Властолюбие или невинность

       Март 1527 года.        Наконец в Охотничий домик, где все это время обитала Хюррем султан пришли добрые вести из Топкапы.        — Поняла, ехать немедленно! — Радостно воскликнула хасеки султана Сулеймана и обернулась к Эсме. — Наверняка повелитель приказал! Потому что совесть ему не позволила, держать меня вдали от наших детей. Валиде султан вряд ли бы на такое пошла. — Вслух размышляла Хюррем.        — Обнимите, поцелуйте за меня мальчиков. — Попросила служанка, проникшаяся материнской любовью к детям своей госпожи.        — Эсма, Михримах на тебе, также как и Дильруба, следи за ними.        — Не волнуйтесь госпожа, поезжайте спокойно, я присмотрю за ними.        — Ох, как же я соскучилась по своим шехзаде, побегу собираться и в дорогу.        Султанша быстро нашла свое сиреневое пальто на дне сундука, оно было практически новым, совсем ещё не обношенным. Надев его и глянув на себя в зеркало, Роксолана быстрым шагом поспешила на улицу, где её уже ожидала карета.       

***

       Кёсем вошла в свои покои после непродолжительной прогулки по весеннему саду. Природа просыпалась после зимы, снег растаял, а солнце согревало промерзшую землю. Повелитель более не желал видеть её рядом, приглашал к себе лишь Махидевран султан, которой улыбнулась некая удача. Все равно между ними не было близости, это госпожа знала наверняка.        В её просторных комнатах стоял смех и радость, одалиски прибирали её постель после сна, заправляли покрывала и раскладывали подушки, приводя все в надлежащий вид. Подобрав полы своего голубого платья, которое кажется стало её самым любимым, в нем она выиграла врагов, в нем же она потеряла расположение султана, какая ирония, насмешка судьбы не иначе.        — Кёсем, помнишь ты учила нас одной греческой песни, напой пожалуйста. — Попросила Эйджан, доброжелательно улыбаясь подруге.        Но султанша лишь тяжело вздохнула и села на диванчик, на душе у неё было тяжело, эта огромная оплошность не давала покоя, она не могла спать, есть, существовать. Все было серым и невзрачным. Она поддалась собственной гордыне и закончилось все весьма плачевно.        Одалиски быстро вышли из её покоев, оставляя её наедине с верными служанками.        — Ничего ужасного не случилось, ты ведь его знаешь, сегодня злиться, а завтра ласкает. — Произнесла Дженнет калфа, усаживаясь рядом.        — Я увидела злобу в его глазах и страшное разочарование, Дженнет. Он верил мне, а я не смогла сдержать себя, показала свою сущность и это его убило. Нежного, любящего меня Сулеймана убило! Теперь передо мной был лишь падишах трех континентов.        — Кёсем, не переживай, ты беременна, тебе волноваться сейчас нельзя. — Успокаивающе проговорила Эйджан.        — Эйджан права, вся твоя сила в ребенке которого ты носишь, вот шехзаде родишь и наш правитель, я уверена сразу растает и простит тебя.        — Только на это я и надеюсь, Дженнет.       

***

       Хюррем ехала в карете уже несколько часов, вскоре она должна наконец увидеть своих маленьких львят. Своего отважного Мехмеда, который несмотря ни на что взял на себя ответственность за братьев. Маленького Селима, который очень любил щербет и сладости. Также она увидит Баязида, наверняка он уже начал ходить, а она все пропустила.        — А дети знают, что я приеду? — Спросила госпожу у слуги, сопровождавшего её.        — Да, султанша им уже сообщили.        — Мои львята, они обрадовались наверное. — Роксолана широко улыбнулась предвкушая первую встречу с сыновьями после длительной разлуки.        Внезапно карета остановилась, послышалось тревожное ржание коней и улыбка сползла с лица славянки, она внутренне напряглась не понимая в чем дело. Они ехали поздним вечером, так что из узкого окошка видимость была практически нулевая.        — Что такое?        Ага сидящей напротив, тоже слегка недоумевал от их остановки и вышел из кареты. Через пару мгновений Хюррем султан сама высунула голову из кареты осматриваясь.        — Что случилось?        — Дорога перекрыта, госпожа. — Ответил слуга.        Хюррем повернула голову, чтобы рассмотреть бревна на их пути, а когда обернулась увидела, что в шее аги застряла стрела, а сам он захлебывается в крови и падает навзничь.        Госпожа не удержалась от эмоционального порыва и громко вскрикнула, садясь обратно в карету, чувствуя мнимую безопасность. Страх мгновенно одолел тело и она мелко задрожала, опасаясь и за свою жизнь. Они ведь убьют её, те кто убил бедного слугу, пришли за ней.        Собравшись с духом, султанша переступила свой страх и ещё раз прислушалась к происходящему на улице. Тишина. Могильная. Она отодвинула ткань и вышла из кареты. Тело извозчика, она увидела недалеко от кареты, он тоже неподвижно лежал, а его глаза закатились в предсмертной агонии.        Внезапно к ней кто-то подкрался со спины и она парализованная шоком не сразу поняла, что грубые мужские руки обхватили её и начали тащить в неизвестное направление. Она начала вырываться, пытаясь отпихнуть бандита, но силы были явно не равны.        — Отпусти меня! — Она отчаянно закричала, но едва ли её крики кто-то слышал в этой лесной глуши. Её бросили на землю, Хюррем начала отползать от мужчины, мало соображая, что именно она делает, лишь бы сбежать, лишь бы успеть укрыться.        Её уже обступили пятеро бандитов, госпожа встала на колени, понимая, что окружена и ей никуда бежать. Чувство безысходности накрыло её. Один из них вытащил меч из ножен и наставил на неё.        — Меня зовут Хюррем султан, вы что не знаете? Вы все ответе султану Сулейману за это. — За плечи её кто-то крепко держал, не позволяя двинуться с места. — Нет, не делайте этого, у меня же дети, не смейте! — Умоляла она. — Я дам вам золото, очень, очень много золота. — Предложила госпожа, видя, как опасно блеснула острие, опускаясь над её головой, она наконец закричала.        Но секунда прошла, и она не чувствовала боли, лишь животный страх. Посмотрев на своего палача, султанша увидела, что его кто-то убил. Пользуясь заминкой врагов, она поднялась с земли и побежала в лесную чащу.        Послышался звон оружия и крики, возня, бой, все это было так далеко, что через несколько минут она слышала только биение своего сердца. Она упала, но быстро поднялась и побежала снова. Ветки больно царапали её лицо, она пыталась отодвинуть их со своего пути, выставляя руки вперед.        Остановившись, султанша прислушалась, в лесу было тихо, но тревога пульсирующая внутри требовала бежать как можно скорее и движимая этим чувством она побежала, преодолевая усталость и страх.        Дыхание быстро стало учащаться, а в боку у неё нещадно кололо, обхватив ствол дерева она вновь прислушалась и немного передохнула, восстанавливая дыхания. Услышав хруст веток, славянка вновь возобновила бег, путаясь в длинном подоле платья.        Хюррем снова упала, но тело поднялось само по себе, а ноги понесли её в самую чащу леса. Её убийца был совсем рядом, так близко, что сердце заходилось в бешеном ритме. Споткнувшись о камень она полетела вниз и наконец потеряла сознание, скатываясь в овраг.       

***

       Кёсем этим вечером решила, все же сходить к повелителю, попросить его о милости. Вдруг он простит её и всё будет как раньше? Госпожа остановилась у дверей, смотря на взволнованных слуг.        — Доложите повелителю о том, что я пришла.        — Госпожа, простите, но есть четкий приказ султана, вас пускать категорически запрещено, да и наш повелитель спешно отправился в путь, пришли дурные вести, говорят, что на Хюррем султан совершено покушение.        — Покушение? — Султанша удивленно округлила глаза. К этому делу она точно была не причастна, кто же подстроил рыжеволосой бестии такую смертельную ловушку? Ибрагим? Валиде султан? Или они оба объединились против неё? Развернувшись, она пошла к себе, обдумывая услышанное.       

***

       Капли дождя соприкасались с замерзающей кожей. Пальцы рук и ног уже давно заледенели. Хюррем султан не открывала глаза, чувствуя, что находиться на грани смерти, она могла лишь думать о Сулеймане и о своих маленьких львятах.        Мне холодно. Очень-очень темно, мне страшно. Отправь мне луч света Сулейман, озари им мое бедное существо, погибающее здесь, в мокрой холодной земле. Я умираю совсем одна. Освети мне путь! Ты не уберег меня, смотри, но убереги наших детей.        Раскат грома и молния вспыхнула на ночном небосклоне. Хюррем открыла глаза, осматриваясь. На самом краю оврага, стоял он.        — Сулейман. — Шепотом, с нежностью и безграничной любовью, из последних сил. Но из-за шума дождя, её голос не был услышан. Повелитель все также стоял к ней спиной, не услышав её мольбы о спасении.        Госпожа поморщилась и всхлипнула. Тут она и умрет, будучи никем не обнаруженной. Султан и вовсе отошел от края в сторону.        — Сул… Сулейман, Сулейман! — Взывала хасеки.        Её лицо вновь озарила улыбка, когда он вернулся на то место где она увидела его. На глазах проступили слезы отчаяния, жизненная энергия была на исходе. И на пределе своих возможностей, султанша прошептала:        — Сулейман… — Глаза закрылись и сознание снова погрузилось в убаюкивающую тьму.       

***

       Кёсем сидела в покоях Валиде султан вместе с Махидевран и Хатидже султан.        — Как там дети? Надеюсь, они не слышали? — Вдруг взволнованно спросила черкешенка, будто бы её беспокоило состояние детей соперницы.        — Они уже давно спят, госпожа. — Ответила Дайе.        Кёсем слегка, почти незаметно усмехнулась. Смерть единственной хасеки повелителя была бы всем обитателям дворца на руку. Особенно самой госпоже. Ведь она, после того, как та, убила её отца, также как и все желала ей скорейшей погибели.        — Бедные, они ещё такие маленькие. — Приняв серьезное выражение лица, гречанка тоже подключилась к обсуждению.        — Может она жива? Сказали, что она пропала. — Предположила мать Мустафы.        — Я места себе не нахожу, никаких известий не было? — Обеспокоенно спросила Хатидже, было видно, что она очень переживала.        — Нет, мы ждем. — Совершенно спокойно ответила Хафса султан.        Внутренний голос подсказывал, именно она все это подстроила, а может даже в союзе со своим любимым зятем, кто знает?        — Бедные дети, надеюсь, её найдут живой. — Тяжело вздохнув проговорила Хатидже.        Через пару минут в гареме послышались восхищенные возгласы. Госпожи повскакивали со своих мест и устремились на балкон. Гречанка обхватила перила одной рукой заглядывая вниз, где шел падишах, а на руках у него была вполне живая Хюррем, пусть и без сознания.        Кёсем разочарованно вздохнула, принимая спасение хасеки как данность. Это ещё ничего не значит, она наверняка все ещё в немилости повелителя. Но тот факт, что он сам нес её на руках, заботливо обхватывая её тело, говорил об обратном.       

***

       Оказавшись на своей постели смеющаяся госпожа открыла свои глаза, понимая, что теперь она дома. Её губы растянулись в счастливой улыбке, рядом был её повелитель. Он спас её.        — Сулейман, ты со мной. — Обессиленно шептала султанша.        — Все в порядке, ты дома. — Ответил падишах.        — Ты меня услышал, да? Ты спас меня от смерти. — Только и успела произнести Роксолана перед тем как в очередной раз впасть в бессознательное состояние.        Славянка поморщилась и открыла глаза, щурясь от солнечного света. Рядом с ней на кровати сидел Мехмед, он внимательно изучал лицо матери и заметив, что она проснулась радостно произнес:        — Мама!        Хюррем улыбнулась видя своего первенца. Также она заметила Селима и Баязида на руках у Гюля аги.        — Мехмед, сыночек мой любимый, как же я скучала. — Протянув к нему руку хасеки погладила мальчика по голове.        Селим радостно замахал руками, пряча лицо, а затем открыл его смеясь. Он не забыл, как они с ней играли.        — Селим.        — Мама.        Баязид, тоже пытался что-то сказать, но пока только гулил.        — Баязид, радость моя. — Госпожа улыбнулась ещё шире. Мехмед тем времен поцеловал матери руку, выказывая свое почтение.        — Мамочка, я так скучал. Ты заболела? — Обеспокоенно спросил старший шехзаде.        — Да, немного. Но это скоро пройдет. Как я рада видеть вас. Баязид. — Протянув руки к младшему сыну, султанша обхватила его и уложила рядом, крепко обнимая и целуя в щечку. — Михримах и Дильруба! — Вдруг произнесла Роксолана, беспокоясь за дочерей. — Где они Гюль ага?        — Не стоит волноваться, госпожа. Сюмбюль ага уже поехал за вашими дочерьми, совсем скоро они уже будут тут.        — Хорошо. Селим. — Мальчик сам запрыгнул на кровать к матери, обнимая её. — Мой шехзаде, мой хороший. — Поцеловав того в лобик, славянка крепко обняла младших сыновей.       

***

       Кёсем султан апатично смотрела в окно, глядя как жизнь наполняет все вокруг, но её это ни чуть не волновало. После возвращения Хюррем султан, повелитель и вовсе забыл про неё, вычеркнул из своей жизни.        В покои вошла Дженнет калфа и поставила рядом с ней поднос со всяческими сладостями.        — Кёсем султан, посмотри-ка, я принесла с кухни твои любимые сладости. Отведай. — Заботливо произнесла женщина.        Но выражение лица госпожи никак не поменялось, она даже не шелохнулась смотря в окно. Ноги, которые были поджаты, начали затекать от долгого нахождения в одном и том же положении. Темно-зеленая шаль свисала с плеча оголяя её голубое воздушное платье.        — Я не хочу. — Безразлично ответила гречанка. Дженнет присела рядом.        Кёсем продолжила.        — Я отказалась от всего ради своей любви. Как Сулейман может отречься от меня?        — Ох уж мне эта любовь! Чем больше доверяешь кому то, тем сильнее переживаешь предательство. Ну ты не расстраивайся! — Дженнет погладила Кёсем по плечу. — Мы найдем выход. — Пообещала хатун.        Взгляд султанши наткнулся на букет её любимых жасминов, а в голове созрела идея. Нужно было напомнить о себе. Она хорошо помнила, как ей тогда помог Ибрагим паша, он отправил корзину жасминов в покои государю и тот, вечером пригласил её к себе. Та ночь была незабываемой.        Получиться ли у неё снова обратить на себя внимания государя?        Стоило хотя бы попытаться!        — Пройди в его покои! — Кёсем заметно оживилась и привстала, потеряв обреченный вид.        — В его покои? — Удивленно переспросила калфа, на что госпожа закивала. — И что мне там делать, щербет с ним на террасе выпить? Да и к тому же там Бали бей, он меня в два счета выставит, он очень строгий!        — Просто поставишь корзину и мое письмо, вот все. — Потребовала султанша и схватив перо и бумагу, начала писать письмо.        О, мой падишах, часть моей души, её господин! Прости мне мои ошибки, знаю, что я сильно расстроила тебя, но не мучай меня более своим холодным равнодушием, озари мое сердце своей улыбкой. Этот жасмин — мой аромат, пусть аромат моей кожи пропитает твои покои, твое ложе. О, мое блистающее солнце, не отворачивайся от своей рабыни, которая льет по тебе горькие слезы, просто позови и я приду к тебе, преодолев тысячу морей и гор.        Отдав корзину Дженнет калфе, гречанка воодушевилась томящим ожиданием решения правителя и решила заняться чем-то полезным, достав свои тренировочные записи и книги.       

***

       Двери покоев рыжеволосой султанши распахнулись и на порог прошла Михримах, вместе с Эсмой на руках которой сладко сопела Дильруба.        — Девочки мои прекрасные! — Широко улыбнувшись, Хюррем очень обрадовалась появлению дочерей. Теперь все они дома. Из детской вышел Мехмед и ринулся к младшей сестре обнимая девочку.        — Михримах, ты вернулась! — Радостно воскликнул мальчик.        — Да, вернулась. — Отстранившись заулыбалась госпожа.        — Эсма, как Дильруба? Не капризничала? — Озабоченно поинтересовалась хасеки султан.        — Спала как ангелочек всю дорогу, не беспокойтесь госпожа.        — Хорошо, иди уложи её в колыбель. Михримах, Мехмед, идите ко мне, мои дорогие! — Дети быстро легли рядом с мамой, обнимая её. — Как же я по вам соскучилась! — Целуя сына в макушку призналась султанша.        Внезапно в покои вошла Валиде султан.        — Валиде.        — Как ты себя чувствуешь Хюррем? — Без особой заинтересованности, скорее просто как данность спросила мать падишаха.        — При виде вас мне стало лучше. — Ответила Хюррем. — Дети, идите к себе. — Малыши быстро ушли в детскую, оставляя бабушку наедине с матерью.        — Теперь я здесь, дети очень рады. — Заметила Роксолана прожигая свекровь взглядом голубых глаз.        — Вернулась ты сюда не надолго. Относительно тебя мое мнение не изменилось. Скоро ты снова отправишься в ссылку.        — Нет. Никакой ссылки не будет. Здесь мой дом. Я никуда не уеду. Отныне, я буду терпеливо ждать великой свадьбы, совсем чуть-чуть осталось.        — Даже лежа в постели, ты умудряешься думать об этом?! Очнись, Хюррем! Дворец уже не тот, что прежде. У Сулеймана в планах нет никакой свадьбы. У тебя и конкуренток предостаточно, взять хотя бы Кёсем.        — Кёсем?! — Роксолана задорно рассмеялась. — Кёсем фальшивка, Валиде. Только благодаря вашему покровительству, ей удалось взлететь так высоко. Вы ещё её сорок раз проклясть успеете. Устроит же она вам, сладкую жизнь, когда власти станет для неё слишком мало.        Хафса не успела ничего ответить, так как в покои вошли Хатидже и Махидевран. Сестра повелителя искренне поинтересовалась, все ли у Хюррем хорошо.        — Как ты себя чувствуешь, что-нибудь болит?        — Болит. Но этой пройдет.        — Сочувствую. — Сухо произнесла черкешенка.        — Сейчас мне уже лучше. Надеюсь, те кто подстроил нападение на меня, дорого заплатят за это. — Смотря в упор на Валиде, произнесла госпожа. — Когда их найдут и накажут, я наконец встану и окрепну.       

***

       Кёсем отложила книгу, взволнованно смотря на Дженнет.        — Ну? — Нетерпеливо спросила мать шехзаде.        — Ничего. Стояла у дверей как свечка, лишь зря потратила время.        Сердце забилось чаще, он все же отказался от неё. Предпочел ей свою больную хасеки. Ну что ж. Гречанка напряглась и схватила книгу, поджав бледные губы.        — Он просто хочет наказать меня своим молчанием! Не хочет мириться, значит я тоже не хочу! — Заключила султанша, опуская свой взор на строчки одной из книг, но задержаться и понять их содержание не давал внутренний пожар боли, разгоравшийся у неё внутри.