Властолюбие или невинность

Июль 1526 года.        Хюррем султан сидела в саду в компании Валиде и Махидевран. Вокруг бегала Михримах, а вот Мехмед пропал из-под внимательного взора матери, стоило ей только отвернуться, чтобы ответить Валиде о своем самочувствии.        Теперь Хасеки растерянно озиралась, выискивая взглядом своего первенца. Но все её попытки не увенчались успехом, волнение охватило сердце госпожи, круглый живот отчаянно кольнуло и ребенок в нем начал активно двигаться.        — Валиде, я посмотрю где Мехмед? — Обратившись к матери султана произнесла рыжеволосая султанша и встала с подушки, что стоило ей невероятных усилий, малыш в её чреве активизировался не на шутку, мешая матери соображать, о чем то другом, а не о этих хаотичных толчках, которые ко всему прочему были весьма болезненными.        Хюррем полагала, что родится очередной шехзаде. Не будет же девочка так драться в чреве матери? Когда она была беременна Михримах, все было по другому. Эта была спокойная беременность, дочка особо не беспокоила свою маму и вела себя тихо.        Хасеки искала сына от силы три минуты, как мальчик показался из кустов с довольной улыбкой на детском невинном лице. Он весело подбежал к матери, размахивая деревянным мечом.        — Мама! Мама! Смотри как я могу! — Шехзаде уже весьма уверенно оттачивал движения мечом, следуя наказам старшего брата и отца.        Роксолана не стала ругать сына и погладив того по голове, велела возвращаться к бабушке и сестренке, потому как увидела вдали идущую Нигяр калфу.        Поравнявшись с верной служанкой, Хюррем сразу спросила:        — Ты узнала, что они разыскивают? — Дело было в объединении Кёсем и Ибрагима, они хотели что-то заполучить. Но до сегодняшнего дня, рыжеволосой госпоже было неизвестно, что именно им вдруг понадобилось.        — Да, наконец паша выдал себя. Им нужен дневник Луки. Они охотятся за ним. Он хорошо спрятан? — Тихо ответила Нигяр, убедившись, что их никто не подслушивает.        — Я так и думала! Это было очевидно, они оба мои враги, для чего ещё им объединяться? Только для того, чтобы меня уничтожить. — Закатив глаза заявила хасеки султана Сулеймана. — Может мне его перепрятать? Или вовсе сжечь?        — Госпожа, его нужно перепрятать, разрешите мне это сделать, вам сейчас явно не до этого. — Нигяр указала на растущий живот султанши.        — Ты права. Может его в саду закопать? Никто никогда его не найдет! — Предложила идею Хюррем, ступая по зеленой траве.        — Хорошо, я так и сделаю, а теперь идите, не дай Аллах кто заподозрит! — Причитала калфа и удалилась прочь, бормоча что-то про то, как зла будет Хатидже султан, если не найдет её по близости.       

***

       Кёсем сидела в ташлыке и уплетала сладости с животным аппетитом. Видимо, сегодня её ребенок, уж очень сильно захотел сладкого, раз она съела уже второй поднос. Поглаживая себя по округлому животу, она все гадала, кто же там. Мальчик или девочка?        В любом случае, независимо от пола, она будет любить малыша, ведь это её первенец. Наложнице все было в новинку, первый токсикоз и недомогание, быстрая смена настроения, чрезмерная чувствительность ко всему и первые движения малыша.        Вначале они были совсем робкие и почти незаметные. Кёсем замирала каждый раз когда чувствовала движения своего ребенка. На глаза тут же наворачивались слезы радости и она спешила оповестить Эйджан.        Подруги делили с ней и радости и горести. Весь этот тернистый путь они проходили вместе. Гельге и Эйджан отлично поддерживали икбал и радовали подносами со сладостями, теплыми летними вечерами.        Заметив в ташлыке Дженнет калфу, фаворитка тут же нахмурилась, испепелив служанку Хюррем взглядом серо-голубых глаз.        Пришло время осуществить все задуманное. Наложница проследила за уходящей калфой, точно зная куда именно она пойдет.        За Дженнет был один огромный грешок. Она встречалась с мужчиной услаждая свои прихоти. Это, естественно, было запрещено и её могли казнить вместе с несчастным любовником. Идеальная возможность и Кёсем конечно же не стала бы упускать её. Кивнув Гельге, девушка уверенная в своем успехе потерла ладони друг об друга, предвкушая свою победу.        Буквально через пятнадцать минут, подруга зашла обратно в ташлык.        — Все сделано так как ты и приказала! Дженнет поймали! Теперь она тебе все расскажет. — Довольная проделанной работой, произнесла Гельге, помогая Кёсем подняться с диванчика.        — Отлично, идем! — В спешке одернув свое светло-зеленое платье, икбал зашагала к темницам, куда увели Дженнет и её любовника.        Спустившись в темные помещения, наложница проследовала до камеры Дженнет калфы. Женщина подошла к железным прутьям и обхватила их руками, в её карих глаз был животный страх за свою жизнь, лицо было распухшим и красным от пролитых слез.        Но эти слезы едва ли теперь трогали черствую душу Кёсем. Она надменно оглядела калфу и поджала губы, разочарованно вздыхая.        — Кёсем! Так это ты все! — Дженнет была далеко не дурой и сразу догадалась, кому была нужна её опала. — Ты значит выдала нас, змея!        — Я тебя предупреждала, калфа! Давно предупреждала! И тебя и ту госпожу которой ты так верно служишь, выполняя её подлые приказы! Посмотрим, спасет ли тебя твоя обожаемая Хюррем султан! — Гневно выплюнула наложница, смотря прямо в глаза Дженнет.        — Хюррем султан не оставит меня! Ни за что не бросит в беде, это не в её характере! — Крикнула женщина, всхлипнув. Её вера слегка пошатнулась, но она сражалась со своим разумом, убеждая себя в обратном.        Кёсем обернулась на шаги, в темницу спустились три палача в сопровождении Хаджи и Сюмбюля аги. Если первый был напряжен, то второй был просто шокирован происходящим. Девушка ухмыльнулась и добавила, свысока смотря на поверженную калфу.        — Ей бы поторопиться! Палачи уже готовы исполнить приказ. — Икбал ликовала и почти смеялась Дженнет в лицо, пока та, затравленно отходила от решетки к углу, начиная выть словно раненая волчица.        Вначале, убили стражника, заставляя женщину сотрясаться в рыданиях и отползать дальше к каменной стене. Фаворитка спокойно наблюдала за убийством, а после вслед за палачами вошла в камеру кричащей Дженнет        — Нет! Нет! Убирайтесь! — Кричала она, срывая голосовые связки. Этот страх и первозданный ужас так нравился Кёсем.        Палачи по немому приказу Кёсем отошли в сторону, давая ей пройти к бьющейся в истерике женщине.        — Кёсем, пощади меня умоляю!        — А ты меня пощадила, моего отца, м?! — С ненавистью, произнесла наложница.        — Ты думаешь, это я виновна в его смерти?! Все мы, выполнили приказ самой Хюррем султан, кто мы, чтобы противиться её приказам? — Начала оправдываться Дженнет.        — Мне не нужны эти лживые слова! Ты лишь хочешь спасти свою шкуру. — Кивнув палачам, Кёсем начала отходить от камеры, заставляя калфу вновь содрогаться от криков.        — Что ты хочешь! Чего тебе надо?! — Дженнет извивалась в руках палачей и кричала.        Икбал медленно развернулась к калфе и тихо произнесла:        — Скажи мне, где находиться дневник Луки?        — Я не знаю, о чем речь! — Попытавшись дернуться из крепкой мужской хватки, женщина застонала.        — Тогда, сейчас эти палачи задушат тебя, а тело выбросят в Босфор. Уж поверь, твоя ненаглядная Хюррем султан и слезинки не проронит, хотя, ты этого уже не увидишь. — Умело надавливая на слабые точки калфы, Кёсем точно знала, что добьется нужной ей информации.        — Я скажу! Скажу! — Завыла служанка Хюррем. — Сама я не знаю, где этот дневник, Хюррем султан его прячет, но точно знает Нигяр калфа! Со дня на день, они хотят его перепрятать, это все что я знаю!        Фаворитка хищно ухмыльнулась. Похлопав калфу по плечу она ехидно произнесла:        — С вами приятно иметь дело! — Отдав приказ палачам уйти, Кёсем удалилась.       

***

       Хюррем султан прибыла во дворец Хатидже султан, дабы немного развеяться, погода стояла чудесная, солнечная. Она напомнила госпоже о сыне султанши — султанзаде Мехмеде. Все же мальчик родился у неё на руках и она испытывала к малышу теплые чувства.        Хатидже сидела в беседке совсем одна, кажется она о чем-то задумалась.        — Госпожа! — Нигяр поклонилась своей хозяйке. — Платья, что вы заказали портному уже готовы! Желаете посмотреть?        — Позже, Нигяр. Хюррем. — Сестра султана учтиво кивнула Хасеки султан, предлагая ей присесть рядом. — Что такое? Случилось что-то, раз ты приехала?        — О, нет-нет! Ничего такого! Я просто очень соскучилась по Мехмеду. — Объяснила причину своего приезда Хюррем.        — Он сейчас спит. Ты как? Как проходит беременность? — Поинтересовалась султанша, увлеченная рассматриванием своего кроваво-красного платья.        — Все хорошо, не переживайте. Иншалла, шехзаде родится в свой срок.        — Ты так уверена, что будет мальчик? — С неким скептицизмом отметила Хатидже.        — А вы бы хотели, чтобы у меня родилась девочка, а у Кёсем мальчик? — Хюррем наигранно улыбнулась и не давая султанше ответить, бросила. — Пойду взгляну на Мехмеда одним глазком.        Развернувшись, хасеки зашагала в сторону дворца. В коридоре поймав Нигяр за рукав, она произнесла:        — Перепрячь его сегодня ночью! У меня дурное предчувствие! — Шепотом приказала женщина и растирая ноющую поясницу начала подниматься по лестнице.        Мехмед сладко сопел в своей колыбели, он так сильно вырос за это время, став чудным карапузом. Темные волосики на голове теперь были отчетливо видны, реснички трепетали во сне, кажется, малышу снилось что-то увлекательное.        Осторожно погладив мальчика, хасеки так же тихо удалилась, стараясь не разбудить маленького султанзаде. Выйдя на улицу, первое что услышала мать шехзаде, был ласковый баритон повелителя. Хюррем удивилась, но не подала виду, зашагав в сторону беседки, где расположилась правящая семья.        — Мой султан. — Хюррем поклонилась, выказывая почтение. — Не думала, что увижу вас здесь сегодня.        — Я соскучился по сестре и племяннику. — Сулейман в своей излюбленной манере ухмыльнулся. — Ты не должна покидать дворец будучи беременной Хюррем! В твоем положении это опасно, срок уже большой. — Предостерег падишах.        — Простите меня, мой властелин. Просто захотелось увидеть Мехмеда, он так вырос! Пошли ему Аллах здоровья и долголетия.        — Аминь. — Одновременно произнесли Ибрагим и Хатидже.       

***

       Кёсем сидела в покоях для фавориток и рассказывала обо всем Хаджи аге. Рядом сидели Гельге и Эйджан, которые вдумчиво слушали её рассказ о том, что рассказала Дженнет.        — Теперь я знаю у кого можно спросить. Нигяр калфа знает всю правду, если верить Дженнет. — Поглаживая свой живот заключила икбал, думая о том, как же выудить информацию из Нигяр.        — Нигяр?! — Удивленно переспросил Хаджи, не веря своим ушам.        — Да, именно ей приказали перепрятать дневник того художника, с которым у Хюррем султан была запретная связь. — Ответила фаворитка и тихо хихикнула, ребенок внутри неё пинал её, принося ужасную щекотку. — Ну вот опять! Разбушевался! — Сквозь смех, произнесла бывшая гречанка.        — Но ведь Нигяр служит во дворце Ибрагима паши, может лучше ему все рассказать? — Предложила Гельге.        — Хорошая мысль, на Нигяр нужно надавить! — Согласилась с подругой Кёсем хатун.        — Я думаю, она просто так не расскажет. — Заявила Эйджан, поправляя свое лиловое платье.        — Расскажет. Если хочет жить! — Добавила фаворитка повелителя.        — Мы устроим на неё покушение, пригрозим? — Поинтересовался евнух гарема, оглаживая свой подбородок.        — Это дело Ибрагима паши, он её хозяин. — Ответила наложница. — А пока нам нужно к себе Дженнет переманить, она умная женщина, преданная. Такая как она нам нужна.        — Хюррем султан будет в бешенстве! — Вообразив истерику главной хасеки, Эйджан присвистнула.        Кёсем рассмеялась и велела всем идти по своим делам.       

***

       Хюррем придирчиво осматривала персидские шелка, выбирая ткани для своих новых платьев. Дело в том, что она сильно поправилась и буквально не влезала в свои платья. Отобрав несколько тканей алого цвета, она приказала Гюлю аге отнести их к портному, чтобы тот сшил ей несколько нарядов.        Довольная своим выбор Хюррем уселась на тахту, но тут же вскочила ведь в покои вошла Валиде султан. Расправив свое фиолетовое платье с длинным рукавом, хасеки султан поклонилась и покорно поцеловала руку матери падишаха.        — У тебя столько красивых тканей! — Восхитилась Хафса султан, осматривая сундук с различными тканями.        — Да, решила сшить себе новые наряды. — Добродушно ответила рыжеволосая госпожа, садясь на тахту.        — Как ты? Хорошо себя чувствуешь? Повитуха уже была у тебя? — Обеспокоенно спрашивала Валиде султан.        — Да сегодня утром, она меня осмотрела. С малышом все хорошо. Я чувствую себя просто чудесно.        — Отлично! Я к Кёсем заходила, вот решила и тебя проведать. — Пытаясь как-то поддеть мать шехзаде как бы невзначай упомянула Хафса султан. — У неё тоже все хорошо, даст Аллах её шехзаде родиться уже через два месяца.        Хюррем незаметно закатила глаза, сколько можно устраивать этот цирк? Ведь она сама стравливает их! Ещё не надоело? Наверняка, Валиде просто стало скучно в тихом гареме, нужен был повод на кого-то поорать. Чисто для настроения.        — Замечательно! — Фальшиво улыбнувшись отреагировала хасеки султан.        — Где мои внуки? Так соскучилась по ним! — Спросила мать султана, оглядываясь на детскую.        — Мехмед на занятиях, Михримах вместе с Селимом в саду, а Баязид только недавно заснул, не будем будить его, он так чутко спит.        Хафса явно не удовлетворенная ответом тяжело вздохнула и поднялась с тахты.        — Отдыхай Хюррем. — Через плечо бросила женщина, удалившись из покоев султанши.       

***

       Кёсем хатун не спеша направлялась в прачечную, там как ей сказали, сейчас была Дженнет калфа. Пройдя в темное небольшое помещение, фаворитка падишаха остановилась в нескольких шагах от калфы. Женщина заметно занервничала, но быстро взяла себя в руки.        — Чего тебе надо, хатун? Не видишь я занята! — Грубо и повысив тон произнесла, нет, отчаянно прокричала Дженнет.        — Грубишь?! — Кёсем усмехнулась. — Наилучшая тактика это нападение, да?        — Я солгала тебе, никакого дневника нет! Его сожгли давно! — Начала отпираться калфа, думая, что спасет этим свою госпожу.        — Посмотрим, солгала ты или нет. Я все равно узнаю правду! — Слова икбал прозвучали не иначе как констатация факта. — Что ты хочешь, Дженнет, золото, украшения, земли?        — Ты действительно думаешь, что меня купить можно?! — Женщина рассмеялась, исказив лицо глумливой ухмылкой.        — Не думаю, а знаю. Хюррем султан же купила! — Заявила наложница и положила обе руки на большой живот.        — Кёсем хатун, ты меня лучше не выводи из себя, дороже выйдет. — Предупредила Дженнет и приблизилась к Кёсем, которая слегка опешила.        — Ты ничего мне не сделаешь Дженнет, это не в твоих интересах. Я ведь права? Такого приказа тебе не давали, верно? — Фаворитка улыбнулась, зная, что правда на её стороне.        — Отстань от меня, хатун, пока беды не вышло! Я плевала на все сокровища мира! Я верна Хюррем султан. И никогда, слышишь, никогда её не предам! — Прокричала рассерженная калфа и вылетела из прачечной словно ядро из пушки.        Икбал раздраженно фыркнула. Это дело тяготило её все больше. Нужно было переманить Дженнет как можно скорее. Но как если она так предана Хюррем? Нужно найти лазейку. Но какую? От всех этих мыслей у Кёсем хатун заболела голова.        — Эйджан, я прямо сейчас пойду к Ибрагиму паше! Пусть он хоть душу из Нигяр выбьет, но я должна заполучить эту тетрадь! — Озвучила свое решение девушка и уверенно двинулась в сторону султанских покоев.        Достигнув заветных дверей, где обитал Великий визирь, Кёсем вошла. Паша встал из-за стола и озадаченно глянул на землячку.        — Что-то случилось?        — Да. — Девушка кивнула. — Я узнала кто прячет дневник того художника Луки, признаться я не ожидала подобного.        — Кто этот человек? — В глазах Ибрагима зажглась искра.        — Ваша служанка — Нигяр калфа.        Тишина. Повисла могильная тишина, паша пару раз моргнул и уставился на фаворитку правителя не в силах, что либо сказать.        — Нигяр! — Раздался глухой рык.        — Надеюсь, теперь дневник, без каких-либо проблем окажется у меня? — Спросила икбал, легко улыбнувшись.        — Конечно. — Его слова звучали притворно ласковыми. Это Кёсем определила сразу.        — Не вздумайте играть со мной, паша. В ближайшие дни, дневник Луки должен быть у меня! — Развернувшись, фаворитка покинула комнаты Великого визиря, направляясь теперь отужинать с падишахом.        Стол ломился от различных блюд и напитков, все было приготовлено по высшему разряду. Проще выражаясь без сучка без задоринки. Сулейман был на редкость улыбчив и счастлив, находясь в добром расположении духа.        — Кёсем, как наш малыш, что говорят лекари?        — Ближе к осени повелитель, он уже должен появиться на свет. Срок подходит к концу. Скоро вы прижмете шехзаде Мурада к своей груди. — Мужская ладонь погладила выпирающий живот, султан улыбнулся, чувствуя шевеление.        — Думаешь, родиться шехзаде?        — У меня будет сын! Это я точно знаю. — Заверила фаворитка, кладя в рот повелителя лукум.        — Сладко. — Прошептал повелитель, а Кёсем тут же поцеловала его, что есть силы потянувшись вперед.        — Даже слаще моего поцелуя, мой султан? — Наигранно-обиженным тоном спросила наложница, ухмыльнувшись.        — Слаще тебя нет никого, Кёсем моя!       

***

       Хюррем сидела в покоях Валиде, Михримах сидела рядом с бабушкой и разговаривала с ней.        — Моя красавица! Солнце мое! — Хафса гладила девочку по русым волосам, которые отливали золотом. — Хюррем, что же ты Мехмеда не привела?        — Шехзаде на занятиях, Валиде. Позже он придет к вам. — Улыбнувшись ответила хасеки султана Сулеймана.        Вдруг в покои ворвалась Дайе хатун, она была бледнее мела.        — Дайе, что-то случилось? Ты бледнее покойника. — Спросила Хафса султан.        — Госпожа, такое горе… — Хазнедар запнулась и прижала руку ко рту, сдерживая поток слез. — У Хатидже султан сынок умер.        Уже через полчаса они с Валиде султан были в главной зале дворца Хатидже и Ибрагима паши. Там, оперевшись на стол стоял Великий визирь, он был задумчив и опечален.        — Ибрагим, как Хатидже, моя девочка? — Обеспокоенно поинтересовалась Валиде султан, выдвинувшись вперед.        — Плохо, Валиде султан. Она у себя в покоях. — Поникшим голосом ответил Ибрагим, получив нужную информацию, мать султана развернулась и ринулась к дочери. За ней последовала и Махидевран, пожелав паше крепиться.        Хюррем тоже хотела идти наверх и произнесла:        — Я тоже очень соболезную. — Хасеки хотела было идти, но раскатистый голос паши, остановил её.        — Останься!        — Зачем? — Изумленно спросила Роксолана, не понимая, что Ибрагим хочет от неё.        Великий визирь подошел к ней вплотную и рявкнул.        — Следуй за мной! — Он двинулся вперед, обходя её, застывшую от страха. — И больше никаких вопросов, живо! — Открыв дверь он направился в свой кабинет. Хюррем последовала за ним.        Как только мать шехзаде ступила за порог личных комнат Ибрагима паши, ей стало не по себе. Волнение охватило её сознание.        — Зачем мы пришли сюда? — Паша, повернулся к ней спиной, он что-то искал и быстро нашел.        — Что это? — В руках мужчины был дневник Луки, Хюррем не подавала виду, но внутри неё громыхал гром с молниями.        — Ты разве не узнаешь этот дневник? — Нарочито медленно произнес паша, словно издеваясь над ней. — По твоему приказу, Нигяр должна была закопать его в саду Топ капы, вот только не вышло!        — Откуда мне знать, что это не подделка? — Деловито спросила Хюррем, она не теряла хватку.        — Есть надежный свидетель.        — О, дай угадаю, этот свидетель Кёсем хатун, так? — Хасеки усмехнулась. — Это до боли предсказуемо, Ибрагим.        — С помощью этого, — он указал на дневник, — я могу тебя уничтожить. Ты понимаешь, что будет если я передам его султану?!        — Боюсь, у тебя иное поручение. — Роксолана как и всегда была проницательна. — Прогнулся под эту греческую шваль, верно? Быстро же она тебя обвела.        — Я уничтожу тебя, Хюррем. И если потребуется я пожертвую ради этого всем! — Заявил Визирь.        — Ты готов потерять расположение повелителя, Хатидже султан, свою власть, и это только ради того, чтобы уничтожить меня?! Никогда не поверю. Делай, что хочешь, только вредить ты мне не станешь. Ведь если ты вредишь мне, ты вредишь повелителю. — Хасеки осмотрела давнего врага и удалилась из комнаты.       

***

       Кёсем шла по темному коридору направляясь в покои для фавориток, в её новых покоях, пока шел ремонт, поэтому она жила в ташлыке. Хаджи ага, встретившийся ей на пути, сразу же завалил её вопросами о дневнике того художника Луки.        — Кёсем хатун, ну что, насчет дневника, что-нибудь известно. Столько времени прошло.        — Я пока ничего не знаю! Ибрагим паша уверил, что сам достанет его. Посмотрим, насколько правдивы будут его слова. — Ответила икбал и погладила свой живот.        — Ты сомневаешься в нем?        — Да. Он для меня темная лошадка, вроде бы предан повелителю и враждует с Хюррем султан, но его поведение странное. Сам посуди, у него было столько шансов уничтожить Хюррем, что и на пальцах не сосчитать, а он этого не сделал. Для человека который ненавидит её, это подозрительно. — Высказалась фаворитка падишаха.        — Его мотивы нам никогда не понять. Кстати, о повелителе, сегодня у него в покоях ночует Хюррем султан.        — Пусть наслаждается пока может. — При упоминании соперницы гречанка напряглась и свела брови к переносице. Ноги сами понесли её к балкону, с которого был прекрасный вид на террасу султана.        Он был с ней, обнимал рыжеволосую фурию и целовал её в щеку, когда та звонко смеялась.        В сердце что-то предательски кольнуло и Кёсем стремительно покинула балкон, взмахнув шлейфом своего светло-зеленого платья.