Властолюбие или невинность

***

       Август 1526 года.               Хюррем стояла перед зеркалом и задумчиво проводила расческой по своим волосам, в надежде придать им более лицеприятный вид. Нилюфер крутилась вокруг неё юлой и подавала своей госпоже кольца и серьги.        Наконец она была готова к выходу в свет и отложила расческу на столик, поворачиваясь лицом к только что пришедшему Гюль аге.        — Госпожа моя, с самым благородным сердцем, вы сияете словно солнце. — Осмотрев хасеки повелителя произнес слуга, склонившись в почтительном поклоне, полным подчинения.        — Зачем ты пришел? Что опять случилось? — С подозрение поинтересовалась Роксолана, приказывая Нилюфер пойти в детскую. — Ну? — Чуть тише шикнула Хюррем в нетерпении.        — По вашему приказу, Якуб эфенди ожидает вас в Мраморном павильоне. — Шепотом ответил евнух, видя как на лице рыжеволосой султанши расцветает широкая улыбка.        — Так это же прекрасно! — Воскликнула мать шехзаде. — Идем скорее!        Через десять минут хасеки уже была на месте и проходила в темную комнату к ожидавшему её Якубу эфенди. Встав по ту сторону ширмы, Хюррем вежливо поприветствовала мужчину.        — Якуб эфенди, я желаю знать пол своего ребенка, возможно ли это?        — Нет ничего невозможного, госпожа. — Кажется он сосредоточился и замолчал. Хюррем в ожидании кусала губы, молясь о том, чтобы у неё в очередной раз родился здоровый шехзаде. — К сожалению госпожа, мне не удалось распознать пол вашего ребенка. Но его энергетика уже в утробе сильна и непоколебима. Без сомнения, ваш ребенок родится здоровым. — Изрек эфенди и замолк, ожидая реакцию Хюррем султан.        — Хорошо. — Не показывая своего расстройства, спокойно ответила Роксолана. — А что же до Кёсем? Она по прежнему несет мне угрозу?        Мужчине потребовалось ещё пару минут, чтобы узнать интересующую информацию.        — Да. Сейчас, она как никогда опасна. Вам стоит остерегаться её. Она из легкого ветерка, превращается в беспощадную бурю. У неё есть, что-то против вас. Я вижу тетрадь. Вы знаете, о чем я говорю?        — Да. — Поджав губы кинула хасеки султана Сулеймана.        — Вам нужно, во что бы то не стало, уничтожить этот предмет! Он несет вам и вашим детям смерть.        По спине женщины пробежался легкий холодок и она поморщилась.        — Я вас поняла. Спасибо за помощь, Якуб эфенди. — Поправив подол своего черного платья с золотыми узорами, султанша в спешке удалилась. Выйдя из павильона, она наткнулась на идущую ей навстречу Валиде султан.        Та, была явно недовольна. Естественно, у дочери депрессия, внук умер.        — Хюррем! Что ты здесь делаешь? — С неким презрение и злобой спросила Валиде султан, смерив невестку грозным взглядом.        — Я прогуливаюсь, Валиде. Решила подышать свежим воздухом и подумать в тишине. — Учтиво ответила Роксолана, стараясь игнорировать несправедливое отношение Валиде.        — Вместо того, чтобы бродить здесь, займись лучше своими детьми!        — Я достаточно ими занимаюсь! У них никаких жалоб нет. В отличии от их бабушки. Когда вы последний раз навещали их? Уже наверняка забыли, как они выглядят, поэтому не надо мне говорить про это, Валиде. Они уже и так думают, что вы любите только Мустафу. Малыши расстроены, а вам плевать, лишь бы меня в очередной раз поддеть! — Произнеся свою гневную тираду, Хюррем ушла прочь, напоследок поклонившись.       

***

       Кёсем хатун стояла в ташлыке и беседовала с Хаджи агой.        — Хюррем султан, опять куда-то умчалась, с самого утра. — Рассказал евнух.        — Может, к Хатидже султан? — Предположила фаворитка падишаха, накручивая черный локон на палец.        — Да нет, вроде. Хатидже султан сейчас не в состоянии принимать гостей.        — Интересно, куда её вдруг понесло? — Икбал ненадолго задумалась, а потом вздрогнула от голоса Сюмбюля аги.        — Дорогу! Хасеки Хюррем султан хазретляри!        В ташлык прошла рыжеволосая госпожа. Округлый живот, привлек внимание всех одалисок, они все гадали кто из двоих фавориток султан родит шехзаде.        Кёсем лишь фыркнула и отвернулась. Гюль ага тут же среагировал.        — Склони голову, Кёсем хатун! — Шикнул на неё евнух. Но она и бровью не повела, посмотрев на своего врага в упор.        — Я никогда не склонюсь, перед вами! — Горделиво заявила наложница.        — А это от тебя и не требуется, дорогая. — Фальшиво промурлыкала хасеки. — Ты и так находишься у моих ног. Эта истина никогда не изменится. Запомни это хатун!        — Скоро здесь все изменится, когда я выгоню вас из дворца, тут будут иные порядки. — Парировала Кёсем, расправляя свое голубое платье. — Этот дворец стал для нас тесен.        — Этот дворец — мой дом. Из него меня никто не сможет выгнать! — Ответила Хюррем султан, начиная закипать от злости.        — Вы так в этом уверены? — Девушка подошла ближе и всем своим видом показала, что это не так. А затем она обошла соперницу и двинулась в сторону балкона.        Оперевшись о перила, Кёсем вдыхала морской воздух, навеваемый с берегов Босфора. После каждой стычки с этой женщиной, сердце колотилось как бешеное, а дыхание становилось рваным. Нужно было прийти в себя и успокоиться. Это только вредит ей и её ребенку.        На балкон прошла Махидевран султан. Фаворитка развернулась и поклонилась ей.        — Госпожа.        — Тоже вышла подышать Кёсем? — Черкешенка была крайне добра к ней.        — Да. В ташлыке, очень душно. — Нашла отговорку наложница, пытаясь взять себя в руки.        — Я знаю, что на душе твоей камень, а горло будто кто-то сдавил рукой. Ты ненавидишь Хюррем, за то, что она рядом с султаном.        — У меня есть на это и другие причины. — Как бы невзначай напомнила Кёсем. Мать Мустафы, ничего не знала, о произошедшем с отцом гречанки.        — Но главная причина, конечно же, ревность. Она съедает тебя день за днем. Я прошла этот путь.        — Как же вам удалось справиться с ревностью? — Заинтересованно спросила икбал, садясь на тахту, спина от долгого нахождения в вертикальном положении заныла и низ живота начало неприятно тянуть.        — Через эту муку, проходят все девушки в гареме, милая. Некоторые в порыве чувств, убивают, а другие, как например Дженнет, становятся жертвой.        Кёсем сразу же отметила куда перетекло русло их разговора и начала внимательно слушать.        — Да, я помню, она рассказывала мне, как одна девушка ей лицо сожгла. Вы знаете, что-нибудь об этом?        — Конечно, я знаю. Повелитель в свое время, очень меня любил, буквально на руках носил. Потом появилась Хюррем, ей не нравилось, что я главная женщина падишаха, и она попыталась отдалить меня от султана. Впрочем, у неё это получилось. — Махидевран усмехнулась и продолжила. — Дженнет проведя несколько ночей с государем, возомнила себя госпожой. И в один прекрасный день, мы проснулись от ужасных криков бедняжки. Ей на подушку вылили яд, как раз на следующий вечер, падишах ждал её у себя. Но она не смогла пойти. Это происшествие сбросили на меня, а я была невиновна, клянусь своим шехзаде. Вот так, Кёсем. Женская ревность опасна. Особенно ревность Хюррем.        Черкешенка улыбнулась и вышла с террасы. Икбал проанализировала слова матери главного наследника и заламывая пальцы, бросилась догонять госпожу.        — Махидевран султан! Стойте. — Догнав черкешенку, фаворитка машинально огладила свой живот и отдышалась. — Хюррем султан сожгла лицо Дженнет?!        — А кто мог ещё на это пойти. В нашем дворце, только она мастерица портить лица другим наложницам повелителя.        — Так значит, были ещё девушки? — Наложница в ужасе ахнула. Неужели, Хюррем султан, на самом деле такая жестокая?        — Была ещё одна девушка, но той удалось излечить свои раны. Она живет в Старом дворце. Если хочешь узнать о ней, поезжай туда. Ведь именно она исполнила приказ Хюррем и сожгла ей лицо. Её имя — Гюльнихаль хатун.        — Спасибо вам, госпожа. Я никогда не забуду вашу доброту. — Поблагодарив, Кёсем бросилась в тышлык, чтобы побыстрее рассказать все Хаджи и своим подругам. Теперь она точно переманит Дженнет на свою сторону.       

***

Сентябрь 1525 года.        Хюррем султан стояла на балконе и всматривалась вдаль, туда где бушевали волны Босфора, олицетворяя свою непокорность. Сегодня на госпоже было голубое платье свободного кроя и кружевной кафтан расшитый золотыми нитями. Волосы были красиво уложены и собраны в прическу. Рыжие кудри ниспадали по плечам смеющейся султанши, делая её образ еще более чудесным.        Гюль ага, по обыкновению подошел к своей госпоже. В его руках был сверток с новым кафтаном, который он только что забрал у портных.        — Ты принес мне кафтан? — Жестко спросила хасеки султана Сулеймана, не поворачиваясь к слуге.        — Да. Смотрите. — Хюррем повернулась лицом к евнуху, который раскрыл сверток, показывая красный кафтан. — Красота какая, он будет достоин вас!        — Хорошо, отдай его Эсме. — Служанка взяла сверток и с позволения Роксоланы удалилась.        — Госпожа, вас что-то терзает? Может болит что-то? Так вы скажите, лекари тот час придут и…        — Нет, со мной все в порядке. — Хюррем оборвала слугу. — Я думаю о другом. Якуб эфенди сказал, что мне нужно уничтожить дневник Луки, чтобы спасти себя. Но вот незадача, этот дневник сейчас в руках Ибрагима! А позже перейдет в руки Кёсем, которая точно не упустит возможности очернить меня. Она все продумала, чертовка! Мы не можем этого допустить, но Нигяр теперь и близко не подпустят к дневнику, как и других слуг. Я впервые не знаю, что мне делать. Столько дней прошло. — Госпожа устало выдохнула. — У меня нет сил бороться, впервые нет.        — Султанша, не отчаивайтись, я уверен, все обойдется, разве может повелитель поверить кому-то кроме вас?        — Боюсь, что да. — Хюррем горько усмехнулась. — Кёсем станет моим концом, если только я уничтожу её первой! — Надежда на лучший исход вновь загорелась в голубых глазах хасеки, она не отступит!       

***

       Кёсем не спеша шла к покоям Великого визиря, дабы забрать дневник художника себе. Пройдя в богато обставленные комнаты, она поклонилась.        — Паша.        — Кёсем хатун. — Попривествовал её Ибрагим и достал из ящика тетрадь. — Полагаю, ты пришла за этим?        — Верно. — Фаворитка согласно качнула головой и довольно улыбнулась. все шло по плану. Дневник оказался в её руках, теперь, Хюррем султан не спастись.        — Что ты теперь будешь делать с ним?        — Я отнесу его повелителю, открою ему глаза, на его верную Хюррем.        — Это станет для него ударом. В этом случае, я вынужден делать все, чтобы помешать вам. Ведь я забочусь прежде всего о чувствах нашего падишаха. Это навредит ему. Ты навредишь ему. Я тебе не позволю!        — Уже позволил, ты своими руками отдал мне эту тетрадь, Ибрагим. Хотя, у тебя и выбора не было. Но все же. Ты мне его отдал. — Усмехнувшись, девушка продолжила. — Благодарю за содействие паша, вы очень помогли мне. А вот вставать у меня на пути не советую, иначе вас постигнет незавидная участь. — Развернувшись, Кёсем с победоносной улыбкой покинула покои визиря.        Передав дневник Гельге, она приказала:        — Отнеси его в мою комнату и спрячь в ларце у окна. — Прошептала наложница и пошла в покои государя.        С Сулейманом у них выдалась весьма интересная беседа, так, что она даже потеряла счет времени. Султан был необыкновенным собеседником, отмечала она.        — По всей столице идут гуляния, мои подданные довольны. Их лица, словно лучи светятся!        — Да. Вы такой чудесный праздник всем нам устроили, повелитель. В гарем сегодня тоже вечером будут танцы. — Произнесла Кёсем, поглаживая свой живот. — Неугомонный опять толкается!        Сулейман прижал руку к животу и почувствовал легкие толчки под рукой.        — Сынок мой, шехзаде. — С трепетом сказал султан.        Прекрасную идиллию прервал слуга, он оповестил о приходе Мурада паши.        — Проси.        Кёсем быстро поднялась и склонилась в поклоне. Мурад паша, был опытным и отважным пашой, который верой и правдой служит государству. Таково пашу, Кёсем хотела видеть рядом с собой. Ведь влияние в совете, это очень важно.        — Повелитель. — Он поклонился.        — Прошу Мурад паша, проходи. — Падишах обвил мою талию рукой и произнес. — Ты иди Кёсем.        Фаворитка опять учтиво поклонилась.        — Так вы и есть, та самая Кёсем султан, о которой ходят легенды в народе. — Заговорил Мурад паша. Отчего наложница слегка опешила.        — Благодарю вас паша, но вы ошиблись, я пока не султанша.        — Для меня вы истинная госпожа.        Кёсем улыбнулась и удалилась из покоев, оставив мужчин наедине. Ей предстояла поездка в Старый дворец.        Через полчаса, она уже была в стенах этого мертвого дворца. Он казался безжизненным, словно затонувшее судно.        Зюмрют ага, проводил икбал до комнаты Гюльнихаль хатун. Девушка вначале сильно испугалась. А по ней не скажешь, что ей сожгли лицо.        — Кто вы?        — я Кёсем хатун, ты можешь не бояться меня. Я лишь хочу поговорить с тобой о прошлом.        — Что вы хотите знать?        — Лишь правду, это ведь ты сожгла лицо бедной Дженнет? — С напором произнесла фаворитка падишаха.        — Не понимаю, о чем вы говорите. — Пытаясь улизнуть от разговора нехотя ответила Гюльнихаль, пряча глаза.        — Я знаю, ты её боишься. Хюррем боишься. Ты ведь, как я знаю и сама стала жертвой её коварства. — Тихо проговорила Кёсем хатун. — Но обещаю, я не скажу ей. Только скажи правду. Ты это сделала, по её приказу, да?        — Да. — Девушка заплакала. — Мы с Хюррем были лучшими подругами, но потом меня позвали в покои повелителя. Я стала его наложницей. Об этом вскоре узнала Хюррем, она чуть не убила меня, а после лицо мне сожгла, отравленным мехом.        — Какой ужас!        — Но потом, Хюррем заинтересовалась оберегами, и женщина делавшая их, тайком принесла мне джевшен от ран. Мои ожоги затянулись, я вновь стала красива. Но произошедшее с Дженнет случилось раньше. Хюррем тогда только стала фавориткой, не знаю откуда она раздобыла яд, но все получилось так, что я плеснула его Дженнет на подушку. Хюррем избавилась сразу от двух соперниц. Дженнет была с ужасными ранами, а Махидевран султан обвинили во всем, они ведь с Дженнет часто ссорились. Так Махидевран султан и отдалилась от повелителя.        — Весьма хитрый ход. — Отметила Кёсем. — Ты поедешь со мной во дворец, Гюльнихаль.       

***

       Праздник только начинался, когда во дворец прибыла Кёсем и забрала с собой Дженнет калфу, которая слонялась по коридорам дворца.        — Зачем мне идти с тобой? Опять ловушка какая-нибудь, мне надо быть с госпожой… — Воспротивилась женщина, не желая идти.        — Мы просто поговорим. Ступай же. — Медленно развернувшись, Кёсем подобрала подол своего воздушного платья, приглушенного цвета и последовала к бельевой, где сидела Гюльнихаль хатун.        На удивление Дженнет покорно шла следом, не задавая никаких вопросов.        Наконец они пришли, калфа с опаской озиралась по сторонам ища подвох.        — Да не бойся ты, проходи. — Икбал указала рукой на бельевую, но женщина и с места не сдвинулась. — Хорошо. — Фаворитка устало вздохнула. Она зашла первой, встретившись взглядом с не менее испуганной Гюльнихаль хатун.        Смотря по сторонам Дженнет аккуратно переступила порог бельевой, как только она увидела Гюльнихаль, её глаза расширились. Кажется, теперь она осознала, что именно происходит.        — Гюльнихаль — Почти шепотом, ошарашенно произнесла калфа.        — Это я, Дженнет калфа. — Девушка утвердительно кивнула.        Кёсем оставалась в стороне, смотря за развитием событий.        — Помниться, ты не знаешь, кто сжег тебе лицо. — Приблизившись к Дженнет, тихо произнесла наложница падишаха. — Эта была Гюльнихаль хатун и сделала она это по приказу Хюррем султан! — Озвучивая правду, Кёсем внутренне ликовала, теперь когда дневник у неё, оставалось только отнять Дженнет. И она с этим успешно справилась.        Миг и Дженнет в диком порыве бросается на бедняжку Гюльнихаль, пытаясь её задушить. Икбал, с неимоверным усилием разняла женщин, вставая между ними.        — Успокойся Дженнет! Гюльнихаль не при чем тут! Это твоя любимая Хюррем султан с тобой сделала, именно она утопила твою счастливую судьбу, ведь ты могла стать султаншей, матерью наследника престола, но она тебя всего лишила, красоты, счастья, семьи, которая могла бы быть!        — Отпусти меня Кёсем хатун! — Дженнет дернулась и руки фаворитки отпрянули от её тела. — Не трогай меня! — Слезы в глазах калфы, были прямым доказательством того, что служить у Хюррем она больше не будет, а если и будет, то только на пользу Кёсем.        — Прости, но так нужно было. — Успела сказать икбал, прежде чем, Дженнет выбежала из бельевой, вся в слезах.        Повернувшись к побелевшей от страха Гюльнихаль, фаворитка кинула ей под ноги мешочек с золотом и приказала:        — Иди к Хаджи аге, он выведет тебя из дворца, и чтобы больше, я тебя тут не видела. — Развернувшись Кёсем уверенной походкой двинулась в сторону комнаты Дженнет.        Там она и оказалась. Фаворитка зашла и прикрыла за собой дверь, готовясь к трудному разговору.        — И что же ты мне скажешь, а Кёсем? — Ядовито прошипела калфа, утирая слезы. — Что моя жизнь сплошной обман, что я служила верой и правдой своему палачу?!        — Ты отлично знаешь, чего я хочу Дженнет калфа! Встань на мою сторону, я обещаю, Хюррем султан тебя и пальцем не тронет.        — Лучше бы я умерла, Кёсем. И не страдала бы сейчас! — Дженнет отвернулась и опять заплакала от горя.        — Представь как тяжело было мне, у меня на глазах умер отец, думаешь мне было легко?! — Воспоминания о смерти отца больно резанули где-то внутри, но икбал не подала вида. — Хюррем султан должна заплатить за все, Дженнет. Я уже нашла дневник Луки, решать тебе, со мной ты уничтожишь эту рыжеволосую ведьму или без меня, зачахнешь в гареме или может, умрешь?! Сейчас, я думаю о будущем. О детях, которые ещё появятся. — Наложница погладила свой живот и продолжила. — Однажды, я стану госпожой всего гарема! Мне покориться вся эта страна! — Упрямо заявила Кёсем хатун, вздернув подбородок, как бы показывая свое превосходство над остальными женщинами гарема.         — Одни лишь пустые слова! — Со скептицизмом высказалась Дженнет калфа и осела на кровать. — Эти мечты, опасны хатун, спрячь их глубоко в себя. Если Хюррем султан услышит, она тебе все кости переломает!        Кёсем усмехнулась, словно от шутки.        — А вот это и правда пустые слова, ничего она мне не сделает, не теперь, когда её положение стало таким шатким. — Наложница выдохнула и развернулась, бросая через плечо. — Хорошо подумай, над моим предложением Дженнет, второго шанса я не дам.        Выйдя из комнаты калфы, Кёсем направилась прямиком на праздник, где собрались все представительницы династии.       

***

       Красивая мелодия, которую так любила нынешняя Валиде султан, разливалась по богато украшенным покоям, где сейчас собрались все члены династии. Хюррем султан было отчего настолько тревожно, что её совершенно не трогало данное торжество. Ещё и Дженнет калфы нигде не было, что очень насторожило госпожу.        Ведь она никогда не отлучалась от неё и всегда находилась где-то поблизости. Но сегодня что-то помешало ей, или кто-то. Догадка озарила сознание смеющейся султанши и она медленно словно, смакуя этот момент закатила глаза.        Кёсем хатун. Вероятно она опять что-то подстроила, гадюка.        Гюль ага поставил поднос со сладостями и наклонился к своей госпоже ближе.        — Госпожа моя, яства сегодня достойны самых лучших похвал. Шекер ага постарался на славу, вы бы хоть попробовали.        — Да оставь ты еду, лучше скажи мне где Дженнет? Я её весь вечер не видела.        — Не могу знать, сходить найти её? — Предложил евнух, готовый исполнить любой приказ.        — Не нужно, позже с ней разберусь. — Выдохнув, Хюррем широко улыбнулась и взяла с блюдца ореховый лукум, пробуя сладость. Да, Шекер ага просто мастер своего дела. Хасеки с наслаждением прикрыла глаза, ощущая насколько он сладкий.        Открыв глаза, госпожа заметила, что Хатидже султан как-то злорадно смотрит на неё и о чем-то переговаривается с Махидевран. Опять они ей косточки перемывают, сколько можно?        — Хюррем султан нас всех улыбкой одарила. — Заметила Махидевран.        — Ой, только надолго ли её улыбки хватит. — Сестра султана ядовито хихикнула и посмотрела в сторону ненавистной султанши.        Хасеки в ответ лишь улыбнулась и гордо отвернулась, наблюдая за изящным танцем девушек из гарема. Через пару минут это занятие ей надоело и она повернулась в сторону Валиде султан.        — Как хорошо, Валиде, что вы праздник устроили в гареме. Девушки молятся за вас, да и нам всем это пойдет на пользу. — Мать шехзаде обратилась к Валиде.        — Ну конечно, всем на пользу. — Со странной интонацией произнесла Хафса султан вздыхая. Они будто что-то задумали против неё.        Хатидже султан заинтересованно склонилась к своей матери, спрашивая:        — А Кёсем хатун будет?        — Скоро должна явится. — Ответила Валиде и обернулась в сторону открывающихся дверей. Дочь последовала её примеру и смотрела как Кесем входит в покои, уважительно приветствуя семью султана.        Хюррем нервно сглотнула, а её кто позвал?! Она ведь простая фаворитка, даже не член семьи! Определенно, Валиде распорядилась, чтобы её любимица, тоже была на празднике, как же иначе, они ведь не обойдутся, не уколов главную хасеки правителя.        — Валиде. — Кёсем поклонилась. — Госпожи.        — Проходи Кёсем, садись с нами. — Великодушно пригласила Хафса султан, указывая рукой на уже приготовленную подушку, около Махидевран.        Госпожа была вне себя от злости, она закусила внутреннюю часть губы и не знала куда ей смотреть. Вокруг были эти ликующие лица. Кёсем как ни в чем не бывало села рядом и обменялась счастливыми улыбками с Махидевран.        Султанша тяжело выдохнула, опустив глаза на узоры красного кафтана, одетого поверх белоснежного платья. Как же они могут, вот так просто звать её на праздник. Её место в ташлыке!        Но вопреки правилам она была здесь, совсем близко и выедала сердце рыжеволосой госпожи, вырывая его из тела. Хасеки старалась изо всех сил сдержать свою неуемную злость. Но узел стягивающий все отрицательные эмоции рухнул, когда Сюмбюль ага, принес ей совсем недобрые вести.        — Госпожа, как мне сказали Ирем хатун подготовили для сегодняшней ночи с повелителем.        — А кто приказал? — Недоуменно начала спрашивать госпожа, ребенок в её чреве беспокойно перевернулся.        — Вроде как сам правитель пожелал, госпожа. Что будем делать?        — Ничего. Ничего не нужно. — Чуть не плача прошептала Хюррем и отправила евнуха обратно в ташлык.        Махидевран не сводила с неё взгляда и вложив в свои слова побольше яда произнесла:        — Хюррем султан, что такое, плохие новости?        Госпожа прокляла её пару раз и натянуто улыбнулась.        — Нет, все прекрасно! Просто от шума голова разболелась. Если позволите Валиде, я вернусь к себе и отдохну.        Хафса сдержанно кивнула и Хасеки поклонившись ей удалилась в коридор, где её догнала взволнованная Нигяр калфа.        — Госпожа! Постойте!        — Хотят унизить меня! — Пожаловалась Хюррем, сжимая челюсти от злости. — Они её в насмешку надо мной пригласили, рядом усадили, словно она уже госпожа.        — А вы не уступайте! — Посоветовала Нигяр. — Они ведь того и ждут.        Вспомнив о предательстве Нигяр, Хюррем отошла.        — Оставь меня! Никому верить нельзя. Иди к своим разлюбезным госпожам. — Развернувшись к некогда верной калфе спиной, султанша направилась в свои покои, ей срочно нужно было на террасу, подышать свежим воздухом.       

***

       После окончания праздника, Кёсем пошла к себе в покои, чувствуя как заныла поясница. Живот неприятно тянуло, боль прошибала какими-то дикими вспышками. Срок уже подходил к концу и девушка боялась, что эта начались схватки.        Постояв в ташлыке пару минут, фаворитка узнала, что на эту ночь подготовили девушку, Ирем хатун, и она сейчас направиться к властелину. Схватка скрутила бедняжку и та, с трудом добралась до своих покоев, где Эйджан готовила ей постель.        Дойдя до диванчика, Кёсем села на него и прижала руку к животу, морщась от боли. Эйджан заметив неладное тут же подбежала к ней.        — Кёсем, что с тобой?        — Кажется это схватки Эджан, я рожаю. — После этих слов, боль усилилась в десятикратном размере и девушка протяжно закричала, чувствуя, что ребенок не будет ждать, пока она соберется.       

***

       Но там вместо освобождения от терзающих её плохих мыслей, она глотала иглы, увидев повелителя и какую-то рабыню. Ревность вскипала в Роксолане.        — В нашей комнате, на нашей террасе! — С обидой тихо проговорила Хюррем и от злости опрокинула кувшин с водой привлекая к себе внимание. Правитель с интересом смотрел на свою ревнивую возлюбленную, наблюдая за её мучениями.        Стоило хасеки на пару мгновений отвлечься смотря на могучие кроны деревьев, листья с которых начинали желтеть и понемногу опадать, как пара пропала с зоны видимости и скрылась в покоях.        Ярость окутала всё существо Роксоланы, а живот отчаянно кольнуло. Нилюфер прибежавшая на грохот, тут же начала охать, подбирая кувшин.        — Госпожа, что с вами?        — Ничего, все нормально. Вода разлилась, убери здесь. — Устало приказала Хюррем, чувствуя себя на грани обморока.        — Я должна вам кое-что сказать. — Надрывно произнесла служанка, ставя кувшин на место.        — Ну, говори скорее?        — В гареме такой переполох сейчас… даже не знаю как сказать… — Нилюфер помедлила, явно подбирая слова, чем ещё больше раздраконила Хюррем султан.        — Ты скажешь наконец или так и будешь молчать?! — Накричала хасеки, сжимая руки в кулаки.        — Кёсем хатун… — Выпалила служанка. — Она… она рожает.        Удар под дых, которого мать шехзаде никак не ожидала.        — Что?! Как? Уже?        Нилюфер лишь печально кивнула в ответ, уходя за тряпками, чтобы вытереть воду с мрамора. Хасеки нервно двинулась в ташлык, чтобы узнать последние новости. Но в коридоре, ей стало очень плохо и она оперлась о стену, понимая, что сейчас точно упадет в обморок, если бы не подоспевшая Нилюфер, схватившая свою госпожу, она точно бы упала.        — Нилюфер, плохо мне. Помоги до комнаты дойти. — Вяло произнесла Хюррем, осторожно ступая обратно в покои.       

***

       Роды Кёсем были в самом разгаре. Боль опоясывала все внутри и девушка надрывно кричала, пытаясь вытолкнуть ребенка из своего чрева. Акушерка внимательно наблюдала за ней.        — Давай, хатун, еще немного осталось.        Фаворитка рычала, сжимая в зубах тряпку, пытаясь родить ребенка. Силы постепенно уходили от неё.        — Ты плохо стараешься! Тужься сильнее! — Заглядывая под покрывало, скомандовала лекарша.        — Не могу, не могу! — Крикнула наложница, находясь в полуобморочном состоянии.        — Давай, осталось чуть-чуть! — Эйджан держала роженицу за руку, которую она сжимала в стальном захвате, в очередной раз она потужилась и комнату огласил крик младенца. Откинувшись на подушки, Кёсем облегченно выдохнула.        — Кто это, мальчик, да? — Шепотом обессиленно спросила фаворитка повелителя.        — Поздравляю, у вас госпожа, родился сын.        — Значит, шехзаде. Благодарю тебя Аллах.        Спустя пару десятков минут, в комнату вошли члены династии. Сулейман взял ребенка с рук акушерки и подошел в своей наложнице.        — Аллах, хвала тебе. — Склонившись над маленьким шехзаде произнес падишах.        Затем он прочитал молитву и слегка улыбнулся Кёсем.        — Нарекаю тебя в честь моего предка, твое имя, Мурад, твое имя, Мурад, твое имя, Мурад.        После, новоиспеченной султанше передали её малыша, и она кажется забыла обо всем на свете. Вот он, её кусочек Рая на земле. Она ведь и подумать не могла, что сможет полюбить кого-то настолько сильно.        — Мурад, мой дорогой сынок. — Прижимая новорожденного к своей груди, прошептала девушка и на её глазах впервые за долгое время появились слезы. Слезы искреннего счастья.        Семья султана поздравила мать наследника и Валиде с Хатидже султан даже преподнесли ей драгоценные подарки. А Махидевран султан, кажется, только осознала, что для её сына появился очередной соперник за трон.