Властолюбие или невинность

***

Декабрь 1525 года.        Кёсем проводила это солнечное утро в саду, в компании Махидевран султан. Черкешенка была с ней достаточно мила и любезна, лишь одиночество огорчало девушку. Сколько недель, она не видела лица Сулеймана? Он не звал её к себе, проявляя интерес только к своей хасеки. Мать султана это очень огорчало, ведь она так мечтала уничтожить гадюку.        Валиде была недовольна проигрышем Кёсем, и требовала от неё проявить инициативу, пойти самой. Но холодный рассудок фаворитки понимал, это больше отвернет султана, нежели приблизит. Выказывать неповиновение приказам султана, самый глупый поступок.        — Госпожа, почему Хюррем так сильно опекает детей? Не дает никому кроме проверенных людей общаться с ними?        — Так поступает любая мать, воспитывающая детей в гареме. Это змеиное гнездо, каждая норовит ужалить чужое потомство. Своего Мустафу я тоже никому не доверяю кроме проверенных людей. Когда у тебя появятся дети, ты поймешь нас. — Пояснила черкешенка, осматривая иней на пожухлой траве. — Первые холода прошли сегодня ночью. Эта зима будет суровой.       

***

       Хюррем султан стояла на террасе и вглядывалась вдаль. Сегодняшнее утро было на редкость морозным и отнюдь не солнечным, что никак не дарило смеющейся госпоже оптимистичный настрой.        Сзади, уже по обыкновению подкрался Гюль ага, беспардонно вырывая султаншу из её глубоких размышлений о бытие.        — Моя госпожа! Я хочу…        — Только по короче, Гюль ага! — Шикнула хасеки султан прикрывая глаза, борясь с внезапной головной болью. — Говори!        — Я все выяснил госпожа насчет родственника Кёсем хатун, разыскивающего её. — Хюррем резко обернулась и чуть улыбнулась, она никак не ожидала столь быстрой развязки.        — Какая хорошая новость! — Рыжеволосая просияла от радости, боль отступила, казалось, само солнце повинуясь её величайшей воле, выйдет из-за туч, покорно освещая путь смеющейся розе султана Сулеймана.        — Этот мужчина, приходится ей отцом, он долгие годы искал её. Пока мы заперли его в одном вашем доме, что находится на базаре, но если вы посчитаете это неуместным мы…        — О, нет-нет! Ты все сделал правильно. — Достав из маленького ларца мешочек с золотыми монетами, она игриво бросила его в евнуха, который ловко загреб его руками, улыбаясь милости госпожи. — Молодец! Кёсем хатун теперь в моих руках! — Хюррем вновь оперлась о перила, но теперь она радостно улыбалась, расправляя белое платье с голубым кафтаном. Все шло по её плану, скоро Кёсем хатун, навсегда канет в небытие.       

***

       Кёсем сидела на тахте рядом с Валиде, они говорили о повседневных вещах, не затрагивая чего-то личного. Девушка отметила, что она уже достаточно сблизилась с Валиде и та, по возможности будет ей помогать.        В покои вошла Хюррем султан. Огненные волосы разметались по груди и спине красивыми волнами, голубой кафтан, что был на султанше удачно подчеркивал цвет её глаз.        — Валиде. — Натянув дежурную улыбку на лицо Роксолана поклонилась и продолжила. — Я решила съездить к Хатидже султан, со дня родов, я так и не побывала у неё, хотела спросить, может вы тоже поедете?        При упоминании дочери, Хафса нежно улыбнулась.        — Да, конечно. Поедем сейчас же! Хочу увидеть внука, очень соскучилась.        — А что тут делает эта… — Презрительно осмотрев девушку, Хюррем выплюнула. — фаворитка? Вы очень близки с ней Валиде, я это давно заметила. Почему?        — Хюррем, что это за бестактность?! Я не должна отчитываться перед тобой! — В миг Валиде превратилась в огнедышащего дракона. — Кёсем, наложница моего сына, в будущем она станет матерью шехзаде, запомни это!        Хасеки султан всю затрясло и она кинула в Валиде убивающий взгляд.        — Вы объединились против меня, я ведь права? Только ничего у вас не выйдет. — Переведя яростный взгляд на наложницу, Хюррем продолжила. — Кёсем раз уж ты вмешалась в это, то знай, эти слова и тебя касаются! Я вас всех уничтожу! — Бросила Роксолана и скрылась за массивными дверьми.        Кёсем отходила от шока, глотая воздух открытым от возмущения ртом.        — Как она смеет так с вами разговаривать?! — Вдруг заговорила фаворитка, сжав руки в кулаки, показывая свое негодование.        — Смеет и будет сметь. Это Хюррем. — Успокоившись объяснила Хафса султан, призывая служанок приготовить карету к поездке. — Не волнуйся так, она сказала это от гнева, что застилает ей глаза всякий раз, когда она видит женщину около моего сына. Мы уже привыкли к подобной реакции.        — Вы слишком много позволяете ей! Она не должна… — Сминая подол своего бежевого платья с такого же цвета кафтаном, она замолкла, не зная как правильно выразить все свои чувства.        — Увы, Сулейман сам возвел её на это место недосягаемости не для кого, кроме него самого, что тут поделать. Можно только убить её, но и это не поможет нам. Вся надежда на то, что мой сын разлюбит её, в этом и заключается суть твоего нахождения во дворец. Мне не нужна ещё одна Махидевран, запомни это девочка. — Заявила Валиде султан и велела возвращаться к себе в покои.       

***

       Валиде султан качала новорожденного внука, улыбаясь малышу. Хатидже султан сидела рядом с ней, рассказывая как они поживают. Хюррем пыталась улыбаться султаншам, но ничего не выходило, как же она взбесилась увидев эту надменность на лице Кёсем хатун.        — Слава Аллаху! — Держа Мехмеда на руках проговорила Хафса султан. — Малыш уже начал набирать вес. — Отметила мать правящего султана, оборачиваясь на старшую дочь.        — Вы так заботитесь о нас Валиде. — С благодарностью произнесла Хатидже султан, расправляя свое белоснежное платье с красным кафтаном.        — Прошу тебя, не беспокойся, Гюльфем рядом с тобой! — Упрашивала Валиде, поглаживая дочь по плечу, зная её истеричную натуру и ранимый характер. — Да и малыш уже окреп!        — Мама, если хотите, мы можем спуститься, посидим в саду. Ты ведь не против Хюррем? — Спросила сестра султана, передавая маленького султанзаде в руки служанки. — Уложи Мехмеда.        Хюррем очнувшись от собственных размышлений, чуть вздрогнула.        — Что вы сказали, госпожа? — Переспросила Хасеки султан, неловко замявшись на месте.        — Мы хотим спуститься в сад, ты не против? — Повторила Хатидже, заботливо приобнимая Хюррем. — Все хорошо?        Валиде султан вышла, оставив дочь и невестку одних.        — Просто задумалась, причин для вашего волнения нет. — Соврала Роксолана, понимая, что сестре султана не до её страстей и коварных планов по уничтожению новой фаворитки повелителя.        — Я же вижу, что что-то не так. — Настаивала Хатидже, чтобы узнать правду.        — Я переживаю, за повелителя, за его любовь. Кёсем хатун, вы ведь должны были слышать о ней. Она у вашей матушки в приоритете. Новая наложница падишаха. — Пояснила Хюррем, роняя слезы.        — Что это за глупости такие! Падишах любит лишь тебя одну, а ты так плачешь. Разве он разлюбил тебя? Ты мать его троих шехзаде, его хасеки. — Попыталась внести немного ясности Хатидже.        — А толку то? Он что-то почувствовал, к этой Кёсем. Я знаю. — Стерев непрошеные слезы, Хюррем успокоилась. — Но я ей его не отдам!        — Хюррем, опомнись! Не смей вредить этой девушке, это добром не кончится!        Хасеки султан ничего не ответила, только обвела комнату равнодушным взглядом и удалилась, спускаясь по лестнице на первый этаж. Её никто не отговорит, она сделает то, что задумала!       

***

       Кёсем хатун, все же решилась и сама пошла к падишаху. Коленки почему то тряслись, сердце заходилось в бешеном ритме, стоило ей подойди к султанским покоям. Фаворитка должна была напомнить о себе, но как ей это сделать? Оставалось, только показаться на глаза.        Но стражники обрушили все её надежды. Султана в комнатах не было. Расстроенная, Кёсем кивнула стражникам в качестве благодарности и развернулась, решив остаток дня бесцельно прозябать в гареме. Но наткнулась на мужчину в дорогих одеждах, если бы она не знала повелителя, подумала бы, что перед ней стоит султан.        Он, не стесняясь окинул её оценивающим взглядом, будто заглядывал в душу. Наклонив голову чуть в бок, мужчина хмыкнул и одобрительно кивнул.        — Так значит, та самая Кёсем хатун — это ты?        Фаворитка немного смутилась от такого пронзительного взгляда карих глаз и опустила собственный взгляд, куда то к ногам таинственного незнакомца.        — Да. — После секундного молчания, ответила наложница.        — Хороша, посмотрим настолько ли ты умна. Валиде многое поставила на тебя, не подведи её.        — Не сомневайтесь во мне, эээ        — Ах да, прости мне мою забывчивость. Ибрагим паша. Великий визирь. — Представился мужчина.        Кёсем кивнула и грустно окинула взглядом двери в покои падишаха.        — Повелителя сейчас нет, я пришла к нему. — Пояснила наложница. — Он уже давно не звал меня к себе. Решила напомнить о своем существовании, но видимо зря. — Тяжело вздохнув, девушка поклонилась и хотела уйти.        — Постой, хатун. Я кажется знаю как тебе помочь. Твой аромат… ммм, жасмин если я не ошибаюсь?        Остановившись, фаворитка замерла на месте, хлопая глазами.        — Да. Жасмины мои любимые цветы, они росли на моем родном острове в Греции.        — Греции говоришь? Так мы с тобой земляки. — Паша чуть улыбнулся и продолжил. — Я знаю как помочь тебе. Иди и жди вечера. Султан будет ждать тебя. — Уверенно произнес Ибрагим паша и пошел дальше по коридору.        Кёсем улыбнулась, кажется она обрела полезного союзника в лице Великого визиря. Он обещал помочь ей, и он поможет.       

***

       Вечером того же дня, Кёсем действительно призвали в покои падишаха. Визирь не обманул, он выполнил свое обещание. Гезде летела словно на крыльях в опочивальню повелителя.        В покоях царил уже привычный полумрак, который только распалял фаворитку.        — Мой султан. — Поклонившись, Кёсем поцеловала подол одеяния падишаха.        — Жасмин мой. — Любовно огладив подбородок красавицы, султан указал на большую корзину с жасминами в углу комнаты. — Это твой подарок мне сказали. Он пришелся мне по душе. Твой аромат опьянил меня, душа моя. — Сулейман впился губами в губы наложницы, что изнывала по близости с падишахом.       

***

       Через несколько дней.        Хюррем султан подходила к комнатам Великого визиря — Ибрагима паши, он как ей сообщили желал её видеть. Накинув платок на голову и прикрыв ею открытую зону декольте, женщина приподняла темно-красное платье и прошла на маленькую террасу, где и ожидал её заклятый враг.        Он стоял к ней спиной, рассматривая маленькие снежинки летящие с неба.        — Паша, мне сказали ты звал меня. — Произнесла Хюррем, сцепив руки в замок. — Что уже соскучились по мне? — Славянка усмехнулась, продолжая сверлить взглядом спину визиря.        Наконец он обернулся. Огонь в его глазах был отнюдь не добрый, он намеревался сжечь все вокруг и хасеки султан в том числе.        — И как же тебе удалось?        — Что?        — Не играй со мной! Ты прекрасно знаешь, что я имею ввиду. Дневник Луки. Недавно я обнаружил, что его нет. Только ты могла забрать его.        — Это пустые обвинения. Ты все равно ничего не докажешь. Теперь у тебя нет ничего, что могло бы уничтожить меня. — Заявила Хюррем.        — Да?! Ты в этом так уверена? — Паша приподнял бровь и словно издеваясь усмехнулся. — Ты ведь умная женщина, а очевидного не видишь. Ты уже больше не имеешь того влияния на государя! Вскоре ты станешь копией Махидевран. Кёсем хатун станет твоим концом. — Заключил Ибрагим, злорадно смакуя свою правоту.        — Нет, паша. Избавиться от меня не так уж и просто. Даже повелителю это сделать не удастся! И знаешь почему?        Хасеки не успела договорить, как их прервал Сюмбюль ага, запыхавшись от быстрого бега он едва различимо проговорил:        — Паша, пришли вести из вашего дворца. Султанзаде Мехмед заболел.        Великий визирь поспешил на выход, за ним вышла и мать шехзаде, кусая губы от досады. Она ведь не глухая, слышит новости из гарема. Кёсем уже два раза была в покоях султана, мерзавка!       

***

       Кёсем спала достаточно долго, когда холодало, она всегда спала дольше обычного, объясняя это потребностью побыть в теплой постели подольше.        Сегодня на ней было розовое платье с воздушными плечами и с расшитой яркими нитями розового цвета передней частью. Эйджан — одна девушка из гарема, принесла ей завтрак.        — Спасибо. — Поблагодарила наложница, принимаясь поглощать пищу.        — Везучая ты Кёсем. Тебе повелитель вон какое украшение подарил, все эти наряды. — Восхищенно произнесла девушка. — А если шехзаде родишь — взлетишь высоко!        — Надеюсь, мне удастся родить шехзаде. Повелитель ему уже даже имя выбрал. Мурад. — Поделилась фаворитка, перемешивая ложкой рис в какой-то необычайно вкусной подливе.        — Дай Аллах все будет так, как ты говоришь. Если шехзаде не родишь, ты здесь завянешь, так и зачахнешь никому не нужная. — Заключила Эйджан и тепло улыбнувшись, покинула покои наложницы.       

***

       Хюррем металась из угла в угол, нервно загибая пальцы на руках, в стороне стояла Нилюфер и очень переживала за свою госпожу.        — Змей Ибрагим, думает сможет с помощью этой девки уничтожить меня. Он хочет разлучить нас с Сулейманом! Опять затеял свою грязную игру. А эта Кёсем просто пешка в руках Валиде! — Причитала хасеки султан, вполголоса, чтобы не разбудить детей спящих в соседней комнате. Послеобеденное время, лучшее, что мог придумать Всевышний. Дети спали, а их мать могла немного подумать, не отвлекаясь на их крики и детскую игру.        — Не хотите поехать к Хатидже султан, госпожа? — Спросила Нилюфер, желая хоть немного отвлечь женщину от мрачных мыслей.        — Да-да, конечно поеду. Мехмед ведь родился у меня на руках. — Кинула султанша, расхаживая по покоям. — Эта Кёсем ещё поплатиться, за то, что решила перейти мне дорогу! — Заявила Роксолана, приказывая готовить карету и её дорожное одеяние.        Приехав во дворец на ипподроме, Хюррем сразу же ринулась в покои султанши, дабы навестить её сына.        Мальчик сопел на руках взволнованной матери, рядом стоял Ибрагим, успокаивая супругу всевозможными способами. Хасеки почувствовала себя крайне неуютно, но задушила это чувство.        — Госпожа. — Хатидже коротко кивнула матери шехзаде и вновь обратила все свое внимание на новорожденного малыша. — Как он? Что с Мехмедом? Я так испугалась, когда узнала, все же я практически роды принимала. — Но ответа не последовало, будто все в этих покоях разом оглохли. Госпожа заметно напряглась, не понимая в чем дело. Наконец, Нигяр исправила ситуацию и заговорила.        — Он начал вдруг кашлять, задыхаться, поднялась температура. Но сейчас её удалось сбить, слава Всевышнему пока его состояние нормализовалось.        Хюррем благодарно кивнула своей верной калфе и посмотрела на Хатидже, вид госпожи был не из лучших, она была уставшей и до предела измотанной.        Мальчика уложили в колыбель, паша вышел по своим делам, сказав, что вскоре вновь вернется. Хатидже устало села на мягкую кровать потирая шею.        — Госпожа, я же вас предупреждала! Ребенок ещё не окреп, никто не должен к нему прикасаться!        — Да никто его не трогал кроме нас! — Встряла Гюльфем, поглядывая на мать шехзаде.        — Верно. Не знаю как так вышло. — Тихо добавила Хатидже уставившись в одну точку. — Спасибо за твою заботу, Хюррем.        Султанша улыбнулась в ответ на благодарность сестры султана.        — Ты можешь ехать во дворец, я очень устала.        Улыбка сползла с миловидного лица рыжеволосой султанши, её просят прочь. Хотя, чего она ожидала? Нужно отнестись с пониманием.        — Конечно госпожа. — Проронила хасеки, поднявшись с тахты, на которой раннее расположилась. — Отдыхайте.       

***

       Хюррем вышла из покоев султана. Беседа с возлюбленным явно не задалась, сегодня он был на редкость мрачен и холоден с ней. Велел уйти, ничего толком так и не сказал. Он словно замкнулся в себе. Его равнодушие и гневный взгляд, несущий только холод, очень обидел хасеки султан.        Придя к себе в покои рыжеволосая госпожа наткнулась на верного евнуха, который добродушной улыбкой поприветствовал её.        — Моя госпожа, ой, какая вы бледная. Что-то случилось.        — Да. — Тихо сказала женщина, махнув полами темно-красного платья с кружевным кафтаном. — С повелителем, что-то творится. Не знаю, что именно. Сегодня я наткнулась на холод в его глазах, там не было той любви, что он питал ко мне раньше. Там ничего не было кроме ярости. Может что-то случилось? Болезнь Мехмеда, так расстроила его?        — Не думаю, госпожа. Кёсем хатун точно плетет интриги против вас. Когда мы уничтожим её? — Нетерпеливо поинтересовался ага.        — Ещё не время. — Отрезала Хюррем и опустила взор в пол, думая о своем.       

***

       Кёсем хатун не теряя времени даром, что ступала по золотому пути, желая как можно скорее узреть правителя Османской империи. Он ожидал её сегодня вечером.        Пройдя в покои властелина, девушка поклонилась, подошла к падишаху, осев на пол, она поцеловала полы его одежд и встала, встречаясь с его хмурым взглядом. Сегодня он явно был чем-то огорчен. Узнать бы кто так огорчил его.        — Мой повелитель, кто вызвал в вас вашу ярость? Кто разгневал вас, господин? — Положив ладошки ему на грудь, спрашивала фаворитка смотря прямо в глаза.        — Так ли это важно, когда рядом ты — моя путеводная звезда, мой ангел! — Огладив подбородок наложницы он коснулся губами её губ, вовлекая в более страстный поцелуй. Девушка отвечала ему взаимностью, отдавая всю себя без остатка.