Властолюбие или невинность

***

Март, 1533 года.       Хасеки потратила не один час, чтобы привести себя в надлежащий вид и блистать на предстоящей церемонии вручения меча наследнику ярче всех соперниц. Пусть знают, что её вовсе не волнует Мустафа и его полоумная мамаша, вернувшиеся в Топкапы. После рождения Джихангира она сильно похудела и новое темно синее платье из бархата удачно подчеркивали женственные изгибы колоссально изменившейся фигуры. — Госпожа, слава Аллаху, вы так прекрасны сегодня! — Войдя в покои произнесла Нигяр калфа и улыбнулась. — Спасибо! Ты тоже очень хороша сегодня, Нигяр. — Закончив осматривать себя, Хюррем повернулась к вошедшей. — Шехзаде уже прибыл? — Да, я встретилась недавно в саду с Махидевран султан. Выходила из кареты так важно, будто она мать султана, не иначе. — Пусть тешится пустой надеждой, ей только это и осталось. А сам Мустафа как? Он вырос? — Невероятно, султанша. Ему всего пятнадцать, но он уже похож на взрослого мужчину. — Отлично. — Коварная улыбка расцвела на лице смеющейся госпожи. — А вы как себя чувствуете? Ничего не беспокоит? — Да вроде нет. Немного тошнит по утрам. — Дай Аллах ваш малыш родиться здоровеньким. — Пожелала калфа и дотронулась до руки султанши. — Аминь, Нигяр. Последняя беременность была такой тяжелой, что мне казалось, я больше не смогу иметь детей. — Это всё пустые предрассудки, Хюррем султан. Уверена вы родите в срок ещё одного шехзаде. — Если бы всё было так как ты говоришь!

***

Кёсем помогала падишаху собраться. Сегодня был важный день и хоть Сулейман не говорил, по нему было видно, что он переживает. Девушка застегнула пуговицы на красном кафтане и положила руки на могучие плечи, заглядывая любимому в глаза. В них была тоска по старшему сыну и нетерпение из-за долгого ожидания. Гречанка молчаливо улыбнулась и стала надевать на пальцы перстни с драгоценными камнями. За этим занятием она потратила несколько минут, не спешила, давала ему возможность подготовиться к долгожданной встрече. — Это наша первая такая долгая разлука. — Проговорил Сулейман. — Любовь моя, ты зря изводишь себя, и для сына и для Махидевран ты сделал всё необходимое. Их приезду все очень рады, Мустафа ведь твой старший наследник, его очень любят янычары и простой народ. — Пожалуй, ты права, Кёсем моя. — Падишах погладил свою любимицу по щеке. — Ваша разлука закончилась и ты вновь встретишься с сыном. Для него это наверняка даже более волнительно чем для тебя. Они постояли ещё немного, а затем госпожа вышла и направилась в покои к Валиде султан. Будет невежливо если она опоздает.

***

Хасеки раздирало любопытство и не выдержав она направилась на балкон гарема, чтобы своими глазами увидеть повзрослевшего наследника престола. Ей нужно было понять с кем придется сражаться. Бриллиантовая корона сегодня неимоверно давила на голову и хотелось просто снять её, давая ноющей коже успокоиться. Прогнав все сомнения прочь, Хюррем надела на лицо непроницаемую маску равнодушия, сквозь которую всё же проскальзывал легкий интерес. Глашатай оповестил о приходе шехзаде и все одалиски внизу замерли в ожидании. Шехзаде и правда вырос. Вытянулся и приобрел мужскую стать. За ним гордо шла Махидевран и с улыбкой глядела на соперницу. Словно унизила этим взглядом, но рыжеволосая не сдавалась и послала черкешенке ответную улыбку, чем очень озадачила мать наследника. Такими ужимками смеющуюся султаншу не проймешь! Выдохнув, она не приняла поражения и направилась в покои Валиде султан. — Поздравляю! — После долгого молчания проговорила Махидевран, сидящая на тахте напротив Хасеки. — Слышала ты вновь беременна. — Спасибо, госпожа. — Хюррем учтиво кивнула сопернице. — Даст Аллах и вы когда то прижмете внуков к груди. В комнате вновь повисла гробовая тишина, которую решилась нарушить Хатидже султан облаченная в нежное розовое платье. — Ты не сильно утомилась в дороге? — Нет. Мы с шехзаде стремились как можно скорее приехать. Для него это так волнительно. Сестра султана понимающе закивала. — Сегодня для Мустафы важный день. Он станет престолонаследником. — Добавила Хафса султан и посмотрела на Кёсем, которая явно была не заинтересована в этой беседе и безучастно смотрела прямо перед собой. — Кёсем султан, как вы? — Спросила черкешенка, отчего черноволосая заметно оживилась. — Как ваши дети? — У нас всё замечательно! — Это радует. Мустафа по братьям и сестрам очень скучал. — Он может приходить к ним когда пожелает. — Гречанка улыбнулась. — Думаю, они с моим Мурадом найдут общий язык. Затем султанши покинули главные покои гарема и двинулись в Башню Справедливости, чтобы воочию наблюдать за Мустафой и его клятвой. Посвящение в Корпус янычар было ответственным событием в жизни каждого шехзаде. Славянка устроилась рядом с Валиде и Хатидже султан. Пространство было небольшим и султаншам пришлось потесниться. Махидевран с гордо выпрямленной спиной наблюдала за тем как идет её сын, становясь тенью правителя. На площади было многолюдно, все с замиранием сердца ждали как же себя проявит старший наследник. Мустафа вел себя как и подобает сыну султана. Клятва была произнесена безупречно без единой запинки. Он доказал, что больше нет того маленького шехзаде стражающегося на деревянных мечах. Львенок ислама заметно подрос и теперь мог составить конкуренцию своему властительному отцу. Хасеки улыбнулась. Рыба гниет с головы. Так будет и теперь. Сулейман пусть не сразу, но начнет видеть в своем шехзаде соперника.

***

На Стамбул опустилась спасительная тьма и успокоила его жителей. Под сводами дворца стало намного тише. Кёсем сидела в своих покоях и внимательно писала письмо, которое позже отправится к её союзнику — Мураду паше. В покои зашла Дженнет и тихо присела рядом с госпожой. — Шехзаде благополучно заснули, Эйджан осталась с ними. — Отчиталась женщина и заглянула за плечо султанши, силясь рассмотреть содержимое послания. — Это письмо надо отнести паше. — Время уже позднее, лучше завтра с утра… — Делай, как я сказала! — Глаза гречанки обожгли холодом и калфа покорно подчинилась. — Я что-то вся продрогла, принеси плед и прикажи посильнее разжечь камин. — Как прикажите! — Дженнет тут же начала выполнять поручение Кёсем султан. На хрупкие плечи лег теплый плед и девушка стала понемногу согреваться. Весна в этом году была на редкость холодная и неприветливая. В некоторых участках сада всё ещё лежал снег и не думал таять. — Скоро мы уничтожим Хюррем, Дженнет! — Дай Аллах, так и будет госпожа. — Махидевран нам поможет в этом. — Произнесла Кёсем и поплотнее закуталась в плед.

***

Хасеки совершенно не хотела идти в покои к Валиде султан вместе с детьми, но это будет проявлением неуважения, а она не должна первой развязывать войну. Уже несколько лет они жили в относительном мире и Хюррем надеялась, что так будет всегда. Ведь в сущности им с Хафсой нечего делить. Сулейман был полностью под контролем рыжеволосой и потерял всякий авторитет в лице матери. Дети радостно щебетали между собой, что наконец-то увидят старшего брата Мустафу. Госпожа не могла понять, что их связывает, ведь младшие его даже в глаза не видели, но ждали. — Дорогие мои! — Не успел старший сын Сулеймана переступить порог покоев, как к нему веселой гурьбой бросились дети. — Как же вы выросли! Особенно ты Мехмед! Шехзаде очаровательно улыбнулся брату и смущенно отвел глаза. — Братик, мы так тебя ждали! — Проворковала Михримах и золотая диадема в её русых волосах засияла при свете солнца. — Госпожа Луны и Солнца, я сражен наповал. — Баязид, не толкайся! — Отстань, Селим! — Буркнул маленький шехзаде в голубом кафтане. — Не ссорьтесь, я привез вам из Эдирне подарки, уверен они понравятся. — Улыбнувшись, проговорил Мустафа и поймал пронзительный взгляд Хюррем султан. — А эта прекрасная султанша должно быть — Дильруба султан? — Да! — Горделиво произнесла девочка в красном платье. — Ещё немного и ты станешь даже краше Михримах, сестрица! — Он погладил госпожу по головке. Хасеки держала младшую дочку за руку, та не стремилась попасть в центр внимания и пряталась за материнскую спину, наблюдая за старшим братом, о котором знала лишь из рассказов Мехмеда. — Зейнеп, крошка моя, ну, не стесняйся, иди! — Рыжеволосая подтолкнула дочь и та неуверенно двинулась вперед. — Красавица, иди сюда! — Мустафа широко улыбнулся и принял малышку в свои объятья. Назлы держала на руках годовалого Джихангира, тот с интересом крутил головой рассматривая шехзаде. — Ну, давай знакомиться, братик мой! — Мустафа осторожно взял мальчика на руки и поцеловал в лоб. Зейнеп, чьи волосы горели огнем так же как и у матери, вновь взяла Хасеки за руку и прижалась к ней всем телом, ища защиты. — Всё хорошо, родная, я с тобой! — Улыбнувшись, заверила женщина и покрепче обхватила детскую ладошку.

***

Вальяжной походкой от бедра Кёсем прошла в покои к Махидевран султан. Им следовало поговорить и ещё раз обдумать план действий. От главной Хасеки пришло время избавиться. Хозяйка комнат приняла брюнетку более чем радушно, предлагая напитки и лукум. Вежливо отказавшись от предложенного, гречанка оставила условности и сразу перешла к делу. Мать старшего шехзаде внимательно выслушила свою соратницу и пришла к заключению, что сломить Хюррем сможет лишь хороший бунт в гареме. Девушки становятся неуправляемыми когда их в чем-то ограничивают. — На этом можно сыграть. — Задумчиво проговорила Кёсем султан. — Но как бы нам самим не пострадать. — А мы сделаем так, что рабыни станут ненавидеть её. Зачем им в таком случае нам вредить? — Умно. Но для осуществления такого плана нужно время. — Согласна. У нас его как раз более чем предостаточно. — Черкешенка загадочно улыбнулась, будто знала то, чего черноволосая ещё не знала. — Падишах через несколько месяцев в поход отправляется, ты не осведомлена? — Нет. — Гречанка тут же сникла, ведь плохо переносила разлуку с государем, но в данном контексте им его отсутствие во дворце лишь на руку. — Но Сулейман не двинется в поход пока ребенок Хюррем не появится на свет. Он никогда не оставлял её. — Подождем несколько месяцев, Хасеки имеет свойство рожать раньше времени от волнения. Вспомни, скольких своих детей она родила в срок? Кёсем задумалась. Мать Мустафы была права, преждевременные роды с осложнениями были не редкостью у рыжеволосой ведьмы. Ей например роды давались намного легче. Однако все её шехзаде имели отменное здоровье, ведь Хасеки никогда и никого не подпускала к своим детям, кроме проверенных людей. Махидевран отвлеклась от беседы и взглянула в окно. Там уже было темно, лишь уличные факелы немного освещали пространство. — Надеюсь в этот раз она родит ещё одну девочку. — Пусть лучше умрет. — Прошипела черкешенка и расправила зеленое платье. — Тогда и делать нам ничего не придется. — Сулейман не перенесет этого… — Вдруг произнесла фаворитка повелителя и нахмурилась. — Он следом к Аллаху отправиться!

***

Перед сном уложив младших детей, Хасеки зашла к падишаху. Тот снова до поздна занимался приготовлениями к предстоящему походу. У Хюррем сердце разрывалось от мысли, что он может вновь оставить её одну. Нет! Она гнала прочь дурные мысли. Сулейман не бросит её теперь, ведь под сердцем госпожа носит малыша. Пока он или она не родится, повелитель не пойдет в поход. Ну, а потом? Страшно представить, что будет после его отъезда. Все главные её враги оказались под одной крышей и сейчас наверняка продумывают план мести. — Не надо меня успокаивать, дорогой, я всё равно не перестану тревожиться. — Бескомпромиссно отрезала рыжеволосая султанша на попытки государя вразумить супругу. — Что за страхи? Для этого нет причин, прекрати изводить себя! — Сулейман встал из-за стола и заключил славянку в объятья. — Повелитель, вы меня оставляете одну! — Хасеки взглянула на своего венценосного мужа с толикой обиды. — Снова поход… И эти долгие месяцы без вас я вновь проведу, страшась потерять свою любовь! К тому же во дворце Махидевран, а уж она то постарается навредить мне. — Султан хотел что-то сказать, но Хюррем не позволила и продолжила свою речь. — Я беспокоюсь не за себя, а за наших детей. Рука падишаха машинально легла на округлый живот супруги, пока ещё совсем незаметный. Госпожа лучезарно улыбнулась от этого действия. — Никто им навредить не посмеет, Хюррем! Не тревожься, солнце моё! Я вернусь к тебе и стану любить пуще прежнего. Обещаю, я никогда не оставлю тебя одну в этом мире! Рыжеволосая прильнула к груди государя, ища в нем защиту. Один Аллах ведает, что ждет её в будущем, но сердце ноет каждую ночь, предрекая страшную расправу…

***

Кёсем султан после завтрака отправилась со старшим сыном на прогулку в сад. Здесь у неё появился собственный уголок, где она ухаживала за розами. Этот процесс успокаивал и дурные мысли уходили сами собой. Шехзаде Мурад был непоседлив, но всегда с восхищением замирал, когда видел как мать занимается цветами. — Мурад, ты можешь сходить на конюшню если хочешь. Конь, который тебе подарил султан очень хорош! — Я уже придумал как назову его, мама! — Воскликнул наследник и улыбнулся. — И как же? — Закончив обрезать засохшие стебли поинтересовалась черноволосая. — А вот не скажу! — Вот хитрец! Передав ножницы служанке, гречанка подошла к сыну и с любовью обняла, целуя в русоволосую макушку. Мальчишка разомлел от нимания матери и совсем растаял. — Пойдем во дворец, дождь собирается. — Попросил шехзаде, видя нависшие серые тучи над их головами. Кёсем не стала противиться и пошла обратно, держа сына за руку. В гареме тем временем их план превращался во что-то большее, чем просто слова. Девушки были недовольны тем, что своих служанок Хасеки всячески одаривала без причины, а остальные получали лишь скромное жалование. Ими движила обыкновенная зависть. Дурочки, они думали, что действуют из собственных интересов, однако это всё было лишь игрой. Гюль ага ужаснулся, когда услышал громкий разговор трех джарийе. — Хюррем султан себе стала много позволять, девушки. — Произнесла Фатьма хатун, склочная особа со змеиным лицом. — Она насмехается над нами! — Верно! Думает нас купить можно! — Продолжила другая. — Наша верность не продается! Он прижал руку к губам, а затем быстро ретировался из ташлыка, провожаемый мстительным взглядом Кёсем султан. Это ещё ничего, скоро гарем превратиться в самую настоящую преисподнюю для Хасеки. Тогда она наконец обрет потерянный покой.

***

Хюррем распахнула глаза и сердце её забилось чаще, предчувствуя что-то нехорошее. Была глубокая ночь и тишина покоев нарушалась лишь её частым дыханием. Откинув одеяло прочь, Хасеки поднялась с постели и посмотрела в сторону детской. Стало тревожно. — Эсма? Назлы? В ответ тишина. — Зейнеп? Комната была пуста. Где её дети и служанки? Не могли же все посреди ночи уйти неизвестно куда. Запахнув шелковый халат госпожа вышла в коридор, но и там оказалось совершенно безлюдно. Совсем одна… Что же это происходит? — Гюль ага! Дайе хатун! Кто-нибудь! Рыжеволосая прошла в ташлык и замерла. Никого. Это не могло быть реальностью! Но разве сны могут быть такими? Тоска легла на сердце тяжким грузом и Роксолана повернула голову в коридор где начиналась мужская часть дворца, в которой проживал султан. — Сулейман… — Тихо промолвила она и бросилась вперед. Преодолев путь до его опочивальни, Хасеки замерла и прислушалась. Пусто. Не намека на присутствие супруга. Двери ведущие на террасу с грохотом отворились от мощного порыва ветра, Хюррем не теряя времени пошла туда, в надежде найти хоть кого-то. Её очередная попытка всё же увенчалась успехов. Вслед за леденящим душу ветром в небо поднялся огромный дракон, один взмах крыльев закрывал ночной небосвод. Женщина испуганно смотрела на мифическое существо, ощущая исходящую от него опасность. Всё внутри неё трепетало от необузданной силы этой твари. Раскрыв остробузую пасть он наконец выпустил пламя из недр груди, сжигая госпожу в мгновение ока. Крик вырвался из горла, султанша встрепинулась всем телом и подскочила. Сон. Сердце гулко стучало в груди. — Хюррем, что с тобой? — Сонно произнес падишах и тоже сел рядом. — Сулейман, не уезжай! — Она бросилась в его объятья и уткнулась в теплую грудь. — Они меня убьют! — Милая, ну что за чушь? Никто не посмеет причинить тебе вред. — Я умру без тебя! — Ну, всё! Тшш, успокойся. — Султан ласково погладил супругу по плечу.

***

Около покоев Хасеки вновь столпились любопытные одалиски. Та, вновь рожала преждевременно и все гадали выживет ли ребенок или нет. Кёсем зевнула и прикрыла рот рукой, не забывая про хорошие манеры. Она стояла около стены и немного облокачивалась на неё из-за усталости. Вот надо было Хюррем начать рожать среди ночи?! Она кричала безпрерывно уже где-то минут двадцать, а значит скоро всё закончиться. Госпожа не знала родится ли этот ребенок живым, ведь роды на пятом месяце беременности были опасными. Из покоев показалась повитуха. — Наша султанша родила девочку. Слабенькую очень. Повелитель первым вошел покои к роженице и взял дитя на руки, так трепетно и осторожно, будто от одного прикосновения она могла лишиться дыхания и умереть. Гречанка покрыла голову голубым платком, готовясь к очередному имянаречению. — Имя тебе даю Исмихан-Кая! — Он повторил это ещё дважды, а затем все члены правящей династии начали молитву за здоровье малышки. Кёсем султан озарила всех своей счастливой улыбкой. Она чувствовала как всё внутри взрывается от радости. Хюррем приняла младенца на руки. — Поздравляю вас, повелитель и вас госпожа с рождением дочери! — Улыбка черноволосой стала ещё шире. — Пусть Аллах подарит девочке долгую безоблачную жизнь. — Аминь, Кёсем. — Благодарю за пожелание, султанша. — Выдавила из себя Хасеки и крепче прижала малютку к себе, всё ещё помня каким огнем горели глаза гречанки, когда та говорила про смерть её мальчиков.