала фаворитка, обмакивая перо в чернильницу, делая записи в своей тренировочной тетради.        Дверь скрипнула заставляя гезде повернуть темноволосую голову к источнику шума. В покои вошла Дженнет калфа, с интересом заглядывая в открытую тетрадь лежащую у девушки на коленях.        — Неплохо справляешься. — выдала свою оценку калфа, ловя настороженный взгляд фаворитки повелителя.        — Это ты о чем? — Глядя как женщина бесцеремонно села рядом с ней, поинтересовалась Кёсем хатун, продолжая свое занятие.        — Я помню день когда ты попала в гарем. — Калфа усмехнулась и закатила глаза к потолку с лепниной и различными росписями. — Ты была похожа на дикую волчицу, такая молчаливая, но с таким огнем в глазах. Многие тогда судачили о тебе, пророчили тебе успех, будто бы ты сможешь Хюррем султан свергнуть. — Дженнет сверкнула карими глазами и продолжила. — А теперь ты скользишь по дворцу словно рыба в воде, ты молодец, милая.        Наложница прошлась по калфе недоуменным взглядом, она явно не ожидала услышать подобную похвалу. Дженнет ведь служит Хюррем султан, она преданна ей, зачем ей общаться с соперницей своей любимой госпожи?        — А как ты попала во дворец, Дженнет? — Вдруг спросила Кёсем, повернувшись к собеседнице лицом, откладывая тетрадь на столик.        — Я пришла во дворец с удовольствием, ведь наша семья жила совсем бедно, мы голодали, служба монаршей семье стала для нас спасением. Я прошла тот же путь, что и ты проходишь. — Поймав на себе заинтересованный взгляд гезде, женщина продолжила свой рассказ. — Не родилась, же я такой уродиной, когда то и я была молода и красива. Повелитель любил меня, да, очень любил.        Кёсем округлила глаза, она никак не ожидала услышать, что Дженнет когда-то была фавориткой.        — Тебя?! — Удивленно произнесла Кёсем хатун, усаживая на диванчике по удобнее.        — Меня. — С некой гордостью в голосе произнесла калфа. — Буквально на руках меня носил. Это было ещё в Манисе, потом я сюда приехала, думала, что смогу забеременеть и стану султаншей как Махидевран султан. — Грусть начала накатывать на Дженнет. — Но этого не случилось, тут уже и Хюррем султан появилась, она тоже была той ещё дикаркой, с таким же огнем в глазах как и у тебя. В ту ночь, повелитель призвал меня к себе, но я не смогла пойти.        — Почему? — Начав догадываться о истиной причине появления ожога на лице калфы, практически шепотом спросила фаворитка.        — Одна из девушек завидовала мне и вылила мне яд на подушку. Отсюда этот ожог.        — Какой ужас. — Искренне посочувствовала наложница, нахмурившись. — А зачем ты мне все это рассказала? Ты что же угрожаешь мне?!        — Нет! — Воскликнула женщина. — Просто как человек проживший в гареме долгое время, я тебя предупреждаю! Не полагайся на красоту и молодость, когда то все это уйдет! И будешь ты никому не нужна. — Подытожила Дженнет калфа и встала с дивана. — Продолжай свое занятие. — Безразлично бросила женщина, собираясь уйти.        — Стой! — Калфа обернулась. — Кто сжег твое лицо? — Пока в голове гречанки было лишь предположение, она должна все проверить.        — Я не знаю, этого так и не выяснили.        Калфа вышла, оставляя Кёсем обдумывать все вышесказанное. Девушка решила во что бы то не стало выяснить, кто так поступил с любимицей падишаха. Могла ли это сделать Махидевран султан из ревности? Или же иная девушка из гарема, решившая избавиться от неугодной соперницы?       

***

       Роды Хатидже султан заняли не так много времени, как предполагала Хюррем, все же для госпожи это были первые роды. Когда малыш наконец родился, звенящая тишина сдавила внутренности, он был мертв. Мальчик. Султанзаде. Он не дышал и не шевелился, находясь в руках опытных акушерок и лекаршей.        Госпожа, пришедшая в себя начала плакать и причитать, поднося руки к лицу, в комнате царила напряженная обстановка, секунды сливались в минуты, а младенец не подавал никаких признаков жизни.        — Сделайте что-нибудь! Прошу вас! — Истерично упрашивала Хатидже султан, рыдая в голос. В покои на крики султанши ворвался Ибрагим паша. Его лицо стало белее мела.        Хюррем не выдержала страданий молодой матери и кинулась к малышу беря его за ноги. Женщина пыталась вытащить что-то у того из горла, нечто застряло и мешало мальчику дышать. Главное, чтобы она не опоздала. Вынув неизвестный предмет и бросив его куда-то в сторону, она несколько раз слегка ударила малыша по спинке.        Крик огласил покои Хатидже султан, заставив ту радостно улыбнуться. Лекарши сразу подбежали с пеленками в руках, заворачивая ребенка, на руках Хасеки султан.        Рыжеволосая счастливо улыбнулась смотря на сморщенного красного малыша, который заливисто плакал, передав ребенка отцу, Хюррем подарила свою улыбку Хатидже султан.        — Аллах благодарю тебя! — Вознесла молитвы Хатидже, принимая ребенка, всматриваясь в очертания его лица. — Мальчик мой золотой!        Хюррем переглянулась с Ибрагимом, в глазах которого читалась благодарность, перемешанная с ненавистью.        Другого она от него и не ждала, они заклятые враги, желавшие друг другу скорейшей кончины. Зачем им притворяться, натягивая на себя эту фальшивую добродетель.        Немного придя в себя Хатидже спокойно покачивала сына на руках и улыбалась, поглядывая на Хюррем сидящую рядом с ней на кровати.        — Госпожа, ваш малыш с вами. Теперь все будет очень хорошо! — Улыбнувшись произнесла хасеки султан.        Сестра султана кивнула и протянула тонкую руку к матери шехзаде, которую она приняла, схватившись за тонкие пальца султанши.        — Ты спасла моего сына, проси у меня чего хочешь!        — Госпожа, будьте счастливы, иного мне не нужно. — Мягко заявила рыжеволосая, поглаживая кисть госпожи.        Хатидже улыбнулась и вновь продолжила исследовать личико своего первенца.        Время клонилось к вечеру, Хюррем нужно было возвращаться во дворец, но Ибрагим паша задержал её.        — Чего ты хочешь паша? Дети ждут меня, мне пора домой. — Стараясь избежать общества ненавистного паши, хасеки кинула в него огненный взгляд.        — Я очень благодарен вам Хюррем султан, вы спасли мне ребенка. — Его покоробило от собственных слов, но он продолжил, на что женщина усмехнулась. — Я в долгу у тебя за жизнь сына.        — Паша. Ты у меня в долгу за одну невинно загубленную жизнь! — Напомнила мать шехзаде и повернулась спиной к Ибрагиму указывая на пол, где она когда-ото отравила Луку. — Ты убил его прямо здесь, да при том моими руками! Как мне отмыть эту кровь? Как избавится от ночных кошмаров?        — Вам пора забыть эту историю. — Заявил Великий визирь.        — Как?! Научи меня, Ибрагим! Научи меня забывать! — Хюррем отрицательно покачала головой и скрылась, направляясь прочь от паши, прочь от этого дворца.       

***

       Кёсем хатун ужинала вместе со всеми девушками в ташлыке, рядом сидела Гёльге, рассказывая, что нового произошло во дворце.        — Хатидже султан родила, ты знала? — Ковыряясь деревянной ложкой в рисе поделилась главной новостью одалиска.        — Да? Я не слышала об этом. Кто у неё родился? — Отпив немного воды из своего стакана, спросила Кёсем.        — Говорят, что сын, султанзаде. Хюррем султан недавно приехала от них, судачат, что она спасла ребенка Хатидже султан от смерти, вроде как малыш мертвым родился, а она его оживила, представляешь?!        — Ничего себе. — Фаворитка действительно была удивлена.        — Да, завтра повелитель поедет нарекать малыша. Ты сегодня идешь к нему в покои?        — Я не знаю. — Пожав плечами ответила наложница. — Меня не позвали.        — Наверняка Хюррем султан сейчас в его покоях. Ты не расстраивайся! — Видя как подруга нахмурилась от сказанных слов, Гёльге попыталась ободрить Кёсем.        — Пустяки. — Отмахнулась гезде, продолжая свою трапезу, думая о Сулеймане.       

***

       Подол синего платья рыжеволосой госпожи развевался под властью прохладного ветра. Первые морозы скоро должны были посетить и Стамбул, но они пока не спешили, угасающее с каждым днем тепло все не кончалось, была отличная возможность прогуляться. Михримах бежала где-то позади матери, которая собственно шла прямиком к её заносчивой бабке, сидящей под навесом, вместе с первой любимой невесткой — Махидевран.        Для полноты картины не хватало только греческой дряни, которая пряталась от взора хасеки по углам. Подойдя ближе, Хюррем учтиво поклонилась и улыбнулась, все же она спасла внука Валиде султан, может быть хотя бы за это, она не будет принижать её в любых ситуациях.        — Валиде, вчера в суматохе я не смогла вас поздравить. — Хафса султан, облаченная в зеленое платье и накидку кивнула, широко улыбнувшись. — Ваши глаза вновь сияют! Да пошлет Аллах госпоже и её малышу долгих лет жизни!        — Аминь. — Произнесла Валиде, протягивая свою руку. Хасеки мысленно закатила глаза и подойдя, минуя разбросанные на земле подушки, поцеловала хрупкую ладонь.        Мать шехзаде села, держась за руку Хафсы султан, которую она схватила и с благодарностью сжала.        — Спасибо тебе Хюррем, страшного несчастья мы избежали благодаря тебе.        Хюррем улыбнулась, чувствуя доброе расположение духа свекрови. Черкешенка сидящая по другую сторону недовольно сверкнула глазами и решила тоже вызвать похвалу у Валиде.        — Я решила построить два больших фонтана на берегу залива, Валиде. И в Балате бани, вы должны взглянуть на эти места, если вам понравится, пусть начинают работу. Благодаря вам, мне возносят хвалу и молитвы! В моей душе радость, а на сердце покой.        — Аллах да пошлет покой! Это самое главное. — Добавила Хафса султан, наблюдая за бегающей Михримах, сегодня маленькая госпожа была особенно непоседлива и активна.        Хасеки сжала челюсти, опять они продолжают гнуть свою линию, а так хорошо начиналось. Глубоко вздохнув, госпожа язвительно проговорила, задевая за больное:        — Мое сердце обрело покой рядом с повелителем. Аллах, пошли покой страждущим. — Уколов холодным взглядом бывшую соперницу, Хюррем вновь вернулась к разглядыванию узоров на собственном кафтане.        Михримах, устав бегать, села рядом с бабушкой. Валиде обняла любимую внучку и поцеловала ту в маленький лобик.        — Хочу посмотреть на малыша, когда поедем? — Заинтересованно спросила луноликая султанша.        — Попозже поедем все вместе, обещаю дорогая. — Дала обещание Хафса султан, погладив Михримах по русым волосам.        — Валиде, я бы хотела поговорить с вами, это удобно сейчас? — Спросила Роксолана, смотря прямо в глаза своей нелюбимой свекрови.        — Да, о чем ты хотела поговорить?        — О расширении покоев, мы уже не умещаемся, мальчики вырос…        — Что это ты выдумываешь?! — Оборвала Валиде султан, вперив недовольный взгляд в хасеки султан. — Даже бывшие покои Хатидже и те были тебе отданы! У тебя уже огромные покои, твои мальчики ещё очень маленькие. Кому выделять покои так это Мустафе, пришло его время. — Услышав имя сына, черкешенка прямо-таки расцвела, самодовольно хмыкнув, но рыжеволосая пропустила её реакцию, расстроенно опустив глаза. — Подданные не оценят если ты будешь жить в подобной роскоши, да и горда ты чрезмерно! Не забывай, это не твоя забота. Занимайся своими детьми! — Отрезала Хафса султан.        Хюррем встретилась взглядом с Махидевран, которая одним лишь взглядом издевательски ликовала. Раздраженно фыркнув, Роксолана закатила глаза. Валиде опять на пути встала.       

***

       Кёсем хатун с улыбкой на лице поспешила поздравить Валиде султан с рождением внука.        Мать султана как и всегда восседала на софе, смотря на фаворитку султана с некой симпатией, да Кёсем ей явно нравилась.        — Госпожа, поздравляю! Даст Аллаха нашему маленькому султанзаде большого здоровья и долголетия! — Пожелала наложница, расправив своё нежно-голубое платье, девушка слегка потопталась на месте. — Я хотела зайти утром, но Дайе хатун сказала, что вас нет в покоях.        — Спасибо, Кёсем. Я была в саду с Махидевран, Хюррем и моими внуками. — При упоминании рыжеволосой госпожи, Хафса закатила глаза. — Такую наглость себе позволила, мерзавка! Комнат ей не хватает! Где это видано, чтобы фаворитка жила в подобной роскоши?!        — Хюррем султан попросила новые покои? — Осторожно уточнила фаворитка повелителя, вставая напротив Валиде султан.        — Да. Думает, ей все позволено. — Немного отойдя от гнева, Хафса добавила. — А у тебя для меня нет хороших новостей? — Намекая на возможное положение, поинтересовалась женщина.        — Нет, Валиде. — Кёсем хатун лишь отрицательно покачала головой, ей нужно было как можно скорее забеременеть, но пока девушке это не удалось.       

***

       Хюррем сидела в покоях и угрюмо смотрела в одну точку, отказ Валиде не на шутку разозлил рыжеволосую, она не планировала отступать от намеченных целей заполучить новые покои. Нилюфер, сидела рядом со своей госпожой и массировала той руку, отчего та хоть немного но успокоилась.        — Значит, Мустафе надо выделить покои, а мне и моим детям нет. Ты это слышала?! — Взглянув на служанку воскликнула хасеки султан, вновь распаляя в себе гнев.        — Ничего. Повелитель бросит к вашим ногам весь мир. — Произнесла Нилюфер, продолжая уверенные манипуляции, втирая к ладонь госпожи лавандовое масло.        — Валиде все время чинит мне препятствия! Пока она жива мне покоя нет. Как ни стараюсь, никак не могу добиться её любви!       

***

       Валиде, Кёсем и Махидевран сидели на террасе, обсуждая рыжеволосую бестию.        — Ловко вы ей хвост прижали, госпожа. — Заметила черкешенка, кладя в рот лукум. — Теперь она не посмеет вам перечить.        — Очень в этом сомневаюсь Махидевран, она будет стоять на своем, настырная! — Произнесла Хафса султан.        — Я согласна с Валиде, госпожа очень упертая! — Добавила Кёсем хатун.        На террасу зашли шехзаде, Кёсем не видела их никогда. Мальчик постарше, подошел к Махидевран и поцеловал её руку, а помладше подбежал к бабушке, рассказывая что нового он сегодня выучил.        — Мехмед, мой львенок! Какой ты молодец. Учителя всегда довольны тобой. — Улыбаясь проговорила Валиде, прижимая внука к себе.        Шехзаде Мустафа заинтересованно посмотрел на меня, а затем вопросительно взглянул на мать, которая поймала его взгляд.        — Мама, а кто эта девушка? — Наконец озвучил свой вопрос главный наследник.        Фаворитка слегка растерялась, не думала, что все внимание будет приковано к ней. Теперь и младший шехзаде смотрел на неё.        — Это — Кёсем хатун она наложница вашего отца повелителя. — Нашла ответ Валиде, который кажется устроил всех. Мехмед соскользнул с рук заботливой бабушки и подошел к фаворитке, рассматривая ткань её голубого платья, которое подчеркивало цвет её голубых глаз.        — Какая ты красивая. — Заметил маленький наследник, пробуя ткань на ощупь.        Сын Хюррем султан был совсем не похож на неё, темные волосы, карие глаза и детская непосредственность, никак не вязались с образом его вспыльчивой ревнивой рыжеволосой матери, которую боялись девушки в гареме. Но и на Сулеймана мальчик похож не был, слишком ещё мал, наверное. А вот в Мустафе уже виднелись черты характера отца. Оба шехзаде внешне были похожи на свою бабушку — Хафсу султан, нежели на родителей.        На террасу зашла служанка Хюррем султан — Нилюфер. Она поклонилась и покосилась на фаворитку, наверняка её шокировало поведение шехзаде Мехмеда, он словно маленький котенок искал ласки наложницы.        — Валиде султан, простите за вторжение, но Хюррем султан попросила привести шехзаде к ней. — Объяснилась Нилюфер.        — Что это за спешка? Пусть он ещё немного посидит, только ведь пришел с занятий. Я так давно не видела его, соскучилась. — Сердито произнесла мать султана.        — Простите, но Хюррем султан ждет его. — Достаточно нагло оторвав маленького наследника от фаворитки султана, Нилюфер схватила его за руку. — Пойдемте шехзаде, ваша матушка уже заждалась вас.        Мехмед понуро опустил головку и поклонившись бабушке скрылся с террасы.        — Бедный ребенок. — Не удержавшись высказалась Кёсем хатун, посмотрев на Валиде.        — Хюррем не терпит неповиновения! Даже от собственных детей. — Добавила Хафса султан, провожая взглядом ушедшую Махидевран с Мустафой.        Кёсем поклонилась и тоже ушла в гарем. Там вновь гудела работа, словно в осином улье все без исключения трудились. Дженнет встала рядом с фавориткой повелителя.        — О, Аллах не успели оправиться от одной напасти, так другая нагрянула. — Произнесла калфа.        — Это ты о чем?        — Как же, у Хатидже султан ребенок чуть не умер, теперь Хюррем султан отказали в новых покоях. Опять буря поднимется. — Дженнет тяжело вздохнула, было видно, что постоянная борьба между султаншами ей изрядно надоела.        — Игра продолжается, да? — Кёсем усмехнулась а затем продолжила. — Это лишь первый шаг.        — К цели надо шаг за шагом продвигаться, а то упадешь ещё. — Язвительно заметила Дженнет.        — Твоя госпожа это не по наслышке знает, да? — Ехидно спросила Кёсем хатун, поймав раздраженный взгляд калфы.        — Если она узнает о том, что ты была рядом с шехзаде Мехмедом, саван понадобиться тебе быстрее, чем ты думаешь. — В голосе калфа сквозила угроза.        — Посмотрим, чья кровь этот мрамор обагрит. — Ответила фаворитка бесстрашно вскидывая подбородок.        — Я дам тебе ещё один совет хатун. — Ухватив наложницу за локоть, произнесла Дженнет. — Твое дело, беречь своих детей, а если их нет, не трогать чужих. Глядишь и жизнь себе сохранишь.        — Прекрати угрожать мне! — Заявила Кёсем хатун, выйдя из ташлыка, следуя за идущей впереди калфой.        — А это не угроза, лишь совет. Но я уже жалею о своих словах. — Не удостоив фаворитку даже взглядом Дженнет калфа так и ушла, двигаясь в неизвестном направлении.       

***

       Хюррем султан вошла в покои падишаха, в которых царил полумрак. Сам султан сидел за своим столом, увидев свою любимицу он улыбнулся.        — Сулейман. — Нежно произнесла Хюррем, поклонившись.        — Иди ко мне Хюррем.        Хасеки плавной походкой слегка покачивая бедрами двинулась к повелителю, подойдя она уселась ему на колени, рассматривая содержимое стола, которым оказались различные зеленые и красные камни.        — Какие красивые камни! — Изумилась рыжеволосая госпожа, взяв один красный камень а руку, рассматривая его поближе. — Что ты из них сделаешь?        — Я пока ещё не решил. Они только недавно попали ко мне        — Я уверена, что получиться очень красиво. — Улыбнувшись заверила Хюррем. — Для кого они?        Сулейман усмехнулся и погладил мать шехзаде по прямой спине.        — Камень сам выберет себе хозяина. Если он примет нужную мне форму и я буду доволен, тогда это украшение достанется тебе.        Хюррем счастливо улыбнулась и поцеловала султана в губы.        — Сегодня, я с Валиде говорила о расширении моих покоев, но она сказала нельзя, даже не выслушала меня. — Словно змей-искуситель нашептывала Роксолана. — Может прикажешь? Я ведь для наших детей стараюсь.        — Не вмешивай меня в дела гарема! — Отрезал Сулейман, не желая обсуждать это.        Хюррем недовольно насупилась, последняя надежда была на султана, но и он отказал ей в своей помощи.        — Валиде так посчитала нужным, не грусти! — Подбодрил повелитель, обнимая свою хасеки.