Властолюбие или невинность

       Июнь 1527 года.        Наступил день обрезания шехзаде, Хюррем султан вместе со всеми поехала на праздник. В начале церемонии все женщины молились Аллаху, чтобы все прошло успешно. Хасеки сегодня блистала ярче всех, желтое платье, высокая корона, красивый прозрачный кафтан.        Затем начались гуляния, музыка раздавалась отовсюду, империя праздновала как никогда до этого. Не увидев в зале Хатидже султан, госпожа забеспокоилась и пошла на её поиски.        Зайдя в личные покои сестры султана, султанша обнаружила пропавшую женщину. Она сидела и поглаживала свой округлившийся живот. Было видно, что госпожа чем-то очень взволнована. Подойдя ближе, Роксолана улыбнулась.        — Как дела? Как себя чувствуете?        — Немного устала, хочу отдохнуть от всей этой суматохи. — Призналась Хатидже и улыбнулась. — Я рада, что ты зашла.        — Будьте осторожны, это сложное время. — Предупредила славянка, но тут же прикусила язык, напоминая себе, что султанша очень впечатлительная и ранимая. Сестра султана помрачнела и прикусила нижнюю губу. — Прошу прощения, я не хотела вас напугать.        — Я так стараюсь его уберечь! — Хатидже выдохнула и сделала печальное выражение лица. — Он уже скоро родиться. — Хюррем улыбнулась, подбадривая госпожу. — Я так жду этого момента. Но в тоже время я очень боюсь, понимаешь? А вдруг случится беда?        — Не советую, даже думать о подобном. Вам сейчас следует только радоваться, малыш чувствует все, что чувствуете вы. Вы плачете и он плачет. Неужели, вы хотите, чтобы ваш ребенок был плаксой?! Ведь родиться мальчик, м?        Хатидже немного улыбнулась от мыслей о будущем сыне.        Хюррем помогла госпоже пересесть на кровать и присела рядом с ней.        — Отдыхайте, и не нужно грустить!        — Мои мысли сейчас не только о ребенке, Хюррем. Я думаю про Ибрагима. Мы с ним мечтали стать счастливой семьей. Я так боюсь, что с ним что-то случиться. Мы так долго ждали нашего малыша. У меня дурное предчувствие. Будто, должно случиться, что-то очень нехорошее.        Хасеки помрачнела, вспомнив о том, что сегодня стрелок, должен убить Ибрагима. Слезы на глазах Хатидже говорили о большой любви к паше. Если она узнает, что Ибрагим умер, она с ума сойдет. С ребенком могут произойти ужасные вещи.        В покои вошел Гюль ага.        — Хюррем султан, повелитель пожелал вас видеть!        — Госпожа, все будет хорошо. — Положив руку ей на коленку пообещала хасеки, султанша погладила её руку.        — Иди, не заставляй моего брата ждать. Мне уже лучше, иди.        Выйдя из покоев султанша приказала отменить стрелка, Гюль ага на это удивленно выпучил глаза.        — Как же так?        — Отмени все, я сказала! Я не желаю ему смерти! — Уходя в дальний сад приказала Роксолана, гадая, зачем же её призвал падишах.       

***

       Кёсем в этот праздничный день все же решилась и впервые за долгое время вышла в ташлык к остальным девушкам. Половина из них уехала во дворец Хатидже султан, помогать там в качестве прислуги и нянек за шехзаде.        Эйджан и Дженнет были как всегда рядом. Подруга спрашивала у неё, все ли хорошо, как она себя чувствует и чего сегодня желает.        — Ой, Эйджан, ужасно хочется сладкого, малыш сегодня просто неугомонный все утро пинаеться!        — Я принесу тебе щербета. — Подруга быстро ретировался к подносу с напитками и взяв один стакан вернулась обратно. — Держи.        — Спасибо. — Отблагодарила госпожа выпивая сладкий напиток.        — А я все же думала, что тебя возьмут на праздник обрезания. Валиде, все-таки могла при желании замолвить за тебя словечко. — Произнесла Дженнет.        — Я там им ни к чему, мой сын ещё очень мал, что мне там делать? Смотреть на счастливых Махидевран и Хюррем, тем более в моем положении поездки могут дурно сказаться на ребенке. Тебе ли не знать.        — Конечно, я просто предположила, не бери в голову.        — Ой, ну вот опять, сынок, не толкайся. — Султанша радостно рассмеялась кладя руки на большой живот, со дня на день он уже должен родиться. Эйджан с интересом прикоснулась к животу, чувствуя довольно сильные толчки под своей рукой.        — Аллах-Аллах! Там точно мальчик. — Воскликнула пейк и улыбнулась. — Вот станешь матерью двоих шехзаде, Хюррем лопнет от гнева и ярости. А там и повелитель простит тебя, будешь как сыр в масле кататься. — Предрекла подруга.        — Надеюсь. — Гречанка хотела ещё, что-то добавить но не успела, как глашатый прокричал:        — Дорогу! Султан Сулейман Хан!        Все мигом встали в две шеренги и приклонили головы. Лишь Кёсем с надеждой посмотрела в проем где проходил султан. Он повернул голову и изучающе осмотрел ташлык, будто отыскивая её взглядом.        Их глаза пересеклись, какая-то секунда, но и её хватило, чтобы госпожа почувствовала как сильно она хочет вернуть былое расположение султана. Ведь это очень важно, иметь опору. Падишах прошел. Одалиски начали возвращаться на свои места, а султанша наконец отвела взгляд.       

***

       Хюррем прошла в дальний сад к беседке, где сейчас ожидал её Сулейман. Лицо его было непроницаемым, но не злым или грозным. Это хоть немного но успокоило хасеки султан. Значит они просто поговорят. Но о чем же? Мысли вскипали в голове пока она ступала по мощеной щебнем дорожке.        — Повелитель. — Сдержанно поприветствовала госпожа и сделала поклон остановившись у входа в беседку.        — Здравствуй, Хюррем. — Его взгляд на мгновение смягчился, а выражение лица стало более расслабленным. Он был рад видеть её. Сердце в груди подобно колибри затрепетало, грозя вырваться из груди. Но внешне султанша оставалась такой же спокойной как и прежде.        Мягко улыбнувшись женщина прошла в беседку и встала рядом. Сколько месяцев они не стояли вот так рядом, в шаге друг от друга. Будто тысяча лет прошла, не меньше.        — Ты хотел меня видеть. — Заметив, что султан чуть приподнял уголки губ, проговорила славянка, не зная чего ожидать от этого разговора.        — Да. Я хочу тебе показать кое-что.        Сердце предательски ухнуло в пятки. Теперь Роксолана действительно растерялась и неловко замялась не понимая, о чем идет речь.        — Что я должна здесь увидеть? — Уточнила она, озираясь в сторону сада, но там было пусто.        — Пойдем. — Государь направился к выходу и Хюррем поспешила за ним.        Через пару минут блужданий они подошли к решетчатому окну, откуда открывался вид на небольшую залу. Внутри сидели люди и читали молитву. Все стало ещё более запутанно.        — Что это значит? — Обернувшись, спросила хасеки султан, но повелитель лишь кивнул в сторону происходящего действа.        Теперь госпожа впилась взглядом в людей, среди них был Сюмбюль ага, что крайне её удивило.        — По воле Всемогущего Аллаха, по завету избранного пророка, по решению улемов. В присутствии свидетелей — Теперь клубок мыслей начал распутываться, а на сердце настало облегчение. Султанша широко улыбнулась, понимая, что это церемония никяха. Она обернулась и увидела счастливое лицо возлюбленного.        — Повелитель, это свадьба? — Он лишь кивнул, а женщина вновь начала вслушиваться в сказанное.        — Как её представитель, принимаешь ли ты в мужья, Султана Сулеймана Хана, сына Султана Селима Хана, давшего калым сто тысяч акче?        — Принимаю.        — Принимаешь?        — Принимаю?        — Принимаешь?        — Принимаю. — Короткий смех вырвался из горла, когда счастье наполнило её грудь, а в глазах заблестели слезы.        — А ты как представитель Султана Сулеймана Хана, принимаешь ли ты в жены Хюррем султан, дочь Абдуллы, которую вы просили?        — Принимаю.        — Принимаешь?        — Принимаю.        — Принимаешь?        — Принимаю.        — А вы в качестве свидетелей подтверждаете?        — Подтверждаем.        — Подтверждаете?        — Подтверждаем.        — Подтверждаете?        — Подтверждаем.        — Я в присутствии всех свидетелей объявляю этот брак совершенным.        После этих слов кислорода в легких стало катастрофически мало. Действительность происходящего ударила словно обухом по голове. Добилась! Выиграла всех! Это не укладывалось в обычный мыслительный процесс. Будто это все лишь глупый сон, порождение её сознания, мечта так и не осуществившаяся.        Повернувшись к Сулейману она заплакала от счастья.        — Сулейман.        Он же развел руки в стороны, приглашая ближе в свои объятья.        — Моя любовь, свет очей моих, госпожа сердца моего, властительница души. — Он достал кольцо и продолжил. — Бесподобная любовь покоряющая меня одним взглядом. — Он с легкостью одел его на безымянный палец. — Моя женщина, жена. — Султан прижал её к себе и поцеловал в лоб.       

***

       Радость буквально бурлила в крови при осознании, что её мечта наконец-то сбылась! Теперь её могущество распространиться по всему миру.        — Сулейман.        — Тшшш, не плачь, отныне плакать запрещается, нельзя. Пойдем. — Падишах аккуратно направил её ко входу во дворец.        Через несколько минут они оказались в покоях где все женщины праздновали обрезание шехзаде. Валиде заметно напряглась увидев их вместе, таких сверкающих от счастья.        — А мы о вас как раз говорили, проходите. Что происходит? — Хафса была в полном замешательстве, как впрочем и остальные.        — У меня для вас важная новость. — Громогласно произнес государь сжимая руку Хюррем в своей ладони. — Только что шейх Улислам Эбанкемаль эфенди провел над нами обряд никяха, надеюсь, брак нас счастливым будет.        Воцарилась гробовая тишина, сдавливающая легкие. Лишь Нигяр стараясь не выдать себя, тепло улыбнулась Хасеки и кивнула. В глазах Валиде читался страх и полное неверие, на лице Хатидже султан был написан шок и испуг, а в потухшие окончательно глаза Махидевран, госпожа не посчитала нужным заглянуть, широко улыбаясь от счастья.        Под одобряющий кивок правителя, султанша направилась прямиком к застывшей словно статуя Хафсе, дабы поцеловать её руку. Аккуратно присев рядом с матерью падишаха, женщина протянула к ней руки, но та отдернула свою ладонь, а затем резко поднялась и приблизилась к сыну, пылая от гнева.        — Ты видно, моей смерти хочешь! — Выкрикнула она, и обмякла на руках государя. Теперь в покоях началась паника, все перепугались за Валиде, в особенности Хатидже.        Но Хафса быстро пришла в себя и уже твердо стояла на ногах по прошествии пары минут. Она послала уничтожающий взгляд на невестку и удалилась в покои, дабы прийти в себя. За ней последовали Гюльфем и Хатидже.        В покоях осталась лишь Махидевран, но она будто одеревенела и смотрела в одну точку, очевидно не зная, куда себя деть. Их брак, удар под дых, которого черкешенка не ожидала.       

***

       Кёсем сидела в гареме и уныло смотрела в одну точку, думая о том, как сейчас наверняка весело на празднике. Было ужасно обидно, что её не взяли. Но со дня на день она должна была начать рожать, а выезд из дворца это высокий риск. В конце-концов ей стоит перестать думать об этом и считать себя ущемленной.        Ведь это было не так. Скоро её ребенок родится и она вновь вступит на дорожку войны.        Как только госпожа подумала о малыше, боль внизу живота пронзила стрелой, заставив её жалобно застонать и сморщить лицо.        Эйджан и Гельге быстро сопроводили её в покои и усадили на широкое ложе, пока она рычала от накатывающей болезненной схватки.        Дженнет узнавшая о родах, прибежала в покои.        — Дженнет, иди, сообщи весть повелителю, пусть ему доложат о том, что я рожаю.        — Да я скорее лекаршу предупрежу! — Заявила калфа, но гречанка быстро прервала её, зло прорычав:        — Дженнет, делай, что я говорю! — Кёсем поглаживала свой живот и повторяла как мантру. — Давай шехзаде, давай шехзаде!       

***

       Михримах сидела вместе с матерью и отцом и заинтересованно расспрашивала родителей. Девочка была очень любознательной поэтому не упустила возможность расширить свой кругозор.        — А что такой никях?        — Это когда жена принадлежит только мужу, а муж только жене принадлежит. — Погладив дочку по волосам ответила Хюррем и любящим взглядом прошлась по лицу Сулеймана, он ей улыбнулся. — Мы с твоим отцом связали себя узами, перед лицом Аллаха.        — Так ты невеста?        — Ну да! — Радостно улыбнувшись подтвердила хасеки.        Внезапно в покои вошел слуга и выйдя на середину поклонился опустив свой взгляд в пол. Все заинтересованно наблюдали за ним, ожидая, что же он скажет.        — Повелитель, мне было приказано доложить вам, о том, что во дворце у Кёсем султан начались схватки. Время пришло.        Рыжеволосая госпожа замерла и окаменела. Эта Кёсем ей сегодня такой день испортила своими родами, оставалось только уповать на милость Всевышнего, чтобы тот дал ей девочку.        Сулейман кажется был очень шокирован подобными новостями и поспешил выйти из праздничного зала, оставляя супругу в одиночестве.        Султанша обиженно поджала губы и чтобы как-то успокоиться прижала к себе Михримах.       

***

       Кёсем тем временем уже вовсю тужилась, пытаясь произвести на свет очередное дитя империи. Это хоть и были вторые роды, но легче от этого никак не становилось. Силы покидали её тело быстрее, чем в прошлый раз.        — Давай, давай, продолжай! — Ободряюще говорили две повитухи. — Тужься, осталось немного.        Заметив Дженнет, мать шехзаде сквозь прерывистое дыхание нервно спросила:        — Ну что? Ему отправили весть?        — Да. Тут и говорить то ничего не надо, весь дворец на ушах.        Девушка опять напряглась, пытаясь вытолкнуть ребенка из своего чрева. В глазах темнело, а руки сжимающие простынь ослабли.        В коридоре, около покоев уже столпились девушки, Нилюфер была среди них и сейчас молилась о том, чтобы у соперницы её госпожи родилась девочка.        — Дорогу! Султан Сулейман Хан Хазретляри! — Оповестил глашатый и все девушки мигом поклонились отходя поближе к стенам, давая дорогу повелителю.        — Ну как она? — Обеспокоенно спросил падишах, но его вопрос был оборван детским пронзительным плачем.        Кёсем облегченно выдохнула когда ощутила на своих руках младенца, такого маленького и красного. Своего сына.        В покои вошел султан, он приблизился к кровати завороженно наблюдая за султаншей и малышом.        Госпожа улыбнулась и радостно произнесла:        — Повелитель, у нас родился сын.        Государь принял младенца из рук матери и начал читать молитву, смотря на кроху.        Нилюфер топталась на месте в ожидании вердикта. Двери распахнулись, а в коридор вышла довольная Дженнет, что погасило внутри служанки даже малейшую надежду на хороший исход этого дня.        — Наша Кёсем султан, родила прекрасного, словно солнце шехзаде. — Громко объявила она и Нилюфер поникла.        Правитель укачивал сына на руках, давая тому имя.        — Имя твое — Касым, имя твое — Касым, имя твое — Касым.        Кёсем внутренне ликовала, теперь её положение значительно укрепилось, она мать уже двоих шехзаде, а это многое позволяло ей. Но холод в глазах повелителя, который окатывал её при каждом взгляде, совсем ей не нравился. Она уже получила свое наказание! Сполна заплатила за свою ошибку.        Он отдал ей сына и присел рядом, смотря исключительно на ребенка, но никак не на саму госпожу. Это очень расстроило её.        — Касым мой. — Мальчик сладко уснул на руках матери. — Сулейман. — Попытавшись завести хоть какой-то разговор произнесла гречанка. Но взгляд холодных голубых глаз, дал понять, что она вовсе не прощена. А затем мужчина просто взял и ушел, не сказав ей не слова.        Захотелось плакать, но Кёсем вовремя остановила себя от этой привлекательной идеи. Ей нужно держаться, ради себя и своих детей. Если правитель изгнал её из своего Рая, она сама создаст себе райский уголок.       

***

       — Михримах, моя прелестная госпожа! Все о чем я мечтала, уже сбывается наяву, твоя мама замужняя женщина, свободная. — Хюррем без конца улыбалась сегодня, она буквально сияла.        В покои прошла Нилюфер, приехавшая из дворца.        — Нилюфер? Зачем ты приехала? Ты что же оставила Баязида одного?        — Нет, госпожа с шехзаде Назлы, я вам сообщить приехала, у Кёсем султан родился сын.        — Правда? — Казалось хасеки это ничуть не смутило.        — Да. — Грустно ответила девушка.        — Оставь ты её, сегодня такой счастливый день, я замужняя женщина!        — Что?! Хюррем султан, я ведь этого не знала.        — Повелитель меня в жены взял. Толку от того, что у неё шехзаде? Повелитель разве сейчас у неё?        — Нет, он сразу же ушел, даже ничего не подарил ей.        — Вот видишь, тогда чего переживать. Я выиграла! — Рыжеволосая улыбнулась и сунула в рот лукум. — Как там Валиде, кстати?        — Ей слава всевышнему уже лучше, она отдыхает в покоях. — Ответила Нигяр, стоящая неподалеку.        — Славно. Лишь бы не болела, мне хочется, чтобы она увидела, что дальше будет.        — Госпожа, что то я вас не пойму. — Калфа озадаченно смотрела на султаншу. — Вы ведь уже добились всего чего только можно, что же вам ещё надо?        — Нигяр. — Роксолана жестом подозвала ближе к себе и женщина повинуясь присела рядом. — Я много лет назад слово себе дала, я поклялась, что придет однажды тот день, когда злейшие враги мои, все слышишь, у меня в ногах ползать будут. Вот тогда, моя война закончится.       

***

       Кёсем султан гладила новорожденного сына по крошечной головке с темными волосиками, на лице её была улыбка, источающая собой радость.        — Мой самый счастливый день. — Чувствуя тепло тела маленького шехзаде, она продолжила. — У меня второй сын родился. Но все происходит не так как я мечтала. Гнев правителя не утих, он не простил меня.        — Кёсем, может все не так плохо? Ведь повелитель ради тебя покинул праздник, он как узнал о родах, тут же во дворец примчался! — Произнесла Дженнет калфа, стараясь приободрить девушку.        — И поэтому он ушел не сказав ни слова? — Госпожа подняла глаза на верную калфу и тяжело вздохнула. — Случилось то, чего я так боялась. Он отвернулся от меня.        — Разве такое возможно, госпожа? — Изумленно спросила Эйджан. — Вы мать его двоих шехзаде. Во дворце сейчас большой праздник, когда все уляжется, повелитель обязательно навестит вас и наших мальчиков.        Султанша лишь пожала плечами, не зная, что будет дальше. Но в одном она была уверена, ради своих сыновей она любого превратит в пыль.       

***

       Уже вечером Хюррем вместе с Михримах пошли к шехзаде, где те лежали в кровати и грустили, ведь все веселились. Мехмед увидев появление матери радостно воскликнул:        — Мама! Мама пришла! — Детское лицо засветилось счастьем.        Хасеки улыбнулась и посадив Михримах на край кровати сама присела рядом, глядя на своего первенца.        — Мой маленький шехзаде, ну как ты? — Заботливо поинтересовалась госпожа.        — Я хочу пойти погулять, лежать так скучно! — Ответил шехзаде.        — Да, все кроме нас веселятся. — Поддержал брата Мустафа.        — Я так хорошо погуляла, а мама была невестой. — Начала свой рассказ маленькая госпожа. Султанша погладила дочь по голове и посмотрела на опечаленное замеревшее лицо старшего наследника, он выискивал взглядом мать и кажется нашел. Махидевран сидела и угрюмо смотрела в одну точку.        Роксолане ничего не оставалось как выпрямить спину и отвести взгляд.        — Михримах, держи. — Славянка протягивала девочке лукум. — Мехмед, тебе.        Их идиллию прервала появившаяся черкешенка. Хюррем была совершенно точно уверена, что та прокляла её по меньшей мере тысячу раз.        — Мустафа, вставай, нам возвращаться пора. — Слегка улыбнувшись поникшему сыну произнесла Махидевран. — Гюльшах, помоги.        — Мама, я не поеду во дворец! — Запротестовал главный наследник. — Можно мне остаться здесь, с братом и сестрой?        — Мустафа! — Черкешенка слегка повысила тон. — Помнишь, я тебе говорила, ты теперь самый главный шехзаде и всегда им будешь, после повелителя, да продлит Аллах его годы этот трон Иншалла, тебе перейдет.        Старший шехзаде лишь разочарованно фыркнул, позволяя Гюльшах помочь ему встать.        — Зачем же ты ему всем этим голову забиваешь? — Повернувшись к бывшей сопернице спросила Хюррем. — Этот трон ему никогда не достанется! Ты знаешь об этом. Не тешь, ни его ни себя пустой надеждой.        — А ты не лезь в дела, которые тебя не касаются! Ты что ли будешь решать, кто сядет на священный трон Османской империи?        — Махидевран, я думала это очевидно. — Просто ответила хасеки султан и ухмыльнулась.        — Хюррем, не кичись своим успехом, ты такой удар получишь, что земля содрогнется, как стремительно ты вознеслась, так и вниз упадешь.        — Не грози мне, худо ты мне не сделаешь, ведь сегодня, моя первая брачная ночь. — Госпожа широко улыбнулась, закапывая соперницу в землю. Черкешенка лишь трусливо поджала хвост и взяв сына за руку выбежала из зала.        — Вот возьми, Михримах. — Протягивая очередную сладость смеясь сказала султанша, предвкушая чудесную ночь.