Властолюбие или невинность

       Февраль 1527 года.        Хюррем султан вот уже несколько дней не отходила от кровати дочери. Михримах слегла с сильным жаром. Хасеки заботливо потрогала лоб малышки в надежде, что температура спала, но кожа была такой же разгоряченной как и прежде, отвар принесенный лекарями не помогал, девочка сгорала на глазах.        — Жар не спадает! — Тяжело вздохнув произнесла госпожа, прикладывая ко лбу дочери влажную тряпку. — И лекаря все нет! Ну где он? — Спросила она и метнула взор в едва стоявшую на ногах от усталости Эсму.        — Скоро придет госпожа. — В надежде успокоить султаншу, мягко ответила служанка.        Хюррем вновь погладила дочь, как же сейчас она за неё волновалась.        — Птенчик мой, от тоски заболела, бедняжка. — Михримах открыла глаза и посмотрела на маму.        — Мама. — Было видно, что маленькой госпоже трудно говорить, болезнь взяла вверх.        — Я здесь, сокровище мое, я рядом с тобой! — Улыбнувшись, произнесла Роксолана.        — А сколько ещё дней мы здесь жить будем? Я уже домой хочу.        Хюррем скривилась, воспоминания о дворце, о её доме и детях, её милых сыновьях, которые остались там совсем одни, приносили ей столько боли. Переглянувшись с Эсмой, которая кротко опустила глаза в пол, славянка в очередной раз глубоко вздохнула.        — Ты отправила повелителю письмо? Он знает, что Михримах в таком состоянии? — Глядя на то, как дочь засыпает, поинтересовалась женщина.        — Да, вчера с утра я отправила гонца во дворец, уже должен был доставить.        — Хорошо. — Подойдя к окну, Хюррем султан наблюдала за тем как снег крупными хлопьями ложился на землю. В Охотничьем домике было прохладно и Хасеки надела меховую накидку поверх своего зеленого платья.        Скорее бы это наказание закончилось. Госпожа была полностью уверена в своих силах, она знала, что выйдет из этой игры победителем и никакая Кёсем не сможет помешать ей.       

***

       Кёсем султан перешагнула порог покоев Мурада паши и улыбнулась приветствуя его.        — Мурад паша. — Легкий учтивый кивок, мать шехзаде прошла в середину комнаты, шурша полами своего светло-серого пальто.        — Благодарю вас за то, что вы приняли мое приглашение и прибыли ко мне, госпожа. Я хотел бы поздравить вас с удачным началом.        — Так вы уже обо всем знаете?! — Госпожа просияла от счастья и улыбнулась.        — Если скажу, что был удивлен, то солгу. Хюррем султан повержена, и я удивлен, что вам удалось уладить это дело, столь быстро и ловко. Прекрасно!        — Ветер, паша, мне помог ветер перемен. — Объяснила залог своего успеха султанша.        — Сегодня помог. Ну а завтра? Ветер очень непостоянен. Рассчитывайте на себя и старайтесь не на кого не полагаться.        — Хюррем султан обрушит на меня всю свою силу, на я её не боюсь! — Заявила гречанка.        — А как по мне, бояться стоит, ведь когда мы боимся мы готовы ко всему. Будьте предусмотрительны.        — Зачем вы это делаете паша? Даете мне столько ценных советов? Вы ненавидите Хюррем султан настолько сильно? Что она вам сделала?        — Эта история полна мрака и боли, госпожа. Так уж вышло, что много лет назад, мой сын захотел жениться, а Валиде султан, предложила подходящую кандидатуру, обученная одалиска из гарема её сына. Я согласился. Батур, увидев её сошел с ума, он влюбился в неё. В нем горел такой огонь. Мы готовились к свадьбе, но что-то пошло не так и Валиде султан, сказала, что наложница тяжело больна. Спустя месяцы, выяснилось, что Хюррем хатун носит под сердцем ребенка падишаха. Повелитель узнав обо всем, что сделала его мать, очень разозлился, но гнев его пал и на меня.        — Ничего себе! — Искренне удивилась Кёсем.        — Затем, Батур не смирившись с этим, покончил с собой. — Паша помрачнел, но продолжил. — С тех самых пор я ненавижу Хюррем султан. Также, по её указке повелитель сослал меня в отдаленную провинцию. Эта женщина сделала все, чтобы уничтожить благосостояние моей семьи.        — Какой ужас! Я вам сочувствую паша, выходит из-за Хюррем султан вы тоже потеряли любимого человека. У меня она отняла отца, у вас сына и должность.       

***

       — Ой у гаю, при Дунаю Соловей щебече. Він свою всю пташину До гніздечка кличе. Ох-тьох-тьох і тьох-тьох-тьох Соловей щебече. Він свою всю пташину До гніздечка кличе. Ой у гаю, при Дунаю Там музика грає. Бас гуде, скрипка плаче, Милий мій гуляє. Ох-тьох-тьох і тьох-тьох-тьох Там музика грає. Бас гуде, скрипка плаче, Милий мiй гуляє.        Тихо напевала Хюррем султан сидя рядом с уже спящей Михримах. Внезапно она остановилась и замолкла прислушиваясь к скрипу половиц, будто кто-то ещё был в покоях, но Эсма отправилась спать, а больше тревожить её было некому. Осознание медленно заползло червем, окольцовывая надежду.        Обернувшись, хасеки увидела возлюбленного, чей лик она узнала бы из сотни других. Он пришел. К ней. Подскочив со своего места, госпожа поклонилась, не до конца веря в свою удачу.        — Мой повелитель. — Султанша обескураженно смотрела на султана, а он тем временем занял её место, смотря исключительно на спящую дочь.        — Давно она заболела? — Спокойно спросил падишах, погладив дочь по волосам.        — Уже несколько дней. Жар у неё очень сильный и сбить не можем.        — Лекари, что говорят?        — Простуда, поэтому у неё жар. — Ответила Роксолана стоя за спиной правителя Османских земель.        Михримах открыла глаза и радостно улыбнулась, увидев отца.        — Папа! — Воскликнула девочка.        — Михримах. — Мужчина погладил дочь по волосам, а Хюррем умилялась данной картине. — Я здесь, я приехал к тебе. — Он улыбнулся, видя как щечки его маленькой госпожи порозовели. — Луноликая краса моя, жемчуженка нежная.        — Я очень скучаю по братикам. — Сев на постели пожаловалась султанша, глядя на отца.        — Они тоже по тебе очень скучают.        — Почему же они не приехали? Почему они не с нами?        Сулейман на это лишь тяжело вздохнул, а сердце славянки в тысячный раз защемило от тоски по детям.        — Ты ложись, тебе надо отдыхать больше. — Произнес Сулейман.        — Папочка, а ты пожалуйста не уходи, поспи рядом со мной. — Попросила Михримах.        — Конечно я останусь, раз ты так просишь. — Поцеловав дочку в маленький лобик падишах улыбнулся малышке, отчего она просияла и обернулась к матери.        — Мама, папа здесь будет спать! — Детские глаза заблестели счастьем и Хюррем улыбнулась дочери.        — Сулейман, я по шехзаде очень тоскую, разреши мне увидеться с ними. — Осторожно начала хасеки, но её мольба были полностью проигнорированы холодным молчанием, не смотрит, не разговаривает, он вычеркнул тебя из своей жизни! Шептало предательское подсознание.        — Ну хоть на пять минут, я прошу тебя. — Вновь попыталась госпожа, но и эта попытка не увенчалась успехом, разбиваясь о ледяные глаза правителя. Посмотрел, но как? Безразлично с холодом и злостью. Гнев его ещё не утих.        — Оставь нас с дочкой одних.        Вот и все. Султанша поколебавшись пару секунд все же вышла из покоев, смаргивая горькие слезы и сглатывая горечь в горле.        Чуть позже, глубокой ночью, она тихо вошла обратно, увидев чудную картину. Сулейман нежно обнимал дочь, словно защищая её от всех невзгод этой жизни. Роксолана улыбнулась и легла на тахту рядом с ними.        Усталость переборола желание и дальше наблюдать за спящим мужчиной и славянка провалилась в глубокий сон.        Утром когда она открыла глаза, на задворках сознание стоял звук закрывающейся двери и не следа правителя, словно все это был лишь сладкий сон, игра воображения, но помятая сторона на постели Михримах, говорила об обратном. Он спал здесь, но утром почему-то вновь оставил их.        Хюррем знала, что осталось совсем немного и она вернется во дворец.       

***

       Кёсем султан шла из коридора в свои покои но была остановлена Хаджи агой, который подбежал к ней так, словно его облили кипятком.        — Кёсем султан, а я вас ищу! — Кёсем озадаченно посмотрела на евнуха. — Повелитель зовет вас к себе.        — Что случилось? Он же был у Ибрагима паши после того как прибыл из Охотничьего домика.        — Это мне неизвестно, госпожа, но повелитель вернулся во дворец очень рассерженным, думаю нас ждут реки крови. — Султанша кивнула слуге и скрылась за поворотом, гадая, что же произошло.        Пройдя в султанские покои мать шехзаде слегка улыбнулась и поклонилась.        — Сулейман. — Пройдя на середину комнаты произнесла гречанка.        Но повелитель был холоден к ней. Он подошел ближе, спрашивая.        — Откуда тебе известно, о том, что Хюррем изменяла мне? — Отчеканил он. — Ты за моей спиной оказывается строишь козни.        — Нет! Никогда! — Возразила Кёсем султан, хотя и понимала, оправдания ни к чему не приведут, их отношения проходят переломный момент, первую серьезную ссору.        — Как ты обо всем узнала, Кёсем? — Повторил свой вопрос султан.        — Я узнала о тайне Хюррем султан от Ибрагима паши. Он рассказал мне. В это было сложно поверить, но потом нашелся дневник того художника, где он описывал их отношения. К сожалению, Хюррем султан украла его у Валиде, ваша матушка тоже все знает! А затем она все доказательства сожгла. Поверьте мне, я говорю правду. Что Ибрагим паша сказал вам?        — Он мне сказал, что это все ложь, он мне сказал, что ты долгие месяцы хотела погубить мою хасеки и придумала всё это. Специально, чтобы очернить её в моих глазах.        Султанша оторопела от такой наглости, обвинить её во лжи, выставить виноватой?! Он ей за это ещё заплатит!        — Не буду скрывать, с Хюррем султан у нас были враждебные отношения, но чтобы придумать такое. Ибрагим паша, наверняка хочет спастись сам, ведь он знает, что долгие годы покрывал предательство. Поэтому и выкрутился таким образом. Я не виновата! Хюррем султан должна быть наказана!        — Кёсем, когда я только увидел тебя во дворце Эдирне, я подумал, что вот он мой ангел. Ты была так прекрасна и чиста, как никто другой. Ты давала мне кислород в этом прогнившем от коварства дворце. Но теперь я вижу, что то была лишь искусная маска, ты хорошо играла роль невинной девушки, а я так глупо поверил.        Госпожа лишь вздохнула и опустила глаза в пол, выслушивая обвинения. Они были обоснованными, масок больше нет.        — Я не хочу тебя больше видеть. — Разочарованно произнес падишах и сел за свой рабочий стол. — Можешь идти.        Мать шехзаде поджала губы, поклонилась и вышла из комнат. В коридоре она дала волю слезам. Как же она была глупа, ради цели пожертвовала всем. Это были слезы сгоревший глупости, в пепле амбиций она похоронила их отношения и любовь.        Вытерев слезы краем белого платка на голове, султанша поправила голубое платье, пальцы прошлись по драгоценным камням кафтана, царапая кожу, вспарывая её сердце.        Выйдя в коридор мать шехзаде столкнулась с Ибрагимом пашой.        — Кёсем хатун. — Ехидно пропел Великий визирь.        — Султан. — Поправила девушка и быстро преодолела расстояние разделяющее их. — Говори госпожа! Я твоя госпожа и ты будешь меня уважать, если хочешь жить! — Она вмиг озверела, вся злость копившаяся внутри теперь выплескивалась на окружающих неудержимым потоком желчи.        — Ты что забыла, что мне обещала? — Прошипел паша, он был зол, ну конечно, она раскрыла секрет, который он так тщательно оберегал.        — Она не госпожа, она предательница, изменница! Ведь, все что со мной приключилось её рук дело, она змея, которая предала нашего повелителя, была ему неверна. Почему вы её защищаете?!        — Ты с самого начала это задумала, не так ли? — Теперь визирь понял её игру. — Ты специально все это устроила!        — А почему вы так переживаете? Это вы помогаете ей избежать наказания? Вы сказали султану, что измена лишь плод моей ревности. Вы намеренно, прямо в глаза врете нашему правителю!        — Осторожнее, Кёсем хатун. Ты переходишь все границы! И ты уже далеко зашла. — Дальнейшему диалогу помешал появившийся в коридоре Бали бей. Ибрагим нехотя отошел на более безопасную дистанцию.        — Паша, госпожа. — Он поклонился им.        — Надеюсь вы меня поняли, госпожа, — Наигранно вежливо произнес Ибрагим, а после шепнул ей на самое ухо, проходя рядом. — не суй свой нос в мои дела!