Властолюбие или невинность

      

***

              Февраль, 1532 год.               Назлы учтиво поклонилась и осторожно обошла играющих на полу детей, подходя к Хасеки поближе.        — Лекарша придет вечером, просила передать вам эти капли. — Положив небольшую стеклянную емкость наполненную синим содержимым на столик, служанка отошла в сторону, покорно ожидая дальнейших приказаний.        — Хорошо, в последнее время я дурно себя чувствую, поясницу постоянно тянет. — Хюррем погладила свой большой живот и взглянула на Дильрубу, которая занимала младшую сестру Зейнеп игрой в тряпичные куклы.        «Как же они выросли».        От шевелений малыша госпожа зашипела, терпя неприятные ощущения. Он был слишком крупным и подвижным для султанши. С помощью Назлы она поднялась и проследовала к широкому ложу, чтобы быть рядом с девочками.        — Мама, у нас скоро будет братик? — Подняв глаза на мать, спросила рыжеволосая госпожа.        — Да, Зейнеп, он скоро появится на свет. — Славянка протянула руки, подзывая дочерей к себе.        — Я сама буду о нем заботиться! — Заявила Дильруба и улыбнулась матери.        — Главное, чтобы он родился здоровым.        Конечно госпожа после стольких «неудач» хотела родить сына, она ежедневно молила об этом Всевышнего, уповая на его милость. Аллах не мог отвернуться от неё, после всех испытаний непременно последует вознаграждение. По крайней мере так ей казалось. Хюррем было жизненно необходимо родить шехзаде и указать это зазнавшейся гречанке её место.        Соперница за эти годы лишь укрепила свое положение в сердце повелителя и пусть он сам не раз убеждал супругу в обратном, славянка всё видела и понимала. Кёсем ему дорога и от неё он не намерен отказываться.       

***

       — Сулейман… — Томно произнесла черноволосая млея от горячих поцелуев.        Сейчас они лежали на кровати в объятьях друг друга, наслаждаясь близостью.        — Что такое, моя госпожа?        — Уже несколько дней мне не спокойно, страх какой-то необъяснимый, может не стоит так спешить с походом?        — Кёсем, мы же с тобой уже говорили об этом, я уеду только после родов Хюррем, не хочу, чтобы она волновалась будучи в положении.        Султанша нахмурилась. И вот опять всё завязано на этой Хюррем! Когда она была беременна никто так не заботился о её чувствах.        — Ты прав. — Примирительно заключила девушка и поцеловала султана в щеку. — К тому же я слышала её беременность проходит с осложнениями, лекарши постоянно ходят в её покои, лишь бы ваш ребенок здоровым родился.        — Если будет на то воля Аллаха, но я прошу тебя не ссорься с ней.        — Что вы повелитель, наша вражда давно в прошлом, она ваша супруга я с уважением отношусь к ней как и все в гареме.        — Прекрасно. — Падишах поднялся с постели.        — Я хотела с тобой о Мураде и Касыме поговорить. Мальчики уже выросли, может стоит провести церемонию обрезания? Неизвестно когда вы из похода вернетесь, лучше сделать заранее.        — Ты же понимаешь, что церемония обрезания это большой праздник требующий немалых средств, перед походом это будет расточительством.        — Да, прости, я об этом не подумала. — Кёсем опустила глаза и прикусила щеку изнутри.       

***

       В конце последнего зимнего месяца Хасеки произвела на свет мальчика. Весь дворец собрался у её покоев, с интересом заглядывая внутрь, пытаясь рассмотреть младенца и его мать. Для Хюррем султан роды дались очень нелегко. Она потеряла много крови и была бледнее мертвеца на имянаречении.        Повелитель сдержал свое слово и остался во дворце до рождения ребенка.        — Имя твое — Джихангир. Имя твое — Джихангир. Имя твое — Джихангир. — Трижды произнес Сулейман, держа малыша на руках. — Да будет Аллах доволен тобой, дарует он тебе долгую и счастливую жизнь.        — Аминь. — Тихо произнесла рыжеволосая госпожа, ослабшая после нескольких часов изнурительных родов.        Кроме супругов в комнате стояли Валиде султан вместе с Хатидже султан и Кёсем. Соперница конечно не показывала своего расстройства, но султанша видела её поверженный взгляд.        Славянка была довольна собой, ведь ей удалось вырваться вперед и занять лидирующее место по количеству рожденных наследников.        — Через несколько дней я отправлюсь в поход. — Оповестил султан и отдал новорожденного шехзаде в руки матери. — Валиде, прошу вас присматривайте за Хюррем султан, чтобы я был спокоен на счет неё и наших детей.        — Как скажешь, сын мой! — Хафса султан согласно кивнула и чуть улыбнулась, скрывая свою злость за маской радушия.       

***

      Этим утром к Кёсем зашла Хатидже султан и навестила своих маленьких племянников. Гречанка была не особо в восторге от этого визита и предпочла бы встречаться с госпожой исключительно в покоях Валиде султан, ведь оттуда всегда можно было уйти, сославшись на головную боль или например на детей.        Но сегодня ей приходилось терпеть общество супруги Великого визиря и даже согласиться навестить Хасеки, она же бедняжка так и не оправилась от родов, даже после прошествия сорока дней.        В покоях у рыжеволосой султанши было как в лечебнице, повсюду какие-то лекарства и отчетливый запах трав витал в воздухе. Кёсем султан он показался удушливым и крайне неприятным.        Простой визит вежливости обратился для неё в пытку не только из-за запаха, а ещё из-за вынужденного притворства. Надо проявить сочувствие к сопернице, женщине которая причастна к смерти её отца и верной соратницы Гельге.        Гарем научил её многому, но покорно склонять голову Кёсем просто не хотела. Она не смирится с судьбой!        Хатидже достаточно быстро покинула покои, оставив двух женщин наедине. Злость клокотала внутри черноволосой, когда она смотрела на Хюррем.        В кроватке сопел младенец и госпожа наклонилась прикрепляя к ручке оберег.        — Что ты делаешь? — Обеспокоенно спросила Хасеки и приподнялась, силясь рассмотреть, что соперница прикрепила к колыбели шехзаде.        — После родов я так и не одарила малыша, это невежливо, оберег поможет ему выжить. — Кёсем коварно ухмыльнулась и продолжила. — Он будет жить пока я этого хочу!        — Ты не посмеешь навредить ему! — Голос рыжеволосой дрогнул на миг.        — Не сейчас разумеется, пусть подрастет для начала. Убивать младенцев скучно, они просто не осознают, что могут умереть. Мне отрадно будет видеть ужас на его лице, когда палачи затянут удавку на шее. Джихангир будет понимать всё происходящее и свою беспомощность, ты же наслаждалась смертью моего отца и подруги, теперь я с удовольствием посмотрю на предсмертную агонию твоих сыновей.        — Чудовище! Только чудовище способно на такую жестокость.        — Это ты про себя? — Кёсем усмехнулась и отошла к двери. — Побледнела вся, может позвать за лекаршей?        — Убирайся отсюда! Вон! — Закричала супруга падишаха, на что гречанка лишь рассмеялась.        — Я не прощаюсь, Хюррем султан.