Властолюбие или невинность

       Апрель 1527 года.        Хюррем по прежнему не вставала с постели, глядя на то как Михримах разговаривает с тетей.        — Тетушка, я так скучала по тебе! — Начала девочка, улыбаясь Хатидже.        Госпожа поцеловала её в щёчку и улыбнулась в ответ.        — Я тоже очень скучала по тебе, моя милая.        — Я не хочу снова расставаться с братьями, давай больше никуда не уезжать? Хочу жить здесь.        — Иди сюда. — Сестра султана погладила племянницу и усадила к себе на колени, крепко обнимая. — Хюррем, ты знаешь, я ведь опять беременна. — Поделилась султанша.        — Как я рада за вас! Пусть ваш ребенок родится здоровым.        — Аминь, Хюррем.       

***

       Лекарши помогали хасеки перевернуться на кровати. Даже небольшое движение приносило госпоже неприятные ощущения, так, что она стонала и зажмуривала глаза. Женщины поправили ей одеяло и накрыли её, как раз в тот момент, когда в покои вошел повелитель.        Султанша напряглась пытаясь привстать, но сил не хватило.        — Не беспокойся, лежи. — Одним движением руки он остановил славянку и она упала обратно на подушки. — Как она?        — Повелитель, она очень сильно пострадала, она покалечена. Мы начали лечение, но пока ей нужно лежать в постели.        — Продолжайте. Выздоравливай, лежи, отдыхай. — На его лице проступила нежность, но она быстро исчезла и он развернулся, чтобы покинуть покои.        — Сулейман! — Воскликнула Роксолана, понимая, что должна все ему рассказать. Кивком головы заставив служанок уйти, она начала говорить. — Вечером прибыли из дворца, Валиде разрешила мне с детьми увидится, я не теряя времени бросилась в путь. Но дорога была перекрыта, слуг убили, я осталась в том ужасном лесу совсем одна.        — Если бы я знал, что так будет. — С сожалением протянул государь и нахмурился.        — Видимо поэтому от тебя скрыли.        — О чем ты? — Спросил султан.        — Это ведь подозрительно, меня вызвали среди ночи, почему не днем? Мои враги хотели от меня избавиться и подстроили это нападение.        — Враги? Кто твои враги, Хюррем? — Падишах разозлился и напрягся. — Валиде, Ибрагим? Они твои враги? Они желают тебе смерти?!        — А это разве не очевидно, Сулейман, я не хочу ссориться, но это ведь именно так! Знаешь, я от всего этого очень устала. От ссылок, от наказаний, от твоего гнева. Я просто хочу спокойно жить, не беспокоясь за тебя и своих детей.        Кажется, его гнев поутих, Сулейман расслабился. Он погладил свою хасеки по плечу, а она не смогла сдержаться и положила свою ладонь на его руку. Первое касание за такое долгое время. Глаза в глаза. Электрический разряд. Любовь вновь потекла по венам.       

***

       Хасеки ела свой любимый миндальный суп. Сейчас, есть самостоятельно она не могла и её кормила Эсма.        — Шекер ага потрудился на славу, моя госпожа, все как вы любите. — Мягко улыбаясь произнесла служанка, поднося ложку к губам султанши.        — Ты Дайе ко мне позвала? Мне с ней поговорить нужно. — Уточнила Хюррем, проглотив первую ложку.        — Да, она сейчас у Валиде султан, как только освободится, она придет к вам.        — Хорошо. — Принимаясь за суп, проговорила славянка.        Через четверть часа, когда тарелка уже была пуста, двери открылись, а в покои вошла Дайе. Госпожа поправила одеяло и кивнула Эсме.        — Хватит, я больше не буду, займись детьми.        — Как прикажите, госпожа.        Служанка удалилась в детскую.        — Госпожа, вы хотели со мной поговорить? — Спросила хазнедар гарема.        — Да, я благодарна тебе за то, что ты спасла меня. Я этого не забуду.        — Что вы такое говорите? Это Валиде приказала мне, а я доложила Бали бею.        — Мы обе знаем, что это не так. Валиде никогда бы не пошла на подобное. Дай ей власть, она меня и в горстке земли закопает. Поэтому, я благодарю тебя за помощь.        — Госпожа, я прошу вас, не впутывайте меня в эти дела. Я хочу лишь одного: выполнять свои обязанности и следить за порядком в гареме.        — Порядок?! Скоро все порядки изменятся, Дайе, ты же не глупая женщина и прекрасно осознаешь, наступает эпоха моего правления. Ни Валиде, ни её шавка Кёсем, не смогут мне помешать. И я желаю, чтобы в тот день ты была рядом.        Вечером к ней зашел Гюль ага с последними новостями из гарема, который весьма удивили султаншу.        — Нигяр выходит замуж?!        — Да, она сама так сказала.        — О, Аллах, с чего это вдруг понадобилось? — Искренне изумилась хасеки султана Сулеймана.        — Это было её решение.        — Ладно, пусть выходит. — Безразлично произнесла Хюррем, ей и без того хватает головной боли.        — Вы что-то хотели, госпожа?        — Да, мне нужно, чтобы ты нашел мне верных людей во дворце. Служанок, евнухов, всех кого сможешь нужно переманить на нашу сторону. Впереди нас ожидает большая война. Ты понял?        — Хюррем султан, вы меня пугаете.        — Гюль ага, пусть бояться мои враги!        — Я понял вас, но это дело не быстрое.        — Не торопись, и действуй очень осторожно, если поймают, не сносить нам головы, кровь рекой потечет. — Заключила хасеки и сделала жест рукой, дабы евнух оставил её одну.       

***

       Кёсем султан стояла около большого зеркала во весь рост в золотой оправе и смотрела на свой заметно округлившийся живот. Совсем скоро он уже начнет пинаться. В такие моменты она вспоминала свое собственное детство, нежную маму, любящего отца и сестренку с широкой улыбкой.        Госпожа помнила, как ласково звала её зайкой, из-за передних длинных зубов. Где же она теперь? Жива ли она? Сколько лет прошло.        Двери в покои распахнулись, внутрь зашла Дженнет.        — Ты что-нибудь узнала Дженнет? — Не поворачиваясь к калфе лицом спросила султанша, расчесывая свои волосы перед сном.        — Повелитель сегодня, был у Хюррем султан с утра. Он навещал её. Они вроде бы поговорили.        — А она до сих пор надеется на никях, да? — Устало констатировала мать шехзаде расправляя одеяло.        — По всей видимости да. Сегодня она звала к себе Дайе, наверняка, чтобы на свою сторону переманить.        — Но ведь Дайе предана Валиде, разве нет?        — Так то оно так. Но кажется, преданность пошатнулась. Не знаю, что там у них произошло, но Дайе очевидно думает над тем, чтобы сменить госпожу.        — Понятно. Что-то ещё? — Уже зевая, поинтересовалась гречанка ложась в постель.        — Да. Нигяр калфа замуж собралась. Будут искать ей жениха.        — Я думала, она служит у Ибрагима паши.        — Отныне нет. Она им там без надобности.        — Ладно, ты иди, я буду спать.        Калфа вышла из покоев оставляя Кёсем засыпать с мыслями о завтрашнем дне.       

***

       Через пару дней Хюррем наконец встала на ноги, полностью окрепнув. Стоя перед зеркалом, хасеки надевала кольцо, ненароком глядя на безымянный палец на правой руке, который оставался без своего изумрудного перстня. Но это ненадолго. Скоро она станет непобедимой.        Гюль ага прошел в покои и поклонился, осыпая свою госпожу комплиментами.        — Вы как всегда прекрасны!        Султанша довольно улыбнулась и кивком головы отправила Эсму в детскую.        — Ну что?        — У меня есть новости. Я нашел человека, зовут Перчем ага, он подобрал стрелка.        — Чудесно! — Радостно воскликнула женщина. — Все должно пройти гладко.        — На предстоящей церемонии обрезания, наше дело наконец завершиться госпожа.        — Дай Аллах! Когда Ибрагим умрет, я смогу спокойно дышать, а там и до Кёсем с Валиде очередь дойдет. Кстати, что наша путеводная звезда, делает?        — Сидит в своих покоях, носа не высовывает. Вы же знаете, повелитель разозлился на неё. Теперь она разделит участь Махидевран султан, я полагаю.        — Да, но она беременна. Представь, если у неё второй шехзаде родится?! Думать о таком страшно.        — Госпожа, она никогда не будет вам ровней, пусть хоть десяток родит. Вы для нашего повелителя одна такая. — Евнух широко улыбнулся.        — Верно. Ладно иди, скоро начнется праздник, надо ехать.        Через полчаса Роксолана одной из первых прибыла во дворец Хатидже султан, где и должна была состояться церемония. У входа во дворец стоял Ибрагим паша.        — Паша, добрый день. — Славянка лукаво ухмыльнулась.        — Госпожа. — Поклон, но в глазах плескалась ненависть.        — Не ожидали? — Ибрагим кивнул подтверждая её мысль. — Мы с вами так давно не беседовали, как у вас дела?        — Хорошо, а у вас? — Ответил Великий визирь ища в вопросах женщины подвох.        — Отлично, хочу взглянуть на праздник. Заодно и детей увидеть.        — Разумеется, они внутри. Я шел туда же. Прошу. — Он отошел, давая хасеки дорогу и та хмыкнув прошла внутрь.        Дойдя до главного зала она зашла и встала по середине. Кивком головы она поприветствовала Хатидже и Махидевран.        — Госпожа.        — Хюррем, проходи, мы не ждали тебя. — Удивленная приездом Хюррем, добродушно произнесла сестра султана.        Госпожа прошла и заняла место у окна. Ибрагим подошел к Хатидже и поцеловал её руку.        — Почему ты здесь, Ибрагим?        — Очень волновался, все ли с вами в порядке.        — Со мной все прекрасно, можешь не переживать. — Улыбнувшись от проявления заботы, султанша растаяла.        Султанша наблюдавшая за этой сценой криво улыбнулась и опустила глаза в пол.        Вечерело. Во дворец приехала Валиде султан. Шехзаде примеряли свои праздничные наряды, сделанные из белоснежной ткани.        Хюррем помогала Мехмеду, застегивая пуговицы на кафтане.        Селим, что-то бормотал и постоянно пытался убежать от Назлы.        — Какие вы красивые! — Восхищенно произнесла хасеки, глядя на нарядных сыновей. — Я отведу вас к отцу, пусть посмотрит.        — Чуть по позже, Хюррем. Мой сын сейчас занят. — Встряла Хафса султан.        Хасеки передернуло, но она стерпела и просто погладила старшего сына по голове. Эсма подошла к своей госпоже и слегка замялась. Султанша увлеченная процессом переодевания сыновей и не заметила, что на ней совсем нет лица.        — Баязид где? — Улыбнувшись, спросила Роксолана.        — Он очень устал, спит.        — А, ну хорошо. — Отвернувшись славянка обратилась к швее. — Я и для себя хочу сшить нарядный кафтан.        — Госпожа. — Прошептала Эсма, привлекая внимание. — Гюль ага сообщил, что этим вечером, в покои к государю пойдет новая девушка. Это был приказ Валиде султан.        — Как? — Ошеломленно спросила Хюррем.        — Он спрашивает, что нам делать.        — Ничего. — Равнодушно сказала хасеки с болью в душе. — Ничего не нужно.        Собравшись госпожа вновь улыбнулась но без прежнего блеска в глазах и села на подушку около столика.        — Ты уже знаешь? — Начала Махидевран гадко ухмыльнувшись.        — Да. Валиде не тебя отправила, плохи твои дела. — Ответила Хюррем и сжала подол кроваво-красного платья с длинным рукавом под столом, чтобы никто не увидел её боли.        — Моя надежда там. — Черкешенка кивнула в сторону сидящего неподалеку Мустафы. — Смотри, главный наследник — мой сын. И ты ничего с этим сделать не сможешь!        Тем временем к Валиде подошел слуга из гарема и прошептал.        — Повелитель отправил девушку обратно.        — Не понравилась? — Крымская принцесса заметно напряглась, улыбка стерлась с лица.        — Она даже не зашла в покои. Он не видел её. — Ответил евнух и удалился.        Хюррем услышавшая все что ей было нужно, вновь просияла и широко улыбнулась Махидевран, действуя ей на нервы.        — Валиде, что-то плохое случилось? — Чуть ли не смеясь от счастья, поинтересовалась хасеки, но Хафса лишь закатила глаза и промолчала. Госпожа выдохнула, ещё одна победа, ещё одна битва выиграна, но впереди целая война!