Властолюбие или невинность

***

Хасеки наблюдала за рабынями облокотившись на балюстраду с ледяной яростью в глазах. С каждым днем они становились всё более… опасными. Хюррем понимала к чему всё шло. Бунт. Против неё. То-то Махидевран с Кёсем ходят со счастливыми улыбками на всё лицо, восхищаясь плодами своей работы. Из-за похода жалование для рабынь прекратилось вовсе и те естественно начали высказывать недовольство. — Валиде султан не успокоится, Гюль ага! — Госпожа раздраженно отбросила колье в шкатулку. — Что будем делать? — Защищаться. — Твердо произнесла рыжеволосая султанша и взглянула в колыбель, в которой сопела двухмесячная Исмихан. — Детей они моих не тронут! — Но… — Вечером надо отправить их во дворец Хатидже султан! — Как прикажите. — Евнух не посмел перечить и покорно склонил голову. Вечером по гарему прокатился возмущенный рокот, кто-то оговорил наложницу Мустафы и той приписали кражу. За такое злодеяние её хотели сослать в Старый дворец, но рабыни не позволили агам сделать свою работу. Тогда и пролилась первая кровь. Девицы сошли с ума, это было очевидно. Под предводительством Фатьмы хатун они взяв факелы ринулись на второй этаж. Хюррем знала с самого начала, что всё это лишь фарс, чтобы подобраться к ней. Служанки спешно забаррикадировали двери. — Глупые овцы! — Хасеки не нашла в себе сил, чтобы сказать что-то ещё. Громкие крики рабынь и непрекращающиеся стуки в дверь стали нервировать всё больше и больше, сигнализируя о повышенной опасности в которой находилась госпожа.

***

Гневливые выкрики джарийе пугали Кёсем султан. Они совершенно перестали контролировать себя и могли навредить не только Хюррем но и сжечь весь этот дворец до тла. Это всё было одной большой ошибкой. Как бы Кёсем не хотела избавиться от Хасеки, но она не могла позволить подобный произвол. Иначе в этом огне сгорят все. Вооружившись горящим факелом, госпожа смело пошла по коридору. Ей была неведома жалость или милосердие к этим безмозглым курицам. — Госпожа! — Крикнула Дайе. — Хюррем султан сейчас убьют. В эту же секунду на весь этаж раздался душераздирающий крик рыжеволосой султанши. Не теряя времени Кёсем побежала в покои и отогнала сумасшедших девиц прочь. — Фатьма хатун! — Грозно произнесла гречанка, глядя на то, как Хасеки падает на пол от болевого шока. Всё её лицо напоминало один сплошной ожог. — Ты что вытворяешь? Кёсем султан даже не выслушала лепет рабыни и одним размашистым движением обожгла левую щеку негодяйки. Девушка протяжно взвыла от боли и схватилась за щеку, чем ещё больше травмировала обожженую кожу. Лишь к утру шум в гареме стих окончательно. Хюррем султан не приходила в сознание, лекари не знали, очнется ли она в принципе. Разгневанная Кёсем пришла к Валиде, та ужаснулась виду матери шехзаде. На белом платье расползлись пятна крови бунтовщиц. — Ты ранена, Кёсем? — Не я. А те кого вы подослали покончить с Хюррем султан. Если она действительно умрет, то мы все сгорим в гневе повелителя, Валиде. — Пусть лучше эта змея умрет и мы все обретем покой. — Нет, госпожа. Больше я не хочу слышать про это. — Гречанка неприязненно сморщилась и даже не поклонившись покинула покои.

***

Несколько недель спустя… Дворец на Ипподроме стал временным пристанищем для Хасеки. Здесь было тихо, о ней неустанно заботились лекарши и Нигяр калфа. После страшных ожогов на лицо не хотелось даже взглянуть. Хюррем султан благодарила Всевышнего за то, что осталась жива. Но женская уязвленная гордость всё же взыграла в ней. В кого она превратилась? Отражение в небольшом зеркале отнюдь не обрадовало, а наоборот, напугало. Красная обгоревшая кожа к которой нельзя прикасаться без боли. Слезы, которые Хюррем проливала каждую ночь не приносили облегчения. Она уповала лишь на защиту повелителя, когда тот вернется из похода. — Нигяр, они убили меня! — Ну что вы, госпожа, ожоги пройдут и вы станете ещё прекраснее! — Ты лжешь! — Вскипела рыжеволосая и схватила калфу за руку. — Мерзкая тварь, может это ты помогала им. Или ты думаешь я забыла Луку?! — Султанша, я… — Заткнись! Вы все скоро расплатитесь за содеянное. Я вернусь во дворец и тогда все враги мои кровью захлебнутся! Высвободив руку из крепкого захвата, Нигяр отошла от Хюррем султан на приличное расстояние. — Зря вы так, госпожа… Рыжеволосая на это только фыркнула и отвернула голову к окну. Ей никак не хотелось признавать собственное поражение. Слишком сильна была гордыня. — Прикажи карету готовить. — Отстраненно произнесла Роксолана и встала со своего места. — Я еду домой.

***

— Проходи, Кёсем. — Устало произнесла Хафса султан, привычно восседая на центральной тахте. — Я отослала повелителю письма, мои и от Хюррем. Он непременно должен узнать о вашей жестокости, Валиде! — Я перестала тебя узнавать, ты ли это Кёсем?! Ещё недавно ты хотела убить её, а сейчас защищаешь, да ещё обвиняя меня во всем. Я же тоже молчать не стану, расскажу, что ты тоже была замешана. — Вам не поверят. — Гречанка цокнула языком. — Я спасла Хюррем и она в долгу передо мной. Своё наказание она уже получила. — Правда. С таким лицом как у неё легче умереть на месте. Ты умница милая, сразу устранишь две фигуры: меня и Хюррем. — Валиде, я сыта по горло этими пустыми словами. Признайте, вам настал конец. После такого вы окончательно потеряете доверие нашего повелителя! — Мой сын не поверит в эту клевету! — Хафса султан повысила голос и с вызовом взглянула на невестку. — Посмотрим. — Кёсем коварно улыбнулась и развернулась к двери, чтобы покинуть главные покои гарема. Губы её дрогнули и раздался издевательский смешок. Она её унизила. Теперь из этого болота бывшая крымская принцесса уже не выберется на поверхность. Поделом! Гнев почти утих, но не до конца. Госпожа была уверена, что наказание повелителя станет суровым и окончательным. Лишь бы он поскорее прибыл в столицу. Тогда то Кёсем и разыграет очередную партию. Избавиться сразу от двух соперниц.

***

Хюррем шла по коридору мимо общей комнаты и всматривалась в испуганные лица одалисок. Они знали, что пришлось пережить Хасеки и теперь боялись её гнева. Каждая понимала, госпожа отомстит всем, кто посмел к ней прикоснуться и отнял красоту — ценное но далеко не единственное достоинство рыжеволосой султанши. На ней было кроваво-красное платье и платок, скрывающий ожоги на лице. Все девушки восприняли это как знак. Река крови прольется совсем скоро. — Хюррем, зачем ты приехала? — С возмущением поинтересовалась Валиде султан, сморщившись при виде невестки. — Чтобы показать плоды ваших трудов! — Гордо заявила госпожа и убрала с обожженного лица ткань. — Вот, смотрите, вам нравится, то что вы видите? — Это уже чересчур! Немедленно возвращайся обратно! — Нет, Валиде, я из своего дома больше не уеду. Повелитель скоро вернется и никому тогда головы не сносить. Каждому воздастся по делам его! — Слишком самоуверенно, дорогая. — Хафса не теряла хватку. — Мой сын не поверит в этот бред. — Бред?! — Рыжеволосая горько рассмеялась. — Вы меня чуть не убили! Я — законная жена властелина мира! Сулейман этого так не оставит! Валиде султан тяжело вздохнула, находиться в одной комнате с Хюррем становилось всё более невыносимо. — Уходи. Хасеки вновь закрыла лицо тканью и вылетела прочь из покоев, направляясь к себе. В покоях её встретили дети. Испуганные и радостные одновременно. Она обняла каждого, стараясь делать всё, чтобы они позабыли об этом кошмаре. Не хотелось травмировать их детскую психику. — Матушка, это сделали рабыни? — Мехмед как самый старший присел около матери и серьезно заявил: — Их казнили? — Львенок мой! — В глазах Хюррем заблестели слезы. — Нет. Наказание куда мягче, чем я предполагала. Не беспокойся, каждого предателя я уничтожу. Шехзаде прижался к матери и прошептал, что очень сильно испугался за неё. — Как Михримах и остальные? Вы хорошо себя вели в моё отсутствие? — Да, мама, я следил за братьями и сестрами. С ними всё в порядке.

***

Месяц спустя Султан вернулся из похода с ещё одной победой. Во дворце царила суматоха. Гарем жужжал будто улей, представляя себе гнев падишаха, когда он собственными глазами увидит, что стало с его супругой, во время его отсутствия. Кёсем султан не смогла усидеть в гареме и дождаться официальной встречи. Облачившись в темно-зеленое платье и сверкающий кафтан, она накинула свое серое пальто, направившись в султанский сад. Волнение щемило грудь. Они вышли друг другу навстречу и госпожа с легкой улыбкой бросилась ему на шею, вдыхая аромат его тела. — Кёсем моя! — Сулейман явно был рад и соскучился после долгой разлуки. — Повелитель… — Прошептала госпожа, не в силах что-либо говорить. Падишах отстранился из объятий и нежно погладил любимицу по щеке, стирая одинокую слезинку. — Ну чего ты плачешь, ведь я вернулся?! — Ах, это из-за последних событий. Мы такой ужас пережили! — Что? — Недоуменно произнес султан, явно не понимая о чем идет речь. — Как же, ты не знаешь? — Гречанка тяжко вздохнула. — В гареме произошло нападение на Хюррем султан, её пытались заживо сжечь, слава Аллаху мы с Дайе хатун вовремя подоспели на помощь, а иначе… Сулейман изменился в лице. Страх за жизнь жены плескался в его голубых глазах. — Она бы умерла. — Мрачно закончил падишах и двинулся в гарем, где его уже ждали Валиде султан вместе с Махидевран султан. Кёсем султан поспешила за ним, ведь не желала оставлять Сулеймана одного, тем более теперь, когда он в таком взвинчином состоянии. Госпожа понимала, что очень скоро полетят головы и кровь мрамор обагрит. Только вот чья? Этот вопрос оставался без ответа.

***

Хюррем султан сидела в покоях совсем одна, детей она отправила в главные покои, чтобы те поприветствовали повелителя. Её сердце взволнованно билось в груди, предвещая скорую встречу с любимым супругом. Станут ли его глаза гореть как прежде при виде неё? Она боялась его реакции. Разлюбит ли её Сулейман увидев эти страшные ожоги на лице, оставившие глубокие раны на женском сердце. Ведь прежде госпожа так гордилась своей исключительной красотой. — Сулейман. — Голос её всё-таки задрожал, когда она увидела повелителя. Он сам пришел к ней, волнуясь за состояние любимой женщины. — Хюррем моя! — Падишах заключил мать своих детей в крепкие, долгие объятия. — Кёсем рассказала мне, что произошло, я благодарен Всевышнему, что он сохранил тебя для меня и наших детей! — Кёсем?! Разве ты не читал моё письмо? — О каком письме речь, милая? — Я написала письмо тебе, наверное это Ибрагим паша всё скрыл, не хотел тревожить тебя во время похода. — Объяснила Хасеки и прижалась к груди мужа. — Если бы ты только знал, какой кошмар я пережила! Слезы непроизвольно полились из её прекрасных глаз и повелитель обнял свою супругу ещё крепче, даруя ей чувство защищенности. — Я клянусь, дорогая, все поплатятся за это вероломство! Никого не пощажу! — Он проговорил это громко, во всеуслышание и казалось даже небеса содрогнулись от произнесенной им клятвы. — Кто бы он не был? — Конечно. Моё правосудие распространяется на всех, кто живет в моем государстве!

***

После вечернего намаза, Кёсем султан решила зайти к повелителю. Отдав приказ Эйджан уложить детей, она вышла из покоев и направилась в султанские покои. Сулейман встретил её тепло. Он был благодарен ей за спасение его жены. Они сели на диванчик и султан взял девушку за руки, крепко сжав в своих. Госпожа слегка улыбнулась, радуясь этой близости. — Ты — падишах моего сердца, Сулейман! — С любовью произнесла черноволосая султанша. — Кёсем моя, храбрая госпожа. Я знаю, что ты сделала в ту ночь и я всю жизнь буду говорить тебе спасибо. Жизнь Хюррем — моя жизнь. — Повелитель поцеловал кисть султанши. — Мне пришлось. В этом дворце нет места для трусливых и слабовольных, такие тут долго не живут. — Значит после нападения Хюррем жила у моей сестры, верно? — Да. Сулейман, мне сложно это говорить, но приказ сжечь нашу госпожу отдала Валиде султан. Я понимаю, что это серьезное обвинение, но я слышала это своими ушами. — Произнесла гречанка и опустила глаза в пол, будто ей действительно неприятно говорить об этом. — Валиде… — С разочарованием протянул падишах и прикрыл глаза. — Как же она могла опуститься до подобной гнусности? — Она намеревалась избавиться от Хюррем султан. Это её цель. Слава Аллаху всё обошлось. Конечно здоровье госпожи подорвано, но я хотя бы смогла спасти её от смерти. — Поднявшие руку на мою семью понесут заслуженное наказание! Я никого не собираюсь щадить! Наклонившись вперед он поцеловал Кёсем в лоб и погладил по бархатной щеке. Этот жест наполнил её сердце нежностью и благодарностью. Даже в такой непростой ситуации Сулейман нашел возможность выразить свою любовь. Черноволосая госпожа глядела на повелителя с любовью. Сейчас она казалась удивительно нежной. Он увидел в её взгляде любовь, тепло и глубину чувств, которые султанша и не пыталась скрывать. Она была словно открытая книга для него. Повелитель давно знал мать своих детей, каждый её взгляд говорил о её чувствах, которые были глубже любых слов.

***

— Ибрагим паша! — Проговорила Хасеки, встретившись с ним около опочивальни государя. Лицо её всё так же было скрыто за непроницаемой черной тканью, за которой невозможно было угадать её эмоции. — Хюррем султан. — Паша поклонился, ожидая от супруги падишаха упреков в свою сторону. Ведь он скрыл от повелителя правду. — Как ваше самочувствие? — Будто тебя оно заботит… — Не думайте, что я рад всему произошедшему, это не так! Великий визирь сложил руки в замок и пристально посмотрел на Хюррем. Он словно пытался прочитать её мысли и намерения. В воздухе меж ними воцарилось небывалое ныне напряжение. — Правда? Надо же. Волк беспокоится о ягненке. — С заметным сарказмом произнесла госпожа. — Смею вас уверить, я к этому совершенно не причастен! — Заявил Ибрагим паша. — Уйми Валиде, Ибрагим! В противном случае это придется сделать мне! — Я сделаю всё от себя зависящее, султанша.

***

Длинный подол темно-зеленого платья шуршал по мраморным полам, пока Кёсем султан шествовала в сторону покоев Хюррем. Во дворце царило напряжение, ведь с самого утра супруге падишаха было нехорошо и около неё кружили лекари. Позади госпожи шли молчаливые служанки облаченные в идентичные друг друга платья светлого цвета. Блеклого и невзрачного. На их фоне наряд черноволосой госпожи выглядел ещё более торжественно. Хотя, по правде сказать гречанке было наплевать на помпезность. Сейчас она молода и красива — но всё это рано или поздно уйдет с годами прожитых лет и тогда останется лишь ум и мудрость. — Проходи, Кёсем! — Тихо произнесла Хюррем, лежа в постели. — Посмотри, что они со мной сделали. — Кто сеет ветер — пожнет бурю! — Громко проговорила Кёсем и встала напротив широкого ложа. — Вы сами виноваты в том, что случилось с вами! — Ты смеешь обвинять меня? Не я развязала эту войну, а вы! Я лишь себя и своих детей пытаюсь защитить! — И как? Выходит? Госпожа не пыталась быть милой и жалеть Хасеки. Она не скрывала издевательской усмешки на лице. — На меня напали и едва не убили, всё по вине Валиде султан и я надеюсь она понесет наказание, но одно мне покоя не дает: почему ты отвернулась от неё Кёсем? Хочешь скрыть свою причастность, чтобы Сулейман ничего не узнал? — Прозорливо заметила госпожа. — Ничего от тебя не ускользает, да, я играю в игру и скоро она подойдет к концу. Ты обезображена, Валиде сошлют, я получу гарем и любовь султана. — Не видя смысла скрывать, правдиво ответила гречанка. — Хах, даже Шайтану такое в голову бы не пришло. — А мне пришло. Видишь как бывает, те кто был внизу окажутся на вершине. Кёсем султан усмехнулась и не обращая внимание на вышедшую из смежной комнаты Михримах двинулась прочь. Девочка подошла к матери и присела рядом, оборачиваясь на удаляющуюся фигуру черноволосой госпожи. На душе у султанши было спокойствие, всё складывалось очень хорошо. Одним ударом она убрала с доски двух соперниц. Осталось отослать Махидевран в санджак и можно будет счастливо жить. Конечно ещё оставались Ибрагим и Хатидже, но гречанка знала, что она и с ними справится в конечном счете.