Властолюбие или невинность

       Декабрь 1526 года.        Сегодняшним вечером Хюррем султан не спеша двигалась к комнатам султана, словно растягивала момент их воссоединения.        Около самых дверей ей встретился Бали бей, новый хранитель султанских покоев. Хасеки нравился этот отважный мужчина, который ко всему прочему был весьма предан повелителю и Османскому государству в целом.        Хранитель покоев, увидев госпожу, склонился, оповестив о том, что падишах уже ожидает её в своих покоях, но женщина остановилась и заговорила.        — Малкочоглу, могу я попросить вас?        — Конечно, султанша.        — Мне бы очень хотелось, чтобы именно вы стали наставником моего шехзаде Мехмеда. Он постоянно говорит о вас, я вижу как он любит и восхищаеться вами. Надеюсь, это будет вам не в тягость?        — Это честь для меня, Хюррем султан.        Хасеки удовлетворенно кивнула и наконец-то прошла внутрь, стремясь оказаться в покоях правителя как можно скорее.        Замерев на пороге, госпожа поклонилась и улыбнулась, заметив как Сулейман буквально светиться от счастья. Она не теряя времени подбежала к мужчине и кинулась в его крепкие объятья. Его руки сильно, но бережно сжимали её талию, он зарылся лицом в её волосы, сегодня передние пряди она убрала назад.        Оранжевый кафтан блестел и переливался, а белое платье удачно облегало фигуру, завершал образ пояс сделанный из серебра.        — Как же я скучала по нашим вечерам. — Слегка отстранившись, но также оставаясь в руках султана, произнесла Хюррем.        — И я, но вот ты снова здесь, снова в моем сердце. — Повелитель страстно поцеловал мать шехзаде, обнимая её только сильнее.       

***

       Кёсем быстро одевала свое новое пальто, оно было полностью белоснежным, с накидкой. Синее платье с расшитым золотыми нитями кафтаном, спряталось под ним, делая образ султанши невиннее.        Её шехзаде сопел в колыбели, заглянув к малышу, она последний раз удостоверилась, что он спит и расправив пальто, приказала служанкам не отходить от них.        Её сегодняшней целью было избавиться от весьма надоевшей Ирем хатун. Она чуть ли не на постоянной основе ходила в покои султана Сулеймана, чем взбудоражила всех, в том числе и Валиде султан, которая вчера заметив небывалую активность от наложницы, и о счастье, этой наложницей была вовсе не Хюрррем султан, она пригласила эту тварь на разговор.        Госпожа не знала о чем они там говорили, но по слухам, Ирем вернулась с широкой улыбкой на лице. Высокомерие её не знало каких-либо границ! Если она появлялась в гареме, то эта гадюка старалась ужалить её побольнее.        Так вот, сейчас она направлялась к покоям Ибрагима паши, чтобы шантажом заставить его отправить эту девицу в Старый дворец.        Но пройдя в покои она увидела там вовсе не Ибрагима пашу, а совершенно незнакомого ей человека, он увидев её поклонился.        — Госпожа. — Произнес мужчина, Кёсем про себя отметила его красоту, но не заостряла на этом моменте особое внимание.        — А где Ибрагим паша?        Незнакомец удивленно посмотрел на неё, а затем выдал:        — Вы разве не знаете, Ибрагим паша больше не хранитель покоев, на ночь он не может оставаться подле повелителя, а это небезопасно, поэтому решением повелителя, я был назначен на этот пост.        — Теперь мне всё стало ясно. Спасибо, а как же вас зовут?        — Бали бей, госпожа. — Его карие глаза старались практически не смотреть на меня.        — А я Кёсем султан. — Учтиво кивнув мужчине, султанша вышла из его покоев, направляясь теперь во дворец Ибрагима паши.       

***

       Хюррем завтракала вместе с повелителем и решила задеть тему недавнего конфликта с Валиде, из-за того, что она оказывается не может делать пожертвования в священные места! Так та, вместо того, чтобы сказать все как есть, обманула её, а все остальные лишь подыграли!        — Какое же это счастье, быть рядом с тобой, слушать твой смех. — Произнес Сулейман одновременно продолжая свою утреннюю трапезу.        — Я хоть и смеюсь, но на сердце у меня тяжело. — Хасеки умело начала свою игру, и она непременно выйдет из неё победителем.        — Почему? — Падишах вдруг стал совершенно серьезным.        — Я хотела совершить пожертвования в пользу Мекки и Медины, но в результате, выяснилось, что мне нельзя делать такие благие дела. Наши законы и порядок не одобрят этого, так как я наложница из гарема и не могу совершать пожертвования в пользу священных земель. Это очень огорчило и опечалило меня. — Сделав грустное выражение лица, призналась султанша, опустив глаза в свою тарелку.        — Ну успокойся! Разве стоит из-за таких пустяков так огорчаться?! Если уж ты хочешь совершить доброе дело, делай, я тебе позволяю! — Щедро проговорил правитель и улыбнулся.        Но Хюррем стояла на своем и не собиралась отступать.        — Но я не могу. Я рабыня, мне нельзя совершать подобное. Я не должна этого делать пока не буду свободной. — Она ухватилась за эту мысль железной хваткой, стараясь побудить султана сделать так, как ей хочется.        — Раз уж ты так хочешь исполнить такое святое дело, я готов тебе в этом помочь. — Падишах остановился и хитро сузил глаза, смотря на свою хасеки, когда та безумно волновалась, слыша свое сердце. — Итак, я дарую тебе свободу, Хюррем. Никто отныне не может называть тебя наложницей или рабыней. — Сулейман счастливо улыбнулась и раскинул руки в стороны, ожидая объятий. Госпожа ловко обогнула столик и прижалась к могучей груди воина, радостно выдыхая.        Справилась.        Но игра только началась!       

***

       Кёсем прибыла во дворец Хатидже султан и сразу же направилась к кабинету Ибрагима паши, отвергая предложения Нигяр подождать его в гостиной. Зайдя внутрь богато украшенного помещения, девушка замерла посередине.        Великий визирь кивнул и Нигяр, стоявшая на пороге быстро ретировалась за дверь. Паша медленно подошел к землячке и произнес:        — Госпожа, добрый день.        — Он вовсе не добрый, Ибрагим!        — Вам кто-то мешает? Вы расчетливы и умны, не думаю, что вам нужна моя помощь. Но ведь всему есть свои пределы.        — Полагаю, сейчас вы про историю с Хюррем султан. Валиде султан наверняка уже поделилась с вами.        — Конечно, ведь я, скажем так, заинтересованное лицо в этом вопросе. Между нами теперь нет никаких тайн.        — Я бы не стала этого утверждать, паша. Вы, зная ужасную правду про Хюррем султан, захотели все скрыть. Почему вы так давно об этом молчите? — Спросила Кёсем, заглядывая прямо в глаза визирю, но, не увидев там ничего кроме небольшого раздражения, принялась осматривать комнату, попутно слушая ответ паши.        — За короткий срок ты уже успела узнать много лишнего. Мой тебе совет: не вмешивайся не в свое дело! — Резко осадил Ибрагим паша, уже без прежней напускной любезности.        — Каждый так и норовит советы давать. — Кёсем усмехнулась и тише обычного проговорила эти слова. — Поняла! — Чуть громче добавила гречанка. — Но есть одно условие. Вы вышлите Ирем хатун в Старый дворец и мы забудем про ту злосчастную историю. — Выдвинула свои требования госпожа.        — У меня нет должных полномочий, чтобы вмешиваться в дела гарема. — Спокойно ответил паша. — Как вы знаете, пост хранителя покоев занял Бали бей. Вы можете попросить у него, но предупреждаю, он служит только повелителю и только его волю исполняет. Поэтому решения этой проблемы у вас нет. Смиритесь. Хюррем султан же с вашим присутствием смирилась. Может стоит попробовать и вам усмирить свою непомерную гордыню?        — Это мое условие, Ибрагим паша, Ирем хатун должна уехать из Топкапы. Хорошо бы сегодня. Иначе мне придется рассказать всю правду про нашу драгоценную Хюррем султан. Повелитель может мне и не поверит сразу. Но зерно сомнений поселиться в его душе. А сомнения рано или поздно приводят к тому, что веревка обматывается вокруг шеи. Вам ли этого не знать. — Кёсем улыбнулась, понимая, что у визиря нет оснований, чтобы ей отказать.        — Кёсем! — Прикрикнул Ибрагим, но замолк, увидев на пороге Хатидже султан.        Гречанка обернулась и поклонилась Хатидже, которая в свою очередь медленно подошла к Ибрагиму и встала рядом с супругом, приняв немного напряженный вид.        — Кёсем, что ты здесь делаешь?        — Госпожа, а я приехала, чтобы вас пригласить в священную обитель Хюдаи Хазретляри, если будет на то ваша воля, можем отправиться прямо сейчас.        — Вот как. — Задумчиво произнесла сестра султана, ища подвох. — Хорошо, поедем сейчас.        — Вот и отлично. — Кёсем улыбнулась султанше выходящей из кабинета мужа и напомнила Великому визирю. — Не медлите паша, к вечеру её там быть не должно.        Девушка скрылась в коридоре, шагая к лестнице, ведущей обратно на первый этаж.       

***

       Хюррем счастливо ступала к ташлыку, чтобы оповестить всех о своей победе. Она не рабыня! Теперь хасеки султан могла мечтать только об одном: браке с султаном. Женщина много думала об этом, с тех самых пор, как ей отказали в пожертвовании. Госпожа хорошо знала здешние законы, султан не может быть с ней близок, если она свободная женщина.        Зайдя в ташлык, султанша увидела Махидевран, которая о чем-то разговаривала со своей верной служанкой Гюльшах. Они игриво переглянулись и та радостно улыбнулась, издеваясь над матерью шехзаде.        Дайе хатун, стоявшая неподалеку отдавала приказы Сюмбюлю аге, к ней то и подошла Хюррем, широко улыбаясь и светясь от счастья.        — Дайе хатун.        — Слушаю, госпожа.        — Я собираюсь сделать пожертвование в пользу Мекки и Медины, пожалуйста подготовь, то что для этого нужно. — Приказала Роксолана, но хазнедар непонимающе уставилась на неё.        — Но султанша… — Начала было она, но Хюррем её перебила.        — Ты хочешь сказать, что наложница из гарема на это не имеет права? — Женщина хитро сузила глаза, сдерживая свой радостный смех. — Сегодня утром повелитель мне свободу даровал! — Громко оповестила госпожа и повернулась к резко побледневшей черкешенке, чтобы навсегда запечатлеть в памяти момент её проигрыша. — Вы не ровня мне! — Добавила она и оглядела всех присутствующих. — Я не рабыня.        Махидевран тут же подошла к сопернице.        — Это правда, что ты стала свободной?        — Ну да. Слава Всевышнему, ведь он каждому воздает по заслугам. — Улыбнувшись, проговорила смеющаяся султанша.        Черкешенка поджала губы и захлебнувшись в собственной зависти, ушла прочь.        — Шекеру аге передайте, чтобы подали лукум и приготовили для все щербет. Пусть все в этот день будут счастливы! — Одалиски гарема после этих слов заметно оживились и желали госпоже долгих лет жизни и здоровья. Хюррем султан достала мешочек с золотом и передала его Сюмбюлю, отчего тот прямо-таки засиял, но госпожа быстро развеяла его грезы. — Это девушкам раздай.        После этих слов, султанша еще несколько секунд постояла с радостной улыбкой и вышла из ташлыка, Гюль ага последовал за ней.        — Госпожа, все то вам удается! — Воскликнул евнух с восхищением. — Даже могущественная Валиде султан не может вам противостоять.        — Поверь, то ли ещё будет! — В предвкушении шепнула она слуге. — Скоро здесь такое произойдет, что мир с ног на голову перевернется. — Одарив его дьявольской улыбкой, султанша удалилась из коридора.       

***

       Кёсем шла к святой обители в компании сестры султана, что шла впереди неё.        — Я давно тут не была. — Призналась Хатидже, разглядывая людей, которые получали здесь еду и надежный кров над головой.        Они зашли внутрь здания и увидели там самого Хюдаи эфенди, который совершал омовение. Хатидже, перехватила кувшин у слуги, а Кёсем взяла полотенце. Увидев госпожей мужчина расстерялся.        — Не беспокойся, Хюдаи эфенди, закончим. — Тихо сказала Хатидже султан и полила водой ноги главного деятеля этой святыни.        После того, как омовения было совершено, Кёсем подала мужчине полотенце и отошла, оглядывая все вокруг. Помещение было таким светлым, что даже достаточно скупой интерьер не портил его.        — Подданые нашего повелителя здесь всем довольны. — Произнесла сестра султана.        — Я счастлив быть им полезен. — Заметил шейх эфенди.        — Что означает надежное пристанище? — Заинтересованно спросила гречанка. — Что означает эта надпись?        — Обитель достопочтенного Хюдаи эфенди неприкосновенна. — Пояснила Хатидже султан. — Даже повелитель не может достать отсюда провинившегося перед ним человека.        — Хаджи ага говорил, что шейх эфенди способен творить чудеса. — Шепнула Кёсем. — Вот бы посмотреть.        Хюдаи обернулся и тепло улыбнулся.        — Как странно, что люди хотят увидеть чудеса от меня. Сестра султана омывает ноги ничтожного раба, а его любимица подает мне полотенце, если ли большее чудо?        Госпожа улыбнулась и потеребила край своего белого пальто.        Чуть позже они зашли на женскую половину, Кёсем села в середине, каждая женщина желала рассмотреть её поближе. Она улыбалась им всем и давала маленьким детям лукум. Ей было на удивление комфортно среди обычных людей, она хотела сделать их жизни лучше и чувствовала, что она на правильном пути.       

***

       Хюррем прошла на террасу и узрела Великого визиря, стоявшего рядом с повелителем. Хасеки поклонилась и опять широко улыбнулась, понимая, что Паргали ещё ничего не знает. Надо бы ему об этом рассказать.        — Паша, как вы поживаете?        — Все хорошо, госпожа, а у вас? — Сухо произнес Ибрагим паша, испытывая абсолютное безразличие к рыжей бестии.        — У меня все чудесно. Лучше ещё не бывало. — А после добавила, растягивая губы в ухмылке. — Повелитель, вы ведь рассказали Валиде о том, что даровали мне свободу?        — Да, она поможет тебе с твоим делом. — Ответил Сулейман.        Ибрагим тот час замер и перевел взгляд на Хюррем, которая приподняла одну бровь, смотря на обескураженного пашу и злорадствуя глубоко в душе. Они все говорили ей, что она рабыня, когда сами являлись рабами, но теперь все изменилось. Госпожа перестала быть рабыней, а они так и остались никем.       

***

       Кёсем собиралась уходить из священной обители, когда одна старушка подошла к ней и, указав на её живот, произнесла:        — Вы госпожа ждете малыша.        Султанша удивилась и развела руками.        — К сожалению у меня нет никаких признаков. Я не могу быть беременна.        — Я проработала повитухой сорок лет, поверьте госпожа, мне достаточного одного взгляда. У вас мальчик родиться. — Её лицо озарила чистая улыбка, а глаза, поблекшие от времени, вновь загорелись.        Гречанка тоже заулыбалась, почему то поверев женщине и сняв с себя браслет вручила его ей.        — Если то, что ты говоришь правда, вот возьми. Я прикажу, и вам всем золото раздадут!        А затем она утонула в криках радости и пожеланиях всего самого наилучшего, женщины провожали её до самых ворот. Наконец сев в карету, Кёсем поделилась услышанным с Хатидже султан, на что та лишь пожала плечами.       

***

       Этим вечером Хюррем султан, несмотря на приказ повелителя явится к нему в покои, отказалась и сейчас нервно заламывая пальцы расхаживала по комнате, изредка трогая складки светло-зеленого платья с белыми узорами по всей длине и круглым вырезом в зоне декольте. Поверх платья был надет её любимый кафтан, который она всегда надевала поверх зеленых платьев.        Секунды сливались в минуты, а терпения оставалось все меньше и меньше. Тут женщина не выдержала и рванула к дверям, открывая их и понимая, что прямо перед ней стоит обеспокоенный Сулейман и не понимает в чем дело.        — Почему ты не пришла, что это значит? — Грозно проговорил падишах.        — Я бесконечно люблю и уважаю тебя Сулейман, но ты дал мне свободу. Теперь я не рабыня и не могу посещать твои покои. Отныне это будет грех.        — О чем ты говоришь, какой грех? — Кажется он и правда не понимал в чем тут дело.        — Только заключив брак мы можем быть вместе. — Наконец заключила Хюррем, султан в неверии замер, его черты лица ужесточились, ещё несколько секунд посмотрев на него, хасеки закрыла дверь и повернулась спиной, гадая, что же предпримет правитель.        Тишина. Теперь она была везде. Минуту, две, три… Пятнадцать. Только по истечению пятнадцати минут Хюррем отошла от двери и подошла к зеркалу, думая, правильно ли она поступает.        В покои вошла Валиде и хасеки учтиво склонила голову, приветствуя главную женщину империи.        — Я говорила с сыном, он просто в ярости, что ты такое ему наговорила?!        — Как вы знаете, я стала свободной женщиной и я сказала султану Сулейману, что не могу отныне быть с ним, пока мы не заключим брак. Иначе это будет блуд, не так ли, Валиде? Или я ошибаюсь? Разве по нашей религии это не тяжкий грех? Что мне делать Валиде, посоветуйте.        Хафса ухмыльнулась и приняла правила игры, но она ещё не знала, что игра эта никогда не будет в её пользу.        — Я считаю, что ты поступила правильно. Для такой ситуации ты повела себя очень достойно. Однако, этот вопрос следует поглубже изучить и поступить согласно, нашим обычаям. — Ответила Валиде и лукаво покачав головой она вышла из покоев матери шехзаде, оставляя ту совершенно одну.       

***

       Вернувшись в Топкапы Кёсем султан сразу же направилась к повитухе. Идя по коридору она разговаривала с Эйджан.        — Та женщина, повитуха, ей достаточно одного взгляда.        — Сомневаюсь, вряд ли такое действительно может быть, она так сказала, чтобы разжалобить тебя, ты растаяла и браслет ей свой отдала.        — Если она сказала правду, я ей не только браслет, я ей целый сундук с драгоценностями отдам! — Заявила Кёсем. — Но пока окончательно не удостоверюсь, не будет мне покоя.        Через пару минут они пришли в лечебницу к повитухе и та осмотрев госпожу, улыбнулась, оглашая свой вердикт:        — У меня для вас хорошая новость, султанша.        — Да? — Поправив платье синего цвета и узорчатый кафтан, спросила девушка вставая.        — Вы беременны, уже целых два месяца, поздравляю!        Гречанка замерла от секундного шока, а после радостно засмеялась и обняла Эйджан.        — Ты слышала,Эйджан, я беременна! — Воскликнула Кёсем султан, стиснув в своих объятьях подругу. — Пойду узнаю у Дженнет, во дворце ли повелитель.        Пройдя в ташлык, девушка сразу же наткнулась на калфу и подбежала к ней, ловя на себе презрительный взгляд Нилюфер. Но не обратив на неё внимания, она подхватила Дженнет под локоть и увела в более укромный уголок.        — Ты вся сияешь, хорошие новости? — Заинтересованно спросила женщина.        — Я беременна, Дженнет калфа! — Широко улыбнувшись, рассказала госпожа, отчего Дженнет ахнула и зажала рот рукой.        — Да ты что?! Поздравляю, султанша.        — Теперь я готова кричать об этом на весь дворец. Не знаешь, повелитель во дворце?        — Да. Он сегодня никуда не выезжал. Слушай, у меня для тебя новости, не знаю, портить тебе настроение в такой день, не очень то хочется.        — Говори, что произошло?        — Да тут с самого утра переполох, как ты уехала, вот тогда все и началось. Хюррем султан добилась своего, наш повелитель ей свободу даровал, представляешь!        — Что? Разве возможно такое? — Гречанка заметно помрачнела от услышанного.        — Она своего добилась, под видом благодетельницы, ага как же! Но ты не расстраивайся, твоя беременность еще заставит эту бестию поплакать. — Злорадно заявила Дженнет.        — Ладно, я к султану пойду, обрадую его. — Заключила Кёсем султан и вышла из ташлыка.        Подойдя к главным покоям дворца, госпожа оповестила стражу, сказав, что у неё важные новости для правителя, но те сказали ей, что он ушел в гарем, к Хюррем султан.        Окончательно помрачнеть ей не дал Ибрагим паша, который тоже собирался к повелителю.        — Госпожа, все было исполнено, Ирем хатун отправлена в Старый дворец.        — Прекрасно, паша. Тогда, можно обсудить другой важный вопрос. Хюррем султан, у неё очень много грехов.        — Я думал, что все уже улажено, разве нет?        — Вы не хотите ранить султана, я вас понимаю. Но другого выхода у нас просто нет.        — Чего ты добиваешься? — Подойдя ближе шепнул Великий визирь.        — Хюррем султан пора уехать отсюда, вы ведь и сами не прочь отослать её подальше при сегодняшнем раскладе. Она стала свободной, что ей делать в гареме. Мы с вами понимаем, чего она в итоге хочет добиться. Никяха.        — Как я понимаю, ты опять что-то задумала?        — Вы все узнаете паша, но чуть позже. — Заговорчески проговорила гречанка.        Спустя некоторое время, Кёсем султан вновь посетила покои правителя, она вошла и тепло улыбнувшись посмотрела в его злые голубые глаза.        — Сулейман.        — Кёсем, всему есть предел! Кто позволил тебе высылать моих фавориток из дворца? Откуда эта дерзость?        — Я говорила тебе о ней! Но ты ничего не предпринял, что мне оставалось делать? — Начала оправдываться госпожа, так и не дойдя до главных новостей.        — Ты осмелилась перечить моей воле, Кёсем? Мои желания должны безприкословно исполняться! Я повелитель огромнй империи. А в моем гареме есть определенные правила и ты как и все остальные должна придерживаться их. А теперь, ты можешь идти! — Прогремел Сулейман и резко отвернулся.        Султанша закусила губу от обиды и коротко поклонившись, вышла из покоев падишаха, возращаясь обратно в ташлык, но по дороге увидела Ирем хатун, разгуливающую по коридорам дворца.        — Дня не прошло, как Сулейман вернул меня обратно, так-то, Кёсем хатун. — Издевательски принизив её статус произнесла наложница и грубо задела, гречанку плечом.        Сглотнув горькие слезы, Кёсем султан развернулась и направилась на балкон, чтобы вернуть себе трезвость ума.        Снег крупными хлопьями летел ей на голову, а ветер безжалостно холодил грудь, завывая где-то в её сердце. Прижав обе ладони к своему пока ещё плоскому животу, Кёсем смотрела прямо перед собой.        Шехзаде, ты уже стал частью меня, с тобой я сильнее! Этот дворец будет принадлежать только мне. Наступит день, когда я буду управлять здесь всем, клянусь тебе!