Кальтар. Цитадель смертников

Сель’нилы, ближайшие соседи титанов, были частыми гостями на праздниках королевства Эльскубар. Миролюбивый народ, единый с природой. Они жили в лесах и общались с животными. Оракул высших эльфов, посетив праздник мира, предсказал королю скорые бедствия. — «Тьма придет в наш мир. Огненная буря, рождённая в морском водовороте, омоет кровью весь Кальтар.» Ормарр, горячо любящий свой народ, днями и ночами молился Богам у каждого Алтаря жизни. Он приезжал в каждый храм, взывал к каждому Богу, прося пощадить его родину. Но Боги не ответили на его молитвы. Возвратившись домой, короля встретил траур. Его горячо любимая супруга погибла вместе с ребёнком во время родов, пока он молился всем Богам о мире для своего королевства.

      Седьмой этаж Цитадели смертников — крепости Туастед.       Лестничный пролёт с восьмого уровня заканчивался не как предыдущий, просто выходя на новый коридор с камерами, вместо этого он поворачивал вдоль стены, лишь затем открывая вид на огромных размеров арену. Именно здесь можно было оценить реальные размеры центральной тюремной башни. На арене не было внутреннего круга, по которому сбежал паладин, не было стены, разделявшей камеры с коридором. Это было полностью открытое пространство, а в центре сидел всё тот же чернокнижник, которого помнил Теонорд. Суккуба никуда не делась, только теперь, вместо того чтобы ластиться к своему хозяину, она уже достала хлыст и выпустила крылья приняв свою боевую форму, готовясь встречать беглецов.       — Там демон! Демон! Ты смерти нашей хочешь?! — послышались крики из первых рядов идущих, которые тут же вернулись в коридор к остальным, едва завидев демонессу, что собиралась к ним приблизиться, и явно не для того, чтобы мило побеседовать.       — А вы что, думали, что я вас на прогулку вывел, тюремные крысы?! Мы пробиваемся с боем, — Дагон всегда презирал трусов, а сейчас, когда от подобной слабости зависели жизни, и собственные, и чужие, ему легче было самому избавиться от слабого звена. Топор, недавно забранный у одного из тюремщиков, мгновенно обагрился кровью, сшибая голову с плеч человека. Обезглавленное тело тут же рухнуло на колени, кратковременным фонтаном крови заливая дорогу на арену.       — Еще кто-то?! — резко поинтересовался воин, по сути, зажав всех беглецов между собственным топором и ареной с чернокнижником. Что с одной, что с другой стороны их ждала смертельная опасность, но если с арены еще был шанс выбраться, то Дагон явно не даст никому уйти живым.       — Сурово, но справедливо, верно? — со знанием дела прокомментировал Сигианд, опираясь на бедро Хилднота плечом, и поднял на него взгляд. Сложно было смотреть почти на метр вверх, но эльфа это не слишком волновало.       — Заговоришь со мной еще раз, и я вырву тебе язык. Возможно, вместе с черепом, — предупредил титан, обхватывая голову Сигианда сверху, и отодвинул от себя подальше, не намереваясь вести с ним разговоры.       — Понял, не дурак, — эльф поднял руки в сдающемся жесте и широко улыбнулся.       Дагон, не дождавшись возражений и помня, что им стоит как можно быстрее пройти арену, первым рванул в комнату. Следом за ним отправились титаны, тесня вперед всех остальных заключенных. Замыкали колонну Сигианд и Теонорд, уже навскидку оценивший силу всех присутствовавших, не заметив ни одного хотя бы мало-мальски достойного мага, который мог бы помочь ему одолеть чернокнижника. Некромант не сомневался в том, что по всей арене натыкано множество ловушек и активаторов заклинаний — именно поэтому сидящий там человек с одной лишь суккубой совершенно не беспокоился, встречая гостей с верхнего этажа. Даже после сигнала тревоги он не встал со своего места, лишь отдав приказ своему демону перейти в боевую ипостась.       Дагон, думал недолго, прямо от входа разбегаясь, удобнее перехватив топор, и собирался сразу разделаться с суккубой в том стиле, в каком привык — одним махом перерубить её и дело с концом — но не учёл, что не просто так все опасались демонов. По арене прокатился заливистый женский смех, от которого кровь стыла в жилах всей неподготовленной публики.       — Какой горячий мужчина! Сколько ярости! Сколько страсти! — восхищалась суккуба, легко уходя из-под рубящего удара, и тут же взмахнула хлыстом, оставляя в воздухе лишь звонкий щелчок. Она не нападала, пока лишь привлекая к себе всеобщее внимание, отходя дальше от чернокнижника.       — Она специально ведёт его в ловушку, — Теонорд вступать в бой не торопился, внимательно исследуя пространство, чтобы найти скрытые пиктограммы заклятий. Они не могли просто висеть в воздухе долгое время, а потому должны были быть к чему-то привязаны. Стены и потолок отлично подходили для этой цели.       Хилднот, пока оставшийся рядом с толпой, являлся вторым по старшинству и положению в отряде, не учитывая некроманта, существование которого будто намеренно игнорировалось всеми вокруг. Он какое-то время наблюдал за тем, как его командир тщетно пытается дотянуться топором до суккубы, раздумывая, стоит ли ему броситься на помощь. С одной стороны, он мог помешать планам Дагона, сбить его с выбранного ритма, с другой — вместе они могли справиться быстрее, уже долгое время сражаясь плечом к плечу.       — Убить беглецов, — послышался голос со стороны чернокнижника, который будто только что пришёл в себя и увидел целую толпу заключённых в своей обители. Несмотря на это, он явно оставлял всю работу на своего демона, не потрудившись даже подняться на ноги.       — Да, господин! — почти простонала суккуба, уже давно ждавшая этого приказа. Хлыст, что ещё недавно только щелкал в воздухе гладкой поверхностью, теперь выпустил шипы, едва ли не в тот же миг врезаясь в голую спину Дагона, оставляя на ней несколько глубоких кровавых борозд. Воин зарычал, голой рукой хватая хлыст и дернул демона на себя, встречая её ударом ноги, от которого та, путаясь в собственных крыльях, прокатилась по каменному полу.       — Его голос ещё хуже, чем у скрипучей крестьянской телеги. Это проблема всех магов, которые практикуют тёмную магию, а? — Сигианд вскинул брови, поворачиваясь к напряженному Теонорду. Он вообще часто задавал вопросы, будто жить без этого не мог.       — Чаще всего мы одиночки и редко разговариваем, — все же утолил некромант чужое любопытство, не отводя при этом взгляда от Дагона, чью руку в данный момент овивал хлыст, и за счёт его собственного движения отправил его в ближайшую стену. Суккуба после падения была в ярости. Она не привыкла получать удары, а уж тем более, увесистые пинки.       — Убить чернокнижника! Хватит трястись, тюремные крысы! Все в бой! — Хилднот больше не мог просто наблюдать за поединком, подхватывая за рубахи первых попавшихся заключённых, весьма кстати стоявших прямо у его ног, и швырнул их в сторону тёмного мага. Убедившись, что вся толпа двинулась вперёд после весьма показательного приказа, он так же удобнее перехватил оружие и отправился на помощь командиру.       — Какие же вы все хорошенькие. Наконец-то решились подойти ближе! — снова почти выстонала суккуба, обхватывая саму себя крыльями на несколько секунд, а затем вдруг распахнула их на всю ширину, — Идите ко мне в объятия, красавчики!       Вся толпа, что ещё недавно была воодушевлена на убийство чернокнижника, вдруг потеряла весь запал, останавливаясь на своих местах и роняя из ослабевших пальцев оружие и факелы. Каждый видел теперь на месте суккубы свою мечту. Кто-то сексуальную обнажённую эльфийку, кто-то разносчицу пива из любимой таверны с пышными формами, а кто-то и вовсе экзотику вроде самой демонессы. Все, как один, начали медленно двигаться в её сторону, с каждым шагом приближая свою смерть. Суккуба сама сделала движение навстречу первому подошедшему, обхватывая его лицо обеими руками, длинными когтями вонзаясь в тонкую кожу головы, и примкнула к его губам страстным поцелуем, высасывая из человека всю его жизнь.       — Они что, больные? Что они делают? — вдруг шёпотом спросил Сигианд у стоящего рядом с ним Теонорда, в голове уже перебиравшего варианты заклятий, которые можно было противопоставить демонической иллюзии или чернокнижнику, — Извращенцы…       Некромант явно не ожидал вопроса к себе, а потому едва не треснул эльфа посохом по голове. Он даже успел замахнуться, но вовремя остановился, чтобы не вывести эльфа из строя.       — Ха?.. На тебя не подействовали чары? — спустя мгновение осознал Теонорд, опуская взгляд на эльфа, который с омерзением на лице смотрел на то, как суккуба засасывает уже второго заключённого. Он отчетливо видел, как её язык проталкивается в чужой рот.       — А? Она их заколдовала? — переспросил Сигианд, будто с первого раза не понял, переводя взгляд на некроманта, который как-то слишком загадочно улыбался, и это явно было неспроста. Не мог он делать это без причины!       — Магия суккубы не действует на тех, кто испытывает чувство глубокой и искренней любви. Неужели ты, мерзавец и пакостник, ещё способен любить? — не выдержал Теонорд, хохотнув. Он совсем не спешил спасать остальных — пока в его голове все равно не было никакого решения, а бросаться на демона с палкой — это легче сразу лечь и умереть.       — А почему ты решил, что я не могу любить?! — вспылил Сигианд мгновенно, упирая сжатые кулаки в бока, глазами выискивая Хилднота, а затем выкинул вперёд одну руку, пальцем указывая на титана, который медленно, поддавшись чарам, так же шёл в сторону суккубы, — Да хотя бы вот его!       — И сколько вы с ним знакомы? — Теонорд заломил бровь, постукивая пальцами по посоху. Эльф покраснел до самых кончиков ушей, пыхтя как закипевший печной горшок, и даже хотел посчитать, поднимая одну руку, разгибая один палец, и, прежде чем добавить к нему второй, снова резко поднял взгляд вверх.       — Да, я влюбчивый, и что?! Ну вот что? Ты, вообще-то, тоже не попал под чары! — выпалил эльф, а затем обвел взглядом арену, чтобы найти того, кто ещё не попал под магическую иллюзию. Взгляд остановился на Дагоне, который ударившись в магическую ловушку на стене, на некоторое время получил полное телесное оцепенение, не в силах двинуть ни языком, ни пальцами. Паралич, как оказалось, был достаточно коротким или был рассчитан на врагов поменьше. Воин уже смог вернуть себе некоторую подвижность. Он был замедленным, очень злым, и абсолютно точно нисколько не очарованным.       — И Даг… Вы чего, это…? — Эльф даже рот прикрыл от столь неожиданно смелого предположения со своей стороны. Сложно было себе представить, что эти двое — даже в теории — могли быть влюбленными. Они готовы были голыми руками и зубами разорвать друг друга на мелкие ошметки и раскидать останки по всему Кальтару.       — Ты бы шёл свою любовь спасать, а то он скоро доберётся до своего поцелуя смерти, — Теонорд даже слушать дальше не хотел, делая резкое движение своим самодельным посохом, ударяя эльфа по спине, толкнув его в сторону Хилднота. Сигианд еще хотел возмутиться, но понял, что если сейчас ничего не сделать, то его любовь будет весьма кратковременной, а ведь он даже не успел сблизиться с этим титаном!       — Эй, лярва, а ну посмотри-ка на меня! — крикнул Теонорд, пару раз ударяя посохом в каменный пол, а затем резко крутанул им в руке, заставляя сгустки черного огня вырваться из черепа. Пламя, устремляясь вперед, оставляло за собой клубящийся шлейф, заполняя видимое пространство между противниками. Некромант перешел в атаку лишь потому, что его марионетки, которых он поднимал на предыдущих этажах, наконец осознали себя, свыклись с собственными телами, перестав тормозить и ломаться, наконец нагоняя своего хозяина.       Суккуба еще только оторвалась от губ очередной жертвы, не успев вернуть себе самообладание после трапезы, а потому, влетевший в неё сгусток энергии вызвал громкий, почти оглушающий вопль. Пожирающий огонь выжег в расправленном крыле сквозную дыру. Жизни — в обычном понимании этого слова — в демоне не было, а потому и нанесенный урон был не слишком серьезным, но болезненным. В тот же миг, пока суккуба не успела оправиться, а клубы энергии не успели рассеяться, из них вырвались три поднятых трупа, с голыми руками нападая на нее.       Сигианд в это время уже подбежал к Хилдноту, и поскольку тот смотрел сейчас только на суккубу, ему пришлось разбежаться и напрыгнуть на него, ногами обхватывая за пояс.       — Хилднот, ты что, собрался поцеловать кого-то, кто не я?! — эльф явно не стеснялся задавать подобные вопросы прямо в лоб. Он обхватил чужую крепкую шею, подтягиваясь повыше, чтобы оказаться лицом на одном уровне с титаном и удобнее сцепляя длинные ноги у него за спиной. Освободившись от необходимости держаться руками, Сигианд обхватил обеими ладонями лицо титана, заглядывая в его остекленевшие глаза, преграждая ему весь обзор.       Хилднот попытался вывернуться из захвата, будто совершенно не чувствуя веса сидящего на нем эльфа, при этом активно пытаясь вновь посмотреть на демонессу, но ему не дали этого сделать. Сигианд вдруг резко подался вперед, лбом ударяя в лоб титана, чтобы тот обратил на него свое внимание. Как ни странно, это сработало — Хилднот вдруг сфокусировал на нем прояснившийся взгляд, мотнув головой и сбросив оцепенение. Эльф почувствовал, как чужие руки пришли в движение и зажмурился, уже готовясь к тому, что его, словно тряпичную куклу, сейчас просто оторвут от тела и крайне неприятно швырнут в пол или стену, но произошло нечто иное. Огромная горячая ладонь легла на его бедро, прижимая его плотнее к крепкому телу, вторая — накрыла его затылок. Губы тут же опалило жаркое прикосновение чужих сухих, но неожиданно мягких губ. Сигианд резко раскрыл глаза, не в силах осознать происходящее, и даже будто хотел как-то прокомментировать это, но не успел — стоило ему только приоткрыть рот, как в него толкнулся чужой язык. Все желание разговаривать пропало. Эльф вдруг осмелел, обхватывая шею титана обеими руками, отвечая на его поцелуй.       — Отставить устраивать разврат! — прорычал Дагон, к которому, наконец вернулась возможность разговаривать, и, хотя двигался и говорил он всё еще заторможенно, он не мог позволить тому, что здесь творилось, продолжаться. Нашли же место и время!       Временные клубы дыма уже почти рассеялись, и Теонорд, увидев ту же картину, что и его враг, но с другой стороны вдруг разразился смехом, больше похожим на помесь гиеньего хохота и карканья вороны.       — Убейте их! — взвизгнула демонесса, обращаясь ко всем подчиненным заключенным, замершим на несколько секунд, будто думающих над указанием, но затем снова вернулись за своим оружием и ополчились против трех вурдалаков, показывающих удивительную прыть для тел, которые по всем правилам должны были окоченеть.       Тела стражников, поддерживаемые тёмной магией Теонорда правилам, естественно, не подчинялись. Они со всей яростью, скопившейся в них из-за смерти, атаковали суккубу, некоторое время совершенно игнорируя нападающих на них людей. Однако, поскольку подчиненные заключенные продолжали кидаться на вурдалаков, им в конце концов, пришлось разделиться — двое переключились на оборону, а один продолжил бросаться на демонессу. У нее давно уже был приказ не трогать тюремщиков, а потому она могла лишь уклоняться и отводить от себя удары, несмотря на то что те уже были мертвы.       Дагон, видя, что его отряд все ещё не в себе и пытается вместе с прочими избавиться от приспешников некроманта, вдруг распрямился, издавая оглушительный боевой клич, от которого на шее натянулись все жилы и выступили сине-фиолетовые вены, отчётливо выделяясь буграми на поверхности кожи.       Титаны не могли не ответить на призыв своего капитана, в один голос проревев следом за ним. Иногда сила памяти, или скорее даже рефлексов, была намного сильнее любой магии, воздействующей на разум. Общий, настолько громкий рык в дюжину глоток, разрушил и остатки иллюзии, напущенной суккубой. Заключённые растерянно замотали головами, останавливаясь на своих местах.       Хилднот так же не мог не ответить на призыв командира, а потому, оторвавшись от губ эльфа, закрыл его заостренные уши руками, чтобы тот не оглох на столь близком расстоянии. Сигианд, находясь не просто близко, а вплотную к самому источнику звука, буквально всем телом ощущал, как рёв зарождается и вибрацией расходится от чужой груди, передаваясь ему. Он, нисколько не боясь, с сияющими глазами протянул руку, касаясь жил, натянувших кожу, словно перепонку на лапах у лягушки. Это была странная ассоциация, но эльф был восхищен этим видом.       — Все в строй, калеки! — отдал приказ Дагон, взмахнув топором, окончательно придя в себя, отбрасывая остатки паралича, и снова рванул в бой, на этот раз уже в сторону чернокнижника, позволяя своему отряду вместе с заключёнными и вурдалаками расправиться с суккубой. Она постепенно сдавала позиции — настолько массовое заклинание, а в особенности направленное на титанов, очень быстро исчерпало её силы. Все остальные это чувствовали, а потому, несмотря на потери в своих рядах, они быстро начали теснить демонессу, нанося ей все больше и больше увечий.       Теонорд, видя намерение Дагона, вдруг рванул наперерез, и встал между ним и чернокнижником, выставляя поперёк дороги ещё и посох. Конечно, если бы воин захотел, он бы снес и некроманта, и его палку, которые совершенно не являлись препятствием.       — Остановись, болван. Думаешь, лучше сразу лезть на рожон, не пытаясь оценить ситуацию?! Ты сдохнешь, если нападешь на него, не успев даже ударить! — крикнул некромант, и, хотя у него не хватило бы никаких физических сил, чтобы остановить воина, он все равно бесстрашно стоял у него на пути.       Дагон, хоть уже и готов был снести своего старого врага, и в голове даже мелькнула мысль проверить его слова, отправив к чернокнижнику самого Теонорда, но пришлось отбросить её. Сейчас они были на одной стороне. К тому же, кто как не темный маг должен знать, как справиться с другим таким же?       — Это лишь жалкий человек! С чего я должен сдохнуть?! — громко спросил Дагон, остановившись всего в нескольких сантиметрах от Теонорда, смотря тому прямо в чёрные глаза, в которых будто не было зрачков. Он хоть и стоял сейчас, пытаясь унять клокочущую внутри ярость, что должна была выплеснуться на сидящего в центре человека, но всё еще не понимал, почему его остановили.       — Потому что он не человек. Я ошибся в своём первом предположении. Это, как минимум, какой-то князь, маркиз — или кто у них там ещё есть — демонов, — прошипел в ответ некромант. Он долгое время наблюдал за происходящим со стороны, пытался увидеть ловушки, а вместе с тем понять, почему тот, кто сидел в центре, совершенно на них не реагировал. Озарение пришло совершенно неожиданно.       — А ты умен, некромант, — оскалился «человек», сидящий в центре комнаты, и медленно поднял голову. Лицо «чернокнижника» исказилось — на нем появилось такое выражение, на которое ни один человек был не способен.       Теонорд тут же развернулся в сторону демона, куда более серьёзного, чем суккуб, вставая плечом к плечу с Дагоном. Тот нахмурился, явно ранее собираясь возразить на слова некроманта, но, когда из центра залы раздался уже не тот скрипучий голос, а сильный, громкий, совершенно не соответствующий ранее слышанному, он передумал. Стало очевидно, что Теонорд не ошибся в своем предположении.       — И как нам его победить? — воин старался понизить голос, но за долгие годы он слишком привык говорить громко, забыв, что такое шёпот.       — Для начала…— Теонорд хотел ответить, даже расписать небольшой план, но заметил лишь совсем короткий жест и слово, произнесенное одними только губами демона в человеческом обличии, а потому резко оттолкнул Дагона в сторону, а сам отскочил в противоположную, — Для начала не сдохнуть и узнать, что это за тварь!       — Вы что, думаете, что я вас не слышу?! — демона явно не устраивало то, что его не боятся и даже обсуждают, как действовать, чтобы убить, совершенно не обращая внимания на то, что он все слышит. Поэтому он активировал сначала одну ловушку, где стояли двое его противников, а затем сразу ещё две, стараясь их зацепить. Пол мгновенно вспыхивал сразу за их движениями широкими огненными столбами, обдавая уклоняющихся волнами жара, языками пламени пытаясь зацепиться за одежду пленников.       — Да слушай сколько тебе хочется! — некроманту, чтобы действовать более целенаправленно, при этом не расходуя слишком много энергии на перебирание всевозможных заклятий, нужно было сначала определить, что это за демон, а потому нужно было вывести его в истинную форму.       Двое врагов, на время ставших союзниками, спасая собственные жизни, совершенно потеряли из вида происходящее в другой части арены, а там было на что посмотреть. Суккуба, истекая кровью от нанесенных мечами, факелами и даже голыми руками вурдалаков, сейчас пыталась отбиться от эльфа.       Сигианд, воодушевленный недавним приятным случаем, явно хотел поскорее выбраться из крепости и продолжить тесное общение с Хилднотом, а потому был в рядах первых нападающих. От того болтливого пакостника не осталось и следа — эльф со всей серьезностью подошел к избавлению от демонессы. К тому же, эта извращенка собиралась поцеловать того, на кого он уже успел положить глаз! Разбойник в силу своей натуры всегда находил какие-то лазейки, и там, где не помогала грубая сила, на помощь приходила хитрость. Сигианд видел столбы пламени, от которых сейчас сбегали Тео и Даг, и в его голове зародился план, который он тут же привел в действие. С легкостью оказавшись за спиной суккубы, он поймал её уже изрядно подранные крылья и потянул за собой в сторону Дагона, который огромными прыжками уходил от огня, очень кстати приближаясь к ним.       — Разойдись! — закричал эльф, со всей своей силой толкая суккубу на то место, где только что стоял Дагон. Он уже готов был получить огнем по своему прекрасному лицу, но его уже подхватили за шкирку оттаскивая в сторону. Сигианд не прогадал. Место, где только что стоял воин, вытолкнуло из себя очередной горящий столб, сжигая суккубу, которая успела издать лишь короткий вопль боли, прежде чем превратиться в пепел. Эльф издал только какой-то странный звук, запрокидывая голову, чтобы увидеть на секунду Дагона, держащего его за шкирку. Не успев что-либо сказать, он ощутил неожиданное ускорение — его просто швырнули в толпу заключенных. Хилднот, стоявший среди них, без особых усилий поймал летящего Сигианда и опустил его на ноги.       — Кто хочет жить — на выход! — крикнул неожиданно Теонорд, на некоторое время пропавший из зрения всех присутствовавших. Он, уклоняясь от столбов огня, еще успевал нарушать целостность этих самых ловушек так, чтобы после единичного срабатывания они приходили в негодность до восстановления.       На какой именно выход никто не понимал — то ли стоит бежать туда, откуда они все пришли, то ли на противоположную сторону, где был спуск на шестой этаж. Жить, однако, хотели все, а потому ринулись в разные стороны, едва не сшибая друг друга. Титаны, однако, остались на своих местах — им опасность до сих пор не грозила, и они ждали приказа своего командира.       — Оглохли?! — Дагон даже не стал спорить с некромантом — тот явно знал, что говорит, а потому топором, который не выпускал из руки, указал в сторону спуска на шестой уровень. Сам воин, однако, вместо того чтобы бежать вместе со всеми, вскоре оказался рядом с Теонордом.       — Как нам с ним справиться? — сразу же спросил он, едва остановившись.       — Нам? Убирайся вместе с остальными! — Теонорд указал в сторону бегущих заключенных, часть из которых теперь возвращалась от подъема на восьмой уровень.       — Я не уйду без тебя! — рыкнул Дагон в ответ, но по округлившимся в миг глазам некроманта понял, что слова его прозвучали не совсем так, как он задумывал, — Ты единственный знаешь устройство крепости. И можешь справиться с магами…       — Я понял. Просто заткнись и обеспечь мне немного времени. И не сдохни, — Теонорд еще раз бросил взгляд в сторону выхода с этажа, в котором последним мелькнула спина эльфа.       Дагон просто кивнул, понимая, что чем дольше он будет вести расспросы или начинать споры, тем дольше они будут находиться в опасности. К тому же, наверняка сейчас те, кто ушел на лестницу, столкнутся с тюремщиками и им может понадобиться помощь. Если, конечно, она не понадобится им самим.       — Тебе нужно ранить его, тогда с большой вероятностью маскировка спадет, —дал последнее указание некромант, хлопнув Дагона по спине, а сам, тут же сел в одну из деактивированных рун, потому что переделать её было быстрее, чем создать новую. Он отломил от своего посоха нижнюю часть, которая весьма кстати успела обгореть в пламени, являясь теперь неплохим материалом для письма.       Дагон кивнул, перехватывая свой топор. В мыслях было некоторое сомнение по поводу всего этого мероприятия, учитывая, что в первый раз некромант остановил его и не дал приблизиться к демону, а теперь просто сказал идти и ранить его. Что-то не сходилось. Впрочем, он ведь сам напросился остаться, так стоило ли теперь вменять вину другому?       Демон, который до этого совершенно не реагировал на происходящее, теперь будто заинтересовался происходящим и соизволил, наконец, встать на ноги. Пожалуй, причины, по которым ранее он не реагировал, были очевидны — сражаться с мелочью, вроде заключенных, убежавших в коридор, ниже его достоинства. Оставшиеся же титаны явно были куда интереснее. Во-первых, они не боялись, а во-вторых, собирались его развлечь, пусть и ненадолго.       — Какой смелый. Уверен, что выдержишь? — оскалился демон, скидывая с себя мантию, оставаясь лишь в тряпичном костюме, который абсолютно точно не защитит от удара топором.       — Уверен, что добавлю в свою коллекцию ублюдков одного демона, — Дагон оскалился в ответ и тут же рванулся вперед, в несколько быстрых движений оказываясь рядом с противником, и уже думал, что вот он, решающий удар, совсем несложный, но прямо перед тем, как топор врезался в тело врага, тот просто растворился в воздухе.       — Как самоуверенно! — рассмеялся демон позади него, даже не пытаясь напасть, держа руки за спиной. Дагон больше не разговаривал, полностью сосредоточившись на сражении. Он резко развернулся, и поскольку топор был предназначен для человека, ему не понадобилось большого усилия, чтобы сменить его траекторию. Ситуация повторилась, а затем еще и еще раз. Воин бил, но всякий раз, как лезвие уже должно было вонзиться в плоть, «человек» пропадал, появляясь то сбоку, то за спиной, отвешивая всё более раздражающие комментарии.       — Ты что, не можешь хотя бы царапину ему нанести?! Я уже почти закончил, а ты даже на шаг не продвинулся! — подлил масла в огонь Теонорд, на несколько секунд отвлекаясь от своих рисунков. Он слышал дыхание Дагона, что становилось всё тяжелее — он начинал выматываться, несмотря на крайне развитую выносливость.       — Не беси меня, некромант! — прорычал в ответ воин, и если слова демона он мог игнорировать, то здесь он не выдержал, хоть и не отвлекался от сражения, всё еще стараясь дотянуться до своего противника.       — Именно это я и делаю! — ответил ему Теонорд, надеясь, что тот поймет намёк.       И, как ни странно, Дагон понял. Он оскалился снова, чувствуя новый прилив сил, и неожиданно взревел. Яростный крик разнесся по всей арене, ударяясь в высокий свод, и, казалось, усилился возвращаясь. Воин не знал магии, но у него были свои особенности — он мог впадать в состояние берсерка, если его достаточно сильно вывести на эмоции в разгар бойни. Особенно сильные титаны, прошедшие обучение, могли делать это по собственному желанию, но чаще всего становились неконтролируемыми и совершенно не замечали, если увечье нанесли им самим. Состояние берсерка было достаточно отчаянной мерой. Дагон это понимал, но уже пришел к осознанию, что иначе ему демона не достать. Нужны были серьезные меры.       — Ты правда думаешь, что сможешь меня достать? — снова рассмеялся демон, спокойно прохаживаясь по своему этажу, и скоро появился рядом с некромантом, который уже заканчивал свои письмена, — О, какие интересные знаки… Но если хочешь меня победить, то это тебе не поможет. Подумай еще.       — Тебе ли что-то говорить, шавка на работе у тюремщиков! Ты же сидишь тут не по своей воле, а потому что тебя подчинили, — рассмеялся Дагон, снова переключая всё внимание демона на себя, — возможно, твой хозяин просто не добрался еще до сюда, чтобы отдать тебе приказ?       — Я никому не подчиняюсь! — вдруг неожиданно среагировал демон, которому будто наступили на больную мозоль, и он вмиг оказался прямо перед Дагоном, смотря тому в глаза, зависнув в воздухе.       — Тогда отчего же ты так ярко реагируешь? — воин рассмеялся, выкидывая вперед руку, намного быстрее чем раньше, сжимая её на шее демона, успевая поймать того до исчезновения, и тут же сделал резкое движение, переламывая позвоночник. Дагон не дожидался ответа, лишь отвлекая противника, и когда тот обмяк у него в руке, просто швырнул тело на пол.       — Вот и весь твой демон. Пошли, — Дагон уже сделал шаг в сторону выхода, но скорее почувствовал, чем услышал, как у него за спиной что-то произошло, заставляя его обернуться.       Теонорд оказался прав — нужно было ранить демона, чтобы его человеческий облик слетел, являя взгляду истинную ипостась. Тело на полу явно не собиралось умирать, вместо этого начиная трансформироваться. Человеческая оболочка начала слазить, являя на свет красную, словно восковую кожу. Демон начал увеличиваться в размерах, вместо ног у него появились копыта, а на голове, где раньше были волосы, теперь красовались два черных закрученных рога.       — Теперь не сдохни, пока я не закончу! — крикнул Теонорд, нанося несколько последних штрихов и призвал к себе вурдалаков, которые уже успели в бойне на лестнице обзавестись мечами.       — Я сдохну только после тебя! — оскалился Дагон, снимая с плеча топор, который уже успел на него закинуть, и снова развернулся к своему противнику, сцепляясь с ним в очередной бойне с той лишь разницей, что демон, разозленный тем, что его смогли ранить, теперь перестал играть.       Воин в полуконтролируемом состоянии берсерка, когда голова еще что-то соображает, но тело уже работает само собой на одних рефлексах, стал куда более опасным противником, как и обратившийся демон, силы которого многократно умножились, причем не только физически. Дагон бесстрашно кидался на своего врага, теперь видя перед собой лишь его. Он то и дело взмахивал топором, уклоняясь от чужих выпадов, но это не всегда получалось.       Что Дагон, что демон постепенно начинали получать раны, глубокие и не очень, они то сцеплялись друг с другом вплотную, то кружили в центре, словно хищники, запертые в клетке, выжидая нападения.       — Сражайся! — прорычал воин, утирая сочащуюся из носа и губ кровь рукой, а затем сплюнул её же, скопившуюся во рту, в ноги своему противнику в качестве жеста презрения. Они уже пару минут кружили в центре залы медленными шагами, взяв своеобразную передышку. Дагон хромал — у него была разодрана нога, спина, грудь и руки исполосованы длинными когтями.       — Это твои последние слова, воин, — оскалился демон, который так же не был полностью здоров. Топор воина нанес ему много серьезных ран по всему телу, но он будто не замечал этого. Демон не был голословным — сразу после своих слов он рванул вперед, в очередной раз сцепляясь с противником на очень близкой дистанции, в тот же миг получая топор под ребра.       — Для воина нет славнее участи, чем пасть в бою, — Дагон зарычал прямо в лицо демону, и, выпустив рукоять топора, обеими руками схватил того за плечи, резко подаваясь вперед, лбом врезаясь в чужой нос, затем еще раз, и еще, чувствуя, как кровь застилает глаза, только было уже неясно, чьей именно она была.       — Тогда я тебе её обеспечу, — демон дернулся от еще одного удара, но затем высвободил одну руку, с легкостью образуя в ней магическую сферу, и с размаха впечатал её в живот Дагону, заставляя того в очередной раз зарычать, но теперь уже от боли. Руки воина ослабли, и противник сильным ударом ноги тут же отправил его в ближайшую стену. Воин еще пытался как-то замедлиться, но полностью потерял ориентацию в пространстве и почти на полной скорости всем телом врезался в борт арены, тут же рухнув на пол. Он еще попытался подняться на руках, но не смог, лицом встречаясь с каменной поверхностью, сквозь кровавую дымку успевая заметить, как на другой стороне некромант поднялся на ноги, вскидывая руки вверх.       Теонорду хватило времени, обеспеченного Дагоном, чтобы закончить все приготовления к сражению. Останься он один — это заняло бы куда больше времени, и, скорее всего, живым бы отсюда он уже не выбрался.       — А вот теперь поиграем, ублюдок, — некромант, окунул руку в свежую кровь одного из подчиненных умертвий и одним четким движением, начиная со лба, прочертил на своем лице две ровных ярких полосы. Лицо его мгновенно исказилось, становясь похожим на отвратительный череп, вселяющий страх в противников, и будь заключенные здесь, они уже теряли бы сознание или тряслись в ужасе.       — Думаешь, сможешь противостоять мне?! Тогда отправишься следом за своим дружком, — рассмеялся демон, вырывая из своего бока топор и откинул его в сторону, разворачиваясь к некроманту, сразу же замечая изменения в его внешности. Безусловно, его психика была куда менее подвержена подобному воздействию, но не реагировать на подобное он тоже не мог.       — Отправлю следом за ним тебя. Передашь от меня горячий привет у Врат истины, —рассмеялся Теонорд, напитывая магическую печать под собой темной энергией, отчего недавно нарисованные углём символы начали словно источать дымку, которая, стелясь, двинулась к стоящим рядом вурдалакам, впитываясь в их тела.       — Убить демона! — отдал приказ некромант, указывая посохом в сторону цели. Умертвия тут же зашипели, избавляясь от всего, что сковывало движения — даже сама телесная оболочка словно стала текучей, сползая на пол. Их глаза и рты после подпитки засветились красным огнем ярости, словно внутри них горело пламя, и они в миг кинулись на своего противника. Если раньше вурдалака можно было сравнить с обычным человеком, что сражался с мечом, то сейчас, под контролем и с силой некроманта они стали куда более сильными и ловкими воинами, не испытывающими ни страха, ни боли. Это была высшая форма призыва.       Теонорд больше не собирался вступать в разговоры, вместо этого выкрикивая слова проклятия, что призвано было ослабить демона, замедлить его, сделать более уязвимым для атак своих подчиненных.       — Слишком слабо, чтобы повлиять на меня, — рассмеялся демон, пытаясь схватить одного из вурдалаков, но тот, исчезнув в дымке, появился ближе к нему, благодаря своему небольшому росту легко проскальзывая между чужих ног, мечом прорезая связки под коленом. Второй из умертвий бежал прямо вперед, лишь перед самым противником намеренно начиная вилять из стороны в сторону, привлекая внимание, в то время как третий вовсе исчез из вида, являя себя лишь тогда, когда нанес удар под второе колено.       — Думаешь, князь Клох’Арз боится темной магии, некромант?! — рассмеялся демон, выпуская крылья — он уже не мог стоять на ногах. Каким бы грозным ни был противник, а стоит лишить его подвижности, как он становится не страшнее лающей беззубой шавки.       — Кто?.. Князь Клоп? — по-гиеньему захохотал Теонорд, и, хотя он прекрасно слышал имя назвавшегося демона, он просто не мог позволить себе пропустить такую возможность поиздеваться над ним.       — Как ты смеешь оскорблять князя демонов?! — Клох’Арз тут же рванул в сторону некроманта, собираясь нанести ему удар, но тот только оскалился, даже не сдвинувшись с места. Демон всего в нескольких сантиметрах неожиданно замер. Окружавшая Теонорда печать вновь вспыхнула, окружая его барьером, не видимым без особого зрения.       — Тот, кто подчиняется человеку, не может зваться князем, слуга, — рассмеялся некромант, вполне очевидно издеваясь над демоном, который от ярости начал удар за ударом наносить по невидимому барьеру, мгновенно получая ответные вспышки тьмы. Теонорд в это время неспешно рисовал что-то у себя на руке углем, сдувая с ладони небольшие крошки.       Умертвия, на некоторое время оставшиеся позади, снова настигли свою цель, нанося режущие и колющие удары в спину демона, который вынужденно снова развернулся спиной к некроманту, и даже успел схватить одного из них, усилием разрывая того на части. Теонорд не упустил возможности атаковать. Не покидая защитного круга, он выкинул вперед руку, отпечатывая угольную руну на чужой шее, тут же подпитывая её из своей печати, буквально выжигая проклятие испепеления плоти.       Это заклинание работало на любом живом существе, к какой бы расе или виду оно не принадлежало. Это было очень древнее проклятие, некогда утерянное, но благодаря длительным поискам некроманта вновь найденное и полностью восстановленное. Теонорд не мог использовать его просто так — ему нужно было место силы, коим смог стать уже готовый ранее круг, запитанный энергией, которую он смог преобразовать в ту, что нужна была ему.       Демон тут же зашипел, чувствуя, как по всему телу расходится волна жара. Кожа начала дымиться, а мышцы под ней будто самоперевариваться, распадаясь на составляющие, очень быстро сползая с костей, с отвратительными звуками падая на каменный пол.       — Что ты сделал?! — истерично крикнул демон, пытаясь остановить действие проклятия, одной рукой пытаясь сорвать с кожи выжженую руну, другой — удержать разлагающееся лицо на своем месте.       — Победил тебя, — усмехнулся Теонорд, сбрасывая с себя маску лича, возвращая себе нормальное лицо, и вышел за пределы круга, отправляясь к выходу под громкие и уже нечленораздельные звуки со стороны демона, вскоре рухнувшего на землю и больше не подающего признаков жизни.       Уже почти добравшись до лестницы, некромант понял, что кое-кого забыл, а потому обернулся на лежащего у стены Дагона. Он пару секунд еще подумал над тем, стоит ли вытаскивать его отсюда. Решение пришло само собой. Он не мог иначе. Теонорд развернулся, быстрыми шагами подходя к воину и на пробу пнул его по ноге, но тот никак не отреагировал.       — Кто-то собирался сдохнуть после меня, а в итоге валяется тут, — хмыкнул некромант, садясь рядом, и ощупал чужое тело, будто начавшее уже остывать, и нахмурился, проверяя дыхание и сердцебиение, которые уже не ощущались. Решив, что такому телу явно не стоит пропадать зря, Теонорд подозвал к себе пару умертвий, высасывая из них теплившуюся еще жизнь, после чего слегка саданул палец о меч одного из своих подчиненных и нарисовал руну на открытом загривке воина.       — Дай Брейден, чтоб твоя душа еще не добралась до Врат. И только попробуй мне потом сказать, ублюдок, что я тебе не помог выжить, — энергия, забранная у тел подчиненных, тут же влилась, в заклинание воскрешения, еще более древнее, чем проклятие разложения. Свитки, найденные Теонордом, исходя из подписей на них, были написаны самим Брейденом — Богом Тьмы и Душ, и, хотя некромант в это верил слабо, всё же про себя сейчас просил их автора помочь ему вернуть к жизни Дагона.       — Ты опять за своё?! — воин, ощутив жжение на своей шее, вдруг неожиданно пришел в себя, резко разворачиваясь, оттолкнув Теонорда от себя.       — Ублюдок. Ты чуть не сдох и никакой благодарности! — некромант нахмурился, кашлянув после удара спиной о стену, выплюнув на пол сгусток почти черной крови. Даже такой небольшой толчок заставил Теонорда вдруг ощутить, насколько сильно он израсходовал свои силы. Слишком много древности на его седую голову за такой короткий промежуток времени. Он обтер окровавленные губы и поднялся, опираясь на посох.       — Я чуть не сдох из-за тебя!       — Ты сам решил остаться!       — … — Дагону нечего было возразить. Он действительно сам остался рядом с некромантом и сражался на пределе своих сил, в итоге почти умерев. Воин на некоторое время умолк, поднимаясь с пола, чувствуя себя более, чем здоровым — даже увечья, нанесенные демоном, практически не болели. Он сходил за своим топором, поскольку не мог оставаться безоружным, а развернувшись, увидел, как медленно двигается некромант.       — Я помогу, — вдруг выдал Дагон и хотел уже было подхватить Теонорда под руку, чтобы выразить свою благодарность, но тут же получил предупредительный, совершенно безболезненный удар посохом.       — Не смей тянуть ко мне свои руки, — некромант и дальше поплелся сам, медленными шагами выходя с арены, опираясь на посох, а Дагон стоял позади, глядя в сгорбившуюся спину, вспоминая одну сцену из прошлого. Около двухсот лет назад.       Дагон был в ярости. Он уже несколько десятков лет жаждал мести, и теперь, когда он оказался на свободе, расправившись со своими похитителями, первым делом он отправился на поиски Теонорда. Выслеживания заняли несколько месяцев расспросов и поисков, но, в конце концов, он нашел, где тот прятался. Этот ублюдок, которого он не видел все эти долгие годы, явно не испытывал никаких жизненных лишений. Организовал себе лабораторию, набрал учеников, на которых проводил эксперименты, и в целом жил весьма хорошо и спокойно.       Добравшись до места, где обычно жил Теонорд, Дагон встретил лишь его учеников.       — Где Теонорд? Я его старый друг, — соврал воин, растягивая губы в улыбке. Вышло, судя по всему, пугающе, поскольку один из юных некромантов даже слегка отшатнулся при виде этого.       — Учитель ушел… В свою деревню. Сказал, что пора проведать семью и наставника… — пролепетал ученик, что был явно постарше и поустойчивее остальных, но разница в росте, возрасте и положении слишком бросалась в глаза, чтобы не бояться вовсе. Не ответить на вопрос тоже казалось безумством, потому как Дагон, во-первых, был титаном, как и их учитель, а во-вторых, ничего ведь не могло произойти, так?       Ученик ошибся, потому что воин, стоило ему услышать о «своей деревне», пришел в буйство, которое не смог обуздать, и тут же взмахнул топором, с легкостью рассекая говорившего напополам вдоль тела. Остальные тут же закричали, в панике бросаясь врассыпную, но никого это не спасло. Дагон нагнал всех, с особенной жестокостью расправляясь с каждым учеником своего заклятого врага, рассекая топором, разрывая руками, устраивая настоящую кровавую бойню, пытаясь усмирить свою ярость. Даже когда все до единого были мертвы, а их некогда горячая кровь уже впитывалась в землю и засыхала на его руках и топоре, воин не успокоился, а потому ворвался в башню Теонорда, с легкостью находя в ней все его записи и наработки, отправляя их в одну кучу, туда же скидывая книги с полок, разные артефакты — всё, до чего дотягивались руки и что попадалось на глаза. Последним в кучу вещей отправился горящий факел, тут же захватывая пламенем особенно тонкий пергамент, огонь от которого тут же стал расходиться по всем рукописям.       Дагон не стал ждать, когда лаборатория сгорит полностью — он уже устроил пожарище, и когда Теонорд получит по заслугам, он обязательно заглянет сюда еще раз, чтобы удостовериться в полном уничтожении всех бесценных для него артефактов и записей.       Воин знал, где находится деревня, пусть и был в ней не один десяток лет назад. Путь занял меньше дня. Когда Дагон поднялся на холм, за которым раньше скрывались дома, он ожидал почти чего угодно, но не то, что увидел. Там, где раньше росла зеленая сочная трава и кругом кипела жизнь, сейчас была полностью черная, мертвая земля, на которой росли лишь колючие кусты и редкие иссиня-черные цветы. Однако, несмотря на саму почву, все дома были такими, словно в них действительно жили всё это время. По дорожкам ходили титаны, рядом бегали какие-то животные, раздавались голоса.       Последнее воспоминание о деревне у Дагона было таким: его, схватив на плечо, уносят куда-то, а сильнейший пожар перекидывается с дома на дом. Вокруг лежат мертвые тела мужчин и женщин, кровь из их ран впитывается в землю. Отовсюду слышны крики детей, ругань и звон металла. Нос забивает запах гари, паленой плоти и крови, ощущаясь даже на языке, четко ассоциируясь со вкусом смерти.       Сейчас, видя перед собой полностью восстановленную деревню, у него появилось ощущение, будто его просто никогда не было здесь, а все воспоминания юношества были лишь плодом его разума. Дагон даже растерялся, делая несколько шагов навстречу своему прошлому, будто забывая зачем он пришел сюда. Он думал, что его сердце уже не способно чувствовать хоть что-то, но это оказалось неправдой. Воин быстрыми шагами добрался до самого края деревни, где начиналась выжженная земля, и остановился у границы, только теперь замечая, что вдоль нее нанесены знаки заклинания. Новый прилив ярости тут же загорелся в сердце Дагона, и он с громогласным рёвом вонзил топор в несколько рун, нарушая целостность заклятия. Конечно, столь маленькое повреждение не могло нарушить всего течения энергии, но делало поток более нестабильным.       — Тео! Покажись, ублюдок! Я знаю, что ты здесь! — крикнул он на всю деревню, вырывая топор из земли, и тут же двинулся вперед, обращая внимание на тех, мимо кого проходил. Он видел знакомые лица, которые в приветствии кивали ему с улыбками на губах, словно совершенно не замечая, что на телах их были глубокие, смертельные раны, а во лбу горели яркие руны, удерживающие души, не позволяя им покинуть свое пристанище и отправиться на дорогу перерождения.       — Теонорд! Я переверну всю деревню, если ты не покажешься! — снова зарычал Дагон, проходя мимо дома, в котором когда-то жил сам, и случайно бросил взгляд в окно. Его сердце тут же подпрыгнуло, а руки непроизвольно сжались в кулаки, когда он увидел там свою мать.       — Дагон! Ты вернулся! — высокая, крепкая женщина почти тут же выбежала из дома, кинувшись обнимать своего сына. У нее на груди, скрытой лишь небольшой кожаной поддержкой, зияла черная дыра, но она будто этого не видела или не знала, что должна быть мертва, — Ты ищешь Тео? Этот несносный мальчишка, как и ты, только вернулся. Наверняка он сейчас у своих родных.       Дагон даже не мог ничего сделать. Он не мог оттолкнуть свою мать, хоть та и была уже давным-давно мертва и её с натяжкой можно было назвать родным человеком. Это был труп. Он пытался доказать себе это, но не мог. У него просто… не было сил на это действие.       — Да. Я хочу… увидеть его, — выдавил Дагон из себя, и дождавшись, пока его отпустят, тут же двинулся в сторону дома, где раньше жил Теонорд.       Прямо перед входом сидела вся семья некроманта — его родители и младшая сестра. А с ними еще один. Воин даже не сразу узнал Теонорда. Он помнил его таким же, каким он был сам — крепким, сильным, со смолистыми волосами, а сейчас перед ним сидела иссушенная мумия. Бледная кожа, белые волосы, мышцы будто испарились, оставив кожу висеть на одних лишь костях.       — Я думал, что мне послышалось, а это действительно ты, — Теонорд растянул сухие губы в широкой улыбке, поднимаясь с лавки, и вышел навстречу своему старому другу, но никакого радушия не получил, а очень даже наоборот.       — Ублюдок… Что ты сотворил с ними всеми?! — Дагон в мгновение ока оказался прямо перед некромантом, хватая его за грудки, отрывая от земли, и с силой тряхнул, смотря прямо в черные глаза напротив, видя в них собственное отражение.       — Позволил им всем жить дальше, конечно! А ты не видишь? Наша деревня жива, — Теонорд, стараясь уменьшить сдавливающие ощущения, обхватил тонкими пальцами чужие запястья, пытаясь заставить воина ослабить хватку и вернуть его на землю.       — Они мертвы! Мертвы уже десятилетия! — прорычал Дагон в лицо некроманту, тряхнув его еще раз, но неожиданно ощутил удар в свое бедро и мгновенно повернулся к источнику, уже собираясь ударить в ответ, но не смог.       — Не трогай моего брата! Ты злой! Злой! Тео всегда хорошо относился к тебе! И мы не мертвы! — кричала девчушка, небольшими кулачками нанося слабые удары в ногу Дагона, хмуря свои темные брови. Она не могла видеть, как её любимого брата обижают.       — Йорун, малышка, иди домой, — улыбнулся Теонорд, будто это не он всё еще почти болтался в воздухе, а затем вдруг пнул Дагона в колено, заставляя отпустить его, — Отойдем, если ты так жаждешь поговорить. Не надо устраивать сцен.       Дагон не хотел никуда идти, но и нападать теперь вот так просто было… странно. Поэтому, пересилив себя, он пошел к краю деревни, следом за Теонордом, где еще недавно он разрушил несколько символов. Некромант не зря пошел именно туда, поскольку чувствовал, что что-то изменилось и пошел проверить это. Обнаружив след от лезвия, он нахмурился, ногой заравнивая поверхность земли и уже хотел было нанести новые символы, но ему не позволили этого сделать — Дагон не намеревался наблюдать за тем, как тот, кому он мечтал отомстить, будет продолжать творить свою черную магию. Он разбежался и со всей своей силой пнул некроманта, заставляя его рухнуть на землю, а затем еще несколько раз.       — Ты нарушил все устои, которым учили нас наши наставники! Ты не дал им достойно погибнуть, обрекая их на столь отвратительное существование! — Дагон хотел нанести еще один удар, ногой, но Теонорд успел откатиться в сторону, откашливаясь после первых пинков, — Они заслужили достойного погребения, погибнув в бою!       — Они заслужили жизнь! Клан железного щита — выродки нашего племени, вот кто должен сдохнуть! — оскалился некромант, уклоняясь от очередного удара и все же извернулся, поднимаясь на ноги, придерживая ребра с одной стороны, куда пришелся первый, наиболее сильный удар.       — Что-то ты не торопился избавиться от них. Столько лет прошло, а ты и носа своего не показал. Зато смотри-ка, устроил себе здесь райский уголок и делаешь вид, что жизнь прекрасна! — Дагон снова сделал несколько шагов вперед, сцепляясь с Теонордом, сжимая его плечи, которые казались слишком уж хрупкими.       — Мне не хватило бы сил одному расправиться с ними! — некромант не оправдывался, он просто говорил фактами. У него действительно не было сил на то, чтобы разрушить целый клан отменных воинов и вытащить всех пленников.       — Ты даже не пытался! Предатель! Трус! Ты сбежал, когда здесь была бойня! — снова зарычал воин, бросая Теонорда на землю, склоняясь над ним, и схватил за одежду, но на этот раз одной рукой, другой тут же нанося удар в лицо.       — Я бегал тогда за помощью! — некромант выставил руки вперед, хватая Дагона за запястье, предотвращая еще один удар по лицу.       — Лжец! Ненавижу тебя! Ты предал меня, свою семью, всю деревню! Посмотри, во что ты превратился! — воин распрямился, протащив Теонорда по земле, и отшвырнул его дальше от себя, за пределы мертвой земли.       — А ты?! Во что превратился ты, Даг?! — Теонорд сел на земле, отплевываясь от крови, что сочилась у него из разбитого носа, — Такой же ублюдок, как и те, кто спалил нашу деревню!       — Такой же? Ты меня назвал таким же? Хорошо… Я покажу тебе, что значит быть таким же, — воин сначала опешил, но затем несколько раз кивнул. Он пришел отомстить, а значит, он выполнит то, что задумал, — Знаешь, что я уже сделал? Я порезал всех твоих маленьких учеников. Они так приятно визжали после того, как рассказали мне, где ты находишься.       — Что ты сказал? — Теонорд вдруг вскинул глаза на Дагона и почти моментально соскочил со своего места, с размаха врезаясь кулаком ему в лицо, заставляя пошатнуться, — Что ты сделал, сукин сын?!       — Я сжег твою лабораторию и убил каждого ученика, — оскалился воин, хватая некроманта за запястье и притянул к себе вплотную, оказываясь губами рядом с его ухом, — А сейчас я сделаю то, что ты не мог сделать многие годы. Предам умерших родных огню избавления.       — Ты не посмее… — Теонорд не успел договорить, получая сильный удар в шею, почти моментально теряя сознание.       Дагон, немного присев, закинул некроманта на свое плечо и двинулся в сторону деревни, по пути обнажая топор. Он сделает сейчас два дела одновременно — отомстит предателю, лишив его места, которое тот так сильно любил, а вместе с тем позволит их семьям отправиться к Вратам истины, чтобы получить шанс на перерождение.       Дагон закинул тело Теонорда в ближайший дом, собираясь спалить его вместе с остальными после того, как закончит свой поход очищения от нечисти. Воин зашел в первый же дом, где жил старейшина, и без предисловий вонзил топор ему в голову, рассекая руну удержания души. Затем следующий дом, семья из трех человек. Никто не ожидал, что Дагон, вернувшись, войдет в буйство и начнет истреблять жителей собственной деревни, а потому повторно умирали с изумлением на лицах, не успевая даже взяться за оружие.       Постепенно топор всё сильнее покрывался черной густой жидкостью, которую сложно было назвать кровью. Она же попадала на руки, тело, одежду. К тому моменту, когда Дагон добрался до собственного дома, он был уже изрядно пропитан кровью жителей деревни.       — Дагон, сынок. Вы что, снова что-то не поделили с Тео? Что это на тебе? — хмурилась мать, подходя, и немного наклонилась, пытаясь оттереть черную жидкость, зная, что кровь выглядит иначе.       — Прости меня… — выдохнул он, закусывая губу.       — Что? За что ты извиняешься? Ну запачкался, ничего страшного, — улыбнулась женщина, поднимая взгляд на сына. Она ничего не успела понять, когда её голова уже покатилась по полу, заливая светлую древесину.       — За это, — Дагон рухнул на колени, поднимая голову матери, прижимая её к себе, жмурясь, чувствуя, как у него начинает щипать глаза, а из уголков покатились крупные слезы, — Прости…       — Зачем ты сделал это? — раздался всё тот же теплый голос женщины, заставляя воина резко вздрогнуть. Он не разрушил печать! Он… Он только растянул её избавление, и последнее, что будет помнить эта душа — это смерть от рук собственного ребенка.       — А-а-а! — не в силах справиться с нахлынувшим вдруг отчаянием, воин закричал, с силой несколько раз ударяя голову об пол, пока череп не раскололся надвое, разрушая печать. Дагон сжался на полу, рыдая навзрыд. Его трясло, и как бы он ни пытался убедить себя в том, что лишь освободил свою родную кровь от дальнейшего отвратительного существования, он не мог успокоиться. Он бил в пол, кричал, рыдал, пока просто эмоционально не выдохся. Лишь после этого, сжав топор в руке вновь, он смог отправиться на дальнейшую зачистку, словно оставив сердце там, в своем старом доме.       — Тео! Тео, очнись, тебе нужно уходить! — Йорун сидела сейчас рядом со своим старшим братом, толкая его то в плечи, то легко шлепая по его щекам, стараясь привести в себя, — Если ты не уйдешь, ты умрешь, слышишь?       — Йорун… Что… Что происходит? — Теонорд закашлялся, чувствуя удушающий запах гари и почувствовал, как у него начали слезиться глаза, едва он их открыл.       — Дагон… Он убил маму и папу… И всех остальных! А сейчас он разрушает ту печать, за которую ты говорил нам не уходить! А еще он поджег все дома! — малышке Йорун было всё равно на дым — ей вообще не нужно было дышать, чтобы продолжать жить, но она знала, что её брат другой.       — Этот… сукин сын… — закашлялся некромант, лежа на полу, но тут его потянули в сторону выхода, так что ему ничего не оставалось, кроме как поползти следом. Благо, что его закинули не в самый дальний угол дома, а почти у самого входа.       Оказавшись на улице, Теонорд подальше отполз от горящего дома, лишь там, пошатываясь, вставая на ноги, тут же ощутив, насколько нестабильным теперь стало его заклинание — почти вся печать была уничтожена до самого основания. Некромант чувствовал резкие колебания изменчивой энергии, что начинала сама усиливать нанесенные повреждения. Десятки лет, которые он выстраивал эту печать, чтобы она была стабильной и неразрушимой никакими природными условиями и животными, ушли в никуда.       Взяв свою сестру за руку, некромант отвел её подальше от горящих зданий и развернулся, присаживаясь на корточки прямо перед ней. Он обхватил её небольшое личико ладонями, понимая, что сейчас она должна была быть высокой и взрослой красавицей, которой многие бы завидовали.       — Всегда помни, что брат любит тебя, — грустно улыбнулся Теонорд, и чтобы его маленькая сестренка ничего не увидела, опустился на колени и притянул её к себе ближе, крепко обнимая обеими руками, упираясь лбом в её хрупкое плечико.       — Йорун тоже любит тебя, Тео, — улыбнулась девчушка, крепко обнимая брата, поглаживая его по голове, поверх его плеча наблюдая за тем, как Дагон топором выискивает каждый якорь на границе мёртвой земли. Воин, словно почувствовав на себе взгляд, повернулся в сторону деревни, замечая стоящего на коленях, ссутулившегося некроманта, обнимающего свою младшую сестренку. На фоне горящих домов они вызывали у Дагона безнадежное чувство отчаяния и жалости.       — Прости, что твой брат навещал тебя так редко, — Теонорд чуть отстранился, прижавшись лбом ко лбу сестренки, а затем коснулся его же губами, снимая печать удержания души. Йорун успела лишь в последний раз улыбнуться и закрыть глаза, прежде чем её тело начало истлевать прямо в объятиях некроманта.       Дагон, разрушив последний якорь, не ощутил никакого удовлетворения от того, что совершил свою многолетнюю месть. Он стоял на дороге, по которой впервые спустился сюда, смотря на то, как Теонорд подхватывает тело своей сестры на руки и идет в сторону горящей деревни. Он хотел было побежать следом, но замер, сделав всего пару шагов, ощутив на себе гневный, презрительный и полный боли взгляд. Воин не нашел в себе сил продолжить преследование. Ему оставалось лишь смотреть на удаляющуюся и пропадающую в дыму сгорбленную спину.