Кальтар. Цитадель смертников

Обезумев от горя, правитель приказал уничтожить все храмы и алтари, сжечь все святыни и реликвии, подаренные им Богами. Королевство осталось без защиты Родителей. Молитвы оказались под строгим запретом. Уличенных казнили. Все письмена и свитки, легенды и истории были сожжены и развеяны. Всё то, что связывало титанов с Богами было похоронено. Эльфы пытались вразумить своего ближайшего соседа, уговаривая не гневить Родителей. Они пытались донести, что всё произошедшее — трагическая случайность. Ормарр больше не слышал никого. Он прогнал своих бывших друзей и закрыл границы королевства, утопая в собственном горе и гневе. Защитники границ приносили вести со всех концов света: Боги продолжают поддерживать другие народы Кальтара.

      Шестой этаж Цитадели смертников — крепости Туастед.       Дагон не торопился, идя рядом с неспешно идущим некромантом. Он, как и было сказано, не тянул руки, но в любой момент готов был подхватить его изможденное тело. Теонорд, однако, был слишком горделивым, чтобы позволить кому-то увидеть подобную картину с собственным участием.       Шестой этаж встретил идущих тишиной, открытыми камерами и реками крови, разлитыми по полу и стенам. Здесь определенно была бойня, пока они сражались с демоном. По всему полу лежали тела стражников и заключенных с предыдущих этажей. Судя по тому, что титанов видно не было — все они до сих пор были в строю, на время отсутствия Дагона возглавляя дальнейший побег. Бразды правления по иерархии перешли сейчас к Хилдноту, который раздавал указания. Его голос вдруг донесся уже с лестницы на этаж ниже.       — Исангерн, эти твои, Рэвхард, здесь половина твоя. Вы по камерам, вы идете в авангарде. Сигианд — сбор оружия и других полезных вещей. В атаку! — выдав всем указания, Хилднот махнул вперед приобретенным на этаже увесистым молотом, у которого на бьющих поверхностях были закреплены длинные железные шипы.       — Если бы я знал, я бы попросил запереть меня с Хилднотом. Он хотя бы задумывается над какой-то тактикой, — усмехнулся некромант, покосившись на Дагона, который только фыркнул в ответ, но ничего не ответил. Он бы хотел, но всплывшая недавно в голове картина и в целом состояние Теонорда не давали ему этого сделать.       В конце коридора некромант остановился, окуная нижнюю часть посоха в рану лежащего у спуска тюремщика, а затем собранной кровью начертил на камнях круг, давая в него совсем небольшой импульс. Этому заклинанию, пожалуй, его научили одним из первых — поглощение энергии. У детей обычно запас силы совсем небольшой и увеличивается вместе с мастерством и опытом, а потому им приходится часто заимствовать её извне.       Теонорд закрыл глаза, обеими руками обхватывая посох, и поставил его на круг, начиная тихо шептать слова заклинания. Обод тут же почернел, протягивая небольшие щупальца к трупу, который послужил источником крови, проникая во все открытые раны и естественные отверстия — нос, уши, глазницы, рот, начиная вытягивать из него остатки энергии, передавая их некроманту. Этого было мало, но он стал чувствовать себя намного лучше.       Спуститься на пятый этаж так же оказалось делом несложным — им уже расчистили путь идущие впереди. Теперь можно было, наконец, оценить сложившуюся обстановку.       Отряд беглецов остался примерно тем же, хоть лица и изменились. Те, кто прорывался вместе с ними начиная с восьмого этажа уже нашли свое вечное упокоение в стенах Цитадели, не сумев покинуть её. Впрочем, лучше было попытаться и умереть в бою, чем принять смерть от Палача. Хилднот в числе первых шел впереди, с легкостью орудуя своим молотом, раскидывая стражников, и, хотя он не остался без ран, титана они совершенно не заботили. Сигианд шел позади всех, обшаривая тела тюремщиков, вооружая тем самым прибавление в отряде, и если начинали они с одних лишь факелов, то сейчас в ходу были и кинжалы, и мечи, и топоры с молотами. Не было лишь посохов, чтобы Теонорд мог сменить свою самодельную ерунду из копья и черепа. Впрочем, самого некроманта это нисколько не смущало. В детстве он вообще мог бегать просто с веткой и черепом какой-нибудь мелкой птицы.       Дагон, оставив Теонорда на попечение эльфа, присоединился к Хилдноту на передовой, сильно облегчая тому продвижение вперед. Не было никого более сработавшегося, чем эти двое. Они были знакомы с самого попадания в Клан Железного щита.       Сотни лет назад титаны, некогда единый народ, разделились на отдельные кланы, образуя разрозненные деревни. Кто-то делал упор на светлую магию, кто-то на тёмную, некоторые были за мир, другие не видели Кальтар без бесконечной войны. Клан Железного щита принадлежал к последним. Они жили ради бойни, ради кровавого безумства, ради причинения смерти. Именно они истребили все прочие кланы титанов, забирая из них сильных молодых воинов, чтобы сломать их волю, а затем приобщить к своим деяниям.       Никто не смел бросить им вызов. Кроме Дагона и той дюжины, что шла за ним теперь в любое пекло.       Около двухсот пятидесяти лет назад.       Дагон очнулся, мгновенно закашливаясь и хватая воздух, словно рыба, неожиданно оказавшаяся на суше. Он замотал головой, пытаясь тут же сфокусироваться на тёмном силуэте перед собой, только сейчас понимая, что его привели в чувства, вылив сверху ушат ледяной воды.       — Живой! — раздался рядом оглушительный женский крик, и тёмный силуэт поднялся удаляясь. Спустя всего несколько секунд раздался лязг металлической решётки.       — Этот сдох! — послышалось из соседней камеры. Дагон, придя в себя, попытался подняться, мотая головой, и в конце концов смог увидеть происходящее за решетчатой стеной. Рослая даже для титана, крепкая женщина с лицом, изрезанным шрамами, за волосы тащила обмякшее тело волоком.       — Брось его волкам! Ну или своим родственникам с пятаками, да бивнями, — загоготал снаружи мужской голос. Женщина, не думая долго, резким ударом ноги открыла входную дверь, отчего чужой смех прервался сразу после глухого стука о металлическую оковку.       — Хошь добавлю? И отнесу вепрям на съедение и твою башку? — усмехнулась женщина, взглянув за дверь, и, судя по тому, как самодовольно она хмыкнула, мужчина сдался, больше не смея проронить ни слова. Когда надзорщица удалилась, помещение снова закрыли. Раздалось лязганье металла о металл — их заперли на навесной замок.       Дагон, спустя пару минут непонимания происходящего и попыток проснуться, вдруг вспомнил всё, что произошло. Сгоревшая деревня, умершие родные, друзья… Теонорд! Его не было, когда все это произошло! Он сбежал, бросив всех! Возможно, он должен был радоваться тому, что его друг выжил и избежал его собственной участи, но не мог. Теонорд нарушил данное ему слово!       — Трус! — вдруг вырвалось у воина против воли, и он, словно загнанный зверь стал мерить шагами совсем небольшое пространство, пиная свалявшееся сено, пропитанное чьей-то кровью, — Грязная свинья! Ты ещё смеешь называть себя титаном!       — Ты можешь заткнуться?! Ночь на дворе! — раздался резкий голос из соседней камеры, где сидели двое. Одному было плевать на происходящее, он просто наблюдал, переводя взгляд по камерам с теми, кого только что доставили. Второй же недавно пытался заснуть, но сначала притащили новую живность, а когда надзорщики ушли, за решёткой начали слишком громко возмущаться, мешая ему спокойно отдохнуть.       — А тебе какое дело? Захотел спать — лёг и спишь, неженка! — Дагон легко заводился на негативные эмоции, так что стоило кому-то сказать ему хоть что-то поперёк, как он тут же начинал огрызаться. Было ли ему дело до какого-то ублюдка за решеткой? Решительно нет.       — Ты кого неженкой назвал, сукин сын?! Я Борден, сын клана Укротителей драконов! Ты ответишь за оскорбление! — зарычал тут же его противник, кинувшись к решётке, просовывая сквозь неё руку, стараясь дотянуться до Дагона. Он в свою очередь резко схватил Бордена за запястье, заламывая и выворачивая его. Титану из Укротителей драконов пришлось вывернуться вслед за своей рукой, оказываясь спиной к решётке. Он почти тут же ощутил на своей шее захват. Дагон использовал чужую руку как рычаг, опуская её вниз, заставляя противника прогнуться, и сам просунул руку в чужую камеру, делая локтем удушающий захват.       — А я Дагон. Клан Огненной крови. И я сверну тебе башку, если ты сейчас скажешь ещё хоть слово, — прорычал воин практически в ухо своему противнику, сильнее сжимая его шею, но почти тут же ощутил на руке безболезненный, но крепкий захват. Дагон был вынужден перевести взгляд на второго заключенного соседней камеры.       — Здесь любят смерть, но только когда она происходит под надзором. Зорда ненавидит, когда скот убивает себя сам. Дождись, когда тебя выпустят на арену, тогда докажешь свою силу, — титан, наблюдавший за потасовкой, больше не мог оставаться в стороне. Стоит кому-то умереть насильственной смертью, как под ударом окажутся все, кто находился в загоне, — Моё имя Хилднот. Клан Укротителей драконов. Добро пожаловать в бездну, Дагон из Огненной крови.       Дагон не стал сопротивляться, ослабляя захват, и когда Хилднот отпустил его руку, убрал её из соседней камеры, лишь после этого разжимая пальцы на чужом запястье. Борден, оказавшись на свободе, только кивнул Хилдноту, без слов благодаря его за содействие, и снова развернулся к новоприбывшему, на этот раз протягивая раскрытую для рукопожатия ладонь.       — Ты не из робкого десятка. Выживешь — поладим, — усмехнулся он, теряя всякую начальную злобу и раздражение. Дагон сразу рассудил, что все это представление было устроено лишь для того, чтобы проверить, в какой каст он будет входить. Иерархия начала выстраиваться с самого начала. Благодаря своему крутому нраву, он сразу же зарекомендовал себя среди тех, с кем будет жить через решетку.       — Можешь не сомневаться, — оскалился Дагон, принимая протянутую руку и крепко сжал, уже не пытаясь бороться за первенство. В этой небольшой потасовке он выплеснул свое негодование и переключил внимание на совершенно другие вещи. На то, что происходило здесь и сейчас, — Где мы вообще? Что за «бездна» такая?       — «Обучающий» лагерь Железного щита. Естественно, здесь никого не учат в прямом смысле этого слова. Каждый день — это выживание. Либо убьёшь ты, либо убьют тебя. Если ты достаточно удачливый, то можешь потерять сознание в схватке и Зорда вытащит тебя с арены, но тогда ты несколько суток будешь жить в свинарнике с её любимыми вепрями. Срать с ними, жрать и спать, соответственно, тоже. Если они не сожрут тебя за это время — вернёшься на место скота уровнем выше. То есть, сюда, — Хилднот, разрешив конфликт, вернулся на свою лежанку из сена, сунув одну травинку в рот, и закинул руки за голову, вкратце описывая жизнь в заключении. Стало ясно, что эти двое находятся здесь уже далеко не день, и, скорее всего, даже не один сезон.       — И что, варианта выбраться отсюда нет? — Дагон сдвинул свою лежанку ближе к камере новых знакомых, отобрав наиболее чистую часть из всего навала сена, лишь после этого садясь, подогнув под себя ноги.       — «Испытание силы», — Борден тоже вскоре занял свое место для отдыха, с которого вынужденно подорвался в попытке усмирить нового подселенца, слишком привыкнув к тихому соседству ранее. Впрочем, теперь должно было стать, как минимум, интереснее.       — Что за «испытание силы»? — Дагон перевёл взгляд на Хилднота, понимая, что тот объясняет намного подробнее и чётче. Ему не приходилось задавать множество вопросов, чтобы услышать всю суть.       — Многоуровневая беспрерывная арена, на которую можешь выйти хоть сейчас, но только один раз. Если зашёл, то уже не выйдешь. Твоё тело с большой вероятностью выволокут назад в крайне неприглядном виде. Ах, да, в начале сражаться ты будешь в одной набедренной повязке и с голыми руками. Все, что сможешь добыть на арене — твоё оружие, — снова провел инструктаж Хилднот, и судя по тому, как уверенно он говорил, Дагон сделал вывод, что тот здесь уже скорее даже не один год.       — Враги? — решил уточнить воин, чтобы знать, к чему готовиться. Он не хотел надолго задерживаться в этом месте.       — Сначала животные, затем люди, эльфы и им подобные, демоны, титаны из других кланов. Если повезет пройти всю эту часть, то дальше начинается то, что никто и никогда не проходил. Сражение с Зордой — надзорщицей, которую ты сегодня уже видел. Это не женщина, это демон-убийца. Рядом с ней даже всякие князья рогатые кажутся играющими в войну детьми, — Хилднот выплюнул изо рта соломинку и перевернулся набок, явно собираясь поспать перед следующим днем, — Советую не задумываться настолько далеко. Ты можешь не пережить даже завтрашний день. Спи.       — Вот увидишь, я еще выберусь отсюда, — пообещал Дагон, то ли Хилдноту, то ли самому себе, после чего всё же лег на свою лежанку. Несмотря на все усилия, уснуть у него в эту ночь не получилось. Оставшуюся часть времени до рассвета Дагон просто смотрел в потолок, снова возвращаясь мыслями в очень близкое прошлое. Окровавленные тела, охваченные пламенем, крики боли, лязг оружия… Всё это само собой вставало перед глазами, в носу снова свербел тот самый запах, а на языке появлялся привкус паленой плоти и крови, навсегда запечатленный в памяти, как вкус смерти.       С первыми лучами солнца, пробившимися в щели загона, в котором жили похищенные титаны, входная дверь открылась так резко, что казалось, будто её пытались вырвать с петель.       — Жрать, скоты. Готовьте корыта, — огласила Зорда, неся с собой какой-то сомнительного вида горшок с половником внутри. Дагон перевел взгляд на своих соседей, которые уже проснулись, взяли свои плошки и молча вытянули их за решетку. Он осмотрелся в поисках хоть какой-то миски и скоро нашел таковую, оставшуюся от предшественника, быстро обтирая ее сеном, а затем повторил жест своих новых знакомых. Зорда, проходя мимо заключенных, зачерпывала содержимое горшка, с отвратительным чавкающим звуком опустошая половник над тарелками.       Дагон, получив свою порцию, едва удержался от того, чтобы швырнуть её в лицо надзирательнице. Он, хоть и был безрассудным большую часть жизни, но понимал, что сейчас он только зазря пострадает, разозлив Зорду своим поведением. Сначала нужно было понять принцип существования в новом месте, а уж после этого расширять границы дозволенности.       В тарелке у воина оказалась странного цвета бурда и торчащей из неё птичьей лапой. Как это есть — он просто себе не представлял. Повернув голову, Дагон поморщился, наблюдая за тем, как Борден и Хилднот спокойно приступили к трапезе, через край вливая эту густую непонятную субстанцию в рот.       — Че замер, сосунок? — резкий удар половником по решетке его клетки заставил воина вздрогнуть, встречаясь с отвратительным лицом Зорды, — Думаешь, тебе тут будут царские блюда наготавливать? Жри, че дают, а то в следующую кормежку ты будешь главным ингредиентом.       Дагон до появления желваков сжал зубы, поднося тарелку к губам, подавляя мгновенный рвотный позыв, и открыл рот, стараясь просто не задумываться над тем, что он ест. Все остальные же как-то это ели? Ели. Вот и он справится.       — Какой послушный. Даже не пришлось силком вливать в тебя, — Зорда усмехнулась, отходя к выходу, и развернулась, цепким взглядом проходясь по всему своему «скоту», словно думая, что бы с ними сотворить на этот день, — Сегодня будете тренироваться против меня, сопляки. Кто сможет меня ударить или ранить на этот день будет свободен от продолжения. Кто до солнца в зените не сможет этого сделать — будет наказан. Хотя, если вы любите боль — получите удовольствие, — заржала она не хуже степной лошади, в конце издав какой-то хрюкающий звук, и снова развернулась, покидая загон, давая своему развлечению на этот день утолить голод. Ей было совершенно не интересно сражаться с теми, у кого нет сил даже ходить, не говоря о нападениях.       Когда в загоне снова стало тихо, Борден повернулся к новому соседу, смотря как тот, позеленев, уже отставил тарелку в сторону, пытаясь примирить своей организм с тем, что только что было выдано за еду.       — У тебя стальные яйца, мужик. Мы начали жрать эту дрянь только после недельного блевания от того, что в нас пихали её насильно. Собственно, выбирать тут не из чего — либо это, либо сдохнешь от голода. В момент еды не дыши и не жуй — сразу глотай, иначе вкус этого дерьма очень нескоро развеется, — рассмеялся Борден, отставляя пустую плошку в сторону, и протёр язык сеном, избавляясь от послевкусия.       Дагон, будучи более восприимчивым к еде, чем те, кто жрал одно и то же изо дня в день, зажал рот, подавляя очередной рвотный позыв. Его живот издал крайне громкий протестующий звук, явно не желая переваривать ничего подобного хоть еще раз.       — Зорда хочет обучить новичков местным обычаям. Дагон, советую тебе постараться её ранить, или хотя бы нанести удар, чтобы не попасть в её пыточную, иначе смерть покажется тебе лучшим выходом, — Хилднот отставил тарелку к своей лежанке и тоже протёр язык от остатков «пищи», оставшейся во рту.       Через десяток минут в загон зашёл ключник, которому вчера прилетел удар дверью — у него на лбу отпечатался след металлической оковки, так что опознать его не было никакой проблемы. Мужчина открыл все решётки, а затем входную дверь.       — Вперёд, поросятки, идите обслуживать свою мамку, — смех, вырвавшийся из его глотки, вызывал ассоциацию с тем, что кто-то задыхается, а не веселится. Впрочем, ключнику и не нужна была чужая поддержка — он прекрасно справлялся с саморазвлечением и без участия посторонних.       Хилднот и Борден первыми вышли из загона, тут же разбегаясь в разные стороны. Дагон, шедший сразу за ними, успел лишь пригнуться, поскольку над ним тут же пролетел метательный нож, втыкаясь в дверь загона. Воин, не думая долго, тут же выдернул его, зажимая в руке. Он не мог оставаться без оружия, если уж им придётся сражаться против Зорды, вчера названной демоном-убийцей.       В общей сложности на улице оказалось около тридцати заключённых из разных разоренных кланов, и все они должны были сражаться против одной лишь надзирательницы.       Зорда очень быстро оправдала свое звание, приписанное ей новыми знакомыми из Укротителей драконов. У неё не было намерения убить свое развлечение, а потому сражалась она по большей части руками, иногда только выхватывая черенок от вил, которыми в камеры затаскивали новые «лежаки». Титаны сражались разлажено, каждый работал на себя, чтобы спасти лишь свою шкуру от наказания, и это было видно невооружённым взглядом. Зорда тоже видела это, и пользовалась этой неорганизованностью, вышибая противников по одному, скидывая их в навозную кучу вместо позорной ямы.       В паре работали Хилднот и Борден, которые на некоторое время умудрились где-то скрыться, и когда пришло время, они напали вдвоём, и пока один отвлекал великаншу на себя, другой подбирался сзади, нанося несколько скорых ударов, переманивая её внимание, и в этот же момент нападал другой, выбивая себе свободу на день.       — Вы двое — в загон, — рявкнула Зорда, хватая очередного бегущего на неё титана, поднимая над головой, и с силой швыряя на землю, заставляя застонать от боли. Еще один пинок, и тот обмяк, вскоре отправляясь вслед за другими в кучу дерьма и использованной соломы.       Укротители драконов вернулись в загон, кивками желая Дагону удачи, прежде чем скрыться в тёмном проёме. Они тоже больше работали на самих себя, но всё же парой, держась друг друга. Сражаться с кем-то бок о бок всегда было намного удобнее. Вскоре воин остался в составе ещё троих заключённых. На данном этапе в свои клетки вернулось всего пятеро. Дагон надеялся стать шестым. Он долгое время наблюдал за стилем боя Зорды, за каждым её движением и приёмом, чтобы выстроить тактику. Воину нужно было лишь ударить или ранить великаншу, и он думал, что уже нашел слабые места, однако воспользоваться этим он не успел.       Бой начался с того, что в сторону Дагона вдруг полетели вилы, заставляя его отшатнуться в сторону, а затем, не успел он и опомниться, как в живот уже прилетел тяжёлый кулак. Воину показалось, что все его внутренности от этого удара могли превратиться в кровавую кашу. Он схватился за живот, рефлекторно согнувшись, но тут же получил тяжёлый удар коленом в лицо. За время своих тренировок и реальных боев Дагон ещё никогда не чувствовал такой разрывной боли. Он пытался открыть глаза, но видел перед собой лишь черноту, словно ослепнув от одного только удара. Он даже не понял в какой момент он уже оказался распластанным на земле. Наверное, тот удар в голову сшиб его с ног.       — Сосунок, тебе не выжить с такими навыками, — заржала Зорда, позволяя Дагону сориентироваться, обратившись в слух. Он не мог надеяться на глаза, а потому просто закрыл их, всем телом чувствуя приближающиеся шаги, сотрясающие землю. Воин откатился в сторону, вставая в боевую стойку, не собираясь сдаваться просто так, умудрившись увернуться от топчущего удара от надзирательницы.       — Я так не думаю, — прохрипел он, мгновенно ощущая во рту вкус собственной крови и земли.       — Что ты там проблеял? Смеешь открывать рот? — рявкнула Зорда, с лёгкостью перехватывая несущегося на неё титана, который еще оставался на ногах. Она просто схватила его за руку и силой инерции отправила его в сторону Дагона. Заключенный, у которого и не было никаких шансов ранить надзирательницу, пытался затормозить, но не смог. Вместо этого, он оттолкнулся от земли, подпрыгивая, давая союзному воину возможность избежать столкновения.       — Я сказал, что я так не думаю! — прорычал он в ответ, перекатываясь в сторону, заставляя себя подняться. Воин сплюнул на землю смесь грязи и крови, рукой обтирая подбородок, показывая свою непокорность. Он не даст Зорде вытирать о себя ноги.       — Не твоя забота думать, — оскалилась женщина, выхватывая из-за пояса погонный хлыст, которым управляла своими боевыми вепрями, и тут же с силой хлестнула Дагона, оставляя на его груди яркий длинный след. Затем ещё раз, на другую сторону, словно помечая его крестом.       Спустя несколько ударов, которые в итоге вспороли кожу, пуская кровь, Дагон стал различать свист наконечника хлыста, уходя от ударов. Он вдруг понял, что если Зорда так и будет его испытывать на прочность, то его тело может не выдержать и отключиться от боли. В голове тут же зародился план того, как ему завершить это состязание в свою пользу. Услышав свист хлыста в очередной раз, Дагон, вместо того чтобы уклониться, вдруг подставил под него руку, давая наконечнику обернуться вокруг запястья, и сам схватился за хвост. Зорда действовала по представлению воина, резко дернув хлыст на себя, стараясь то ли освободить его, то ли притащить к себе заключённого. Дагон на это и рассчитывал — ему задали инерцию в нужную сторону. Вместо сопротивления, которое предполагала надзирательница, воин взял разбежку, чувствуя, как слабеет натяжение на руке, и резко открыл глаза. Теперь вместо темноты он видел расплывчатый силуэт, но этого хватило для осуществления плана — Зорда, уклоняясь от летящего на неё титана, сделала движение в сторону, пытаясь изменить его траекторию. Ничего не вышло, потому как Дагон выпустил из руки хлыст, продолжая по инерции скользить по земле, и вытянул из-за пояса нож, полученный в самом начале, на полном ходу вонзая его в бедро Зорды, заставляя её зарычать от боли.       Глаза надзирательницы налились кровью, она тут же, не вынимая метательного ножа из ноги, нагнала своего противника, хватая его за шею, и подняла над землей. Дагон тут же обхватил обеими руками крепкое запястье, стараясь ослабить давление. Ему переставало хватать воздуха, но он, пересиливая себя, всё же оскалился.       — Не… де… ишь… сл…во?.. — хрипя из последних сил, поинтересовался воин. Он еще многое мог бы сказать, если бы не пережатое горло. Вены на его голове мгновенно вздулись, лицо сильно покраснело, в глазах снова начало темнеть, но скоро все прекратилось. Рука надзирательницы разжалась, позволяя ему снова начать дышать.       — Может и не сдохнешь в первую неделю, — всё же признала Зорда, оскалившись, и толчком отправила Дагона обратно в загон. Всех остальных она поручила ключнику перекидать в повозку и доставить в свинарник.       — Какая интересная у тебя боевая раскраска теперь, — хохотнул Борден, смотря на красно-синий кровоподтек на лице соседа, который растекся под оба глаза, образуя этакую кровавую бабочку.       — Не думал, что ты сможешь нанести ей такую рану. Моё уважение, — Хилднот стукнул кулаком в грудь и улыбнулся. Конечно, он и подумать не мог, что кто-то в первый же день своего пребывания в «бездне» сможет противостоять надзирательнице.       Далее дни полетели один за другим, все похожие друг на друга. Менялись лишь те, против кого они сражались. Дни постепенно складывались в недели, затем уже в сезоны и годы. Воин не искал себе друзей и товарищей, хоть и общался со своими соседями по клеткам.       Со временем Дагон выработал для себя определенные тактики. Он начал учиться сражаться, перенимая опыт тех воинов, что были особенно хороши, а затем, оставаясь в камере, тысячи раз повторял одни и те же выпады и приёмы, оттачивая мастерство. У него уже была база — он знал, как стоять, как управлять собственным телом, а потому и в чужих техниках для него не было чего-то невероятно сложного.       Сначала все соседи по камерам смотрели на Дагона, как на умалишенного, но, когда он стал первым возвращаться в свою камеру, больше не попадая ни в навозную кучу, ни в пыточную Зорды, в которой с него едва не содрали кожу живьем, смеяться над ним перестали. Первыми, кто присоединился к ежедневным тренировкам, стали Хилднот и Борден, затем Исангерн и Рэвхард из Клана Каменной кожи. Постепенно Дагон стал тем, за кем пошли все. Он организовал всех, начиная выдавать команды остальным, но делал это скрытно.       Время шло, титаны становились всё более неуправляемыми, и если раньше с ними обращались, словно с плешивым скотом, который ничего не мог, то постепенно на «тренировки», как их называла Зорда, стали выводить не по одному или двое воинов, а целые отряды, чтобы подавлять возможный бунт заключенных.       Первый свой побег Дагон организовал спустя пару лет пребывания в «бездне», когда ему казалось, будто он заручился достаточной поддержкой, однако нашлась крыса, что сдала его план Зорде. После этого случая воин несколько лет просидел в одиночном заключении почти без еды и воды, лишь после этого, показав достаточную выдержку, вновь вернулся в ранг «скота» для развлечений. Первым делом, вернувшись на «тренировки», Дагон собственными руками убил крысу, за что был снова наказан, отчего едва не умер. Спустя еще несколько лет была вторая попытка, столь же провальная, и снова одиночное заключение на объедках. Его пытались сломать, его пытали, избивали, но он прямо в лица своим надзирателям заявлял, что перережет каждого из них. Третья попытка готовилась очень много лет. Дагон лично следил за каждым титаном, разрабатывал план, тактическую схему, по ночам раскладывая на полу солому в виде крепости Железного щита, вспоминая всё, что видел и слышал, отмечая оружейную, казармы и кузницу, а также все наблюдательные пункты.       За долгие годы тщательной подготовки, внимательной слежки и нескольких десятков намеренных попаданий в тюрьмы и пыточные, Дагон сумел полностью выстроить в голове все маршруты, по которым они пойдут. Это был уже не побег. Он задумал тотальное уничтожение Железного щита в отместку за разоренные кланы и собственные жизни.       Вечером, когда Зорда в очередной раз покинула загон, а снаружи остался один только ключник, привычно насвистывающий что-то себе под нос, Дагон присел у своей двери, обхватывая старый навесной замок обеими руками, пропустив пальцы под дужку, после чего упёрся в решётку ногами и несколькими грубыми и резкими рывками заставил тот открыться. Выломить на деле пришлось лишь сам элемент запора, приводимый в действие ключом.       — Зовите, — скомандовал он Хилдноту, показывая на крышу, а сам встал в тени толстого бревна у входа, которое являлось частью несущей конструкции. В свете одного только факела, ночью было почти невозможно рассмотреть происходящее в загоне.       — Эй, пернатый, ты долго там ещё завывать будешь?! Тут спят вообще-то! — Борден подхватил Хилднота под ноги, поднимая выше, а тот в свою очередь несколько раз ударил в крышу, привлекая к себе внимание.       Поющий голос заткнулся, а затем стук раздался в ответ.       — Скоту слова не давали! Ещё слово — и я тебя на свинарню оттащу, сукин сын.       — Ага, попробуй! Кишка у тебя тонка для этого! — прогрохотал в ответ Хилднот, почти тут же слыша, как по крыше раздались громкие, гневные шаги в сторону входа, затем лязг ключей в замке и разъяренный ключник появился в проходе, направляясь к клетке Хилднота, даже не замечая, что соседняя камера пуста.       — Это ты тут такой самоуверенный?! — ключник уже потянулся к своему поясу, чтобы открыть клетку, но не успел. Дагон, притаившийся сзади, настроенный максимально решительно, подкрался за спину надзорщика, хватая его поперёк горла. Второй рукой он зажал ключнику рот, и резким рывком свернул ему шею. Воин медленно уложил мёртвое тело на пол и достал тяжёлую связку ключей. Спустя несколько минут ругани и перебора вариантов, Дагон разогнул железное кольцо, отдавая часть отмычек Хилдноту и Бордену. Вместе они закончили с освобождением достаточно быстро, оставляя использованные ключи прямо в скважинах.       Уже через несколько минут все титаны покинули свои клетки и высыпали на улицу. На этот раз их тоже ждало сражение, как и всякий раз, когда они оказывались за пределами загона, но сейчас это будет война за жизнь и свободу. Слишком долгие годы они гнили в своих клетках, боясь поднять головы, но Дагон вдохновил их на сражение. Титаны готовы были бороться до последней капли крови.       — Рэвхард, Исангерн, берете по два человека и идёте на вышки, остальные за мной в оружейную, — Дагон раздал приказы, показывая направление, в котором двинется каждая часть отряда. Они уже обсуждали план действий, но координацию в процессе его осуществления всё же воин взял на себя. Он должен был быть уверен, что всё пройдет как нужно.       Братья из Каменной кожи, похожие друг на друга и внешне, и темпераментом, выбрали себе по два помощника, тёмными стенами быстро добираясь до надзорных вышек. Снять охрану оказалось делом несложным — играл фактор внезапного нападения. К тому же, Железный щит уже давно расслабился, считая себя сильнейшим кланом, уничтожив почти всех, кто мог бы рано или поздно начать противостоять им.       Пара минут возни на надзорных пунктах и братья дали отмашку ждущим внизу, оставаясь на занятых позициях. На деревянных башнях было оружие дальнего действия — луки и арбалеты, а также связки болтов и стрел к ним. Для обычного человека по размеру они больше были похожи на маленькие баллисты без колёс. Так же на вышках было и стационарное оборонительное оружие — гарпунные пушки с заряженными в них железными стрелами.       Отряд под предводительством Дагона и присмотром Исангерна и Рэвхарда, которые пока не подавали никаких знаков, двинулся к оружейной. Им пришлось растянуться вдоль тёмных домов, стараясь не издавать лишнего шума. Беспечность, или скорее излишняя самоуверенность Железного щита была на руку бывшим заключённым. Видимо, две неудачные попытки подготовки побега показали, что среди титанов найдётся достаточно крыс, чтобы пресечь новую попытку. Или же Зорда повелась на устроенный Дагоном спектакль. Он почти год притворялся примерным и тренирующимся, уверяя всех вокруг, что скоро выйдет на то самое «Испытание силы», и раз уж его дважды поймали, то на этот раз всё будет «по-честному». Не будет. Воин хотел бы испытать свои силы, но стоило ли ставить на кон собственную жизнь на арене? Определенно нет. Стоило ли за неё бороться по-настоящему? Конечно же да. Именно этим он и занимался.       Дагон, оттолкнувшись от стены, неожиданно оказался перед стражником, который лениво проходился по периметру, почти не смотря по сторонам. Он одним движением выхватил железный щит из чужой руки и им же нанёс резкий удар в голову. По округе разнесся характерный стук. Титан, чью голову только что пробили отличительным знаком их же клана, хотел было закричать от боли или в попытке поднять шум, но не смог — его рот и нос уже зажимала крепкая ладонь, оставив только возможность очень тихо промычать. Борден, оказавшись рядом, выхватил из ножен на поясе стражника меч и им же перерезал его горло, первым окропляя свои руки кровью.       Дальше Борден и Дагон шли плечом к плечу, один с мечом, другой со щитом, быстро выводя встреченных стражников из стоя, действуя быстро и тихо. В какой-то момент их заметил один из патрульных и уже доставал было сигнальный рог, но протрубить в него не успел. Исангерн вовремя заметил патруль, разворачивая гарпунную пушку во внутренний двор, и выпустил стрелу. Металлический снаряд очень быстро преодолел большое расстояние и пригвоздил стражника к земле.       Спустя еще несколько минут отряд титанов уже добрался до оружейной. Дагон вошел туда первым, хватая с настенной стойки двуручный топор, впоследствии ставший его постоянным спутником. Следом вооружились все остальные. Каждый брал то оружие, с которым привык обращаться до попадания в плен.       Весь план был построен на том, что до поднятия тревоги нужно было бесшумно перебить как можно больше спящих обитателей замка, чем вскоре и занялись титаны. Они разбились на тройки, расходясь в разные стороны. Важными же целями были трое: Зорда — надзирательница, Молком — начальник стражи, и Корагор — предводитель клана Железного щита. Всем было настрого запрещено вступать с ними в бой без поддержки остального отряда. Убить их можно было лишь в одном случае — если они спали.       Дагон, Борден и Хилднот составляли одну из троек и сразу направились искать свою первую цель — Молкома. Он был тем ублюдком, который особенно часто приходил к одиночной камере воина и пытал его очень разными способами, начиная от того, что просто садился перед дверью и жрал, заканчивая телесными истязаниями.       Найти его оказалось не сложнее, чем прихлопнуть муху. Молком был в своей комнате. Он спал, лежа на животе, а судя по запаху, что витал вокруг — он был изрядно нажравшимся, и вряд ли бы заметил их, зайди они сюда под бой боевых барабанов.       — Кусок дерьма, — с отвращением Дагон плюнул ему прямо в лицо, а затем с размаха опустил топор на совершенно незащищенную шею, отделяя голову от остального тела.       Исангерн и Рэвхард продолжали сидеть на вышках, иногда отстреливая титанов, что могли бы зажать их отряд сзади. Однако кое-что пошло всё же не по плану. Зорда вышла со стороны своих обожаемых свинарников, и вместо того, чтобы пойти в сторону замка, она отправилась в сторону загона.       — Сирдик! А ну тащи свою жалкую задницу домой! — женщина, похоже, обращалась к ключнику, который должен был сидеть по своему обыкновению на загоне. Исангерн медленно развернул гарпунную пушку в сторону надзирательницы. Его брат поступил так же. Нельзя было дать ей увидеть пустой загон и мертвого Сирдика, иначе она точно поднимет тревогу.       Братья подняли руки, ведя одновременный отсчет, а затем с двух сторон выпустили режущие стрелы в её сторону. То ли услышав звук, то ли предчувствуя неладное, Зорда развернулась в сторону одной из вышек, замечая летящий гарпун, и нагнулась, пропуская его над головой. Правда, она не учла, что с другой стороны её ждал еще один снаряд. Стрела прошила живот женщины насквозь, заставляя её упасть на колени.       — Сукины дети, — Зорду не зря прозвали демоном. Даже насаженная на длинный гарпун, прибитая к земле, она дотянулась до пояса, сжимая пальцами сигнальный горн. Все вокруг понимали, что нельзя позволить ей затрубить. Обе небольших группы на вышках повыхватывали арбалеты, прицельными выстрелами болтов прошивая тело надзирательницы. Ей же было словно без разницы — она медленно поднесла рог к губам и дунула в него. Звук был очень коротким и не слишком громким. Зорда, завершив эту миссию, пронзенная гарпуном и почти десятком стрел и арбалетных болтов, всё же обмякла, повисая на металлическом пруте.       Горнов слышно не было, но произошло то, чего никто не ожидал — в свинарнике поднялся дикий визг похуже всякого сигнального горна. Это запустило целую череду событий.       Стражники, разбуженные вепрями и еще не успевшие понять, что происходит, встретились в казармах с заключенными, сразу же вступая в бой. Отряды были неравнозначны, но растерянность и неорганизованность только недавно подорвавшихся с кроватей титанов давала нападавшим преимущество. Постепенно начальная разрозненность прошла и заключенных стали теснить на выход — не обошлось и без павших воинов, но стоило им всем оказаться на улице, как Исангерн и Рэвхард пришли на помощь, сравнивая шансы на победу.       Дагон и двое его приближенных в это время продвигались в сторону комнаты Корагора, пытаясь выяснить, где она находится. Но и здесь не обошлось без неприятного сюрприза — они наткнулись на свиту приближенных предводителя Железного щита, и вынуждены были принять сражение. Это были куда более опасные и подготовленные воины, чем рядовая стража, но и бывшие заключенные были не просты. Дагон, формируя свое и чужое мастерство, научился входить в исступление, перенаправляя свою ярость сквозь оружие, и то же передал своим приближенным.       Воины, впав в боевое безумие, крайне быстро расквитались со свитой Корагора, собираясь не менее легко покончить и с ним самим, взлетая вверх по этажам крепости. В состоянии ярости очень сложно было контролировать собственный разум и адекватно оценивать ситуацию. Борден бежал первым, а потому заметив дверь, наиболее сильно похожую на ту, за которой могли скрываться хоромы Корагора, он распахнул ее и тут же получил в живот меч, загнанный по самую рукоять. Титану из Укротителей драконов, впрочем, было плевать — в состоянии берсерка он не чувствовал ничего. Теперь же оказавшись лицом к лицу с ублюдком, убившим его родных, Борден обхватил его голову обеими руками, с силой сжимая, будто пытаясь просто разломать череп пальцами.       — За мать, — зарычал Борден, с размаха впечатываясь лбом в лицо Корагора, — За отца! За сестер и братьев! — на каждую фразу титан наносил сильный удар в нос противнику, слыша хруст вколачиваемых костей.       — Вы все сдохните! — Корагор, до сих пор державший рукоять меча в чужом животе, резко провернул его.       — Но я заберу тебя с собой, сукин сын, — оскалился Борден, резко разворачиваясь вместе со своей жертвой к Дагону и Хилдноту, позволяя им двоим нанести в спину смертельные удары, больше не перекрывая им доступ. Когда Корагор упал замертво, сын клана Укротителей драконов тоже осел, чувствуя, что теряет сознание.       — Эй, эй. Дружище, держись. Мы вытащим тебя, — Дагон присел рядом, обхватывая окровавленными руками лицо Бордена, поднимая его на себя, смотря в его глаза. Они слишком многое пережили за это время, чтобы вот так расстаться.       — Я был рад заиметь такого друга. И такого командира, — Борден пересилил себя, ослабшей рукой ударяя себя в грудь, отдавая честь и показывая своё признание, после чего перевел взгляд на Хилднота, — Следуй за ним. Он… — сил на еще хоть слово не осталось. Титан только набрал воздуха, чтобы продолжить, но больше не издал ни звука, застывшим, уже расфокусировавшимся взглядом смотря в пространство перед собой. Дагон не собирался оставлять Бордена здесь, а потому, вынув из его живота меч, воткнул его в горло Корагора, чтобы тот уже точно не поднялся. После этого воин подхватил своего друга за руки и затащил себе на спину, собираясь вместе с ним выйти на свободу. Они сражались за нее, так что и похоронен он будет как свободный воин, со всеми почестями.       Ночная зачистка закончилась в пользу заключенных. Разработанная тактика сработала, пусть и с непредвиденным обстоятельством в виде визжащих свиней. Из начального отряда более тридцати заключенных их осталась всего тринадцать. Когда весь замок до последнего солдата был зачищен, за стенами крепости титаны устроили достойные воинов проводы, сжигая их тела, отправляя в новую жизнь.