Часть 20
1 августа 2024 г., 14:14
Май 1528 года.
Хюррем султан вальяжно полулежала на диванчике, когда Дайе хатун вошла в её покои и поклонившись подошла ближе. Хасеки осматривала хазнедар гарема с интересом, она ведь была правой рукой Валиде султан, а та, окончательно покончила со своей борьбой против Роксоланы и это напрягало.
Уж лучше война, чем то, во что превратились их отношения за эти семь месяцев. Мать повелителя была учтивой. Аллах помилуй! Учтивой! На крымскую своенравную привержницу порядков и правил это похоже не было.
Все в гареме переменились к ней. Стремительно и бесповоротно. И все бы хорошо, но выглядело слишком наигранно. Даже Кёсем, подумать только, эта честолюбивая гречанка и та не лезла нарожон.
Вот госпожа и хотела узнать о дальнейших планах Валиде, чтобы в случае опасности быть готовой.
— О чем же вы хотели со мной поговорить? — Опустив взгляд на сидящую супругу падишаха, промолвила хазнедар.
— Валиде султан, как ты знаешь, протянула мне руку дружбы, объявила перемирие между нами. Обещала быть справедливой и проявлять уважение, как к госпоже. Ты считаешь она была честна в своих словах?
— Пока я не увидела угрозы в вашу сторону, султанша. Все во дворце уважают вас, как и полагается. — Дала ответ Дайе, сложив руки в замок.
— У меня плохое предчувствие, она задумала что-то недоброе. И с чего это, Кёсем быть со мной уважительной? Она слова то такого не знает! Это какая-то большая игра. Они с Валиде строят интриги против меня, ловко плетут свою паутину из лжи и клеветы, планов своих не раскрывают, притворяются истинными благодетелями, но я им не верю!
— Госпожа, мне кажется, что за долгое время в борьбе, вы совершенно отвыкли от покоя и мира, ваши подозрения беспочвенны. Кёсем султан, как и все фаворитки султана, просто обязана проявлять к вам почтение. Что касается Валиде султан, то на ваш счет она настроена совершенно миролюбиво.
— Ерунда! — Воскликнула Хюррем и резко приняла сидячее положение. — Лжет и не краснеет, хотя, это у неё вошло в привычку. Я не могу ей верить, только потому, что она мне улыбается, слова говорит приятные, меня таким с пути не собьешь. Она страстно мечтает уничтожить меня и это дружелюбие — показное! — Заявила Хасеки, полностью уверенная в своей правоте.
Дайе хатун опустила глаза в пол, то ли соглашаясь, то ли не желая спорить с султаншей.
***
— О мой солнечный сад! Мой весенний цветок! Живая вода, Ты покорила мое сердце, Любовь моя! Госпожа, душа моя! Моя радость, Грусть моя, Когда ты молчишь — Ты словно река! Когда говоришь Ты будто пылающий огонь… Кёсем султан шла по мощеной тропинке султанского сада, под руку с повелителем. Сегодня на ней красовалось темно-синее платье с золотой вставкой на груди, волосы как и всегда были собраны в привычную прическу, их украшала блестящая диадема. — Не знаю, помнишь ли ты, но как-то ты говорила мне, что очень любишь ездить верхом. — Начал Сулейман, вдыхая запах распустившихся цветов. Утреннее солнце нагревало землю, в небольшом пруду плескались различные рыбы, создавая приятную какофонию звуков. — На родном острове ты каталась по бескрайним полям. — Это правда. — Ответила Кёсем, прижимаясь к руке государя. — У нас было много лошадей, но больше всего я любила папину. — Улыбка расцвела на лице госпожи от воспоминаний. — Верхом на ней я ощущала себя вольным ветром, думала, что она сможет унести меня прочь от всех напастей. Как только султанша закончила говорить послышался топот копыт, после кивка повелителя, черную лошадь с длинной гривой подвели к паре. Падишах улыбнулся глядя на удивленную мать своих двух наследников, она кажется потеряла дар речи, всматриваясь в горделиво идущую лошадь. — Вот и я решил сделать тебе подарок, теперь эта лошадь твоя. Отойдя от шока, гречанка рассмеялась и заулыбалась, глаза её засветились от счастья. Подойдя к лошади первой она погладила её по морде, отчего лошадь фыркнула, знакомясь с новой хозяйкой. — Кажется, она такая же своенравная как и я. — Обернувшись к подошедшему султану, заметила Кёсем. — И такая же горделивая, у неё непростой характер, но она сильная и выносливая, а ещё очень преданная. — Произнес Сулейман беря госпожу под руку. — Как её зовут? — Не отрываясь от разглядывания нового подарка, спросила черноволосая султанша. — Пока у неё нет имени. — Ответил властелин мира и гречанка перевела взгляд на него. — Это твоя лошадь, тебе и выбирать ей имя. Имя выбралось сразу. И не было не единого другого варианта. — Гельге. — Уверенно произнесла Кёсем, смотря повелителю прямо в глаза. — Молчаливая и сильная. Лошадь отправили в конюшни с наказом о лучшем уходом за животным, ставшем для черноволосой госпожи отдушиной. Султан вместе с фавориткой присели на подушки разложенные в небольшом укромном уголке. Слуги принесли им теплый чай и свежую выпечку, которую очень любила султанша. — Недавно по дороге во дворец я познакомилась с маленькой девочкой. У неё умер отец и тяжело заболела мать, бедняжка не зная другого пути начала воровать кошельки, просить милостыню и побираться. — Гречанка тяжко вздохнула. — Когда я её увидела, грязную в лохмотьях, сжимающую в руках украденный кошель, мне захотелось помочь. Я поехала к ним домой, мама Мелики действительно была очень плоха, я послала к ним лекаря и немного дворцовой еды отправила. Девочка очень милая и добрая, мне хотелось бы навестить её с твоего позволения. — Моя добрая, милосердная госпожа! — Сулейман взял её за руку и нежно сжал в своей. Он улыбнулся и кивнул. — Если ты так хочешь, я тебе позволяю. — Благодарю вас, мой султан. — Кёсем улыбнулась и продолжила. — Истинный пример милосердия — это ты, Сулейман. Когда все были уверены, что ты отправишь Махидевран султан в ссылку, ты даровал ей ещё один шанс, вот настоящее милосердие, дорогой. — Все мое детство было омрачено смертью братьев. Вначале Махмуд, затем Орхан и Куркут. Потом спустя годы мой отец Султан Селим Хан взошел на престол, приказав убить моего деда — султана Баязида, хотя тот добровольно отдал моему отцу трон. Слава Аллаху, что мне не пришлось проливать родную кровь ради трона и власти. — Губ правителя коснулась тень то ли улыбки, то ли горькой усмешки. На его долю выпало немало невзгод и страданий, с малых лет он познал потер близких ему людей. — Наши Шехзаде вырастут и последуют твоему примеру, даст Аллах он всех убережет. — Произнесла госпожа, заглядывая в голубые глаза правителя, тот качнул головой, соглашаясь. — Аминь, Кёсем! Пусть Аллах дарует им мира между собой и братской любви. Но один лишь Аллах ведает, кто после меня взойдет на трон, хватит ли у одного из моих сыновей стойкости и смелости не умерщвлять родных братьев, уничтожая таким образом соперников за власть? Наш закон гласит: тот правитель, что взошел на престол, должен убить всех своих братьев и иных родственников по мужской линии, которые могут претендовать на трон. — Это жестокий закон! — Воскликнула султанша и нахмурилась. — Как же можно проливать кровь своей семьи, с теми кто рос рядом, с кем играл и делил еду? — Этот закон написал мой прадед Мехмед Фатих, многие улемы также поддерживают идею братоубийства, сейчас это обычная практика. — Ответил Сулейман и понимающе взглянул на возлюбленную.***
Хюррем прошла в ташлык, замечая как девушки рады её подаркам. Одалиски тем временем повскакивали со своих мест, чтобы поприветствовать Хасеки султан. Сегодня на ней красовалось кроваво-красное платье с кафтаном, волосы красиво ниспадали по плечам, на груди висело колье с двумя большими красными камнями, они были похожи на капли дождя, падающие на землю. Или на капли крови. Госпожа широко улыбнулась, показывая, что сегодня она в добром расположении духа. — Султанша, добро пожаловать! — Произнесла темноволосая девушка в ярко-оранжевом платье. — Приятного вам аппетита, девушки. — Пожелала Роксолана и продолжила. — Мои подарки пришлись вам по душе? Гарем загудел словно улей, слова благодарности слышались со всех сторон, рабыни одаривали славянку своими доброжелательными улыбками. — Всего вам самого наилучшего, Хюррем султан, славно вы нас побаловали! — Отозвалась ещё одна одалиска. В это же время на балконе стояла Валиде султан и пилила взглядом нерадивую жену своего сына. Но стоило Хасеки обратить внимания наверх, как гримаса недовольства сменилась сладостной улыбкой на пол лица. Рыжеволосая госпожа в ответ тоже улыбнулась принимая от девушек тарелку со сладостями. Спустя немного времени, к султанше смеявшейся от шутки одной из особо веселых рабынь, подошла взволнованная Дайе хатун и поклонилась. — Госпожа, вас к себе зовет Валиде султан. — Валиде зовет меня! — Султанша подскочила и глаза её засверкали поддельным счастьем. — Тогда пойдем скорее, не хочу заставлять её ждать меня. Придя в покои матери падишаха, женщина поклонилась. Валиде же как и всегда восседала на тахте, пытаясь скрыть свою ненависть по отношению к Хюррем, которая буквально лезла наружу. Ещё не время. Не сейчас. Потом обязательно. — Приветствую тебя, Хюррем, проходи. — Натянув улыбку, Хафса подозвала к себе, та повиновалась подошла ближе. — Как ваше здоровье, Валиде? — Вежливо спросила Хасеки, пытаясь завязать разговор, обе чувствовали нарастающее напряжение, но ни одна не показывала его. — Я чувствую себя, хорошо, Слава Всевышнему, а как ты? — Валиде ответила на любезность невестки. — Я просто прекрасно, вот решила устроить девушкам праздник в ташлыке, пусть порадуются. — Да, я слышала об этом. — Они обменялись фальшивыми улыбками. — Но хочу сказать, что лучше бы тебе было спросить разрешение, ведь гаремом управляю я. — Это верно, Валиде. — Согласилась смеющаяся султанша. — Но в суматохе я совсем про это забыла, за то посмотрите, лица девушек светиться от радости. — Хюррем, то, что я стремлюсь к взаимопониманию, вовсе не означает, что мы отныне правим гаремом вместе. — В голосе просквозило холодом и недовольством. Хасеки хотелось кричать от счастья. Не выдержала! Не выдержала и показала свое гнилое нутро. Значит все это правда, они строят заговор, вот только какой именно, ей ещё предстояло узнать. Славянка улыбнулась во весь рот и поклонившись вышла из покоев свекрови.***
Карета Кёсем султан остановилась около покосившегося домика Мелики и её матери. Госпожа прошла внутрь под веселый возглас девочки, которая оповещала маму о приезде дорогих гостей. Женщина воспитывающая Мелики сегодня выглядела намного лучше, она спокойно ходила, болезненная бледность покинула её лицо, в комнате вкусно пахло едой и свежеиспеченным хлебом. Кёсем сняла капюшон своей темной накидки, сделанной из более дешевой ткани, специально для походов на базар, что в случае чего, её не смогли узнать. Безопасность была превыше всего. — Госпожа, добро пожаловать, вы осветили наш дом! — Воскликнула женщина и поклонилась. — Вижу, что тебе лучше, ты встала. — Госпожа улыбнулась, довольная работой дворцового лекаря и качественной еды. — Мое исцеление это ваша заслуга, госпожа! Прошу вас! — Она указала на низкий диванчик. Султанша пользуясь приглашением присела и глянула на розовощекую девочку. На ней красовалось новое платье и платок. — Мелики, красавица, рассказывай, как ты поживаешь? — У меня все хорошо. Мама выздоровела и это главное. Хотите фруктов? Но гречанка отрицательно покачала головой и притянула ребенка к себе, усаживая рядом. — Могу я вам ещё чем-то помочь? — Теперь обращаясь к матери маленькой воровки, поинтересовалась Кёсем. — Мы не в чем не нуждаемся, вы и так очень помогли нам. — Ответила женщина. — Может быть я смогу вам чем-то помочь? — Заявила Мелики. — Улыбайся, этого достаточно! — Погладив девочку по щеке, промолвила госпожа, чьи черные локоны струились по спине красивыми волнами. — Во дворце ещё живет Хюррем султан, вы её видели госпожа? — С явным любопытством спросила Мелики. — Конечно видела. — Говорят она ведьма и повелителя нашего с ума свела, и он стал её рабом навеки вечные. А это правда, что у неё есть третий глаз на затылке? Султанша рассмеялась от слухов про жену падишаха в народе. — Нет-нет, ничего такого. — Разве она не приворожила нашего султана?! — Воскликнула девочка. — Не знаю, но повелитель, очень любит и ценит Хюррем султан. — Проговорила Кёсем улыбаясь. — А как же вы? Вас он не любит? — Глаза ребенка расширились в испуге за полюбивгуюся госпожу. Кёсем тяжко вздохнула и посмотрела на Эйджан, сопровождающую её. Они обменялись мрачными взглядами, а затем госпожа ловко сменила тему, спрашивая, что нового Мелики узнала в школе.***
Хюррем султан сидела в своих покоях, наблюдая их окна за тем, как солнце окончательно скрылось за горизонт, а на небосводе засверкали первые звёзды. Раздался стук в дверь, Хасеки повернула голову в сторону раздавшегося шума и позволила стучащему войти. На пороге ожидаемо показался Гюль ага. Он как и всегда поклонился. — Зачем ты пришел? — Поинтересовалась рыжеволосая госпожа, положив ладони на колени. — Я бы не осмелился тревожить вас в такое время, но мне показалось, что это важно. — Говори же скорее! — Потребовала смеющаяся султанша, поерзав на своем месте от нетерпения. — Сегодня Хатидже султан меня к себе позвала. Она приказала мне привести к ней Якуба эфенди. — И что же она хочет у него узнать? — Роксолана заметно напряглась, не зная, чего ожидать от сестры повелителя. — Клянусь, я не знаю! — Ответил евнух и виновато опустил глаза. — Ладно. Это не так важно. Можешь привести ей Якуба, о их встрече я должна знать заранее, ты понял? — Славянка хитро сузила глаза и облизнула пухлые губы. — Да, моя госпожа, я все понял. — Гюль ага помедлил, а затем продолжил. — О вас, я надеюсь, хорошо заботятся, ничему не препятствуют? — Нет. — Сухо ответила Хюррем и откинулась на спинку диванчика. — И это пугает меня. Они меня запутать хотят, думают что их лживые улыбки посеют во мне сомнения, они хотят меня вывести из борьбы, понимаешь?! Впереди нас ждет большая война и мы должны быть всегда начеку.***
Кёсем прошла в покои падишаха и огляделась. Внутри она его не обнаружила и поспешила выйти на террасу, где скорее всего и находился Сулейман. Так оно и оказалось. Повелитель вдумчиво смотрел вдаль, не замечая прихода матери своих двоих детей. Подойдя ближе, госпожа обняла султана за плечи, что и вывело его из тяжелых мыслей. Наклонив голову в бок, черноволосая попыталась заглянуть государю в глаза, чтобы понять в каком расположении духа он находиться. — Если бы я могла прогнать все твои печальные мысли. — Вдруг произнесла гречанка, поглаживая повелителя по плечу. — Навсегда бы исчезли и грусть и тоска из твоего сердца. — Просто будь рядом. — Спокойно ответил падишах и наконец посмотрел на девушку. — Твое присутствие меня радует, облегчает мою ношу. — Ты думаешь, об Ибрагиме паше, верно? — Кёсем слегка улыбнулась и прижалась к государю ещё крепче обычного. — Не думаю, что это он может быть причастен к этому убийству. В любом случае, Сулейман, слушай свое сердце, оно подскажет какое решение наиболее верное. Но он лишь промолчал и отвел взгляд, вновь впадая в болезненные размышления. Черноволосая госпожа поджала губы и с досадой выдохнула. Сейчас ей нужно было во что бы то не стало оправдать Великого визиря. Столько месяцев прошло, а повелитель все ещё мучился, так и не принимая окончательного решения. Это терзало его. — Тебе предстоит тяжелая ночь. Но знай, за каждой ночью стоит утро. Рассвет обязательно наступит и разгонит все дурные мысли. — Султан протянул султанше свою руку и обхватил кисть, нежно поглаживая, соглашаясь со своей фавориткой. Гречанка коротко поцеловала того в плечо и уперлась подбородком, дыша с падишахом в унисон.***
Хюррем сидела в объятьях падишаха и смотрела на пламя разгорающееся в камине. Тревога все чаще стала одолевать её разум, у Хасеки не укладывалось в голове как могла Валиде быть настолько двуличной и все это время действительно претворялась. Но теперь когда все карты были раскрыты, рыжеволосая госпожа с замиранием сердца ждала, когда же удар настигнет её. Ведь Кёсем и Валиде они обе обещали ей отомстить. Одна за погибшую подругу да и за другие подлости султанши, вторая же за никях. У обеих был мотив для совершения чего-то ужасного. И внутренний голос разума подсказывал, что совершение их мести будет совсем скоро. — Я рад, что вы наконец помирились с Валиде. — Вдруг произнес Сулейман, тем самым прерывая тишину, в которой сейчас так нуждалась Роксолана. — Надеюсь теперь в гареме воцарится мир и покой. Славянка горько усмехнулась, все также скользя взглядом по камину. — Все стало налаживаться, столько месяцев прошло, но мне совершенно не верится. — Призналась Хюррем. — Она сказала мне, что будет ко мне справедлива и нам нужно забыть о вражде. — Ты ведь этого так хотела, теперь к тебе проявляют уважение, все в гареме почитают тебя. — Наклонив голову к супруге проговорил повелитель. Хасеки отстранилась от него и повернув голову посмотрела тому прямо в глаза. — Я столько испытаний здесь прошла, мне неспокойно на сердце, чувство будто, что-то ужасное вскоре произойдет. Я боюсь, Сулейман, очень сильно. А если с детьми что-то произойдет? — Не приведи, Аллах! — Султан помрачнел от слов возлюбленной. — Не изводи себя, моя смеющаяся роза, никто не тронет тебя, пока я рядом. — Я это знаю, дорогой, знаю. — Улыбнувшись правителю, заявила госпожа, тая от прикосновений супруга. — Только не печалься, не лишай этот мир своего света. И пусть твой смех не умолкает! — Подарив жене ответную улыбку, он прижал её к себе, наслаждаясь теплом, что исходило от тела.***
В этот вечер Кёсем султан шла в свои покои через ташлык и встретила там Дайе, которая пыталась угомонить девушек. — Дайе хатун. — Позвала её госпожа, на что та отвлеклась от своих ежедневных обязанностей и чуть ближе подошла к матери двух шехзаде. — Слушаю, султанша. — Хазнедар поклонилась и внимательно посмотрела на неё. — Я поговорила с Валиде султан, сегодня ночью все должно свершится! — Глаза гречанки засияли недобрым огнем и она ухмыльнулась, предчувствуя страдания рыжеволосой. Дайе словно марионетка качнула головой принимая правила игры. — Все будет сделано как вы и приказывали, Кёсем султан. — Славно! — Сказав это, гречанка удалилась из ташлыка.***
Сердце разрывается от боли, когда мрачная Нигяр калфа утром следующего дня сообщает страшную весть. Хюррем бежит к конюшням не разбирая дороги, слезы застилают ей глаза, когда она видит её. Свою Страсть. Мертвую, всю в крови. Ноги плохо слушаются и она оседает рядом с трупом животного, гладит по шелковистой гриве, вспоминая, как она любила её. — Ещё вчера я сама кормила её, а сегодня… — Тихо произнесла Хасеки, сглатывая горькие слезы. Рядом стояла Нигяр и всем сердцем сочувствовала госпоже. — Моя Страсть, кто это с тобой сделал? Кто? — Госпожа расплакалась над своей верной подругой, ведь лошадь была частым свидетелем слез рыжеволосой. — Это Кёсем с Валиде, верно? Они убили тебя! — Бросив взгляд куда-то вниз, султанша обомлела от шока. Там лежал окровавленный кинжал, которым и зарезали бедняжку. Это был её собственный кинжал. Она осторожно подняла его с земли и сильно сжала, понимая, что с ней все это время играли в кровавую игру и она впервые не смогла защитить то, что ей было дорого. Сжав челюсти славянка поднялась на ноги и приказала слугам за ней не идти. Они ещё пожалеют, что посмели ранить её в самое сердце. И Кёсем и Валиде умрут в её огне.***
Кёсем наблюдала за тем, как бездыханный труп лошади выносят из конюшни и победоностно ухмыльнулась, оборачиваясь к Дженнет, что стояла за её спиной. — Вот и все, Дженнет. — Холодный взгляд серо-зеленых глаз скользнул по лошади. — Хюррем султан такую боль сегодня испытала, мне даже интересно посмотреть на её лицо, все в страданиях и боли. — Госпожа, вы встали на опасную тропинку, никчему было дразнить раненую львицу, теперь боюсь, она этого так не оставит. — Она не сможет мне ничего сделать, сил у неё на это не хватит. — Заключила гречанка и махнув полами своего серого пальто поспешила во дворец, так как у неё резко закружилась голова.***
Хюррем неслась по коридорам Топкапы словно неукротимый тайфун. Лицо щипало от пролитых слез, а душа Хасеки разрывалась от боли и страданий. Её убивают уже в который раз, закапывают в землю всё глубже. Правая ладонь сильно стискивала кинжал с кровью любимицы на нем. Она отомстит им за её смерть. С этими мыслями смеющаяся госпожа преодолела последний коридор и оттолкнув ошарашенных служанок, что стояли у дверей безликими тенями, резко открыла тяжелые двери и залетела в главные покои гарема. На лицах присутствующих застыла маска удивления в перемешку со страхом. Махидевран сидевшая на подушке, первая подскочила на ноги и расширила глаза от испуга. Гюльфем хатун последовала её примеру, так же поднялась на ноги взирая на супругу падишаха с неодобрением. Валиде же оставалась спокойной, она также продолжила восседать на софе, сверля неугодную невестку взглядом карих глаз. Она лишь в изумлении изогнула бровь, глядя на кинжал в руках рыжеволосой. Султанша же поджала губы и замерла на месте, стоя в нескольких шагах от убийцы её Страсти. Мать султана встала напротив неё и велела всем выйти из комнаты. — У тебя в руках окровавленный кинжал, как ты поспела прийти сюда с ним?! — Заявила черкешенка, недоуменно смотря на давнюю соперницу за сердце султана Сулеймана. — Выйдите! — Громче проговорила Хафса тоном не терпящим каких-либо возражений. Фаворитки государя переглянулись между собой. — Идите. — Чуть тише добавила Валиде и те смирившись оставили их громко захлопнув дверь. Теперь в комнате были лишь они вдвоем. Ох, как же славянке хотелось вонзить этот кинжал в сердце этой ненасытной ужасной женщины. С самого первого дня они невзлюбили её, постоянно чинили препятствия, убивали и сжигали всё, чем дорожила Роксолана. Они втаптывали её честь в грязь и смеялись в лицо, а теперь решили ранить её в самое сердце. — Ты совсем обезумела не так ли? Опять потеряла контроль над собой? — Ухмыляясь произнесла главная женщина гарема. — Вы! — Прошептала Хюррем, ощущая противную влагу на щеках. — Это же вы её убили и Кёсем конечно! Эта лошадь была моей жизнью! Это самый дорогой подарок повелителя, но вы ничем не гнушались, верно?! — Хасеки рассмеялась словно и правда сошла с ума. — Какой следующий шаг, Валиде? Меня прикажите зарезать? Так вот она я, перед вами, убейте если сможете. — Опомнись, Хюррем! Ты осознаешь смысл своих слов?! В чем ты меня обвиняешь? — В голосе Хафсы был лед и сплошная сталь. Ни капли сочувствия. Если бы она была не причастна, то не говорила бы в таком тоне. Считает, что победила? Ну что ж, они сами развязали эту войну. — Не нужно считать меня дурой, эта кровь на ваших руках и руках этой мерзкой гречанки! Вы молодцы, вам удалось ударить меня в самое больное место, но знайте, придет тот день, когда вы сами будете корчиться в муках, Валиде. — Прекрати это представление Хюррем, ничего ты мне не сможешь сделать. Ты умная и прекрасно понимаешь, какие последствия после этого могут быть. Хочешь убить меня прямо здесь?! Госпожа горько усмехнулась и облизнула пересохшие губы. — Нет. Я не буду пачкать свои руки в вашей грязной крови! — Уверенно произнесла рыжеволосая. — Знайте, что моя любовь к повелителю, дает мне силы, а это вы отнять у меня не в силах. — У рабов не бывает любви Хюррем! — Хафса словно издеваясь намеренно принизила её статус. — Ты рабыня которая должна служить монаршей семье. Рабыня! — Рабыня?! — Возмутилась султанша и подошла вплотную. — Тогда вас, великую госпожу, убьет рабыня. Вас ждет конец пострашнее, чем мой собственный, Валиде. Я никогда не забуду, того, что сегодня произошло. Вы обе заплатите мне за это! Роксолана даже не поклонилась и вышла из покоев, отпихнув при этом стоящую на пути Махидевран, которая что-то прокричала ей, но славянке было ровным счетом плевать на мнением окружающих. Она шла на онемевших ногах к своим покоям и надеялась не упасть в обморок от нахлынувших эмоций.***
С лица Кёсем не сходила таинственная улыбка, она словно проплывала по коридору, когда на пути возникла Валиде султан с коварной ухмылкой на губах. Женщина сложила руки в замок, глядя как черноволосая госпожа легко поклонилась ей. — Валиде. — Султанша расправила свое белоснежное платье с вышивкой на груди. — Кёсем, ты уже наверняка все слышала? — Явно говоря, о настроении рыжеволосой фурии, спросила Хафса султан. — Наконец-то мы завершили начатое дело! — Горделиво заявила мать двоих шехзаде. — Хюррем султан уже ничто не спасет! — Это верно. — Подметила мать падишаха. — Валиде султан, я бы хотела рассказать вам о некоторых обстоятельствах, которые сделают этой гадюке ещё больнее. — Кёсем султан как бы невзначай погладила свой плоский живот и улыбнулась ещё шире. — Я беременна! Крымская принцесса удивленно ахнула и взяла руку гречанки в свою. — Ох, это так прекрасно! — На лице женщины проступили слезинки счастья. — Я очень рада. Надо и Сулейману сообщить эту благую весть! А что касается Хюррем, эта змея получила то, что заслуживала. Тебе многое удалось, Кёсем. Даст Аллах, ты станешь матерью уже троих шехзаде. Сегодня же в гареме праздник устроим, с танцами и лучшими яствами. Ибрагима пашу мой лев простил. Хатидже светиться от счастья за мужа, а вместе с ней и я. Столько поводов для счастья. — С вашего позволения я пойду к повелителю, расскажу и ему обо всем. — Черноволосая присела в поклоне и скрылась в коридоре, нетерпение сжирало её изнутри, хотелось увидеть Хюррем, такую жалкую, проигравшую, у её ног.***
Михримах султан с интересом разглядывала новую прическу, которую заплетала ей новая нянька — Нарин хатун, присланная в помощь Эсме, так как та уже не справлялась с заботой о детях самостоятельно. Девочка придирчиво рассматривала обыкновенную косичку и расстроенно вздохнула. — Не так! — Громко заявила маленькая госпожа. — Мне не нравится! Сделай как Нилюфер. — Приказала дочь правящего султана, нахмурив личико. Новая служанка тяжело вздохнула, ей было непросто угодить требовательной малютке. Нарин принялась расплетать волосы, пробуя снова соорудить на головке султанши, что-то более красивое и достойное дочери Хасеки султан. Тут в покои вошла разбитая потрясением Хюррем. Она была мрачнее грозовой тучи и увидев новую няню своих детей, замерла у дверей, прожигая бедную девушку злым взглядом. Та, подорвалась с места и поклонилась, выказывая свое почтение и покорность. Не очень то хотелось попасть под гнев рыжеволосой. — Что ты здесь делаешь? Где Эсма? — Надвигаясь словно туча, прошипела Роксолана. — Госпожа, она вместе с шехзаде Селимом и Баязидом пошла в хаммам. Если желаете, я могу… — Речь хатун быстро оборвали новым возгласом. — Прочь от сюда! — Закричала смеющаяся султанша, указывая рукой на дверь. Нарин замерла от шока, тогда славянка подошла к ней ближе и схватила за руку. — Ты что оглохла?! Я сказала пошла вон! Служанка быстро выбежала из покоев, обливаясь слезами и дрожа от страха. Хасеки присела около дочери, которая переживала за неё. — Мама, ты злишься? — Спросила Михримах, глядя на мать. — Конечно нет, милая! — Хюррем поспешила успокоить дочку и погладила ту по головке. — Уже все хорошо. — Ты плакала? — От внимания малютки не скрылось опухшее лицо матери. — Немного, но ты не беспокойся, моя жемчужинка. Скоро все пройдет! В покои вошла обеспокоенная Эсма с мальчиками. Селим подбежал к Роксолане и обнял ту за ноги, хватаясь за черное платье. — Султанша, Нарин сказала, что вы её выгнали, кто же теперь будет помогать мне? — Спросила Эсма, держа на руках Баязида. — Я не желаю видеть её рядом со своими детьми! — Голубые глаза налились гневом. — Её подослала Валиде! Мало ли, что она ей прикажет. Сегодня убили мою лошадь, а завтра меня саму убьют! — Я понимаю, но госпожа… — Никаких «но» Эсма! Если тебе нужна помощница, скажи Гюлю аге, он найдет тебе подходящую девушку. Служанка покорно согласилась и увела детей в детскую. В покои прошла Нилюфер, она поклонилась и встала напротив госпожи. — Хюррем султан, примите мои соболезнования, мне очень жаль вашу лошадь. — Нилюфер, одна ты меня понимаешь, чувствуешь, что у меня на сердце. — Хасеки слегка улыбнулась верной служанке. — Если хотите, я буду помогать Эсме с детьми. Мне это несложно. — Нет! — Возразила рыжеволосая госпожа. — Ты будешь при мне. Я — твоя забота! Конечно, ты всегда будешь рядом с моими детьми, но я не хочу, чтобы ты относилась к этому как к основной обязанности. Ты преданная и хорошая девушка. А таких людей слишком мало в моем окружении. Ты меня поняла? — Да, я вас поняла, султанша. — Нилюфер согласно кивнула. — Простите, но что скажет Валиде? Ведь она узнает, что вы прогнали Нарин. — А что она может сделать?! Она уже убила подаренную повелителем лошадь. Эта лошадь была символом нашей с ним любви. Валиде знала об этом и воспользовалась моей привязанностью, чтобы мне больно сделать. Конечно, в этом замешана и Кёсем. Подлая и хитрая, она решила отомстить за свою подружку. Эта гречанка ещё не знает с кем связалась! Я их всех уничтожу, Нилюфер. Сейчас не время расслабляться, нужно постоянно быть начеку!***
Кёсем султан прошла в султанские покои и поклонилась. Султан сидел за своим рабочим столом, напротив стояли Ибрагим паша и Бали бей. — Кёсем, проходи. — Сулейман подозвал её к себе и девушка поравнялась с Великим визирем. — Ибрагим, ты можешь идти. Муж Хатидже султан поклонился и вышел. В покоях остался Хранитель покоев. — Повелитель, я пришла непросто так. У меня для вас отличная весть. — Кёсем широко улыбнулась. — Я узнала, что ношу дитя! Я подарю вам ещё одного наследника. — Кёсем моя, я очень рад этому известию! Ты осветила мой день, моя звезда. — Падишах подошел к матери двух наследников и поцеловал ту в лоб. — Я благодарю Аллаха за его милость ко мне! — Поздравляю вас, повелитель! — Бали бей широко улыбнулся, радуясь за султана. — И вас Кёсем султан. — Благодарю, ты можешь идти. — Произнес Сулейман, на что хранитель покоев поклонился и ретировался, оставив их наедине. Государь и его фаворитка присели на диванчик, оба светились от радости. Если у султана была лишь одна причина, то у черноволосой султанши были целых две причины. Она смогла отомстить Хюррем и теперь снова родит шехзаде. — Ты все время удивляешь меня. — Прервав молчание проговорил падишах. Гречанка расплылась в довольной улыбке. — Ты снова подаришь мне ребенка! Я готов весь мир бросить к твоим ногам! — Но мой мир — это ты Сулейман. Где ты, там и я. Можешь не сомневаться, я всегда буду рядом с тобой и нашими детьми. — Я не сколько не сомневаюсь! Если бы все во дворце были столь же внимательны к мелочам как и ты. Но все они защищают свои интересы. — Они могут делать все что угодно, но пока мы с тобой будем единым целым, никто не сможет навредить тебе или нашим детям. Сулейман кивнул и притянув госпожу к себе оставил теплый поцелуй в области лба. Пара обменялась счастливыми улыбками и они продолжили свою беседу.***
Гюль ага зашел в покои и поклонился. Он сочувственно глянул на заплаканные голубые глаза Хюррем султан и помялся у дверей не зная, как рассказать о новой вести, что перевернула весь дворец. — Что ты хотел Гюль ага? — Тихо поинтересовалась Хасеки, закрепляя на голове платок бежевого цвета. — Госпожа моя, не хочу расстраивать вас ещё больше. — Слуга медлил, не желая тревожить её в такой момент скорби и печали. — Говори раз пришел. Какая новость сможет испортить этот день ещё больше? — С явным скептицизмом отозвалась султанша, расправляя полы своего блестящего черного платья. — Тут мне Дженнет сказала, что Кёсем султан беременна. — Что? — Рот рыжеволосой приоткрылся от удивления, да такого она и в правду не ожидала услышать. — Может она врет, султанша! — Глаза евнуха забегали туда сюда, в попытках успокоить госпожу. — Дженнет та ещё змеюка. — Не врет, не стала бы она врать. Ещё один удар. — Сломленно проговорила славянка и её лицо окаменело. — Я иду к повелителю. — Может вам не надо сейчас видеться с государем, потом бы… — Гюль ага прервал свою речь, видя как Хасеки испепеляет его взглядом. — Дай пройти! — Стальным голосом приказала. Она одиноко стояла в коридоре у покоев властелина, стража оповестила её об отсутствии Сулеймана в покоях, но рыжеволосая стойко преодолела усталость и ожидала его прихода. Статная фигура падишаха показалась из-за поворота, позади него шествовал Бали бей, они о чем то бурно разговаривали. — Передай членами совета, чтобы они к завтрашнему заседанию были готовы! — Прогремел голос султана по тихому коридору. — Как прикажите, государь. — Хранитель покоев поклонился, увидев супругу султана. — Хюррем султан! Славянка заметно оживилась, но грусть так и не сошла с её прекрасного лица. Она двинулась к возлюбленному супругу навстречу и всхлипывая едва слышно сказала: — Страсть убили… Сулейман переменился в лице и с изумлением глянул на мать своих пятерых детей. — Что ты такое говоришь, Хюррем! Кто посмел это сделать? — Я не знаю. — Расстерянно ответила Роксолана и взяв мужа за руку повела в покои. Там они сели на ложе и она все в подробностях рассказала. — Ещё вчера я её кормила своими руками, а сегодня нашла заколотую моим же кинжалом! — Но кто мог осмелиться совершить такое преступление, тем более среди бела дня?! — Недоумевал султан и нахмурился, прижимая плачущую Хюррем к себе. — Известно кому очень хотелось причинить мне боль, мой падишах! — Отстранившись и стерев дорожки слез на щеках сказала Хасеки и сжала губы в тонкую линию. — Валиде султан и Кёсем султан, я уверена, это они сделали! — Ясно. — Сухо ответил властелин и позвал Малкочоглу в покои. — Повелитель. — Хранитель покоев поклонился и приготовился внимательно слушать приказания. — В моем дворце закололи подаренною мною лошадь, я желаю, чтобы было проведено расследование, самое тщательное, Бали бей, убийцу нужно найти, даже если это кто-то из наших госпожей! Никого не покрывай, если это действительно они сотворили, они дорого за это заплатят. Можешь идти! — Будет исполнено, государь. — Бали бей учтиво поклонился и вышел из опочивальни повелителя. Смеющаяся госпожа прижалась к груди супруга и тихо шмыгала носом, переживая потерю любимицы очень тяжело.***
Кёсем сидела на диванчике в своих покоях и смотрела в окно, весна была в самом разгаре, солнце светило все ярче, от этого у госпожи поднималось настроение. Чуть поодаль стояла Эйджан и держала на руках Касыма. В покои забежала Дженнет и коротко поклонилась. — Есть новости? Она уже нажаловалась? — Черноволосая султанша приподнялась, заинтересованно ожидая новую информацию. — Пока ничего конкретного. Хюррем султан пошла к повелителю, пока ещё не вернулась. Нилюфер хатун сейчас в покоях Хасеки, занимается детьми, как ни в чем не бывало! Радуется жизни, мерзавка! — Какая уж там радость, Дженнет?! — Гречанка с неверием взглянула на калфу. — Её сейчас трясет от страха за свою никчемную жизнь. Меня больше беспокоит Хюррем султан. Она будет пытаться всю вину скинуть на нас, этого нельзя допустить! — У неё ничего не выйдет, это исключено! Нилюфер сама зарезала эту лошадь, она и понесет наказание. — Высказалась Эйджан, держа на руках Касыма, мальчик мило улыбался и старательно пытался снять зеленую шапочку с головы. — После всего, что она натворила её в темницу кинут, а там толпа стражников, сбежать не получится. — Верно, но от неё всего можно ожидать. — Заметила калфа, смотря на Кёсем султан. — Я всему гарему рассказала о вашем положении, даже наша Хасеки уже в курсе. — Прекрасно! — Черноволосая султанша достала мешочек с золотыми монетами и отдала его в руки Дженнет. — Это за работу! Наш повелитель скоро отправиться в поход, до его отъезда нам необходимо лишить эту змею всего. — Но как же нам это сделать? Гюль ага над всем гаремом нависает словно коршун, и шага никому не дает ступить. — Девушки в гареме очень любят Хюррем, за её подачки. Пусть же теперь они возненавидят её. Мы посадим зерна ярости в их сердцах, а когда придет время они дадут нам свои плоды. — Заключила гречанка и разрешила войти в покои Дайе хатун. Дженнет отошла чуть в сторону, давая хазнедар встать на свое место. — Кёсем султан, наша Валиде султан зовет вас к себе. — Хорошо, я скоро приду. — Кёсем согласно кивнула, но женщина стояла на своем. — Немедленно просили явиться. Госпожа переглянулась с верной калфой и встала, напоследок поцеловав младшего сына в лобик. Зайдя в покои главной женщины империи, султанша с подозрением оглядела обстановку, ничего не изменилось в интерьере, Хафса была весьма консервативна и везде придерживалась порядков и обычаев. — Валиде султан. — Гречанка поклонилась матери султана и замерла посередине покоев, готовая принимать новую информацию. — Хюррем перешла все границы дозволенного! Представь себе эта дрянь нажаловалась на меня сыну. Нахалка! — Настроение матери султана было совсем мрачным и она устало потерла переносицу. — Как же я устала от её вечных склок! — И что же вы предлагаете делать? — В нетерпении спросила Кёсем, её глаза зажглись жаждой мести, словно, то что они сделали уже давно не имело смысла. Месть уже не насыщала. — Мы убьем её. Это единственный выход избавиться от неё. Потому и позвала тебя. — Вы хотите, чтобы я организовала покушение на любимую жену султана? — Госпожа в сомнении поморщилась. — Это может стоить головы если нас раскроют. — Мы сделаем это так, что никто и не подумает о нашем вмешательстве. — Заверила Валиде султан — Вы что-то задумали? — Поинтересовалась гречанка и присела на тахту. — Натравим на неё весь гарем. Этот переполненный котел ярости вскоре сварит эту рыжеволосую бестию, ей не будет жизни.***
На Стамбул опустилась ночь. Луна ярко засеяла на небе. В это позднее время Валиде султан шла в покои Хранителя, поскольку тот вызвал её, аргументируя это срочностью и важностью нынешнего положения. — Валиде султан, простите за беспокойство. — Бали бей поклонился, стоило Хафсе переступить порог его комнат. — Что это за срочность такая? — Возмутилась бывшая крымская принцесса. — Только что я сам допросил Нилюфер хатун, она призналась в том, что убила подаренную нашим повелителем лошадь. — Вот мерзавка! — Мать султана укоризненно глянула на мужчину. — Почему это выяснилось только сейчас?! Её разве никто не видел? — Это не самое важное, госпожа. — Хранитель покоев тяжело вздохнул и сложил руки вместе. — Нилюфер хатун сказала, что это именно вы приказали убить лошадь Хюррем султан. — Что всё это значит? — Ошеломленно поинтересовалась Валиде султан и прижала руку к сердцу. — Кто поверит словам этой предательницы?! Как она только смеет обвинять в таких гнусностях меня! — Не только вас. Хатун заявила, что вы вместе с Кёсем султан многие месяцы строили план, как бы насолить жене нашего падишаха, а её использовали в своей грязной игре. — Какая наглость! Ты что не знаешь, что Кёсем мать наследников?! Из-за наговоров нерадивой служанки под подозрение попала госпожа, любимица моего сына, она в его гареме почти четыре года и за всё это время не была замечена в подобных интригах! — Вы правы. — Примирительно высказался Бали бей. — Поймите правильно, у меня приказ докопаться до истины. Для чего служанке Хюррем султан убивать лошадь любимой хозяйки? Это не укладывается в голове. А вот версия с давление на Нилюфер хатун, очень даже правдоподобная. — Если у тебя есть более надежные доказательства против меня и матери моих внуков, я готова выслушать тебя! А так это пустой разговор. — Больше ничего нет. — Служанка признала свою вину, следует привести в исполнение наказание за такой проступок! — Хафса кровожадно ухмыльнулась. — Кроме того, повелитель не должен ничего знать о бреднях этой безумной девки! Я не хочу, чтобы сомнения одолели моего сына. Ты меня понял?***
Кёсем ничуть не удивило, когда её вызвали к Бали бею для дачи показаний. В коридоре они встретились с Валиде султан, та лишь загадочно улыбнулась и прошла мимо. — Госпожа. — Он склонил голову в поклоне. — Хранитель покоев. Меня интересует участь Нилюфер хатун. Мужчина изменился в лице от её слов. — Её вина ещё не доказана, расследование продолжается. — И напрасно. — Черноволосая покачала головой. — Эта мерзкая девка предательница, на её счету немало злодеяний, но она перешла все границы, теперь вот убила ни в чем невиновную лошадь своей хозяйки. — Повелитель пока лишь обсудил этот вопрос с Ибрагимом пашой. Он ещё не вынес никакого решения относительно участи хатун. К тому же судя по её показаниям вы принудили девушку к этому убийству. Кёсем рассмеялась и подошла к Бали бею ближе. — И вы этой лгунье поверили? Она скажет всё что угодно, чтобы спасти свою шкуру. Как я могу быть причастна к такому?! Очень скоро справедливость восторжествует и тогда ей не спастись! — Так и будет султанша, не беспокойтесь.***
Хюррем сидела в объятьях супруга и тихо всхлипывала. Столько потрясений сразу негативно отразились на её состоянии. Вот уже час она плакала навзрыд не в силах успокоиться. — Солнце моё, повелительница моей души и сердца, не плач, клянусь, кто бы это не был он ответит за содеянное зло. — Сулейман, поверь мне, прошу тебя, это сделали Валиде и Кёсем! Больше никому не пришло бы такое в голову! — Отстранившись от султана слезно умоляла Хасеки, утирая влагу на лице. — Милая моя, дождемся отчета от Бали бея, без оснований я не могу никого обвинять. — Примирительно начал падишах и поцеловал рыжеволосую в лоб. — Любимая. Не хочу за тебя волноваться в походе, впереди долгая разлука, пообещай мне, что будешь сильной ради нас? — Для тебя всё, что угодно, Сулейман. — Госпожа взяла государя за руку. — Обязательно ехать сейчас? У меня на душе так не спокойно… — Ты же знаешь я не могу отменить поход на Вену, но я буду писать тебе, так часто как смогу. — И я. Буду сообщать тебе о том, что происходит во дворце. — Не бойся, твоя жизнь — это моя жизнь! Никто ничего тебе не сделает, не посмеют! Живи спокойно, воспитывай детей, занимайся благими делами и жди меня. Ты даже не заметишь моего отсутствия. — Властелин мира прижал к себе султаншу, наслаждаясь сладковатым ароматом исходившим от её кожи.***
Картинки прошедшего дня мелькали перед внутренним взором, кровь, труп несчастной Страсти и коварная ухмылка Валиде. Хюррем султан заерзала на постели и беспокойно задышала, бормоча: — Страсть, кинжал, Валиде… Убийцы… — Проснись, Хюррем! — Голос Сулеймана вывел её из пугающего сновидения и она доверчиво обняла супруга, чувствуя себя рядом с ним защищенной. — Это был кошмар. — Шепнула рыжеволосая госпожа. — Прости, я тебя потревожила. — Не думай об этом! Ложись, я рядом, засыпай. — Падишах уложил Хасеки обратно на постель и оставил легкий поцелуй на плече.***
Кёсем сидела в ташлыке вместе с Валиде и Махидевран. Черкешенка сидела с сыном чуть в стороне, пока гречанка беседовала с матерью султана, сидя с ней на одной тахте. Мустафа что-то тихо рассказывал матери, но та была увлечена этими двумя. Зависть кольнула изнутри. На её месте должна быть я! Черноволосая не замечала косых взглядов в свою сторону и уже разрабатывала новый план по уничтожению Хюррем султан. К ней было сложно подобраться, во многом благодаря верному евнуху — Гюлю аге. — И что же ты намерена избавиться от него? — С интересом спросила Хафса султан, качая на руках малыша Касыма. — Это будет не так просто. Ведь он не последний человек в гареме, служит супруге повелителя, улаживает все её проблемы. Из-за него Сулейман мне не верит. Помните случай когда она выкрала моего сына, так вот Ибрагим паша допросил его, на что тот ответил: моя госпожа всю ночь была в покоях. И если служанок удасться переманить на свою сторону, то в его преданности я не сомневаюсь. Гюль ага не побоиться смерти ради своей хозяйки. — Валиде султан, госпожи! — Дженнет подошла и поклонилась, её лицо было каменным, но глаза светились, это Кёсем запреметила сразу. — Что такое? — Как выяснилось сегодня ночью — Нилюфер хатун убила лошадь, за что и была казнена на рассвете. В гареме одалиски зашептались. — Ох, Хюррем султан сильно расстроиться! — Как же она могла так предать свою госпожу? — Теперь добра не ждите, девушки, Хасеки обрушит на нас весь свой гнев! — Аллах, прости её грехи. — Сухо высказалась Валиде султан и погладила внука по спинке. — Аминь. — Произнесла султанша и устремила взгляд на шушукующихся рабынь.
