Не убивай...

За дверью стоял Попов. Он ярко улыбался и жмурился, как кот от запаха валерьянки, от чего возле глаз промелькнули морщинки. Одну руку он держал у дверного звонка, а второй опирался на стену, пытаясь сохранять равновесие. От учителя сильно пахло алкоголем, а сам он пошатывался из стороны в сторону. Сзади него расположился Позов, который придерживал за плечи преподавателя, чтобы создать ему хоть какую-то опору. Он кивнул ребятам, открывшим входную дверь в знак приветствия, а Арсений все так же стоял и глупо улыбался. — Ребят, привет! — Попов вырвался из хватки Димы и направился к Антону. Парень опешил, отпрянул назад, но уже оказался в объятиях мужчины, крепко сжимая его ребра. — Этот алкаш сказал мне отвезти его к вам, — Дмитрий кивнул головой в сторону учителя, завалившегося на Шастуна, и перешел порог квартиры, — всю ночь бухал, говорил, что всех обидел, а еще добавил: «Всё-таки, тварь я дрожащая и прав не имею». Сережа усмехнулся, а Антон все еще стоял, удивленный и непонимающий, что делать и куда деть руки. В итоге он положил их на спину Арсению Сергеевичу, отвечая на объятья взаимностью. — Вы уложите его, пусть проспится. Только таз ему поставьте, — Позов протянул Сергею ключи и телефон (принадлежавшие предположительно графу Поповскому), — я пойду, а то у меня там Катрина в такси спит. Дима ретировался за дверь из квартиры. Матвиенко закрыл за ним и подошел ближе к другу. — Ты так и будешь его обжимать? — Шастун отстранился от мужчины, который тут же намеревался упасть на пол коридора, но был подхвачен Сережей подмышки, — помогай, отнесем его на твою кровать. Антон лишь молча кивнул, подошел к учителю с правой стороны и облокотил его на себя. Армянин проделал то же самое с другой стороной. Комната была буквально в трех шагах. Подростки скинули мужчину со своих плеч на постель. Тот недовольно морщился, потом улыбался и говорил что-то про чувства, одиночество, никчёмность, а когда он стал порываться вскочить с кровати и выразительно прочитать «Скифов» Блока, то терпение подростков стало зашкаливать. Антон направился на кухню, где все еще стыл его недоеденный завтрак, чтобы достать из аптечки в среднем ящичке, возле духовки, снотворное. Сергей пошел в ванную за тазиком, потому что преподавателю еще только предстояла стадия выворачивания наизнанку. Арсения в это время отвлекли шариком со снегом и пингвином, который парню на прошлый Новый Год подарила мама. Его голубые глаза отражались в стеклянных стенках украшения. Вернувшись, Антон сначала немного понаблюдал за очарованным мужчиной, который вертел кистью и периодически встряхивал шар, заставляя снег из пенопластовых хлопьев внутри него медленно спускаться на землю вокруг пингвиненка в розовой шапочке, а затем заставил его выпить таблетку. Арсений еще долго признавался подростку в своих чувствах, пытался читать оды о любви, путая местами и добавляя от себя слова. Антон сидел рядом на кровати и поглаживал запястье учителя, выслушивая его речи, довольно лыбясь. Ему было приятно слышать такое, его это даже забавляло. Пусть Арс и был пьян, но говорил искренне, от всего сердца. — Наконец-то, — шепотом прорычал Матвиенко, до этого бродя по комнате, не находя себе места, когда увидел сопящего Арсения, — что тогда с медицинским осмотром? — Не знаю… — сказал Шаст, задумчиво взглянув на настенные часы, время на которых показывало половину двенадцатого, — они обычно рано утром проходят. Да и он не в самой лучшей форме, чтобы бродить с нами по поликлинике, — парень кивнул головой в сторону мирно спящего преподавателя, так и не отпустив его руку, — от уроков мы освобождены, так что просто побудем дома. Серёжа согласно кивнул, подошел к одной из полок в комнате подростка, которая была заставлена различными книгами. Шастун любил читать. Это помогало ему отвлечься от наскучившей будничной рутины. Матвиенко провел ладонью от первой до последней книги в ряду и вытащил одну оттуда. — «Преступление и наказание» читал, — спрашивает он, уставившись на книгу — Я читал всё, что там стоит, — Антон встал с кровати, наконец-то выпуская руку Арса из своей, — пойдем купим виноград? — Пойдем, — ответил Серый, опуская вопросы: «Виноград?» и «Зачем?», — мы его одного оставим? Русоволосый обернулся, одаряя учителя взглядом, и улыбнулся. Мужчина мило спал, спрятав лицо в подушке, под которую он положил правую руку, а левая лежала вдоль туловища. — Да, он должен проснуться только часов через 5-6, — парень поймал на себе удивленный взгляд друга, — Это сильное снотворное. Его мама обычно принимала… Шаст опустил голову, утыкаясь подбородком в воротник толстовки, а взглядом в ковер на полу. Сергей положил ладонь ему на плечо, слегка сжимая его, и поджал губы в тонкую линию, как бы говоря: «Крепись». Антон активно закивал головой и еще раз повторил свое предложение по поводу похода в магазин. *** Позов подхватывает девушку на руки, поближе прижимая к себе, и аккуратно выходит вместе с ней из автомобиля и направляется к подъезду. Он заходит в лифт, аккуратно достает руку из-под колен Катрины, удерживая тело за талию, и нажимает кнопку восьмого этажа. Когда двери открываются, мужчина направляется направо, к своей квартире. Открывать дверь было сложновато, потому что также было необходимо придерживать девушку, спасая от падения. Зайдя внутрь, он вновь наваливает хрупкое тело на себя и заносит в спальню. Уложив её на кровать и укрыв пледом, Дима идет на кухню, чтобы заварить себе крепкого кофе с целью взбодриться после бессонной ночи. Он уже начал жалеть, что не пьет. Он бы тоже не отказался, чтобы его сначала несли на руках, а потом уложили спать, как маленького ребенка, на кровать. Мужчина вновь подходит к комнате и опирается на косяк, не заходя внутрь. В руках кружка горячего напитка, который медленно потягивает мужчина, а глаза устремлены на спящую подругу. Дмитрий еще не определился, кем они являются друг другу. Точно уже не враги. Но и не друзья. А поцелуй? Это было лишь действие алкоголя или действительно проявление чувств? Обдумывая все это, он немного приподнимает уголки губ, все также наблюдая за мирно сопящей девушкой. *** Арсений приоткрыл глаза и сразу же зажмурился. В виски ударила сильная боль, как будто череп насквозь проткнули спицей. Он приложил к лицу ладони и стал массировать переносицу и брови, пытаясь облегчить свои мучения. В голову ударила новая волна, когда откуда-то из-за угла послышался заливистый смех. Мужчина через силу привстал с кровати, но тут же присел обратно из-за прилива тошноты в горле и ватных ног. Послышались шаги. Учитель посмотрел на дверь, из-за которой выглядывали две мордахи. — Доброе утро, — ужасно хриплым голосом сказал мужчина и вновь стал тереть виски. Мальчики опять залились хохотом. Преподаватель непонимающе и немного раздраженно взглянул на них, давая понять о головной боли. Шастун вновь пропал из виду, а Сережа зашел внутрь. — Скорее, спокойной ночи. Уже десять вечера, — учитель взглянул на экран своего телефона, который ему протянул армянин, и удостоверился в информации по поводу времени. Он глубоко вздохнул и простонал что-то, уткнувшись лицом в собственные ладони. В этот момент в комнате появился Шастун. — Держите, — он протянул Арсению Сергеевичу белую таблетку, — это от головы. Тот благодарно кивнул и закинул в рот таблетку, забирая из второй руки мальчика стакан и запивая водой. — Как я тут оказался? — спросил Арс, укладываясь обратно на кровать. — Вас какой-то очкарик привез, — отвечает Сергей, забирает стакан и уходит на кухню. — Дима, — добавляет Антон и присаживается на край постели, — он сказал, Вы попросили отвезти себя ко мне… — Я наговорил много лишнего? — обычным будничным голосом спрашивает преподаватель. Парень лишь кивает в ответ, словно китайский болванчик, — прости… — Ничего страшного, — Антон кладёт свою ладонь на колено Арсения, — мне было даже приятно многое слышать. На лице учителя появляется улыбка. Подросток тоже улыбается. В комнату заходит Сережа и садится на кресло рядом с кроватью. Они молча сидят несколько минут, а потом мужчина, будто испугавшись чего-то, дергается и принимает полусидящее положение. — Где моя сестра? — Ее увез очкарик, — говорит Матвиенко, вертя в руках какую-то ручку. — Дима, — вновь исправляет его русоволосый. Арсений вновь кивает и его лицо принимает спокойное выражение. — Ты играешь на гитаре? — интересуется он, уставившись в угол комнаты, где находился музыкальный инструмент в черном чехле. Парень только кивает, а Матвиенко достаточно взбодрился этим вопросом, стал размахивать руками. — Он еще и поет классно! Хотя на вокал никогда не ходил. Я ему в лагерь съездить предлагал, он бы там звездой мог стать. Ну, знаете, как Натали со своим «Ветром». А он отказывается, — парень подходит к Антону и пихает его в бок. Тот засмущался от такой дружеской хвальбы, чем вызвал у учителя широкую улыбку, — спой, Антох! — Нет. Во-первых, Арсений Сергеевич и его головушка «спасибо» не скажут, — Арс ухмыльнулся на это заявление, но все же согласно кивнул. Виски еще пульсировали, — а во-вторых, я уже все аккорды позабыл. — Да ладно! Ты летом только на ночевке у меня играл на ней, — возмущался Сережа. Антон лишь сильнее начал мотать головой. Сергей сдался, перестал уговаривать друга и уселся обратно на свое место. Учителю нравилось наблюдать за таким парнем. Он сейчас такой домашний, уютный, няшка-стесняшка. — Ты такой милый, когда смущаешься, — сказал Арсений и потянулся рукой к макушке парня, чтобы потрепать его волосы. Антон довольно скривился от этого, как кот. — Не буду даже пререкаться. Вы не первый, кто это говорите. — А кто еще? — задал вопрос преподаватель, держа руку все так же на макушке подростка. — Бабушка… — негромко произнес парень, теряя улыбку на своем лице, — мама, — еще тише произнес он, а глаза предательски начали слезиться. Это не осталось незамеченным учителем. Его рука медленно опустилась с головы на плечи Антона, надавливая на них, заставляя приблизиться к учителю. Он крепко сжал парня в объятиях и приложил губы к макушке, шепча: «Только не плачь. Будь сильным». Из глаз начали падать мокрые капли, приземляясь прямо на рубашку Арсения. Матвиенко решил самым лучшим в данной ситуации оставить их наедине и ретировался на кухню. Подросток тихо всхлипывал, пока ладони Арса тихо поглаживали его спину. Это очень сильно успокаивало. Спустя несколько минут рыданий Антон отстранился и одними губами произнес: «спасибо». Арсений через силу улыбнулся. Было очень тяжело смотреть на этого паренька, который обычно скрывал свои чувства, а сейчас дал волю эмоциям. Он взял руку парня в свою, переплетая их пальцы, и сверху накрыл второй ладонью. Шаст мог вечность смотреть в эти голубые глаза, которые сейчас были настолько чистыми и прозрачными, что можно было увидеть свое отражение, как в зеркале. — А что с медосмотром? — прервал молчание Сергей, выглядывающий из-за двери. — То-о-очно, — протянул Арсений и взял в руки свой мобильник.