Не бойся

- Так это был трюк? - Прийти в полуживом состоянии? Да. Я им пользуюсь в последнее время. Если приходишь трезвым, то всё идёт по накатанной и нет никакого шанса свернуть с этой дороги. А когда окружающие видят, что толку от тебя никакого, забывают о тебе и у тебя есть бесценная возможность присмотреться к ним и решить, хочешь ты общаться дальше или нет. - И что ты решил? - Разве не понятно? На комплимент напрашиваешься? Ладно. Понимаю, что комплименты нужны. И повыпрашивать их порой не грех, ради душевного здоровья. Так вот, слушай: ты не поверхностная, но глубину свою не демонстрируешь, так как не надеешься снискать расположение с её помощью; ты увлекаешься серьёзными вещами, но думаешь, что никому вокруг они не интересны; ты склонна винить во всем себя, не перекладывая вину на других, не ища козла отпущения, но невольно, превращаешься в него сама; ты добра, добра безвозмездно – это и есть настоящая доброта. В общем ты интересная, глубокая, добрая и тебе удаётся спасти эти установки от разрушения общественными стереотипами.Ты никогда не будешь «как все». - И ты всё это узнал за один вечер? Люди общаются со мной всю жизнь и не знают этого! - Ты откровенна. Ты говорила, я слушал. - Что ж получается, никто раньше не слушал меня? Я искренне считала, что меня невозможно понять. Но ты понял. - Понял. - Спасибо. - Не за что благодарить. Мне было интересно. Мне и сейчас интересно. - А мне до сих пор стыдно за то, что напилась вчера. - Я тоже был пьяным. - Но это был трюк. - А у тебя разве нет? Разве ты болтала бы без умолку с незнакомым, да ещё и понравившимся тебе парнем? Нет, ты бы каждую минуту думала только о том, как выставить себя в лучшем свете и не ляпнуть чего-то лишнего. Только потому что ты решила, что всё уже испортила безвозвратно, ты стала искренней, настоящей, такой как есть. Искренность всегда работает, но позволить её себе очень сложно. - Да. Страшно чувствовать себя уязвимой. - Страшно, но без этого не открыться. - А зачем открываться? - Чтобы кто-то услышал тебя, как я. - Странно всё как-то вышло. Я не помню ни слова из того, что говорила. Помню только недовольство собой и довольство тобой. Вот и всё, на что способен был мой пьяный мозг. Наговорила тебе комплиментов? Иначе ты не возвращал бы их мне так охотно. Но всё, что я сказала – правда. Всё хорошее, что было в моих словах ты заслужил. - Я же говорю, что ты добрая. И животных любишь. Убирала с дороги улиток и дождевых червей, чтобы их не раздавили, бросилась искать котёнка, который где-то мяукал. - Нашла? - Нет. - Совсем распустилась. Вот этого я точно никому не демонстрирую. Знаю, что все подумают, будто я чокнутая. - Ну и что? Доброта ведь дороже ума. - Да откуда ты такой взялся? Никто никогда не думает так, не говорит так, не слушает меня и не понимает. Кто ты? Я всё ещё сплю после вчерашнего, а ты мне снишься? - А ты бы хотела увидеть меня во сне? - Да. И попросить прощения. Вот бы ещё проснуться и обнаружить, что ты не ушёл. Он улыбнулся. - Что мне сделать, чтобы убедить тебя, что ты не спишь? - Что-нибудь неожиданное. Его губы вдруг коснулись моих. - Это сон, вот теперь точно сон – рассмеялась я. - Это было неожиданно для меня. Я забыл, что будить – то нужно тебя. Какой же он чертовски милый. - Помнишь, как ты по дороге хотела насобирать яблок? - Ничего не помню о дороге, только как ты держал меня. Там была яблоня? Где же мы шли? - Это довольно сложно описать. Но было весело. - Что за яблоня? - Дикие яблоки. Я сказал, что они невкусные, а ты ответила, что лошадкам понравится. - Так где же яблоки? - А где лошадки? - В поле. Он продолжал смеяться, а я смотрела на него и думала, что он сегодня совсем другой. Вчера он был утонченно красивым и умным, а сегодня добрый и такой тёплый как внезапное солнце среди осенних туч. - Почему ты пошёл провожать меня? - Не хотел расставаться. - Можно было остаться у Дженнифер. - Она хотела уложить тебя спать и добилась бы своего, а я не хотел терять интересный вечер. - Тебе понравилось? - Да. - И лошади и котята и улитки и дождевые червяки? - Да. - А я? Это было совсем уж наглостью, и я опустила глаза, не смея больше выпрашивать у него похвалы. Он был совсем близко. Молчал и я подумала, что, может быть, он сейчас поцелует меня. Это было бы хорошим ответом. Но секунды текли, а он ничего не делал, ничего не говорил. Зачем только я напрашивалась? Теперь чувствую себя дурой. От недовольства собой закружилась голова. Стало подташнивать, как на карусели. Я споткнулась обо что-то, он меня удержал, и я рухнула к нему на грудь и так и осталась там лежать, распластавшись. - Тебе плохо? – услышала я его голос. - Да – только и смогла выдавить, борясь с непрекращающейся дурнотой. Мы, вроде, сели. Мои ноги, как будто были на его ногах. Я всё так же утыкалась лицом в его грудь, стараясь дышать спокойно и ровно. Постепенно-постепенно мне становилось лучше. Только благодаря тому, что он ничего не делал: не двигался, не говорил, не задавал дурацких вопросов. В полной тишине и покое я стала приходить в себя. Со временем смогла выпрямиться и отлепиться от него. - Что с тобой? – его взгляд был встревоженный. - Раз уже ты знаешь про червяков и прочее – я слабо улыбнулась – не стану разыгрывать комедию и пытаться показаться лучше, чем я есть. Мне стало плохо от того, что я плохо подумала о себе. Я решила, что я идиотка после того, как задала последний вопрос, и, поскольку уж мы к нему вернулись, не исключено, что мне сейчас станет плохо снова. Похоже, это не очень удачная идея – перестать изображать из себя нормального человека. Я до сих пор этого не делала и дальше не следует. Вместо того, чтобы отблагодарить тебя за проявленную доброту я превращаюсь во всё большее чудовище. Прости. Это был эксперимент сродни выходу в открытый космос без скафандра. Так и помереть недолго. Его лицо было понимающим. Он сказал: - Ты нравишься мне. Это ответ на твой вопрос. Я не ответил сразу, потому что хотел развить мысль. И, хоть она так и осталась недоразвитой, в моём отношении к тебе можешь не сомневаться: ты нравишься мне. Я слабо улыбнулась. - Странно. После всего, что я вытворила. Тебе что, нравятся ненормальные? - Множественное число здесь неуместно. Ты нравишься мне. - Почему? - Ты добрая, интересная, необычная. - Да, ты уже говорил. - Ничего не изменилось. - Что бы я не вытворяла, ты просто впихнёшь это в слово «необычная» и ничего не изменится? - Хочешь всё изменить? - Для меня всё меняется каждую секунду. - Я замечаю, но это не перестаёт быть необычным. - Как странно. Я не думала, что меня можно поместить в какую-то формулу, охарактеризовать окончательно, чтобы что я не сделай, ничего уже не изменилось. Он набрал воздуха в грудь и громко, продолжительно выдохнул. - Я не поспеваю за тобой. Давай сбавим темп. Вернись, пожалуйста ненадолго в «нормальную девушку». Я расхохоталась. - У тебя получилось. Как у тебя получилось? - восхищённо спросила я. - Я боюсь всё испортить. - Я тоже. Сейчас боялась, что это конец. Но у тебя получилось каким-то сказочным образом всё выровнять, всё уладить. Хорошо, ты получил обо мне достаточное представление. Впредь я постараюсь держать себя в рамках. Остается вопрос, что же в тебе такого, что ты прощаешь мне моё безумие? Что в тебе? Что-то худшее? Его глаза заблестели так, что это можно было расценить как утвердительный ответ, но он молчал. - Том? - Ммм? - Во что я влезла? Он рассмеялся. - Не бойся. Всё будет хорошо.