Властолюбие или невинность

       В это солнечное утро Хюррем султан причесывала свою дочь, Михримах султан. Девочка о чем-то радостно лепетала. Семейную идиллию прервал Сюмбюль ага, появившийся в покоях Хасеки султан.        — Госпожа. — Поклон, без тени улыбки. — Даже не знаю как сказать.        Роксолана в мгновение напряглась и отложила гребень, внимательно слушая евнуха.        — Что такое, Сюмбюль? На тебя лица нет. — Заметила султанша, погладив дочь по волосам.        — Валиде султан, она сказала мне, что вы должны покинуть дворец. — С заминками невнятно произнес слуга.        — Что? — Хасеки в удивлении изогнула бровь.        — Решено, вам госпожа, выделить Охотничий домик в Бейкозе. Вы и ваши дочери должны отправиться туда завтра. — Негромко проговорил Сюмбюль, боясь гнева смеющейся султанши.        Хюррем вскочила с тахты и отрицательно покачала головой, не веря своим ушам.        — Я уезжаю, да? А куда? — Тоненьким голоском, спросила Михримах.        Роксолана подошла к евнуху, испепеляя беднягу своим уничтожающим взглядом.        — Это все происки Валиде, верно?        — Клянусь Великим Аллахом, госпожа, Валиде султан, не имеет отношения к этому! Это приказ самого повелителя.        — Никогда! Нет! Султан сам бы ни за что не отправил меня в ссылку, ты мне врешь. Отойди! — Отпихнув Сюмбюля с дороги, хасеки султан направилась к главным покоям.        Остановившись только около стражи, денно и ночно охранявших покои государя, она оповестила их о своем приходе, но они хором заявили ей, что повелитель не желает никакого видеть.        Тут на помощь госпоже, пришел Бали бей, и доложил о султанше лично.        Не став дожидаться ответа, Хюррем сама вошла в покои и поклонилась.        — Мой господин.        Хранитель покоев увидев знак от падишаха, удалился, тихо прикрыв за собой двери. Султанша прошла в центр комнаты, ближе к Сулейману. Он впрочем был зол на неё, думал, что она его обманула. Да, она его обманула. Но ему об этом знать было совсем не обязательно.        — Не испытывай моего терпения! — Грозно произнес султан. — Как ты смеешь, сюда врываться!        — Сюмбюль ага только что, сообщил мне о том, что меня высылают из дворца. Ты отдал приказ, но я не поверила, я сказала: повелитель не мог со мной так обойтись. — Хладнокровно, не теряя достоинства, твердо проговорила Роксолана.        — Ты сама с собой так обошлась. — Парировал падишах. Он махнул рукой и отвернулся лицом к камину, приказывая ей немедленно выйти.        Но госпожа лишь подошла ещё ближе.        — Что я такого сделала, Сулейман? В чем мой грех? В том, что я соблюдаю каноны предписанные нашей религией?        Сулейман резко развернулся.        — Ты прекрасно знаешь, что дело не в этом! — Прорычал государь. — Ты меня обманула! Схитрила, лишь бы замуж за меня выйти! Использовала в грязной игре!        — Нет, никакой игры! — Упрямо заявила славянка. — Я просто хотела пожертвование сделать в Мекку, а мне сказали, что нельзя, я рабыня. Ты ведь сам дал мне свободу, Сулейман! Я ведь не требовала ничего.        — Я не хочу больше тебя видеть. — Прогремел голос султана и померк в тишине сознания госпожи, у которой от этих слов перехватило дыхание и подкосились ноги, но она устояла, смотря в безжалостные голубые глаза-льдины.        — Не хочешь видеть меня? Хорошо! Но только не разлучай меня с детьми! Они ведь тут не причем. — Мрачно заметила Хюррем, лишившись жизненных сил.        — Ты сама затеяла эту игру, так что не взыщи!        — Сулейман! — Воскликнула султанша цепляясь за остатки надежды.        — Можешь идти! — Хруст, он был отчетливо слышен в голове Хасеки султан. Хруст её сердца, материнского сердца.        В коридоре госпожа более-менее пришла в себя и гордо вскинув подбородок встретила глазами Великого визиря, который буквально светился от счастья.        — Госпожа. — Легкий кивок головы и карие глаза монстра уже поджирали остатки её трупа.        — Ты верно уже слышал? — Султанша усмехнулась от собственного безразличия в этот момент. Кости были тщательно обглоданы, ничего не осталось. Только въедливый запах гнили, напоминал о том, что она все ещё существует. Разлагалась её душа.        — Дурные вести разносятся, быстро. — Произнес Ибрагим паша.        — Будь спокоен. Я вновь вернусь в этот дворец, увидишь. — Заявила Хюррем султан, возрождая в себе разбитую на мелкие куски надежду. Она медленно но верно восставала из мертвых.        — Ни капли в этом не сомневаюсь. — Он конечно же прозорливо предвидел итог этой ссылки. — Но все же, твоя неуёмная ненасытность поражает меня. Когда-нибудь она погубит тебя.        — А что до тебя самого, Ибрагим? Не убьет ли тебя однажды, твой алчный нрав? — Не дожидаясь ответа, хасеки обошла пашу и пошла дальше, белый шлейф платья тянулся за ней, сегодня она особенно походила на огненного ангела.       

***

       Кёсем султан после недолгой прогулки в саду, возвращалась к себе, проходя мимо ташлыка, там она заметила Хюррем о чем то разговаривающую с Гюль агой. Увидев её они замолчали, а хасеки закатила глаза и отвернулась.        Кёсем на это лишь ухмыльнулась и подошла ближе.        — Госпожа, вы кажется совсем про меня забыли.        — Тебя забудешь. — Шепнула Хюррем и повернулась лицом к султанше.        — А у меня для вас отличная новость, поздравляю, я беременна! — Объявила гречанка, радостно улыбаясь. — Надеюсь, поездка окажется не очень долгой и вы быстро доберетесь до места своей ссылки. — Девушка легко пошагала дальше, двигаясь к главным покоям, где сейчас находился третий визирь совета Мурад паша.        Пройдя в покои, султанша доброжелательно улыбнулась паше, тот склонил перед ней голову.        — Кёсем султан.        — Паша. Раньше при подобном обращении я всегда робела. Но теперь это так. Скоро я подарю ещё одного шехзаде повелителю! — Объявила Кёсем.        — Да поможет вам Аллах, госпожа благополучно разрешиться от вашего бремени. — Произнес Мурад паша. — Надеюсь, как вы сами говорите, родиться чудесный шехзаде.        — Аминь. Мне стало любопытно, когда Хаджи ага сказал, что вы хотите побеседовать со мной.        — Дела складываются так, что я вряд ли скоро смогу вас увидеть, поэтому, решил воспользоваться возможностью сейчас. В связи с этим, я хотел бы предупредить вас о немаловажных обстоятельствах.        — Это честь для меня паша. — Благодарно проговорила госпожа, сжимая в руках ткань своего светло-серого пальто. — Скажите, почему вас зовут не иначе как могилакопателем?        — Своим врагам я вырыл немало могил, за что видно и получил это прозвище. Но теперь г главному, Хюррем султан пару лет назад всерьез заинтересовалась государственными делами, она до сих пор мечтает подчинить себе совет. Пока её мечтаниям не суждено было сбыться, но время идет, а её могущество все крепнет. Теперь же она свободная госпожа, хасеки султан. Я думаю, вы понимаете, что мы должны помешать её планам во чтобы то не стало.        — Зачем вы все это рассказываете мне Мурад паша? Какова ваша цель?        — Мы мужчины обречены на провал в войне с женщиной, так нас устроила природа. Как ни крути результата не будет. Вы же умны и к тому же очень прозорливы. Поэтому именно вы госпожа, должны положить её правлению здесь конец. Чтобы наш повелитель, больше никогда не получит предательского удара. Без неё он обретет реальную силу.        — Значит, Хюррем султан мой враг и я хочу её уничтожить? Откуда вы это взяли?        — Вы осторожны, понимаю. И вижу, что вы пока боитесь довериться мне. Тогда я осмелюсь дать вам маленький совет: если вы хотите покончить с Хюррем султан, стать великой и без сомнения могущественной госпожой, деяния которой запомнят, изберите другое оружие и не действуйте как ваш враг.        — Как вас понимать? — Непонимающе уточнила девушка, недоверчиво глядя на пашу.        — Чтобы вы не задумали, осуществляйте это только открыто, пусть знают все! Смотрите в глаза врагам своим, никогда не за кого не прячьтесь! Покончите с мраком так, как делает восходящее солнце! И победа прославит вас, на долгие года.        — Я никогда не забуду того, что вы изволили мне сейчас сказать. — Султанша снисходительно улыбнулась, внимая его словам.       

***

       Хюррем сидела в своих покоях и устало переберала украшения в шкатулках, собирая драгоценности. Нигяр и Гюль ага стояли рядом и опечалено вели между собой диалог.        — Госпожа, не упрямтесь, попросите прощения, иначе вас действительно вышлют отсюда. — Уговаривала калфа.        — Верно, а ведь только все наладилось. — С придыханием вторил ей Гюль ага.        — Вашим врагам это будет на руку! — Не унималась женщина.        — Да уж, это точно, все они уже от радости прыгают. — Добавил евнух.        — Все-все, прекратите, хватит! — Прикрикнула на них госпожа и громко захлопнула шкатулку, которую держала в своих руках. — Сделанного не воротишь. Ну, а дальше, будь что будет!        — А вдруг вы не вернетесь? — Поникшим голосом вдруг спросила Нигяр.        — Ещё увидим! — Смело заявила Роксолана. — Игра в самом начале.        — Вы затеяли опасную игру, султанша!        — Не думала, что меня вышлют. Слишком сурово. Но надо смириться, покориться судьбе. Чтобы получить то, чего я очень хочу добиться. А они пусть себе веселятся, подтверждают собственную ущербность. Хорошо смеется тот, кто смеется последним.        Затем в полдень к ним пришла Хатидже, чтобы навестить своих племянников. Мехмед и Михримах сидели рядом с тетей.        — Ну-ка, как ты любишь тетю? — Ласково спросила сестра султана у племянницы, на что та широко развела руки и обняла тетушку. Хатидже поцеловала малютку в лобик и посмотрела на поникшего Мехмеда, который сидел чуть в стороне, сжав в руках коня.        — Сынок, Мехмед, почему ты грустный? — Вдруг заметила Хюррем, с тревогой смотря на сына.        — Я тоже хочу поехать с тобой, почему мне нельзя? — Вопрошал шехзаде, но не получив ответа, ушел в детскую, вместе с сестрой.        — Видишь, что с ними твориться? Разве это того стоило, Хюррем? — Обеспокоенно спросила сестра султана.        — Все, что я когда либо совершала, я делала для них. Хотела, чтобы мать у них была свободной женщиной.        — Ты получила свободу, что ещё ты хочешь?        Хюррем опустила взгляд в пол и промолчала, но госпожа кажется и так догадалась о намерениях матери шехзаде.        — Ты что, надеешься на брак? Не выдумывай, у нас так не положено! С самого начала повелось так, падишах не может заключать брак с рабыней, пусть и бывшей.        — Ну и пусть! А все бывает когда-то впервые.        — Я уже не жалею тебя, да, ты получила то, что заслужила. — Встав, султанша направилась к дверям и вышла прочь, оставляя хасеки султан одну.       

***

       Кёсем прошла в ташлык где ей на глаза попался Хаджи ага, который раздавал указания девушкам. Те послушно кивнули и принялись за свои обязанности.        — Хаджи ага, уже слышал новость? — Подкравшись к евнуху сзади, спросила госпожа.        — Ой, Аллах Всемогущий! — Хаджи едва не подпрыгнул на месте от неожиданности и повернулся к ней лицом. — Султанша, я вас не заметил. А какой именно новости вы говорите. Каждый день во дворце столько разных новостей.        — Я о той самой, что сделала всю правящую семью счастливой. Хюррем то теперь в опале. Её теперь уже ничего не спасет.        — Ах, вы про это. Не думаю, что это на долго. Наша Хасеки султан всегда получала то, чего желала её душа, по другому у нас никогда не было. Так будет и впредь.        — Теперь все намного серьезнее! Она падишаху решила условия ставить. А он ей этого не простил. В ссылку отправил. Думаешь, её вернут?        — Повелитель сейчас зол, но после придя в себя, он как и всегда начнет скучать по Хюррем султан, такое уже бывало раньше. Султан без своей госпожи как без воздуха.        — Он о ней забудет. И я все для этого сделаю. — Заявила гречанка и гордо подняв голову прошла в ташлык, оповещая одалисок о том, что вечером будет устроен праздник, в честь будущего шехзаде.        Перед праздником, Кёсем решила заглянуть к рыжеволосой султанше, дабы поговорить с ней в последний раз.        Хюррем неподвижно сидела на тахте и безразлично смотрела в одну точку. Гречанка ещё никогда не видела её такой, равнодушной.        — Что тебе надо? Зачем пришла? — Скучающе спросила хасеки султан, наконец взглянув на соперницу.        — Хотела вас на праздник пригласить, госпожа. Перед вашим отъездом.        Хюррем закатила глаза и тяжело вздохнула.        — Спасибо, но я воздержусь, а ты смотри не лопни от злости.        — Ты за меня не беспокойся, за себя переживай. — Кёсем ухмыльнулась. — Завтра ты навсегда уедешь из этого дворца и больше никогда не вернешься!        — Если это все, что ты хотела сказать, можешь идти и дальше праздновать. — Султанша махнула рукой и откинулась на спинку диванчика, прикрывая глаза рукой.        Кёсем лишь тихо хмыкнула, довольно развернулась и вышла.       

***

       После короткого, но весьма содержательного разговора с Кёсем, хасеки полулежала на тахте и думала о своем отъезде. Внезапно в покои ворвался взволнованный Гюль ага.        — О, Аллах-Аллах, госпожа, у меня дурные вести. — Запыхавшись прерывисто произнес евнух подбежав к султанше.        — Глубоко вздохни, успокойся! — Приподнявшись произнесла Роксолана. — Что может быть хуже того, что уже случилось?        — Предлагал, же я вам, Хюррем султан, попросить прощения. А теперь все кончено! Кёсем султан, сегодня пойдет к государю к покои. Хаджи ага, злобный ишак, шел от повелителя и рассказал мне всё. Что же нам теперь делать?        Перед глазами вмиг потемнело, руки самопроизвольно потянулись к вискам, покручивая кожу, в жалких попытках успокоиться.        — Султан и Валиде специально это делают, чтобы мне больнее сделать! — Со злостью произнесла Хюррем.        Воздуха в легких стремительно стало не хватать, теперь женщина ходила из угла в угол, борясь с подступающей истерикой и слезами. Грохот перевернутого столика, который её стараниями был повален на пол, со своим многочисленным содержимым, немного отрезвил женщину, но не надолго.        Взяв первую попавшуюся шкатулку, госпожа сняла с руки изумрудное кольцо и положила туда, направляясь прямо к главным покоям.        Достигнув цели, султанша встала перед хранителем покоев, который поклонился ей.        — Хюррем султан, вы знаете решение повелителя, не ставте меня в неудобное положение.        — Просто отдайте это султану. — Роксолана протянула шкатулку и благодарно кивнув скрылась из поля зрения.        По дороге обратно она встретила сияющую Махидевран, черкешенка ликовала всем сердцем и душой.        — Хюррем, прощения просить ходила?! Напрасный труд. Иди лучше свои вещи собери, да на детишек досыта наглядись, ведь больше ты их никогда не увидишь!        Хюррем ловко подошла ближе к давней сопернице и шепнула ей на ухо:        — Махидевран, я вернусь, вот увидишь. В тот день мы снова встретимся!       

***

       В этот вечер, гречанка просто сияла от счастья. Все вышло так, как она того и желала. Соперница уезжает, а она вдобавок ещё и беременна.        — Госпожа, наконец я увидел радость на вашем лице. — Произнес Хаджи ага. — Игре скоро конец, да будет так. Повелитель, все-таки узнал о вашем положении и звал к себе.        — Скажи нашему султану, что я заболела. — Не колеблясь проговорила Кёсем султан.        — О, султанша, не наговаривайте на себя!        — Сердце у меня болит и плачет, так ему и передай! — С издевкой произнесла девушка и развернувшись вошла в ташлык, где одалиски устроили танцы.        Через пятнадцать минут, она утомилась и прошла к себе в покои. Громкая музыка и постоянное движение принесли головную боль и легкое недомогание. Тут к ней опять прицепился евнух гарема.        — Наш падишах настаивает! Идите, госпожа, он ждет вас.        — Я же сказала, мне нездоровиться, скажи, что я сплю. — Не дав Хаджи договорить, Кёсем плотно закрыла двери и лукаво улыбнулась.        Несколько минут, она просто полулежала на тахте, думая о том, что же предпримет Сулейман. Он, как госпожа и задумывала пришел к ней сам. Султанша поднялась со своего места и просто стояла.        — Мне сказали, сердце у тебя болит. — Подходя к своей фаворитке ближе проговорил государь всех Османских земель.        — Верно. — Тихо произнесла гречанка пятясь назад, а затем и вовсе оседая на тахту, под напором мужчины. — Мое сердце страдает. А знаешь, почему? — Сулейман дышал ей в губы находясь настолько близко, что кружилась голова.        — Почему?        — Ты ведь мое сердце. — Обхватив ладонь правителя, она прижала её к своей левой груди, прямо там, ощущалось её быстрое сердцебиение. — Как я могу без тебя жить. А теперь, во мне ещё одно сердце. Оно твое. — Шепнула гречанка. — Я жду от тебя ещё одного ребенка.        Сулейман широко улыбнулся и тут же поцеловал госпожу в губы, благодаря за такой подарок.       

***

       — Я поеду с тобой мам, я не брошу тебя! — Заявил маленький шехзаде Мехмед.        Хюррем собирала последние вещи, складывая их в сундуки. Повернувшись к сыну, она погладила его по голове и вымученно улыбнулась.        — Мехмед, я уже говорила тебе. Помнишь? — Мальчик понуро опустил голову.        — Мамочка, пожалуйста, пусть братики тоже с нами поедут. — Попросила Михримах, наклонившись к матери. — Что мы там одни с тобой будем делать? Кто же нас защитит? Давай, Мехмеда и Селима возьмем в домик наш, а ещё Баязида.        — Нельзя! — Горько улыбнувшись старшему шехзаде, произнесла хасеки султан. — Шехзаде, всегда должен быть во дворце, рядом с отцом.        — Я поеду с тобой! Я шехзаде и так хочу, и кому какое дело?        — Мехмед, родной мой, Баязид и Селим ещё очень маленькие, а ты как старший брат, должен всегда защищать их. Я знаю, дорогой, ты справишься с этим. Придет время и ты, как твой папа, будешь управлять здесь всем, станешь падишахом. — Стараясь подбодрить ребенка, проговорила Роксолана, но особых плодов это не принесло.        — Я не хочу быть падишахом, я хочу быть с тобой! — Мальчик прижался к маме, крепко её обнимая.        Хюррем обняла сына в ответ и поцеловала в макушку, подзывая и Михримах в её теплые объятия.        Ночью, она последний раз легла с ними спать, убаюкивая их своей колыбельной. Прощаться с детьми было морально тяжело, они плакали и не хотели расставаться с мамой. Но так нужно. Нужно пройти весь этот путь, чтобы стать намного сильнее.       

***

       Кёсем султан сидела в покоях правителя, в его крепких объятьях она забывала о времени, о своих заботах и невзгодах.        Сегодня она широко улыбалась ему, кивая на стол с различными яствами, достойными падишаха мира.        — Поешь немного. — Мягко предложила Кёсем, осматривая их завтрак.        — Что-то не хочется. — Мужчина отвернулся и встал с подушки. Он подошел к зеркалу в углу его покоев и коротко посмотрел на отражение. Девушка не теряя времени схватила со стола виноград и подойдя к повелителю засунула ему в рот, отчего он пришел в себя и слегка ухмыльнулся.        — Тебе нужны силы.        — Не беспокойся, со мной все в порядке. — Сулейман погладил гречанку по щеке.        Мать шехзаде улыбнулась, а глаза её засветились пуще прежнего.        — Ты можешь идти, Кёсем, у меня много дел.        Госпожа не стала проверять терпение повелителя на прочность и поклонившись, вышла из опочивальни государя, направляясь в гарем, чтобы насладиться падением соперницы.       

***

       Хюррем последний раз поправила меховую накидку и подошла к детям. Двухлетний Селим мило улыбался матери, не понимая, что она скоро уйдет. Та, погладила мальчика по рыжеволосой головке и пошла дальше, Мехмед, конечно, был очень расстроен, но мужественно держался ради братьев.        Присев перед шехзаде на корточки, хасеки любяще погладила мальчика по плечам.        — Мехмед, сынок, ты запомнил, что я говорила тебе?        — Помню, я буду хорошо смотреть за братьями, обещаю. — В его глазах заблестели слезы.        Госпожа сама чуть ли не рыдала, глядя как он страдает. Обняв сына и поцеловав в щеку, она тяжело вздохнула.        Подойдя к Баязиду, которого держала на руках Назлы, султанша поцеловала малютку. Больше, здесь находиться она не могла и взяв Михримах за руку, она кивнула Эсме, в руках которой тихо сопела Дильруба.        Пройдя через гарем, она глянула на Кёсем, которая возвышалась над всеми, опираясь руками о перила, она упивалась своей победой. Ну ничего, она ещё узнает, что значит враждовать с Хасеки Хюррем султан.       

***

       Кёсем смотрела вслед уходящей Хюррем и ликовала в душе, она смогла! Она отправила её прочь из дворца! Теперь все измениться, наступает её эпоха.        Вскоре она уже шла по залитому ярким солнцем коридору, к покоям султана. Он позвал её. Всю дорогу она слегка улыбалась, пару месяцев назад, это казалось несбыточной мечтой, но теперь. Мечты стали явью.        Пройдя в комнаты правителя, госпожа поклонилась.        — Кёсем. — Сулейман взял её руки в свои и несильно сжал. — Отныне, покои в восточном крыле дворца, принадлежат тебе! Да будет это на благо.        — Новые покои? — Удивившись переспросила, девушка, она никак не ожидала, что ей выделят покои. Да ещё и такие внушительные.        — Да, и кроме того. — Государь снял ткань с небольшой подушки, на котором красовалось необычайной красоты колье, чистое золото, изумруды, бриллианты, все это переливалось и блестело. — Теперь это колье, будешь носить ты.        Повелитель поцеловав гречанку в лоб и улыбнулся.        Затем они подошли к зеркалу, где Сулейман помог надеть ей колье. Оно было достаточно тяжелым, но эта тяжесть была самой лучшей в жизни госпожи. Оглядев его со всех сторон, Кёсем вышла на террасу, вдыхая чистый морозный воздух. День её триумфа наступил, теперь она сильнее, чем когда либо.        Зайдя обратно, гречанка слегка помялась, а затем решила все рассказать султану.        — Есть то, о чем ты неприменно должен знать, Сулейман!        — О чем ты?        — Хюррем султан вовсе не так верна тебе. Она общалась с художником, Лукой. Между ними была запретная связь. — Опустив глаза в пол, надевая образ невинной овечки, произнесла девушка.        — Ты что такое говоришь? Ты обвиняешь мать моих пятерых детей в измене?!        — Вы можете мне не верить, но Ибрагим паша, но ведь тоже, знает обо всем. Спросите у него и он расскажет вам, то, что так долго скрывал. Именно от него я узнала все эти подробности.        Кёсем поклонилась и вышла из покоев, направляясь в свои новые комнаты, намного больше её прежних. Покои действительно были прекрасны, много окон, света, все было выполненно в голубых тонах, которые султанша очень любила, поправляя своё голубое платье сделанного из атласной ткани и кафтана из драгоценных камней, каждый миллиметр ткани сиял в свете солнца.        Сегодня она подставила не только Хюррем, но и Ибрагима. Ему нельзя было доверять, а значит, нельзя было манипулировать. Он предан только падишаху, что весьма осложняло ситуацию, значит, нужно было убрать его с поста Великого визиря и поставить туда, своего человека, а именно Мурада пашу.