Судьба давно сказала «Да»

      Грудь разрывало от противоречивых чувств: от счастья и тоски по ушедшим зазря годам, от любви и злости к Лань Чжаню. Он много лет мечтал о счастье, семье, Лань Чжане, в конце концов. Но всё это казалось недостижимым, невозможным. Далёким. Он никогда не пытался, потому что ни во что не верил и во всём сомневался. В себе особенно. А когда всё это случилось, ему было даже страшно, что Лань Чжань оставит его, хотя казалось — откуда взяться предпосылкам к этому?       Он был просто омегой, которому хотелось любви. Просто мальчишкой, который потерялся в мечтах и стал бояться их.       Вэй Ин усмехнулся своим мыслям, схватил Лань Чжаня за одежду там, куда прежде бил, и прижался к его груди лицом, чтобы скрыть и слёзы, и румянец.       — Поверить не могу, что мы два дурака.       Лань Чжань застыл под его руками и близостью, словно каменное изваяние, но всего на несколько секунд. Неуверенный, словно такой же мальчишка, что и он, Лань Чжань несмело положил руки ему на спину. Это было приятно. Куда приятнее особенно из-за осознания, что их чувства оказались взаимны.       Какой теперь станет их жизнь? Можно ли считать, что они теперь вместе? Значит ли это, что они могут прямо на людях взяться за руки и сходить на настоящее свидание?.. Как многое теперь изменится между ними?       — Мы теперь вместе? — выдохнул он в его грудь и поднял на него покрасневшие глаза. Лань Чжань даже вздрогнул и отнял одну руку, чтобы прижать её к его щеке. Это было приятно. — Лань Чжань.       — Я бы хотел этого.       Вэй Ин тоже очень, очень хотел бы. Он с готовностью кивнул и взял его за руку в ответ, ту, которая была на его лице, и крепко сжал.       Они теперь вместе. Как пара. И неважно, что они начали неправильно.       Вэй Ин никогда не был плаксой, но сейчас в очередной раз всхлипнул — от счастья, конечно, — но Лань Чжань вздрогнул и тут же прижал его к себе, что-то прошептал. Слова пролетели мимо ушей Вэй Ина, покуда он завис в их близости и счастье от того, что это всё реально и на самом деле. Он чувствовал тепло его рук, лёгкую тяжесть в животе — как напоминание о положении, — и холод собственных застывших на лице слёз. Ему не нужно было щипать себя, чтобы понять, реальность это или бред разгорячённого, больного мозга.       Выдохнув, а после вдохнув поглубже, он мотнул головой и отстранился совсем, перехватив руки Лань Чжаня на полпути, и улыбнулся ему.       — Тогда как насчёт начать с начала?.. — предложил он и лукаво подмигнул. — Почти с начала.       Его живот, пока что ещё слабо заметный, напоминал, что начать с чистого листа у них ни за что не выйдет, но они могут попытаться всё исправить и сделать хотя бы что-то как надо.       Лань Чжань с готовностью кивнул.

***

      Ухаживать за ребёнком почти трёх лет было… Непросто.       На где-то четвертый день Цзинь Лин завопил впервые, и ни Вэй Ин, ни Лань Чжань не могли успокоить его целый час, пока второй не придумал позвонить Цзян Яньли. Едва завидев на экране телефона маму и папу, мальчик повеселел и начал рассказывать обо всём, что было за несколько дней.       Они были спасены.       — Дети очень привязаны к родителям первые годы, — сказал Лань Чжань, просто взяв его за руку — теперь свободно, без барьера под ярлыком «друзей».       — Теперь понятно, зачем нужен декрет, — усмехнулся он и взглянул на Лань Чжаня, мельком погладив его ладонь пальцем. — Ты знаешь об этом больше.       В голову полезли мысли о том, что он будет делать, когда родит. Вэй Ин, конечно, хотел семью, но прощаться с работой даже на пару лет было трудной мыслью. Даже мыслью — что уже говорить про реальность? Некоторые закончат школу, других могут перевести, третьи только придут.       Он никогда не углублялся в тему беременности слишком глубоко и знал всё только поверхностно. Вэй Ин верил, что декрет был нужен просто затем, чтобы привыкнуть, прийти в себя. А оказывается, так было надо.       — Читал, — признался он. — Я… Хотел подготовиться.       Как бы Вэй Ину ни хотелось поцеловать его прямо сейчас, перед ними сидел ребёнок, который говорил по телефону с его сестрой и зятем. Тем более, они объяснились только недавно. Так что вместо поцелуя он просто крепче сжал его руку.       — Это мило, — улыбнулся он.       Цзинь Лин на фоне смеялся и как раз рассказывал про новую игрушку, которую ему купил прошлым днём Лань Чжань — стильную красную машинку с белыми полосками и на пульте управления. Она была большой, а кнопок — несколько. Племянник, как увидел, разорвал упаковку как мог и играл с ней целый день, пока не уснул в своём манеже. Его интерес не угас даже сегодня, хотя дети быстро остывали к новым игрушкам.       Каким будет их ребёнок? Таким же активным или, наоборот, тихим — копией Лань Чжаня? Будет это мальчик или девочка? Вэй Ин вдруг подумал, что хотел бы девочку, но что насчёт Лань Чжаня? Но он был уверен, что у их ребёнка будут тёмные волосы и красивое личико — они оба симпатичные!       От мыслей о будущем внутри всё приятно трепетало.       Когда Цзинь Лин закончил разговаривать с родителями, пришла очередь Вэй Ина, пока Лань Чжань укладывал перевозбуждённого ребёнка в манеж.       — Как ты, справляешься? — спросила сестра.       На фоне у них шумела вода и кричали люди.       — Вполне, — кивнул он и бросил взгляд за телефон — на дверь, где Лань Чжань бесшумно укладывал его племянника. — Мы справляемся, — сказал он с лёгкой улыбкой. Вэй Ин не мог не подумать в очередной раз — не представить, — как однажды этот мужчина будет укладывать в кроватку уже их собственного ребёнка. — А как у вас там? Отдыхаете во всю?       Цзян Яньли успела только улыбнуться, и вместо вопроса про «мы», которое прозвучало слишком мило, она ответила на последнее.       — Очень хорошо! Купаемся в море, пьём классные коктейли… Мы, кстати, уже купили кучу сувениров!       Вэй Ин сдержанно рассмеялся, чтобы не взбудоражить сонного ребёнка за стеной.       — Обязательно притащи мне ракушку, чтобы море послушать! А то ещё с год не увижу.       Цзян Яньли тут же улыбнулась, оставила телефон кверху камерой, открывшей вид на тёмно-синее небо, и ненадолго пропала. Её было не слышно и не видно. Вэй Ин заинтересованно ждал, что она там такое надумала, куда пропала и как надолго. Прошло меньше пары минут, прежде чем она взяла телефон снова и показала в камеру симпатичную закрученную ракушку.       — Как тебе? — улыбнулась она.       — Прекрасная! — подхватил её Вэй Ин. Лань Чжань, как раз вышедший из комнаты, сел на диван, и тогда Вэй Ин повернул к нему телефон. — Как тебе ракушка, симпатичная?       — Мгм.       Вэй Ин коротко рассмеялся.       — Тогда забирай её, цзе-цзе. Буду слушать море!       Цзян Яньли подхватила его настрой.       Они поговорили ещё немного о всякой ерунде, расспросила даже Лань Чжаня, как и он справляется, раз помогает с её сыном, и в конце концов попрощалась — им было пора возвращаться в отель. Завтра они поедут в театр, прогуляться по городу в последний раз и уже скоро вернутся.       За окном давно стих дождь — если бы не он, они бы давно вышли погулять вместе с Цзинь Лином. Небо осталось серым и тёмным, а капли продолжали стекать с окон. Шум города стал тише, часы шёпотом отбивали восемь часов. Лань Чжань сидел прямо, недвижимо, а Вэй Ин привалился к его плечу и сонно вспоминал школу — как влюбился, как осознал эту влюблённость, как боялся и однажды даже избегал его неделю, чтобы как-то с собой справиться.       — Помню, как нарисовал тебя на уроке… Помню как сейчас: ты сидел в лучах восходящего солнца у окна, снаружи качались на мягком ветру деревья… Ты был как далёкая луна.       Лань Чжань обнял его за талию крепко и прижался к его макушке лицом.       — Я думал о тебе также, — признался Лань Чжань под тихий, вялый смешок Вэй Ина. — Ты рисовал меня?       — Угу… Напомни завтра показать тебе блокнот.       Вэй Ин зевнул, переплёл их пальцы и незаметно заснул. Лань Чжань подождал некоторое время, вслушиваясь в дыхание и запах Вэй Ина, от которого теперь, пусть и слабо, пахло молоком. Прошло полчаса, прежде чем он всё-таки отодвинулся, ловко взял Вэй Ина на руки и вместе с ним ушёл в комнату, чтобы уложить его, укрыть, а после — самому заснуть на диване в гостиной, откуда Вэй Ин порывался его выгнать в комнату тысячу раз.

***

      Когда Цзян Яньли и Цзинь Цзысюань вернулись из отпуска, Вэй Ин почувствовал одновременно и облегчение, и тоску. Он много проводил времени с семьёй и поехал к ним даже сейчас, пока Лань Чжань работал, но он всё равно часто скучал по ним. Это чувство словно бы стало сильнее с беременностью. Нормально или нет, он просто принимал его и прятал в самом дальнем ящичке.       Но когда он был в кругу семьи, тоска всегда мгновенно проходила.       — Вы избалуете его, — вздохнула Юй Цзыюань, глядя на многочисленные новые игрушки от «дяди Лань Чжаня».       — Скорее Лань Ванцзи избалует, — подчеркнул Цзинь Цзысюань. По нему было видно, как он хотел спрятать хотя бы некоторые из подарков подальше, пока они не сломались или не перестали быть актуальными. Но внимание Цзинь Лина переключалось очень быстро. — Ты не мог его остановить?       Вэй Ин бессовестно улыбнулся.       — Пытался, но это же Лань Чжань.       Одно имя не могло передать всего рвения, которое напало на Лань Чжаня в последнее время, но Вэй Ин попытался. Он словно пытался… Наверстать упущенное. Загладить вину.       Но не успел Цзинь Цзысюань возмутиться, как Цзян Чэн с невозмутимым лицом подарил Цзинь Лину, которого не видел недели, ещё одну новенькую машину. Цзинь Цзысюань обречённо вздохнул и закрыл лицо рукой, а Цзян Яньли мягко рассмеялась. Она неощутимо толкнула Вэй Ина в бок и приблизилась, чтобы прошептать:       — Эти двое будут потом соревноваться за внимание ещё и вашего ребёнка.       Вэй Ин взглянул на неё с сомнением и неопределённо пожал плечами. Хотя это могло быть похоже на правду. Цзян Чэн всё ещё брат, и… Он помнил, как он прибежал тогда.       Юй Цзыюань ничего не сказала на действия сына, который продолжил играть с Цзинь Лином, и обратила внимание на старшего.       — Что у вас с Лань Ванцзи?       Не ожидавший настолько прямого вопроса, Вэй Ин даже дёрнулся и уставился на свою маму во все глаза. Он спрятал руки в рукава и будто бы стал снова мальчишкой, провинившимся перед ней. После всего признавать действительность, статус их отношений, тем более пока что ещё смутный, было по меньшей мере неловко.       — Мы… Вроде как вместе? — сказал он и нервно хмыкнул. — То есть, мы всё-таки объяснились, и оказалось, что Лань Чжань…       — Вы что?! — тут же подорвался Цзян Чэн. Он вскочил и уставился на Вэй Ина во все глаза. — Вместе?!       Цзинь Лин любопытно завертел головой, но его внимание почти сразу переключилось на одну из новых игрушек — в этот раз от родителей из их путешествия. Пока он развлекался, Цзинь Цзысюань тоже уставился на Вэй Ина, а Цзян Яньли засияла и даже схватила его за руку, чтобы привлечь к себе внимание.       — Правда? Вы теперь вместе? — выдохнула она на одном дыхании, и Вэй Ин кивнул на сразу два одинаковых вопроса.       — Похоже на то.       Юй Цзыюань, которая оставалась наиболее невозмутимой в этой ситуации, прищурилась.       — Похоже или вместе? Когда ты стал таким неуверенным? — цокнула она языком.       — Меня вот больше волнует, что он в принципе решил сойтись с этим отбитым…       — А-Чэн! — пригрозила ему Цзян Яньли.       Младший брат скривил лицо, оглянулся на Цзинь Лина, которому их разговоры наскучили в самом начале, и отошёл от племянника, чтобы сесть рядом с Вэй Ином и Цзян Яньли — напротив, на стул, который пододвинул специально по случаю.       — Погодите… Вы же… Вы это ради ребёнка что ли? — недоумевал Цзинь Цзысюань.       Цзян Яньли посмотрела на него так, словно он был самым глупым на свете человеком, и поэтому он спешно закрыл рот, чтобы не сказать ещё чего-то.       — Меня больше волнует, что он после всего так легко прощает! — всплеснул Цзян Чэн руками. — Он чёртов, — понизил он голос, — тюфяк, заслуживавший кастрации…       — Не стану отрицать, — хмыкнула между делом Юй Цзыюань.       — …а прошла неделя — и вы теперь вместе? — прошипел он.       Вэй Ин вжал голову в плечи и отвёл взгляд. Он, если честно, надеялся, что семья будет рада этому.       — Я думал, вы наоборот хотите, чтобы у ребёнка были оба родителя…       Цзян Чэн раздражённо выдохнул.       — Разумеется, мы хотим, чтобы у него были оба родителя, но ты мог бы, не знаю, подождать, пока он проявит себя как настоящий мужчина! Он столько лет заставил тебя ждать, потому что чёртов слабак, а ты так легко принимаешь его! — разразился тирадой Цзян Чэн. С каждым его словом глаза Вэй Ина становились всё больше, Юй Цзыюань только кивала, а Цзян Яньли молча сжимала Вэй Ина за локоть. — Омеги просят ухаживать за ними по пять лет, а ты сходу согласился на всё! И плевать, что беременный, хотя бы месяц мог его помурыжить!       Вэй Ин открыл и закрыл рот, словно рыба, выброшенная на берег. Что было почти так — он не ожидал, что Цзян Чэн будет способен на такие речи. Как младший брат, да хоть старший, он должен был желать ему самого лучшего и чтобы они с отцом ребёнка, которого заделали по глупости, сошлись как можно быстрее. А он… А он говорит, что Вэй Ин должен был его сначала держать на расстоянии, заставить ждать?! И другие даже не против? За исключением Цзинь Цзысюаня, который растерянно смотрел на каждого по очереди.       — Вы хотели, чтобы я его динамил?.. — уточнил Вэй Ин.       — Он заслужил, — согласилась Юй Цзыюань. Но, вздохнув, она продолжила раньше, чем Вэй Ин смог обдумать эту мысль. — Но то, что вы всё-таки решили свою многолетнюю проблему, всё-таки хорошо.       — Даже замечательно! — подхватила Цзян Яньли. — Вы заслуживаете счастья.       Вэй Ин неловко улыбнулся ей и похлопал по ладони.       — Но ты всё ещё должен был сделать подлянку, — ворчливо заметил Цзян Чэн, заставляя Вэй Ина рассмеяться.       — Можешь потом вызвать его на бой в «Мортал Комбат»!       Юй Цзыюань закатила глаза, а Цзян Чэн весело фыркнул и взял его слова за идею, даже цель. Он тут же написал Лань Чжаню место и дату встречи — в компьютерном клубе в субботу в семь вечера. Вэй Ин даже очень быстро получил вопрос от Лань Чжаня — что такое с Цзян Чэном и откуда такое ярое желание сразиться с ним в компьютерной игре. И пока Цзян Чэн настойчиво строчил его… Его партнёру, вероятно, — в этом всё ещё с трудом верилось, — чтобы он поскорее согласился, потому что отказ не принимается.       Вэй Ин наблюдал за ними… С очень трепетным чувством и большой любовью: они все защищали его, беспокоились за него и поддерживали так, как никогда.       — Спасибо вам… — сказал он шёпотом, пока Цзинь Цзысюань отвлекал Цзинь Лина, Цзян Чэн спорил с Лань Ванцзи по телефону, хотя вряд ли со стороны последнего это был настоящий спор, а Юй Цзыюань и Цзян Яньли обсуждали какой-то рецепт.       Представить семьи лучше он не мог.       И день, казалось, не мог стать ещё лучше, но уже вечером, прежде чем он лёг спать, Вэй Ин получил от Лань Чжаня сообщение.       «Давай сходим на свидание?»

***

      Свидание с Лань Чжанем — настоящее, не без задних мыслей во время «дружеской» прогулки, что они однажды могли бы стать кем-то больше, чем друзьями, — волновало Вэй Ина до того, что он постоянно заламывал пальцы на руках и теребил изрядно помятые рукава рубашки. Они выбрали вечер рабочего дня, и, хотя оба уставали, но были готовы сходить на прогулку в парк.       Вечером там обещали красочное представление.       Вэй Ин ждал его на скамейке у входа, откуда он мог наблюдать за всеми, кто пришёл сюда отходить. Некоторые бросали на него взгляды, когда проходили мимо, и он неловко принюхивался к себе каждый раз, подмечая, что от него всё сильнее тянуло беременностью. Если бы они так и не решили эту проблему, Вэй Ин, возможно, нашёл бы подавитель запаха из тех, которые разрешены для омег в положении. Всё-таки бывало, что некоторые хотели скрывать это от всех до конца. Сам он ещё не знал, как относится к этому — что с ним станет на поздних сроках, вернётся ли его запах после? От Цзян Яньли, к примеру, стало пахнуть гораздо нежнее после родов. Если раньше это был запах бутонов, то после Цзинь Лина они стали раскрывшимися лотосами.       Погода постепенно становилась жаркой. Парк пестрил зелёными деревьями и разноцветными бутонами. Но Вэй Ин всё равно кутался в лёгкую ветровку — то, что он стал восприимчив к погоде, было естественно.       Вэй Ин узнал Лань Чжаня не по голове и даже не по фигуре — по запаху. В нос ударил запах сандала, который с каждым днём становился всё более интенсивным и выделялся среди других особенно сильно.       — Вэй Ин.       Вэй Ин повернулся и улыбнулся.       — Лань Чжань, — ответил он тем же и протянул руку первым. — Идём?       Лань Чжань кивнул. Он немного растерялся, глядя на его руку, но всё-таки взял за неё. Вэй Ин надеялся, что это потому, что они одинаково не верили в то, что теперь на самом деле вместе.       Вэй Ин встал, и они, взявшись за руки, шаг в шаг, пошли вместе вдоль широких тропинок парка. Помимо них здесь было полно других пар, и было так приятно впервые в жизни понимать, что они тоже вместе. Хотя воздух был пропитан разными запахами, в основном раздражающими, рядом с Лань Чжанем они становились почти незаметными.       — С тобой уютно, — сказал он между делом, прижавшись к Лань Чжаню ближе. Тот почти незаметно дёрнулся и посмотрел на Вэй Ина, который заметил его поведение и, нахмурившись, отодвинулся. — Тебе не нравятся все эти прикосновения, да?       На душе было немного горько от этой мысли. Эта беременность… Она медленно, но верно убивала его рассудок. Выгоняла все здравые мысли, заменяя каждую переживанием и тоской. Умом он понимал, что надумывал лишнего, но не мог отделаться от ощущения неправильности.       — Я не привык, — мотнул Лань Чжань головой и сам притянул его ближе к себе. — Прости. Я постараюсь стать лучше.       Вэй Ин мельком улыбнулся. Не то чтобы это радовало до головокружения, его слова тем не менее немного успокоили его.       — Как прошёл день? — сменил Вэй Ин тему разговора.       Лань Чжань рассказал, что, помимо сотрудника, которого пришлось уволить из-за поведения — а он нарывался давно, — ничего интересного не происходило. А вот у Вэй Ина был кладезь рассказов: в одном классе дети решили посмеяться и измазали доску, из-за чего должны были после уроков оттирать её, в другом ученик высказал мысль, перепутав просто всё, что можно. Дети часто говорили вещи не впопад, задавали смешные вопросы и хулиганили, очень напоминая о собственной молодости.       Когда-то он также портил доску, рисовал на полях, подкладывал кнопки.       Разговор постепенно перетекает в другое русло, и вот они уже вспоминали школьные годы. Как, оказывается, оба делали глупые, очевидные вещи, ничего не замечая.       — Ты серьёзно пришёл в танцевальный кружок из-за меня? — изумился Вэй Ин и дёрнул его на себя. — Лань Чжань!       И это Лань Чжань — его Лань Чжань, который не любил танцевать, публику, выступать?! До последнего так и не дошло, занятия не давались ему с самого начала, и он ушёл из команды ещё в первый месяц, а Вэй Ин продержался там ещё два.       — Ты звал меня.       — Да, но ты ведь не был обязан… — растерянно улыбнулся Вэй Ин. — И как я мог не заметить такого очевидного жеста?..       — Я также не замечал твоих.       Вэй Ин весело усмехнулся. Это было правдой: Лань Чжань не замечал ни его взглядов, ни как он часто просил провести с ним время, ни как он всегда-всегда был рядом, точно хвостик — как сказала мама не так давно. Он часто делал ему подарки, постоянно смотрел, когда Лань Чжань не видел, и общался, когда остальные сторонились вечно хмурого альфы.       Какие же они были глупыми…       И столько всего наворотили — теперь он беременный. От этого тоже было тоскливо ни к месту.       Но он не успел об этом подумать. Они как раз дошли до сцены, где уже во всю играло представление: люди в разноцветных костюмах бегали по деревянному подиуму под ритмичную музыку. Люди вокруг подпевали, танцевали с ними так, как умели, или стояли, просто наслаждаясь вечером. Вэй Ин завороженно застыл вместе с остальными. Его глаза бегали от артиста к артисту, от движения к движению. Как давно он отвлекался от работы, глядя на какое-нибудь представление? Как давно он вообще посещал такие места?.. Они с Лань Чжанем часто встречались в кафе, ходили в торговый центр за одеждой, проводили время у него дома, но в парк, кинотеатр и простой театр они не ходили так давно, что Вэй Ин почти не может вспомнить ни дня.       — Спасибо, что пригласил сюда, — сказал Вэй Ин, сжав руку Лань Чжаня чуть сильнее.       Когда он повернулся, чтобы проверить, почему от возлюбленного нет ни слова, оказалось, что Лань Чжань всё это время смотрел на него. Вэй Ин смутился, но улыбнулся и чуть выгнул бровь.       — Мне просто нравится наблюдать за тобой.       Смущённый ещё больше, Вэй Ин опустил голову, спрятав лицо за волосами.       — Мы пришли смотреть на представление!       Когда Лань Чжань вдруг усмехнулся — усмехнулся! Что было для него редкостью, сродни цветению «царицы ночи», — Вэй Ин снова пожалел, что не мог поцеловать его. Теперь он вроде как мог, а вроде — они всё ещё в самом начале, натворили дел и без того, а ещё снова на людях.       Порыв пришлось подавить, сколько бы соблазнительным он ни был.       Он очень, очень постарался сосредоточиться на представлении, к которому в конечном счёте потерял всякий интерес, из-за чего они ушли, не успело оно закончиться.       — Я хочу на смотровую площадку. Помнишь, как мы однажды сбежали туда после уроков?       — Дядя тогда потерял меня.       Вэй Ин заливисто рассмеялся, из-за чего люди, проходящие мимо, стали обращать на них внимание — или это происходило из-за их запахов, или запаха самого Вэй Ина, которого перестал стесняться в виду хорошего настроения.       — Я тогда впервые увидел его настолько злым! Мне казалось, старик просто не умеет злиться, а он вон как — разошёлся! Ух, было времечко, да? Я тебя столькому плохому научил, — подмигнул он Лань Чжаню.       И в кино с уроков сбегали, и на смотровую площадку — после, правда, их тогда действительно потеряли из-за севших телефонов. Он часто учил Лань Чжаня «плохому», или, скорее, тому, как быть просто ребёнком. Подростком. И это было весело! Они веселились, а Вэй Ин — влюблялся в него каждый раз заново.       Даже сейчас.       Они быстро дошли до смотровой площадки, где сейчас было очень мало людей, и встали у свободного края. Вэй Ин облокотился о перила, вдохнул воздух, как никогда свежий, и с восторгом смотрел на ночной город. Огни горели яркими пятнами, люди были не более чем мутными точками внизу, будто муравьями, а Лань Чжань рядом — непоколебимый и прекрасный в свете звёзд и луны. Вэй Ин помнил, что где-то хранил и такой рисунок — с этой же самой смотровой площадки, когда они были ещё учениками. Столько лет прошло… Они отучились, выпустились, вышли на работу.       А теперь готовы были создать свою семью. Под его сердцем бьется ещё одно, что вызывало много противоречивых чувств, но теперь он хотя бы знал, что не одинок.       — Я люблю тебя, — прошептал Вэй Ин.       Лань Чжань всё равно услышал его. Посмотрел и кивнул, сказал в ответ, чуть замявшись, вероятно, из-за неуверенности:       — И я — тебя.       Он словно имел какую-то особую способность, связанную с ним, иначе Вэй Ин не понимал, как он смог расслышать его сквозь ветер и голоса других людей, когда он говорил почти что губами. Но услышал. И так было, казалось, всегда: он мог прошептать на уроке просьбу, и тот выполнял её — помогал с ответами; Вэй Ин мог просто посмотреть, а Лань Чжань уже шёл выбивать ему игрушку в автомате.       Если задуматься… Как много таких маленьких жестов они потеряли? С тех пор, как выросли, они словно… Отдалились. Вэй Ин — потому что перестал цепляться за него и хотел ему счастья, хотел дать пространства, чтобы Лань Чжань мог найти себе достойного омегу, а Лань Чжань… Почему отдалился он? Почему, даже когда вскрылась беременность, после их катастрофического провала, он постоянно колебался?       Вэй Ин чуть нахмурился, взял Лань Чжаня за обе руки и внимательно посмотрел ему в глаза. Его беспокойство словно передалось и Лань Чжаню — он тоже напрягся.       — Почему мы отдалились? Даже когда случилась вся эта… — он неловко отвернулся, чтобы подобрать слово, — катастрофа.       Лань Чжань нахмурился.       — Разве мы отдалились?       Вэй Ин кивнул, посмотрел на их руки, думая, и выдохнул.       — Да. Вэнь Цин… Когда я рассказал обо всём Вэнь Цин, ты уж прости, она — да и Цзян Чэн — сказали, что ты, ну… Тюфяк? — неловко рассмеялся он, а Лань Чжань стал ещё мрачнее. Вэй Ин, взглянув на него, положил одну руку ему на лицо, чтобы разгладить пальцами эти ранние морщины. Он всегда был тактильным, и спустя неделю мог делать так свободно, в отличие от Лань Чжаня, который всё ещё терялся. Он даже немного дёрнулся — опять. — Ты не защищал меня перед дядей… И я всё время думал, что ты против этого ребёнка. Потому что, ну, не такого ты хотел? Ты хотел ведь семьи, как и все, а я тут…       Он пожал плечами и отвёл взгляд, но не отпустил его руки и не убирал второй. Просто — ах, они должны были поговорить об этом, верно? У них, конечно, свидание, но они давно знакомы. У них… Практически не может быть этого цветочно-конфетного периода, как у многих пар. Просто теперь он чувствовал себя с ним свободнее, знал, что может касаться как мужчины, а не друга.       Вот и всё, что изменилось — пока что.       Сначала Лань Чжань молчал. Было видно, что он думал, тоже отвернувшись, но не отстранился, наоборот — сжал его руку сильнее, словно боялся, что Вэй Ин может убежать в любой момент.       — Меня… Запутал дядя. Но я не собираюсь больше его слушать. И подпускать его к тебе тоже. Он пытался прийти несколько раз, но я не позволял. Вчера я обрубил с ним всю связь.       Вэй Ин, моргнув, глупо уставился на Лань Чжаня.       — Ты — что?..       — Оборвал с ним всю связь.       — Но он твой дядя!       Даже если Лань Цижэнь настаивал на аборте, даже если этот вредный старикан порывался ему насолить и просто испортить жизнь, он всё равно был дядей Лань Чжаня — его единственной семьёй помимо Лань Сичэня. Это было… Неправильно.       — Он должен исправиться и понять свои ошибки, — настоял Лань Чжань и взглянул ему в глаза. — Ты — моя семья… Вы оба. И впредь я не допущу, чтобы кто-то доставлял вам дискомфорт. Я много сомневался, и это была моя вина…       — Лань Чжань…       — …И я намерен сдержать своё обещание. Я исправлюсь. И буду защищать вас.       Вэй Ин просто кивнул, поднёс его руку к своему лицу и оставил на той лёгкий поцелуй.       — Хорошо.