Судьба давно сказала «Да»

— Ну что, — начала Вэнь Цин, плюхнувшись на место напротив, в то время как её младший брат спокойно кивнул, сказал тихое приветствие и сел рядышком. — Про банджи помним? О, банджи... Вэй Ин прекрасно о нём помнит. Но тем не менее он неловко потёр шею и засмеялся от того себе под нос. — В своём положении я смогу прыгнуть разве что с первой ступеньки, но никак с высоты птичьего полёта. Прости, — он неловко почесал затылок. — Придётся подождать ещё годик. Сначала он подумал, что это подруга его так решила подразнить и поупрекать, но Вэнь Нин, всегда робкий и пугливый, вдруг взглянул на него большими глазами, а Вэнь Цин хмурится и мрачнеет, вероятно, обдумывая причины и что это за «положение»... Между тем, разве она не знает? Он вроде бы писал... Точно писал, уверен. Или это она так продолжает давить? Ну, на вину. Если это так, то у неё получается: они договорились ведь ещё год назад, что на её двадцатисемилетие вместе спрыгнут на банджи с двухсот семи метров. Ни сейчас, ни в августе — тогда тем более, седьмой месяц будет как никак. Он не собирался откладывать или срывать их планы, просто, ну... Так вышло? И спокойно делает глоток чая. — Положении? — вопросительно протянула-повторила Вэнь Цин. Вэй Усянь посмотрел на неё в ответ. Шутит, ну? Наверняка шутит... — Ну. У меня тогда седьмой месяц будет, — протянул он в ответ. — Да я и сейчас не прыгну... Врач нагрузки-то не рекомендует, волноваться нельзя. Ну прости, ну! Я же вроде как не собирался... Вздохнув, он собирался выпить чаю, который успел остыть за то время, пока он ждал друзей, но так и не делает этого, недоверчиво наблюдая то, как Вэнь Нин глупо моргает, кажется, ничего не понимая, а Вэнь Цин... А Вэнь Цин резко хлопает ладонью по столу. Запахло гарью. Причём буквально — от Вэнь Цин. И пока люди оглядываются на них, возмущённые шумом, Вэй Усянь отчаянно зажимает нос и старается не дышать, насколько это возможно, потому что кажется, если вдохнёт — просто потеряет сознание. Либо разозлится. Устроит бедлам. О, нет, он не собирается дышать этим прогорклым запахом! И что вообще он такого сказал, чтобы вызвать гнев Вэнь Цин?! — И ты говоришь это, ходячая катастрофа, только сейчас?! Это что, у тебя уже... — она призадумалась, успокоившись лишь на миг, — уже почти четвёртый! Вэй Усянь! О... Он, похоже, что-то упустил, да? В какой только момент?.. Вэй Ин был свято уверен, что писал Вэнь Цин! Где-то в самом начале, когда ещё поговорил с родителями и всё остальное... — Ой?.. — только и может выдавить он. Свирепая Вэнь Цин, от которой смердит гарью, — это то, чего видеть никому не стоит. С этим не справляются даже системы вентиляции! — Ой?! Да ты!.. — С-сестра... — пискнул, оглянувшись на посетителей, Вэнь Нин; Вэнь Цин бросила на него злобный взгляд, оглянулась на людей вокруг, когда брат дёрнул её за кофту, и с злобным ворчанием села обратно. — И з-запах... Та, поджав губы, всё-таки последовала просьбе брата и постаралась угомонить свои феромоны, правда, не так, чтобы очень успешно. От неё всё равно смердело, но хотя бы терпимо — для других посетителей, для Вэй Усяня же это оставалось по-прежнему такой вонью, что он полез в рюкзак за средством, назначенным им на такой случай врачом. Лучше дышать лекарственной мятой, перебивающей другие запахи, чем этим. Иначе он действительно взбесится. Просто из-за инстинктов. И пока он проворачивал это всё, Вэнь Нин старался успокоить свою сестру и заверить её, что у их друга память всегда плохая. — Плохая, — проворчала она, — дерьмовая, я бы сказала. — Прости, — виновато протянул он и объяснил всё. Рассказал — в который уже раз?.. — как это случилось, что было в принципе. Поделился переживаниями. Объяснил, почему забыл, признал, что полный идиот. Извинился раз десять минимум. Выслушал целый ряд нотаций (Вэнь Нин очень вовремя вступал, чтобы защитить его затылок, пока та не отвесила ему подзатыльников) и разок схлопотал шлепка по руке (потому что раз такой забывчивый — не заслуживает более ни кусочка торта). В общем... Прощён он не был, но хотя бы был понят. — Катастрофа, — в конце концов фыркнула Вэнь Цин. Вэнь Нин смущённо улыбнулся. — Для него такое в-впервые и в-внезапно. — Не оправдывает, — настояла она, а после повернулась обратно к другу. — А Ванцзи что? Ну, вы встречаетесь тогда или уже почти женаты? С чем поздравить? Вэй Усянь прикрыл нервный смешок чаем. Эту часть истории он решительно не упоминал, потому что о чём тут говорить? Ни о чём, собственно. Буквально. Да и... это было простой случайностью. Они просто друзья. Во что бы его друзья не верили, между ним и Лань Чжанем только дружба. Так было, есть и будет. Они, может быть, и знают о том, что Вэй Ин — глупый-глупый омега, влюбившийся в человека, для которого всегда будет только бедовым другом. Друзья стали замечать его молчание. Вэнь Цин так и метала молнии, а Вэнь Нин хватался за сестру и старался ту успокоить. Его подруга, что ж, всегда слишком... Быстро заводится. С полтычка, если так можно сказать. — В-вы не встречаетесь? — осторожно и тихо спросил Вэнь Нин, пока Вэнь Цин прожигала его взглядом. Прожевав губу, Вэй Ин всё же кивнул и отвернулся: не хотел видеть их осуждения. Вэнь Цин снова ударила по столу. — Назови хотя бы одну причину, почему нет! — потребовала она и тут же вскинула руку, призывая его к молчанию, Вэй Ин как открыл рот, так и закрыл его. — Говоришь, он так долго молчал, пока его дядя давил на тебя? Ясно, он просто тюфяк. Знаешь, он и правда тебя не достоин. — С-сестра... — Он не тюфяк! — воспротивился Вэй Ин, после тихо извинившись за крик перед другими гостями. — Он же приехал ко мне посреди ночи просто из-за звонка! Вэнь Цин всплеснула руками, пока Вэнь Нин вжимал голову в плечи и шумно потягивал свой молочный коктейль. — Серьёзно? Знаешь, как поступает настоящий альфа? Приезжает и окружает заботой, донимает вопросами и избавляется от проблемы, а не ждёт, пока она решится сама собой выкидышем из-за чрезмерного давления его же родственника! И взял бы уже своё, а не топтался на месте со школы. Вэй Усянь клялся: кто-то из посетителей кивнул на её слова. Или ему показалось? Не могло же их быть настолько слышно? В любом случае, Лань Чжань никакой не тюфяк. Просто Лань Цижэнь — это Лань Цижэнь. Что может сделать с ним Лань Чжань? Не может же он разорвать отношения с тем, кто вырастил их с братом! Это эгоистично и неправильно. Да и что ему топтаться? Вэнь Цин и в том была неправа: он никто Лань Чжаню. — Мы просто друзья. Лань Чжань ничего ко мне не испытывает. — Он покачал головой. — И он спросил... — Конечно! Спросил, получил ответ «кошмар» и успокоился! — продолжила она. — И он ответил дяде... — Спустя тысячу лет и вообще — кто так отвечает?! — она закатила глаза и цокнула. — Как ты сказал? «Дядя, пожалуйста, успокойтесь»! Пожалуйста! Вэй Ин поперхнулся воздухом. Ну что за женщина?! За злостью он не заметил, как за ними стали наблюдать. Начались дискуссии. — Ты вырвала это из контекста! И ты забываешь, как он срывался с работы, чтобы привезти мне еды! — Ну конечно! Главное кормит и срывается с места, но не защищает, да?! Раздались чьи-то согласия, как и раздражение, что они устроили ещё одну сцену, третьи выражали несогласие, ведь: «Парень и так много делает!» — и за то получили от своих спутников; и ещё тихий писк Вэнь Нина, попытавшегося их остановить, но волнует ли это Вэй Ина? Определённо нет! — Ты не понимаешь! Он и этого не должен был делать! И вообще, я что, сам себя защитить не могу?! — Да он делает больше, чем привезти еды и просто приехать! Раз сделал ребёнка, так пусть защищает обоих, а не сидит сложа руки. Либо пускай держит свой член в штанах! Твои переживания с этим стариком до добра не доведут! Кто-то где-то поперхнулся. — Лань Чжань и так много делает! А этот старик — его семья! «Хренова семья» — послышалось из ближайшего угла. Другие согласились (показалось Вэй Ину, или это было единогласно?). — Так пускай он этой семье рот и закроет к чёртовой матери, а не говорит пожалуйста и не смотрит, как те даже думают об аборте! Он что, ребёнок, чтобы такое за него решали?! — Он делает это по-своему! Решает сам, но по-своему! «А классно решает!» — рассмеялись мужчины за соседним столиком, на что ни он, ни Вэнь Цин, разумеется, не обратили внимания. — Конечно! То есть никак!.. — С-сестра, — тихо прерывает их Вэнь Нин, о котором они забыли в пылу ссоры. — В-Вэй Ин... на нас с-смотрят... Они всё-таки обращают внимание на других. Не то чтобы они кричали, но говорили, видимо, достаточно громко, учитывая, сколько людей уставилось на них с разной смесью эмоций. Кто-то веселился, кто-то злился, кто-то возмущался, что за цирк они тут устроили, а кто-то смущался. Первой извинилась, нисколько ни пристыдившись, Вэнь Цин, за ней — Вэй Ин, который тут же спрятал лицо за чашкой. Их было очень слышно: стыдно-то как! Вэнь Нин же впервые недовольно посмотрел на сестру. С укором. Вау. В этой ситуации восхищение вроде бы ни к месту, но — вау. — Ему н-нельзя волноваться, — напомнил он, недовольно (что с его стороны — почти раздражённо) покачав головой. — В-Вэй Ин... Прости, но с-сестра п-права. Лань Ванцзи в-выглядит... — он нахмурился, — не таким, каким... д-должен быть? — он вжал голову в плечи. — Р-разве тебе не хочется, чтобы он интересовался т-тобой больше? Заботился? З-защищал? — Он это и делает... — тихо возразил Вэй Ин, сколь бы ни было неприятно отказывать Вэнь Нину в такой редкой ситуации. Из-за этого же его слова оказались несколько неуверенными. То есть... Он хочет, но разве имеет право? Разумеется нет. Вэнь Нин снова покачал головой. — Я-я не считаю его поступок п-правильным: позволять своей семье г-говорить такое если не о своей омеге, то хотя бы о друге... — продолжит тот, на последних словах потупив взгляд. — Это в-ваш ребёнок... Н-неужели, уведи тебя другой альфа, он п-просто позволит этому случиться?... Но не успел Вэй Ин как-то ответить, как Вэнь Цин вдруг приободилась и облокотилась о стол с ухмылкой, которая не сулила ничего хорошего. — Прекрасная идея! Вэй Ин, я забираю тебя у Лань Ванцзи. О.Чёрт. Он в заднице.

***

Как мог он пойти на поводу у Вэнь Цин? Не иначе, как в бреду был. Или под сывороткой. Она вроде бы была крута в химии, да? Не то чтобы это должно волновать его сейчас. О, нет: он должен переживать, что эта опасная женщина придумает разыграть перед Лань Чжанем. Идей-то у неё может быть немало... И очень разнообразных. Он влип. Просто влип. По горло. По голову даже, возможно? И не только с Вэнь Цин, а вообще с этим всем... — Нет. Я хочу понять, почему ты никак не можешь оставить моего сына в покое. И не надо здесь разыгрывать невинность. Ха? Вэй Ин замер, так и взявшись за ручку двери, и прислушался: это что, его... мама? Ого, она была здесь в последний раз, наверное, ближе к выпуску? Из-за его последней шалости. Он тогда разукрасил уборную, вроде? Красным... неоновым. Но почему она здесь сейчас? — Оставить в покое? — произнёс другой голос — Лань Цижэнь. — Может быть, сначала он оставит моего племянника в покое? Моргнув, Вэй Ин огляделся: никого. Вмешаться или послушать?.. — Цижэнь, — вздохнула Юй Цзыюань. — Ты всё ещё злишься на неё? Не прижмись Вэй Ин ухом к двери, ничего бы не услышал; любопытство взяло вверх: кто она? Юй Цзыюань всё-таки знает, из-за чего этот старик так ненавидит его? Он обязан узнать! — Не понимаю, о чём вы. И тебе не пора? Не припоминаю, чтобы вообще приглашал тебя. На мгновение звуки стихли. После скрипнул стул. Раздался тихий звук, будто... Да, точно: такие издавал только Цзинь Лин, когда был недоволен. О... Боже, он совсем забыл об этом! Яньли ведь уехала сегодня в отпуск! Ребёнок даже что-то заворчал, но что — слышно не было. Они за стенкой, а стенки у них добротные на случай криков. — Вот скажи: ты боишься, что он потом к другому твоему племяннику уйдёт или что? Ха?.. Что. — Рекомендую тебе уйти. Что. Это что, Лань Цижэнь включил пассивную агрессию и что-то скрывает? Вау. Впервые. — Цижэнь, — вздохнула Юй Цзыюань. — Сколько ещё ты будешь держать эту обиду? Она выбрала твоего брата, так вышло, но сколько лет прошло? Она давно мертва... — Юй Цзыюань, — оборвал её Лань Цижэнь таким тоном, что вздрогнул даже Вэй Усянь, стоящий за дверью. — Ты пришла к Вэй Усяню, вот его и жди. Не досаждай мне. И снова воцарилось молчание, которое казалось очень тяжёлым. Оно давило. Снедало. Вэй Усянь сглотнул и задумался: не зайти ли?.. Но шанс был упущен. — Ты обижаешься на того, кого давно нет в живых. Мешаешь племяннику строить свою жизнь. Портишь жизнь моему сыну и даже думать не хочешь, что они — не ты и она. Собираешься вести себя так и дальше? — Это не твоё дело! — Моё. Это мои сын и внук. Ты уже загубил детство своих племянников. Собираешься загубить и их будущее? Не пора ли тебе одуматься и перестать перекладывать на других свои обиды? Она выбрала твоего брата, и нечего на неё злиться за это. Что-то громыхнуло. Цзинь Лин, было заворчавший, быстро затих. Юй Цзыюань почти наверняка попросила его молчать, и тот молчал бы, потому что этот ребёнок — сын Цзинь Цзысюаня, всегда активный, но бабушку он слушается как никого другого. И что такое там происходит вообще? Как это возможно — Лань Цижэнь любил мать Лань Чжаня? Но причём тут он, Вэй Ин? Причём тут их с Лань Чжанем ребёнок?! Он ведь никогда даже не думал о его брате! Более того, их общение было редким настолько, что хоть по пальцам считай! Бред. Сущий бред. — Это не твоё дело, Юй Цзыюань! Убирайся отсюда! Стул скрипнул, а Цзинь Лин, кажется, заплакал. Прошло пару минут, прежде чем тот успокоился. — Они — не ты, Цижэнь. Пойми это, пока от тебя не отвернулись даже её дети... А теперь и внук. Ответ, если тот и последовал, потонул в глубине кабинета. Вэй Усянь отскочил от двери, пока та не открылась. Юй Цзыюань ничего не сказала, даже если и поняла, что он подслушивал.

***

Оказалось, Юй Цзыюань приехала, чтобы передать ему Цзинь Лина и всё необходимое на неделю. По пути до дома она только и делала, что проводила ему инструктаж. Объясняла как, что, когда и зачем; продолжила она уже дома, показывая, как раскладывается манеж, в котором Цзинь Лин будет и играть, и спать. После они разобрали игрушки. Его небольшая квартира, которая была похожа на эпицентр хаоса, превратилась в нечто... Непривычное. — Почему ты, а не дя... папа? Называть дядю Цзяна отцом было всё ещё сложно. Как же так получилось, что он ближе с Юй Цзыюань, чем с Цзян Фэнмянем? Юй Цзыюань фыркнула. — Потому что мой дорогой муж совсем не умеет объяснять. Скажет: «Налей бутылочку» — и пропустит с десяток шагов. А правил и этих самых шагов в уходе за ребёнком оказалось немало: кормить и гулять с ним в определённое время, укладывать тогда-то, давать поиграть с этим, если начинает капризничать... Сдавшись, Вэй Ин взялся записывать всё в телефон под материнскую ухмылку. А после они сели выпить чая. Цзинь Лин устал и теперь сладко спал в своём манеже, вокруг и рядом лежали его игрушки, а в подъезде стояла коляска. Даже если на неделю, они всё равно привезли всё необходимое и не очень. Ребёнок — не кот и не собака, которым хватит пары игрушек да лотка с поводком, нет; ребёнок — маленький человек, который пока что не знает, как заботиться о себе, и задача Вэй Ина — как раз позаботиться о нём, укрыть заботой и вниманием. Такой, значит, и будет его квартира через уже чуть меньше чем полгода? Вау... А готов ли он? — Ты справишься, — сказала Юй Цзыюань, закатив глаза. Вэй Ин посмотрел на неё. Цзинь Лин и его собственный ребёнок, между прочим, — не единственные его переживания. — Конечно, — выдохнул он и опустил взгляд на чашку. — Причём здесь мама Лань Чжаня? Юй Цзыюань цокнула языком. Надеялась, что он притворится? Или что не станет поднимать темы? Смолчит? Как бы не так: ему интересно, знаете ли! Ведь, ну, они не были не то что родственниками (это если углубляться в фантазии), даже знакомыми! Она умерла раньше, чем они с Лань Чжанем познакомились. Всё, что он знает о ней, — только рассказы его друга: она была доброй, нежной, улыбалась сдержанно и редко (прямо как Лань Чжань!), но ярко-ярко; любила вафли, тосты и сиропы, клубнику, ненавидела уборку, всегда была в своём ритме. Лань Чжань однажды, едва улыбнувшись, сказал: — Она была лучшей. Вэй Ин, было дело, даже завидовал ему: он почти ничего не помнил о своих родителях. Но чем из всего можно объяснить эту странную ненависть Лань Цижэня? — Они не встречались, но... — она задумчиво уставилась в потолок, — вроде бы у них что-то было. Я не знаю подробностей. Лань Цижэнь вроде как сильно её любил. А потом что-то случилось, и оп, — Юй Цзыюань взмахнула рукой,— она вдруг сошлась с Цинхэном. Поженились они... месяца два спустя, что ли? Вэй Ин нахмурился. Ладно. Допустим. Но его-то это как касается? — И?.. На этом Юй Цзыюань посмотрела на него. — Во-первых, у Ванцзи тоже есть брат. — Тогда почему он ненавидит именно меня? — тут же уточнил Вэй Усянь, на что мама закатила глаза. — Во-вторых, возможно, он думает, что вы похожи. Они с Цижэнем тоже были знакомы со школы, и она была вроде бы той ещё оторвой. Постоянно попадала в неприятности. Вэй Усянь хмыкнул и отвернулся. В мире немало людей. Таких, с кем бы он был бы схож характером, явно больше тысячи. Странно это... Юй Цзыюань вздохнула и откинулась на спинку дивана. — В-третьих... Поставь себя на его место. Моргнув, Вэй Усянь уставился на неё большими глазами. — О чём ты? — Сколько вы с Лань Ванцзи знакомы, а до сих пор ходите вокруг да около. И вот — ты, который был тем ещё бедствием в детстве, похож на неё и ещё хвостиком ходил за Ванцзи... — Эй! Я не ходил за ним хвостиком! — ...вдруг приходишь в его дом и заявляешь, что беременен от него, с которым вы десять лет просто друзья. И вместо того, чтобы хотя бы как-то узаконить ваши отношения, вы просто оставляете всё как есть. Цижэнь, припоминая свой горький опыт, наверняка боится, что ты уйдёшь от Ванцзи если не к его брату, то к кому-то другому. Потому что кроме ребёнка, вас ничего не связывает. Моргнув, Вэй Усянь выдохнул. О... Он похож на маму Лань Чжаня и ещё поступает, как она — с Лань Цижэнем; и они с Лань Чжанем остаются просто друзьями... Лань Цижэнь сказал, что Вэй Ин разрушит ему жизнь — это ли он имел в виду?.. Говорил ли он тогда о своём племяннике, будто о самом себе? — Но я ведь так не поступлю, — сказал он, проглотив вставший в горле ком. — Просто Лань Чжань меня не любит. Зачем мне обременять его таким?.. Юй Цзыюань фыркнула так, что Вэй Ин мигом сжался. — А ребёнок уже пустяк, да? — она качнула головой. — Вот тебя укусила как-то раз собака, помнишь? — Вэй Ин, поморщившись от воспоминания, кивнул. — Неужели ты не боялся подойти к ней снова? С трудом, но Вэй Усянь признал: — Боялся. До сих пор боится, если честно, но больших, грозных и которые начинают лаять на него. Фобия на всю жизнь, что б его. Шрам так и остался с ним, в конце концов! — Вот и он боится, А-Ин. Не столько ненавидит, сколько боится. Боится, что история повторится, но уже с его племянниками. Он опекал их так сильно, видимо, по той же причине? Опустив взгляд на свой живот, он задумался: поступил бы он так же?.. Скорее всего да.

***

Хорошо. Итак. У него заслуженный отпуск (который как бы не принято брать в учебное время, но ситуация требовала). Любимый племянник на неделю. И ворох мыслей. Первый день прошёл... сумбурно. Цзинь Лин был в основном спокоен и больше спал, чем играл и всё прочее. Другое дело — мысли. О Лань Чжане. О себе. Об их ребёнке. Даже о Лань Цижэне. Одним словом: о разном. Мама была права, сказав, чтобы он поставил себя на место Лань Цижэня. Только вот боялся ли тот за племянников или делал то во зло, чтобы отомстить за разбитое сердце? Таких историй немало — и реальных, и выдуманных. И... что они? Вот найдёт Лань Чжань кого полюбит, а Вэй Ин? Останется один с ребёнком, безответно влюблённый? Или однажды найдёт себе другого? Вэнь Цин права: он хочет Лань Чжаня рядом. Хочет его заботы. Компании. Даже мнимой, нарисованной воображением из простых благородных действий любви. Эгоистично. Неправильно. Но хочется! — Ну раз хочется, — хмыкнула Вэнь Цин, услужливо смахнув слезу с его щеки, — то действуем по плану. Вэй Ин поднял на неё глаза. Её план — это вызвать у Лань Чжаня ревность (и почему-то ему кажется, что всё пойдёт не по плану). Ничего конкретного. Просто разозлить, вывести на эмоции. Цзян Чэн бы усмехнулся на это безусловно громкое заявление и сказал бы, что такому место в книге рекордов Гинесса, ведь: «Вы когда это видели у камня эмоции?». Грубо говоря. Очень грубо. Но в его духе. Вэй Усянь был отчасти согласен. Лань Чжань практически всегда скуп на эмоции — виноваты ли в том травмы детства, дядино воспитание или он таким просто родился? Кроме прочего... Ревность — это когда ты любишь человека и хочешь его себе. Лань Чжань его не любит. Вэнь Цин, закатив глаза, ещё в кафе возразила, что если он отец этого ребёнка — ещё ой как заревнует. Как минимум из-за инстинктов. Вэй Усянь же в этом не уверен... в том, что тот приревнует его даже из-за этого. Да и... ему хотелось любви, а не каких-то инстинктов... — Усянь... — вдруг грозно начала Вэнь Цин; Вэй Ин, обратив на неё внимание, заметил, что та сморщила нос. — Я же по лицу всё вижу. И по запаху. Вздрогнув, втянув воздух носом, Вэй Усянь постарался взять себя в руки и мотнул головой. — Просто... Правильно ли это? Вэнь Цин беспечно пожала плечами и забрала у него многострадальную бутылочку, чтобы сделать всё самой. Нужно ведь было просто помыть и налить молоко! — Правильно или нет, — сказала она, включив воду, — а ты заслуживаешь хорошего альфу, как и ребёнок — полноценного отца. Вэй Усянь поджал губы: глупо было спорить с тем, чего он и так хотел. В итоге он просто вздохнул. — Хорошо. Пусть будет по-твоему. На том они стали ждать вечера: Лань Чжань обещал заехать. О Цзинь Лине тот не знал. Как, в общем, и о Вэнь Цин. За это всё Вэй Ин винил себя вдвойне. Хотелось спрятаться или в шкаф, или под диван, или в комнате, которую он выделил Лань Чжаню, или в своей — да, в общем, где угодно, лишь бы не переживать этот нестерпимый стыд! Не поздно ли передумать? Устроить простые посиделки? Как ему потом жить с этой виной? Со знанием, что обманул Лань Чжаня намерено? Боже, да он сейчас сам себя съест в этих мыслях! Вэнь Цин в отличие от него спокойна, как удав. Неужели ей нисколько не совестно? Раньше он, может, тоже так мог — притвориться, соврать с три короба, наплести чудес и заснуть со спокойной душой. Что же такое с ним стало?.. Старость, наверное... Когда раздался звонок, Вэй Ин, игравший в бессмысленное с Цзинь Лином, вздрогнул. Кубики, которые он ставил так, как хотел того ребёнок, выпали из его рук, на что Цзинь Лин начал выражать недовольство и тянуть его за рукав, призывая продолжить игру — Я открою! — крикнула с кухни Вэнь Цин. Он вдруг вспотел. Испугался сильно-сильно. А Цзинь Лин, которого не устроило его молчание, встал и топнул ножкой: — Я всё маме расскажу! Ты со.. совсем не играешь! Моргнув, он уставился на своего племянника, а потом — на кубики, раскиданные по полу. Он даже не понимает правил этой игры; и не понимает того, где вообще находится и зачем. Почему он здесь? В этой ситуации? — Тётя Вэнь Шин! — крикнул ребёнок. — Дядя не играет! Вэнь Цин сейчас в коридоре, встречает Лань Чжаня, а Вэй Ин здесь — перед ним.. Вроде бы. Он вроде бы должен что-то сделать, но ничего не получается. Его просто сковало волнением. Нос защекотал знакомый запах, и тогда волнение стало только сильнее. Зачем они это устроили? Почему? Неужели они не могли просто обойтись без этого? Вэй Ин мог бы — возможно! Скорее всего нет, но! — поговорить с Лань Чжанем, обсудить это всё со стороны друзей. Родителей. Что от них ждут свадьбы и отношений — и это глупо, не так ли?.. — и им бы что-то сделать, разойтись или сойтись... Глупости-то какие! — Для него это нормально. Он просто очень взволнован приходу друга. Ты ведь тоже так волнуешься, когда ждёшь папу вечером? Цзинь Лин, недолго подумав, кивнул перед ним, а Вэй Ина будто бы пронзило током. Голос Вэнь Цин, присевшей рядом, привёл его в чувство. Немного. Он просто повернулся к ней, всё ещё не в силах сказать ни слова, хотя так хотелось возразить на всё это! Отменить их глупую затею, дать задний ход! — Вэй Ин. И только теперь, когда сандал ударил в нос особенно сильно, он пришёл в себя и выдохнул. Вэнь Цин даже толкнула его плечом, призывая очнуться, а Цзинь Лин опёрся об их колени, выглядывая между ними на Лань Чжаня, которого на самом деле мало знает. Но знает. — Дядя Лань! — воскликнул ребёнок с широкой улыбкой. Вэй Ин, глубоко вдохнув, медленно повернулся. Лань Чжань смотрел на него со смесью эмоций: смущением, волнением, толикой злости, раздражением и растерянностью — и всего этого в его глазах так много, что не хочется ни смеяться, ни шутить, но надо. Вэй Ин просто понимал, что надо, потому что если сам он оказался пленён волнением из-за их глупого плана, то Лань Чжань — этой ситуацией, о которой не знал в принципе. Он не говорил ему ни про племянника, ни про Вэнь Цин, которая тоже будет у него в гостях — ни о чём. Смолчал. Позорно, лишь бы заставить после ревновать. Показать, что он может упустить. и.. Разве может ли? Лань Чжань — это Лань Чжань, и Вэй Ин ему только друг. Не более. — Цзинь Лин.. — медленно произнёс тот с порога, глядя на ребёнка, а потом — снова на Вэй Ина и Вэнь Цин. И посмотрел на них как раз в тот момент, когда Вэнь Цин ненавязчиво похлопала его по коленке и встала. — Вэй Ин?.. — А я... — произнёс тот, сглотнул и посмотрел на ребёнка, который тут же поплёлся мимо них к дяде Ланю. — А я родил тут, хах, представляешь?.. Вэнь Цин смачно хлопнула себя по лбу, стоя рядом, сам Вэй Ин всё ещё сидел на полу, Цзинь Лин шёл к новому человеку, а Лань Ванцзи смотрел на него либо как на сумасшедшего, либо — как на человека, говорящего бредовую правду. Ребёнок тем временем протянул к Лань Чжаню ручки. — Обними его, — посоветовала Вэнь Цин, вздыхая. — Обнять! — повторил за ней Цзинь Лин. Лань Чжань так и остался стоять, глядя на всех поочерёдно, поэтому Вэй Ину просто пришлось взять всё в свои руки: он, решительно встав, подошёл к ним и наглядно показал, как это делается. Просто присел и обнял племянника, потеревшись о его щёку своей, чем вызвал у того смех. — Вот так надо! — смеётся он, возможно, нервно, но звонко. И отстранился, когда Лань Чжань наконец-то присел и тоже обнял Цзинь Лина, радостно захихикавшего. Он взглянул на это с улыбкой, прикусил губу и встал. План. У них всё ещё был план... Который уже полетел к чертям его стараниями. Он, вздохнув, оглянулся на Вэнь Цин. — Ещё скажи, что теперь второго ждёшь, — фыркнула она, наблюдая за ними. — Хотя бы от хорошего человека, м? — спросила она с довольно прозрачным намёком, из-за которого Лань Чжань даже вздрогнул. — Второго? — спросил Цзинь Лин, наконец-то обративший внимание на их разговор. Вэй Ин тут же всполошился. — Никакого второго! Взрослые просто несут чепуху, не слушай нас, А-Лин! — рассмеялся он и присел, чтобы потрепать племянника за его милые щёчки. — Хочешь кушать? Вэнь Цин как раз тут готовила тебе кашу! Вкусную! — Кашу! — повторил Цзинь Лин и понёсся на кухню. Вэнь Цин, бросив на него раздражённый взгляд, пошла следом. Лань Ванцзи же, встав, растерянно посмотрел на него теперь, когда они остались наедине. — Вэй Ин?.. — спросил тот вдруг так задушено, что Вэй Ина снова кольнула совесть. От волнения он снова начал тереть шею. — Сестра уехала в отпуск, и мама решила, что будет лучше, если за Цзинь Лином присмотрю я... И Вэнь Цин решила немного помочь! — Потому что никто другой и не поможет, — хмыкнула она, заставив Вэй Ина вздрогнуть. Она же на кухню ушла! Обернувшись, он заметил её снова в гостиной, а рядом с ней — Цзинь Лина, который довольно кушал банан. — А каша? — Готовится. Но он ведь поставил её вариться... О, он её сжёг, не так ли?.. Неловко вышло. — О, понятно... — Ему не нужна помощь, — вдруг вмешался Лань Чжань. Вэй Ин, вздрогнув, посмотрел на него. Что? — Я способен ему помочь. Твоя помощь не нужна. — А... П-погодите... — Вот как? — подыграла ему Вэнь Цин. Цзинь Лин, которому она, между тем присев, дала телефон посмотреть мультики, даже не стал их слушать. Она, оставив его сидеть на диване, подошла к ним, чтобы тревожить Цзинь Лина как можно меньше, и сложила руки на груди. — Но что-то я не особо вижу твоей помощи. Вэй Ина едва не отправили делать сам знаешь что, потому что ты как раз бездействовал. Будь я на твоём месте, знаешь, что я бы сделала? Заткнула всем твоим родственникам рты. Но что важнее... Я бы не стала выслушивать другого альфу, который читает мне нотации, даже если этот альфа — мой друг. Дело стало принимать опасные обороты. Вот как знал, что всё пойдёт наперекосяк! Они думали взывать ревность, а не злить его, и тем более — зачем вот это?! Тем более при ребёнке! Даже если этот самый ребёнок их почти не слушает. Он попытался встать между ними, чтобы пресечь эту нелепую потасовку. — Подождите! Вэнь Цин, ты же знаешь Лань Чжаня. Он у нас... — Ты права, — вдруг сказал Лань Чжань и нахмурился. От запаха, исходящего от альфы, ему стало даже не по себе; от Вэнь Цин в этот раз как раз ничем не пахло: она приняла блокаторы, чтобы избежать ситуаций. — Поэтому я прошу тебя не вмешиваться. — Но я вмешаюсь, — хмыкнула Вэнь Цин. Она подошла к нему ещё ближе, заставив Вэй Ина инстинктивно отойти от них, и ткнула пальцем Лань Чжаню в грудь. — Вот ответь: зачем ты тут, а? — Помочь... — попытался вмешаться Вэй Ин снова, но был прерван. — Вопрос не тебе, а ему. Или ты собираешься всегда отвечать за своего альфу? Ты ему не мамочка, — бросила она, впрочем, беззлобно, и посмотрела на Лань Чжаня. Они как-то упускают «своего», поглощённые этой ссорой. — Так зачем? Лань Чжань смотрел на неё сверху вниз и молчал. Вэй Ину не по себе же даже от его взгляда — настолько леденящим душу тот был. Он видел его таким в последний раз только в школе, в день их знакомства. — Я помогаю. — Не видно, — возразила она. — Где твоя помощь? Ты помогаешь ему как друг или как отец этого ребёнка? Пока что твоя помощь тянет на помощь приятеля. Почему-то слова, брошенные Вэнь Цин, ранят Вэй Ина настолько, что он сжал руки в кулаки и мотнул головой. В этот раз он не собирался позволять им продолжать этот разговор. Даже Цзинь Лин, смотревший мультики, занервничал — он видел это из прихожей. — Оба! Продолжайте свои разговоры на улице! И пока вы не решите свои разногласия, видеть вас обоих не желаю! Ещё и ребёнка пугаете! — прикрикнул он на них и указал на дверь, прожигая обоих взглядом. И таким, что они, едва вздрогнув, похоже, от удивления, всё-таки послушали его и поспешили уйти. По крайней мере, Вэнь Цин. Лань Чжань остался стоять, даже когда та прошла мимо, бурча себе что-то под нос, но нет, Вэй Ин, глядя на него, намекал, что выйти надо и ему. Только минутой спустя его послушался и Лань Чжань. Он выдохнул, только когда дверь в дом закрылась. Вэй Ин провёл рукой по лицу и измучено простонал, пока Цзинь Лин хихикнул из гостиной, где смотрел свои мультики. Что за кашу он заварил?..

***

Пускай Вэнь Цин и использовала блокатор, чтобы ему было легче, но Вэй Ину казалось, что он устал от этой сцены не меньше, чем от ее феромонов. Дав Цзинь Лину, уставшему от мультиков к тому времени, как он пришёл в себя, и заволновавшемуся, кубики, Вэй Ин сел наблюдать за ним в кресло. Тот вроде как успокоился, потому что больше не слышал криков, и видел, что Вэй Ину также стало спокойнее. Время от времени он и поглядывал в сторону выхода, пускай даже и не мог увидеть его за закрытыми дверьми гостиной. Было интересно, что еще скажет ему Вэнь Цин... Фыркнув, Вэй Ин качнул головой. Вызвать ревность, ага. Скорее попрекать пришла, а не вызывать ревность. Снова звонок. Цзинь Лин беспокойно заерзал на ковре, где играл, и посмотрел на дверь, наверное, волнуясь, что взрослые снова придут и начнут орать. Вэй Ин подошёл к племяннику и ласково потрепал его по волосам: — Все будет хорошо. Не беспокойся, я открою дверь и вернусь. Он вышел из гостиной, не закрывая за собой дверь, чтобы и племянник мог его видеть и не терять его, и чтобы сам Вэй Ин видел его и мог подскочить к нему в любой момент, и снял цепочку, на которую закрыл за этими двумя дверь. На пороге стоял только Лань Чжань. Вэнь Цин, видимо, ушла. Вэй Ин, с облегчением вздохнув, пустил того в прихожую. — Вэй Ин... Прости, — Чуть ли не с порога заявил Лань Чжань. Он, ничего не поняв, только и смог, что моргнуть да выдавить: — А? Лань Чжань подошел к Вэй Ину и посмотрел на него, а ему ничего не оставалось сделать, кроме как посмотреть на него в ответ. — Я должен был выразить свои приоритеты более четко. Не должен был сомневаться. Да, дядя вырастил меня и он важный человек в моей жизни, но не важнее тебя. Ты носишь под сердцем моего ребенка, и я должен был защищать вас, но, кажется, не справился с этим. Мне правда жаль. Я постараюсь исправиться. Вэй Ин замер на то время, пока смысл слов доходил до него. Почему Лань Чжань говорит, что он важнее дяди? Неужели тот всё же что-то чувствует к нему? Нет, о чём это он? В его утробе растёт ребенок от Лань Чжаня. Для любого альфы потомство важнее всего, конечно он из-за этого переживает. Вэй Ин приблизился к нему и взял за руку, улыбнувшись, потому что да — пускай он ничего не просил, но это было хоть чуточку приятно, даже если он и понимал, что Лань Чжаню он не настолько важен. — Эй, я ведь с самого начала говорил, что я тебя не к чему не обязываю... Лань Ванцзи покачал головой и всё также смотрел на него. — Тебе нужна опора и защита, ты не можешь тащить на себе всё. Ты ведь и сам, наверное, этого хочешь. Вэй Ин покраснел. Это прозвучало очень интересно... Так, будто бы Вэй Ин хочет видеть Лань Чжаня рядом, и да — он хочет, но вряд ли Лань Чжань имел ввиду именно это... Тот, скорее всего, говорил про его гормоны. — Лань Чжань, ты же понимаешь, как это звучит? Ну, как будто мы... — он взмахнул свободной рукой в воздухе, обрисовав круг и указав на них обоих. — Ты понимаешь, что мне всё равно придётся рано или поздно полагаться на самого себя? Ты не будешь со мной вечно. У тебя появится своя семья. Омега, который родит тебе ребенка по любви, а не залёту. Лань Ванцзи закрыл глаза на мгновение, как будто что-то в словах Вэй Ина задело его, но он не совсем понимал, что такого сказал. Это же факты. Он не может ни на что претендовать. Да — ему хочется, да — он не мог надавить на Вэнь Цин, хотя в конце концов сам же пришёл к выводу, что они не должны этого делать. А потом Лань Чжань снова посмотрел на него. — Ты этого хочешь? Чтобы я нашел другого омегу? Вэй Ин выгнул бровь, совсем не понимая, причем тут его желания, ведь главное не он ли хочет, а хочет ли этого Лань Чжань, ведь это ему строить семью с омегой, а не Вэй Ину. И нет — не хотел. Потому что, конечно, он желал, чтобы ему ответили взаимностью, только вот Вэй Ин не мог об этом сказать и потому ответил другой правдой: — Я хочу, чтобы ты был счастлив. Лань Чжань вздохнул и как будто решил не отступать, потому что сжал его руку, и Вэй Ин разве что удивлённо моргнул, взглянув на мужчину более внимательно. Заметив, что завладел всем его вниманием, он сказал: — Вэй Ин... Я буду счастлив, если ты позволишь мне стать частью вашей семьи. Другого мне сейчас и не надо... Я хочу исправиться и стать ему хорошим отцом. Вэй Усянь моргнул, когда тот на секунду положил руку на его чуть изменившийся живот, и из-за того, что он носил свободные вещи, это становилось понятно, только когда его трогали. Он вздохнул. Раз Лань Чжань так этого хочет, то ладно... Родные твердили, что ему нужен альфа, на которого можно положиться, но он не мог давить с этим на Лань Чжаня, потому что это изначально не было ими спланировано, это была случайность. — Хорошо. Вздохнув снова, он посмотрел в гостиную на племянника: — Останешься с нами? Я ещё даже не успел его вещи разобрать. Он такой активный. Лань Чжань кивнул, говоря этим, что не уйдет, пока тому нужна помощь. Он зашел, снимая ботинки, и Вэй Ин закрыл за ним дверь, лишь после задумавшись. Моргнув, он выглянул на лестничную площадку, где всё также пусто, и оглянулся на Лань Чжаня, который уже шёл в гостиную — А где Вэнь Цин-то? Учитывая, какой разъяренной она была, я бы понял, если бы она захотела оставить тебя в какой-нибудь подворотне, но неужели вышло наоборот? — пошутил он, тем не менее волнуясь, где подруга и куда она делась. Могла ли она ждать где-то снаружи? Ну, дать им немного времени, чтобы они решили этот вопрос наедине, чтобы потом уже заняться всеми делами вместе? Он предположил, что она ушла, но вдруг? Лань Чжань оглянулся на него. — После разговора она сказала, что у неё дела, и ушла. Дела?! Вэй Ин раздраженно фыркнул, закрыл дверь, пока Лань Чжань уже прошёл в гостиную и, судя по звукам, поприветствовал Цзинь Лина уже как положено (тот оказался рад новому взрослому). Задумавшись, он решил, что напишет ей, и потому проскользнул на кухню, глянув на творящееся в гостиной лишь краем глаза. Сердце от взаимодействия возлюбленного и племянника сладко защемило, но он не стал задерживаться — будет время наглядеться сполна. В телефоне же он обнаружил сообщение: «Оставлю вас наедине. Поговорите. Нужна помощь — непременно звони. И всего ради: не тупите!» Вэнь Цин… всегда Вэнь Цин. Он ответил ей, что не нужно за них так беспокоиться и что всё не так, как она думает, поблагодарил и только после отложил телефон и решил закончить с кашей для племянника, пока того развлекал Лань Чжань. В этот раз он ничего не сожжёт. Честное слово.

***

Вэй Усянь заглянул в гостиную и увидел, что Цзинь Лин спокойно воспринял то, что его кормит не его дядя, а Лань Чжань. Пока внимание племянника сосредоточилось на альфе и тот не вспоминал о нем, Вэй Ин мог наконец-то выкрасть минутку и разобрать его вещи. Но вместо этого, наблюдая за ними, он застрял в дверях, положив руку на живот. Лань Чжань хотел присутствовать в жизни их ребенка, но как? Конечно, они не парочка на грани развода, которая делит дни, когда ребёнок будет жить с альфой, а когда — с омегой. Они друзья и будут видеться чаще и проводить вместе время тоже чаще, но будут ли они семьёй? Настоящей? Как ребёнок будет воспринимать, что его отец приходит, только если свободен, и не живет с ними? А ведь он или она однажды и правда это спросит, посмотрев на другие семьи. Да даже на семью его сестры. Как бы он не любил этого павлина, но семья у них была здоровая и полная. И на мгновение подумал, как было бы круто, если бы обещание Лань Чжаня было исполнено даже больше, чем им было обещано, и если бы он действительно стал отцом и мужем. Вэй Ин, наверное, возвращался бы домой раньше Лань Чжаня, а тот мог бы после работы забирать их ребенка. Он мог бы научиться готовить и встречать их с ужином, мечтая, что у мужа найдётся время накормить их своей едой, потому что, разумеется, тот готовит куда лучше. Или как на ранних месяцах они бы просыпались по ночам от плача, и Вэй Ин бы всегда рвался встать, чтобы успокоить, накормить и уложить, но иногда возле кроватки первым бы оказывался Лань Чжань. Он покачал головой. И о чем он думал?.. Только время терял, ведь кто знает, сколько его у него есть, пока племянник спокоен. Тихонечко взяв чемодан, чтобы не наделать шума, Вэй Ин пошёл в свою комнату, где и решил выделить для племянника полку. Вэй Усянь положил чемодан на кровать и, открыв его, вздохнул. Похоже, кто-то нашел шоколадные конфеты и припрятал их в штанишках, где они успели подтаять. Подняв их и посмотрев на остальные вещи, он убедился, что ничего больше не запачкалось, но эти всё равно нужно было оттирать. — Лань Чжань, а ты уже закончил его кормить? — прокричал он. Вместо Лань Чжаня он услышал топот маленьких ножек. Перекусил, видимо, и сбежал от дяди Ланя. Нехорошо. Как он будет стирать, если здесь будет племянник? В первый, но, возможно, не последний раз он понял, что, когда родится ребёнок, он просто будет пытаться разорваться. Он не знал, будет ли правильным решением просить помощи, потому что оставлять эти штаны в таком виде нельзя, но либо это сделает он, либо Лань Чжань. Цзинь Лин вбежал в его комнату и запрыгнул на кровать рядом с чемонадом. Вэй Усянь, сделав максимально серьёзное лицо, на которое был только способен, поднял штаны и показал племяннику пятно от шоколадок, как бы спрашивая-намекая, что это такое. Ребенок опустил голову и сжал руки на коленях. Пройдоха. — Дядя Вэй, не говори маме, пожалуйста... Вэй Усянь вздохнул. Ну вот как он может злиться? Услышав шаги, он повернулся. Лань Чжань, не любящий напрасно бегать, просто дошел до них. Вэй Ин, заметив его в дверях, улыбнулся. — Можешь постирать штаны этого сладкоежки, пожалуйста? А я пока посижу с ним. Лань Чжань кивнул и, взяв штаны, посмотрел сначала на Вэй Усяня, а потом на ребёнка, будто гадал, будет ли их ребенок таким же активным или нет. Вряд ли, впрочем. — Хорошо, — ответил тот. Был ли тот обеспокоен? Вэй Ин почему-то подумал, что это связано с тем, что тот не уследил за его племянником. — Не переживай, все хорошо. Просто тебе надо быть быстрее с любым ребёнком. Кивнув и ничего более на это не сказав, Лань Чжань ушел в ванную, а Вэй Ин продолжил доставать вещи из чемодана. Благо запачкались только те штаны. Только он успел убрать на полку несколько вещей, как Цзинь Лин схватил последнюю из футболок. — Моя любимая! Вэй Ин моргнул. Он сразу понял, что только что произошло, посмотрел на ребенка и протянул руку. Выделять одну из нижних полок было не лучшей идеей. — Хорошо, но сейчас же ты не будешь её надевать, верно? Но тот не дал ее забрать, прижав к себе сильнее, и Вэй Ин, вздохнув, потянулся за носками, чтобы сложить хотя бы это, пока ребёнок вредничает, но тот заметил это и перехватил их. Вэй Усянь выгнул бровь. Цзинь Лин что, специально это делал?! Омега был уверен, что ребёнок схватит любую вещь, за какой бы он не потянулся. Что, кстати, имеет смысл. Он прищуренно глянул на Цзинь Лина, собираясь сделать обманный манёвр, и потянулся за домашними штанами племянника, и когда тот поспешил их схватить, то расслабил хватку на футболке, благодаря чему Вэй Ин и смог её вытащить и, правильно сложив, положить на полку. Цзинь Лин надулся и с тем, что держал, сел на открытый чемодан сверху — прямо на вещи. Вэй Ин повернулся к нему и вздохнул. — Цзинь Лин, дай дяде разобрать твои вещи. Обещаю, мы с тобой поиграем, когда я закончу. Обиженный ребёнок не слышал его молящего тона и продолжал гордо сидеть на открытом чемодане, явно не собираясь слезать. И тогда Вэй Ин, не прилагая особой силы, чтобы не навредить ребенку, взял того за руки и потянул с чемодана, но тот упрямо сидел на своём месте и не поддавался, наоборот, даже потянул на себя, чего Вэй Ин не ожидал и упал на кровать, только и успев, что изменить ракурс падения и не упасть животом на угол чемодана. Перевернувшись на спину и повернув голову вбок, он смерил племянника недовольным взглядом, а тот, похоже, захотел повеселиться и смотрел так, будто задумал сделать что-то другое. Вэй Ин вспомнил, как племянник иногда любил прыгать на его живот, и с тем испуганно посмотрел на него. — Нет, Цзинь Лин! На мой живот теперь прыгать нельзя! — крикнул он. Но тот, похоже, не воспринял его слова всерьёз. Вэй Ин только и успел зажмуриться да прикрыть свой живот рукой, чтобы хоть как-то защитить своего ребёнка, но вдруг услышал шаги, а после — недовольные звуки племянника. Вэй Ин, открыв глаза и увидев, что Цзинь Лин находится на руках Лань Чжаня, облегченно вздохнул. — Спасибо. Лань Чжань кивнул и сказал: — Не балуйся и слушайся дядю. Он, казалось, хотел протянуть Вэй Ину руку, чтобы помочь, но тогда пришлось бы опустить ребёнка. Омега оказался быстрее и встал раньше, чем тот отпустил Цзинь Лина. — Сладкого сегодня не получишь, проказник, — отчасти шутливо пригрозил он ему. Дальше дело пошло быстрее: пока Лань Чжань сидел рядом с чемоданом и отвлекал ребенка, Вэй Ин спокойно разбирал вещи, пока не закончил.

***

После дня баловства этого пронырливого ребенка они нашли свободную минутку для отдыха. По крайней мере, пока Цзинь Лин спокойно сидел, они могли спокойно выдохнуть. Только сейчас Вэй Ин понял, сколько же с ним в детстве было проблем, ведь он был тем ещё бедовым ребенком. И с ним тоже так мучились. Единственная надежда была в том, что Цзинь Лин не вырастет вторым таким же — его копией, ведь если так станется, то дальше будет только хуже. Он снова усмехнулся, представив, каким будет его ребенок. Наверное, тоже сплошным наказанием для всех. Сможет ли он быть строгим отцом, или будет баловать? С мыслями о том он невольно начал гладить живот, зная, что в любом случае уже любит его. — Дядя Вэй... — Услышал он и посмотрел на озадаченного Цзинь Лина. — Почему вы гладите свой живот? Вэй Ин моргнул и прыснул от смеха. — Хорошо поел. Ты что-то хотел? Цзинь Лин кивнул: — Лошадку, дядя! Поиграем? Вэй Ин моргнул, не зная, что тому ответить, ведь раньше он никогда не отказывал, но сейчас... Цзинь Лин слишком тяжёлый, он не может его катать, потому что ему не желательно поднимать такую тяжесть во время беременности. — Может быть, лучше соберём пазлы, а не в лошадку поиграем? Цзинь Лин недовольно покачал головой, и Вэй Ин не знал, что делать, глядя на это грустное лицо, как вдруг Лань Чжань встал с кресла и опустился перед ними на четвереньки. Вэй Ин удивлённо моргнул, но спросить об этом не успел. — Садись. Твой дядя, как и сказал, переел, ему тяжело. Цзинь Лин вздыхает так, будто разочаровался в жизни, но все же сел на Лань Чжаня. — Дядя Вэй теперь будто всегда переетый... — буркнул ребёнок. Вэй Ин улыбнулся комментарию Цзинь Лина, думая, что «Переетым» он будет ещё долгое время, и это все еще можно назвать началом его пути. Наклонившись к Лань Чжаню, он тихо сказал: — Удачи тебе. Держись. И не забывай издавать звуки, как лошадка, он это любит! Лань Чжань кинул на него удручающий взгляд, который так и кричал, что он не собирается этого делать. Это выше его гордости. Но Вэй Ин миленько улыбнулся ему, как бы говоря: «Ну постарайся хоть немного!». И с тем он откинулся на спинку кресла, собираясь наблюдать за этим действием, потому что не каждый день — даже, он бы сказал, за всю жизнь, — не увидишь Лань Чжаня, исполняющего роль лошади. — Лошадка, иди! Вэй Ин пытался сдержать себя, но ему стало слишком весело, и, сдерживая смех, он осторожно хлопнул Лань Чжаня по попе и повторил: — Но, лошадка! Лица Лань Чжаня он, к счастью, не видел, потому что иначе ему могло бы стать стыдно, и спасибо тому, что он все же сразу пополз, а не застрял. Лань Чжань пошёл по кругу, пока Цзинь Лин бил его сзади, как видел в кино, где мужчины били лошадь плёткой, то ли он пытаясь поторопить Лань Чжаня, то ли заставить его ржать, как коня, но при этом ничего не говорил. А ведь Лань Чжань и правда ехал довольно медленно, видимо, боясь, что Цзинь Лин не удержится. Когда Цзинь Лин продолжил его мягко бить, он спустя какое-то время всё-таки ускорился, но, похоже, это было не тем, что было нужно ребёнку — тот продолжил бить бедную лошадку. Значит, не хватает звуков, но Лань Чжань этого либо не понимал, либо был слишком горд, и, видимо, Вэй Ин был прав, потому что вскоре ребенок сказал: — Ну, лошадка... Хоть издай что-то... Какое-то время после Лань Чжань молчал. Вэй Ин был уверен — боролся с собой, но когда тот попытался издать соответствующий звук, это прозвучало так удручающе, что Вэй Ин не удержался и начал смеяться. Ребенок заметил, как его дядя смеётся, а сам дядя — осуждающее лицо Лань Чжаня, но как тут не смеяться! — Дядя! Стань моей лошадкой, если так смешно! Вэй Ин покачал головой и прикрыл рот рукой до поры, пока не успокоился. — Простите! И нет, дорогой мой племянник, сегодня я вне игры, но давай я покажу Лань Чжаню, как надо! — сказал он и подмигнул племяннику. После чего издал нечто похожее на лошадиное ржание, которое племянник любил, и хитро посмотрел на своего друга. — Еще! — послышалась от Цзинь Лина. Лань Чжань снова загоготал, что в этот раз прозвучало лучше, чем до этого, и ребёнок, удовлетворившись, успокоился и позволил себя катать в том темпе, в котором хотел Лань Чжань. Какое-то время Вэй Ин ещё наблюдал за ними, за тем, как его племянник ещё несколько раз мучил его Лань Чжаня. Было всего четыре часа дня, обед, но, видимо, события этого дня так утомили его, что он уснул прямо в кресле.

***

Вэй Усянь проснулся, когда за окном уже стемнело. Он лежал на своей кровати, на которую его, судя по всему, перенёс Лань Чжань. Живот заурчал. Снова захотелось поесть, значит, спать до утра — не выход, тем более, что ему нужно есть больше из-за малыша. Погладив свой живот и после поднявшись, он поплёлся на кухню. На время он не смотрел, а потому и не знал, встретит там кого-то — Лань Чжаня — или нет. И вообще: что происходило, пока он спал? Вот попросили его присмотреть за ребёнком, а в итоге он сам же проспал полвечера. На кухне, удивительно, сидел Лань Чжань... Еще не спал. Вэй Ин глянул на часы, которые были на плите: пол восьмого — поэтому он еще и не спит. — Выспался? — спросил тот, подняв на него взгляд с телефона. Не пришлось даже говорить или просить. Тот просто встал и, переложив еду, видимо, приготовленную им, пока Вэй Ин спал, из сковородки на тарелку, поставил её греться. Сам же омега тем временем сел за стол. — Ну... Думаю, да, но не против поспать еще немного. А где А-Лин? — Он в порядке. Накормлен и уложен. Он попросил рассказать сказку, но.... Как оказалось, я рассказываю не так интересно, как ты. Вэй Ин усмехнулся. — Ну, значит, пора учиться! А то вдруг придётся укладывать нашего малыша, — засмеялся он. В конце концов, Вэй Ин принимал то, что тот хочет быть отцом их ребёнку. Да — он знал, что вместе жить они не будут, но вдруг... Может случится и так, что он оставит Лань Чжаня приглядеть за ребёнком. Почему бы и нет, раз тот сам этого хочет? Микроволновка тем временем щёлкнула, и Лань Чжань подал ему еду и вилку. Он пробует еду, как всегда намного вкуснее его еды и довольно улыбается, смотря в тарелку, пока не слышит голос Лань Чжаня и смотрит на него напротив. — Вэй Ин.... Я тут подумал... Может, попробуем быть вместе? Вэй Ин, услышав это, выгнул бровь. Быть вместе? То есть — как пара? В какой-то момент он хотел улыбнуться, ведь наконец-то услышал то, о чем мечтал многие годы!.. Но потом быстро понял, что просто придумывает себе невесть что... Он беременен, и это попробуем быть вместе очевидно к чему относилось. — Нет, Лань Чжань. Я не хочу, чтобы ты был с со мной только из-за того, что я ношу твоего ребенка. Прости. Лань Ванцзи вздохнул. Какое-то время они смотрели на друг друга. В итоге тот, поджав губы, будто что-то для себя решив, потянулся к его руке и крепко сжал в своей. Вэй Ин вздрогнул от этого прикосновения, но отстраняться не решил. — Вэй Ин... Мы должны были поговорить с самого начала... Твои родные, наверное, в кое-чём правы: я и правда трус. Вэй Ин... Этот вопрос я должен был задать тебе давно, желательно до твоей беременности. Вэй Ин прикусил губу, боясь дать себе надежду, что это правда, и его любят. Любит тот, от кого он всегда ждал взаимности, но уже и не надеялся. — Что ты имеешь ввиду? Ты... — Люблю тебя со школы. Вэй Ин не знал, смеяться ему или плакать, потому что они правда могли многого избежать, черт побери! Например, этой беременности! Или могли её не избежать, а просто сделать это всё в браке, в любви! Эмоциональные скачки — дело нормальное, обыденное для беременных; то, что он плачет, он понял, только когда Лань Чжань встал и подошёл к нему, вытер его слезы и прижал к себе, принявшись утешительно гладить по спине. — Прости, что боялся. Прости, что во многом был нерешительным. Вэй Ин отстранился и не сильно ударил по груди, всё еще не успокоившись. — Прости!.. Да я то прощу, но ты серьёзно хочешь сказать, твою мать, что я мог быть беременным сейчас в отношениях, вместо того, чтобы думать, что залетел от друга, в которого был так давно влюблен и которому, как мне казалось, я совсем не нравлюсь?! Сказанное в истерике отрезвило его, и он выдохнул. С этим осознанием он поднял на Лань Чжаня взгляд. Слова нельзя вернуть... Но надо ли?..