Не убивай...

— Дим, как это вообще произошло? — зрачки девушки бегали от одного уголка глазницы к другому, рассматривая побитое тело парня. Нога была загипсована, под бинтом просунута лангета. Перебинтована голова, марля пропиталась небольшим количеством крови. Привычные очки теперь лежат на тумбочке, рядом с кроватью, на которой расположился Позов. Завидев переживающую девушку, на его лице появилась сияющая улыбка во все тридцать два зуба. — Да так, ерунда, — махнул он рукой, слегка привставая с постели, в этот же момент морщась от ужасной головной боли, — сотряс небольшой, нога сломана… — Он? — спросила девушка, кладя свою руку на его, таким тоном, что казалось, будто она сама отвечает на вопрос. Дима лениво кивает головой. — Идиот, — зло шипит девушка. — Граф где? — спрашивает Дима, все-таки принимая сидячее положение, чтобы быть на одном уровне с девушкой. — Внизу, — говорит девушка, присаживаясь рядом с парнем, — только одному посетителю разрешили зайти. — Капец, прям как в морге, — усмехнулся парень. Катрина взглянула на него немного ошалело. — Ты мне Антошку напомнил, — она увидела непонимающий взгляд, — ну, помнишь, ты к нему домой Арса отвозил, когда мы набухались. Девушка скривилась, вспомнив ту, не самую приятную, ночь. Дмитрий кивнул несколько раз, давая знак, что он понял. — У него все шуточки либо пошлые, либо со смертью связаны. — Понятно, — протянул Позов, — проблемки с психикой? — Ты даже не представляешь, какой у него там пиздец, — Дима скептически поднял бровь и поджал губу, — похлеще, чем у меня… *** — В общем, камер там не было, разумеется, — девушка выкуривает очередную сигарету, — специально такое место выбрал, гад… — Свидетелей не было тоже? — Арсений стоял рядом с ней, жмурясь от табачного запаха. Катрина отрицательно качает головой, выдыхая дым. — Не переживай, придумаем что-то, — он подходит ближе к ней и прижимается своим плечом к её, оплетая своей рукой ее талию. — Какая я дура, — вздыхает она, со злостью откидывая сигарету подальше от себя, — из-за меня все страдают. — Ты не при чем, — тихо произносит мужчина, вставая перед ней и слегка нагибаясь, чтобы их глаза были примерно на одном уровне, — слышишь меня? Это просто так складываются обстоятельства… Он убирает прядку волос, вылезшую из собранного пучка, за ухо девушки. — Как там Антон? — вдруг спрашивает Катрина. Больно. Больно обоим. Брюнет отстраняется, вновь становясь сбоку от нее. — Вечером свидетельство о смерти забрали, нужно заниматься похоронами, — он устало потирает переносицу. — Ясно, — девушка понимающе кивает головой, — Арс, ты только не бросай его… Мужчина недоуменно глядит на Катю. — Я не понимаю, о чем ты говоришь? — Просто, — она кладет свою ладошку в его, — пообещай мне, что бы ни произошло, ты поможешь ему. Она смотрит на него с некой мольбой. — Обещаю, — весьма уверенно произносит он. Мог сказать все что угодно: — Я ему в няньки не нанимался… — Что может произойти? — К чему ты это? — Может, я хочу помочь тебе! Но нет, он сказал то, что должен был сказать: — Обещаю… *** Алексея ближайшие три недели никто не видел. С работы он уволился, поэтому в баре они с Сережей тоже не пересекались. Диму несколько дней подержали в больнице, а потом выписали с просьбой вернуться через месяц, чтобы снять гипс. Арсений помогал Антону оформить все документы, устроить похороны. В бумагах было прописано, что его усыновила какая-то троюродная тетя, живущая в Сибири. Сделано это было только для того, чтобы мальчик не оказался в интернате. На деле же он жил один в своей квартире. Макарова не посадили, он заплатил кому надо. Мальчик ничего не мог сделать в этой ситуации. Арсений Сергеевич поддерживал его все это время, как и обещал Катрине, даже брал отгул с работы на несколько дней. *** Арс проходит в коридор, оставляет дипломат у стенки, снимает обувь. Сегодняшнее состояние Антона ничем не отличалось от ежедневного вот уже три недели. Угрюмый. Хмурый. Молчаливый. Зажатый. Можно подобрать много синонимов. Арсений уже не мог смотреть на такого морально убитого парня. На удивление, подросток посещал все уроки, старался делать домашнее задание, не впал в депрессию (в этом он не может быть уверен на все сто процентов). Учителя стали пугать кофты Шастуна с длинными рукавами, если они отсутствуют, то обязательно на запястьях красуется неисчислимое количество браслетов. Что могло прийти в голову этого парня? Он мог взяться за старое. Сейчас Арсений проходит в единственную в квартире комнату. Изначально он планировал попросить свою сестру поговорить с Антоном, она всё же психолог. В помещении девушки нет. Мужчина удивляется, несколько раз еще пробежавшись глазами по комнате, так и не найдя девушку. Он вешает свой пиджак на спинку рабочего кресла, когда из ванной доносятся тихие всхлипы. Брюнет направляется к источнику звука, перед тем как войти, включает свет, открывает дверь и видит забитую в угол, рядом с ванной, девушку. Та сидит, уткнувшись лицом в сложенные колени. Она не поднимает голову, когда мужчина заходит в ванную и подбегает к ней. Теперь Катрина лишь убирает ладонь ото рта, не стараясь сдерживать громкий плач. Арсений присаживается на корточки рядом с ней и приобнимает за плечи. — Кать… — она никак не реагирует на зов, — что произошло? Он опускает свою ладонь на ее подбородок и тянет его слегка вверх, заставляя посмотреть на себя. Глаза девушки красные и опухшие, слезы струями текут по щекам и шее, одежда намокает. Она закусывает губу. — Я беременна… — она вновь опускает голову. *** Антон заходит домой, бросает рюкзак на пол и ложиться на кровать. Это уже стало для него таким своеобразным обрядом, после того как он приходит со школы. Главное для него сейчас — по возможности меньше пересекаться с Арсением, которого он даже толком не смог отблагодарить за оказанную им помощь, и с психологом. Он перестал курить, перестал пить. Не пытается нанести себе хоть какой-то вред или боль. Мама бы не хотела этого. Знаете, почему Гоголь сжег второй том «Мертвых душ»? Потому что в первом герой предстает слишком неправильным, можно сказать, демоном. А в следующем томе автор делает его образ чуть ли не святым, он слишком резко меняется в лучшую сторону, исправляется. Гоголь понял, что не может человек так резко усовершенствоваться. Если бы Николай Васильевич увидел, как изменился Антон за такой маленький период времени, уже из гроба вылез бы и стал заново по памяти писать вторую часть. Шаст не ждет уже ничего хорошего от жизни. Эти коты в мешке уже как-то наскучили, тем более парень еще никогда не выигрывал в них. Подросток никогда сюрпризы не любил, а когда они стали только неприятными, и вовсе пытался их избегать. К сожалению, не всегда удается. Парень стал еще больше слушать музыку, играть её на гитаре, пробовал писать свои песни. Если он оказывался на улице, то без наушников ему там нечего было делать. Если не музыка, то обязательно стихи преследовали юношу повсюду. Достаточно много он выучил из всем известных (и даже любимых Арсением Сергеевичем «Скифов»), а несколько строк написал сам. Покиньте бренный мир наш, В другом вам будет лучше. Не сможет никакой шантаж Любовь вашу разрушить. Не будут попрекать вас люди, Не знающие чувств всех этих. Забудьте шрамы на посуде И полюбите вновь, как дети. Почему о любви? Черт его знает… Если ни во что не верить, то смысл жить пропадает. Вот Антон и решил поверить в любовь, потому что все остальное уже потерял. А любовь, наверное, просто еще не обрел. *** Антон проходит к своей парте, за которой уже расположился Сережа, и присаживается рядом с ним. Они обмениваются рукопожатием и приветом. Оба ужасно помятые. Кто только придумал эти факультативы в восемь утра? — Если хотят нас подготовить к экзаменам, пусть делают это на уроках. Я своим сном жертвовать не собираюсь! — в конце фразы Сережа зевает, не утруждаясь прикрыть рот рукой. — Да ладно тебе, — цокает Шастун, — все равно не спишь по ночам… Матвиенко закатывает глаза, но все равно соглашается с другом, потому что так оно и есть. Неужели есть подростки, которые спят 9 положенных часов ночью? В класс заходит Арсений Сергеевич, дети сразу же встают со своих мест. Народу не больше двенадцати человек, значит, половина все же великодушно решила пропустить дополнительные занятия. Учитель выглядит не лучше учеников: сонный, усталый, с трехдневной щетиной. На нем в прямом смысле лица нет. Обычно он заряжал всех своей энергией и оптимизмом, пытался настроить на работу. Сейчас же он буркнул еле слышное «садитесь», сам сел за свое рабочее место и достал какой-то сборник для подготовки к ЕГЭ по русскому. Дав ученикам задание, он начал что-то искать в телефоне. — Странный он сегодня какой-то, — шепнул Матвиенко на ухо Антону. Тот лишь кивнул, понимая, что не сошел с ума, а с преподавателем действительно что-то не так. За 10 минут до окончания занятий у Арсения зазвонил мобильный. Он извинился перед детьми и вышел из класса. Из коридора были слышны его крики, которые потом утихли, и, казалось, что он уже просит прощения у кого-то. Одноклассники переглядывались: кто-то шутил, кто-то пытался вслушаться в то, что говорил мужчина. Никто так ничего и не понял. *** — Я буду рожать! — упрямо настаивает на своем девушка, — это мой ребенок! — Тебе даже врачи сказали, что это огромный риск! — мужчина потихоньку закипал, переходя на крик, — ты не только можешь потерять его, но и сама… — он не в силах произнести «умрешь» в отношении к своей сестре. — Арс, — девушка вновь не сдерживает себя и начинает плакать, — ты понимаешь, что мне все врачи ставили диагноз бесплодие и говорили, что шансов ноль… А теперь я забеременела. Может быть, это такой подарок судьбы, не знаю. Так что не лишай меня его, не лишай меня счастья, — по щекам вновь стекали теплые, соленые слезы. Руки дрожали, из-за этого было тяжело держать трубку у уха. — Катюш, солнце, не плачь, — Арс устало трет переносицу, — успокойся… Не нервничай. Давай вечером поговорим, ладно?