Не убивай...

— И каким же образом вас расписали в такие кратчайшие сроки? — спрашивает Арсений, все еще рассматривая свеженькие штампы в паспортах Сережи и Катрины, сейчас он действительно потрясен, а по ощущениям находится как будто не в этой реальности. Девушка как-то сразу оживилась, сделала еще один глоток горячего зеленого чая, от которого исходил пар, клубами поднимаясь вверх, куда-то к потолку. — А вот это очень интересненько, — она отставляет кружку на стол и уже хочет добавить что-то еще, но парень ее перебивает. — Просто договариваться надо уметь, — у него эта фраза получается слишком самодовольной, в этот момент он даже задирает подбородок гордо слегка вверх, возможно, так просто показалось, — они почти сразу согласились… — Ага, конечно, — хмыкает Катя, — просто в итоге эти милые женщины не смогли устоять перед тем, как ты встал на колени и стал их уговаривать на это, буквально умолял, — она выставляет указательный палец вперед, как бы делая акцент на этом слове. Антон не может сдержать ехидного смешка, потому что это очень похоже на его друга. Матвиенко всегда был готов пойти на любые действия, если ему действительно было необходимо что-либо. Тем более, если это все нужно было сделать не только ради своей выгоды, но и для кого-то другого. Сережа хмурится и скрещивает руки на груди, показывая всеми силами, что он обижен на весь мир. Арсений все никак не может вернуться из путешествия в параллельную вселенную, где он все еще молодой беззаботный пацан, где ничто не может помешать ему нормально существовать и получать от жизни радость. — Ты так прекрасна, — на его лице появляется искренняя улыбка в то мгновение, когда он заходит в палату и замечает девушку, вертящуюся перед зеркалом, — я рад тебя видеть… Больше он ничего не успевает сказать, потому что в этот момент на него с объятиями налетает сестра. Он сначала откладывает принесенный букетик на близ стоящую тумбу, а затем ответно окольцовывает своими руками талию девушки, для этого ему пришлось, кстати, нехило так наклониться, потому что девушка особо высоким ростом никогда не выделялась. — Я скучала, — говорит она ему куда-то в плечо и Арсений просто не может поверить в случившееся. Перед ним стоит совершенно здоровый человек: нездоровая худоба заменилась разумной стройностью, еле слышный голос вновь стал звучать звонко и живенько, — я так давно не видела тебя. Она отстраняется от тела мужчины, чтобы заглянуть в его глаз и увидеть по-настоящему радостный взгляд, видимо, это и называют блестящими глазами. — Ты настолько потрясающе выглядишь, — он смотрит в начале на лицо Катерины, замечая, что щеки вновь стали румяными и слегка округлыми, цвет губ больше не бледный, а светло-розовый, а сами они растянуты в довольной, счастливой улыбке. Затем он переводит взгляд на платье голубого цвета, расцветка которого состоит из каких-то разноцветных цветков и просто мазков красок, как будто художник решил изобразить некую абстракцию, состоящую из своих ярких эмоций. На талии повязан пояс точно такой же расцветки, рукава пышные, сделанные фонариками, доходят до локтя, а на сгибе утончаются. Единственное, что очень сильно выделяется из такого позитивного образа, это белые тапки на ногах, которые вроде бы еще называются туфлями одноразовыми. Они очень сильно выбиваются из общей создавшейся атмосферы, добавляют в нее негатив, делающий ее более хмурой. Да и от самого места, в котором они вынуждены сейчас находится, впечатление не очень хорошее. Ничего, скоро все закончится. Скоро все будет хо-ро-шо. — Это тебе… Девушка принимает из его рук огромный букет красных роз, обтянутых прозрачной пленкой, по материалу напоминающей фольгу, на которой были изображены точечки и кружочки различного размера белого цвета. По ощущениям, роз было штук 11-13, ну, девушка очень сильно рассчитывала на их нечётное количество. — Спасибо, — говорит она, восхищенно разглядывая цветы. Её щеки непроизвольно краснеют от такого прекрасного жеста, что не говорите, а цветы — это приятно. Да, завянут. Да, нет особого смысла в этих букетах, но, черт возьми, как же кайфово получать такие знаки внимания. Она вновь переводит взгляд на брата, — поехали? — Да, разумеется, — сразу же оживляется он после небольшой заминки. Видимо, залип. На эту сложившуюся картину в правду можно было смотреть вечность, цветы идеально сочетались с наряженной девушкой. Особенно приятным было видеть Катерину в таком расположении духа спустя такое огромное количество времени, в течение которого ей приходилось проходить реабилитацию, лечение в этой клинике. Не могут родственные души быть на расстоянии так долго, они должны быть рядом, чувствовать себя нужными друг другу, — пойдем… — Кать, можно тебя на секунду, — просит Арсений и, не дожидаясь ответа, выходит из-за стола. — Что тебе мешает поговорить прямо тут? — то ли и правда недоуменно, то ли с притворством спрашивает девушка. — Я прошу тебя о многом? — брюнет опускает на нее столь снисходительный взгляд, — пожалуйста. Прозвучало это совсем неискренне. Грубо. Твердо. Словно и вовсе слово потеряло свое значение просьбы, превратилось больше в приказ. Арсений проходит мимо вешалки, захватывает свое пальто и Катеринино и направляется на балкон. Когда девушка заходит после него и прикрывает за собой дверь, он набрасывает куртку на ее плечи, а затем уже одевается сам. Брюнет опирается поясницей на стену и смотрит на Катрину. — Ты меня позвал помолчать? — смотрит на него та, насупившись, — хорошо, помолчим… Она облокачивается на противоположную стенку и всматривается куда-то через окно на ночной Питер. Красиво. Снег все еще идет, но уже не такая сильная метель, а медленно опускающиеся на землю снежинки, в воздухе танцующие вальс. Тот снежок, который уже оказался на земле, в некоторых местах притоптан, там, где прошли люди, но, в основном, он пока еще не тронут, блестит на поверхности земли, где еще недавно была завядшая травка, оставшаяся с лета. — Вновь не удержал, — говорит Арсений, практически шепчет, возможно, рассчитывает на то, что останется неуслышанным. — Снова, — вторит Катя и замечает, что мужчина, до этого смотревший в ту же сторону, что и она, переводит взгляд на нее и задерживает дыхание. Так обычно делают перед тем, когда собираются совершить что-то, значимое очень-очень много, но сомневается в верности своего будущего поступка или решения. — Может быть, заново… — Нет, пробовать вновь я точно не собираюсь, — она опускает взгляд в пол, — не хочу.… Устала. — Я понимаю, — говорит Арсений и закусывает нижнюю губ, казалось бы, до крови, — ты теперь невеста, — это звучит совсем без злорадства, зависти или ревности, просто как-то… безразлично, — как себя чувствуешь? Девушка усмехается. Просто не может найти действительно честного ответа на этот вопрос. — Если физически, нормально вроде. Токсикоза нет, — она делает «козу» из пальцев, — рано, наверное, — пожимает плечами, — морально, готова выпрыгнуть прямо сейчас из этого окна… Под окнами проезжают различных марок автомобили, оставляя за собой следы от шин на снегу. Их фары освещают дорогу впереди, благодаря этому можно лучше разглядеть поток танцующих снежинок. — Что у вас с Антоном? — разрывает образовавшуюся слишком долгую паузу Катерина. — Понятия не имею, — от чего-то мотает головой из стороны в сторону Арс, — знаешь, я с ним чувствую то же самое, что и с тобой лет девять назад… — Взаимная любовь? — уточняет Катрина, выгибая брови дугой, — можешь не отвечать, это риторика… — Скорее, это влюбленность, — все-таки говорит мужчина как-то растянуто, как будто долго подбирал нужные слова для отображения собственных мыслей, — это, по крайней мере, проходит. — А у нас что из этого было? — навряд ли это уже было риторическим вопросом, потому что девушка выжидающе уставилась на немного поникшего (?) брата. — Я думаю, что первое, — он тоже поднимает взгляд на лицо девушки, — ты как считаешь? Катрина тоже закусывает губу. — Я считаю, что это было нечто особенное.… Не любовь и не влюбленность, — отвечает она спустя некоторое время, подумав, — нечто большее… — Для нас нужно придумывать третий вариант, — натянуто улыбается Арс, через боль, это видно. — Да, — Катрина уже не может так улыбаться, показывать ненастоящие эмоции и чувства. Это же не правда, в этом нет смысла, — я пойду в комнату, уже замерзаю… — Разумеется, — кивает сам себе Арсений, — прости, что вытащил тебя сюда. — Зато поговорили, — сказала Катя перед тем, как войти обратно в теплое помещение. — Только разговор тоже был фальшивым, — бубнит себе под нос брюнет и закидывает голову назад, ударяясь ею об бетон. *** — Да, отец, я на месте, — Алексей стоит на улице, возле собственной машины, рядом с ним еще двое человек, похожих на охранников или телохранителей, собственно говоря, ими они и являлись. Парень слегка откидывает голову назад, выискивая взглядом окно нужной квартиры, — он дома, сейчас будем заходить. Леша вместе с его двумя людьми заходит в подъезд, чему, собственно говоря, ничего не препятствует: дверь была раскрыта навзничь, а у самого ее косяка лежал булыжник, который не давал ей возможности закрыться. Втроем они поднимаются на несколько этажей и останавливаются на лестничном пролете между четвертым и пятым, когда предводитель замечает знакомую фигуру у мусоропровода. Он тормозит сам и выставляет руку в сторону перед одним из «вышибал», показывая, что те должны остановиться. — Ну, здравствуй, друг… От неожиданности у Димы аж ведро выпадает из рук, из-за чего громкий удар его о бетонный пол становится слышным на весь подъезд. Он сначала стоит несколько секунд, не веря своим ушам, а затем все-таки рискует и резко разворачивается на все 180 градусов. На глаза попадается силуэт, который у парня вызывает исключительно отвращение и ненависть. — Доброго вечерочка, — он пытается сделать так, чтобы его голос звучал максимально ровно и спокойно, но он все равно предательски дрожит. Он наклоняется и поднимает ведро за ручку, а потом направляется в свою квартиру, размахивая им, чуть ли не присвистывая, — надеюсь, что вскоре ты сможешь говорить только «вечер в хату». — Остришь, — усмехается Леша и преграждает путь в квартиру, вставая на пороге перед входом в неё, — ты смотри, не дошутись до чего-нибудь не очень приятного для тебя. — Впусти, — уже более твердо говорит Позов, — я серьезно, отойди. Алексей ухмыляется и смотрит прямо в глаза бывшего друга. — Да я тебе говорю, сам её с каким-то пацаном видел, — Дима выставляет руку со стопкой перед собой и чокается с Лехой. Выпил он раза в 4 больше, чем, собственно, Димка и решил воспользоваться, — шлюха она… — Тварь, — шипит Щебинов, опрокидывает залпом 50 грамм и с грохотом опускает рюмку на стол, — сука неблагодарная. Внутри очкарик уже чуть ли не лезгинку от счастья танцевал. Работает его план. — Парни, обеспечьте нашему клиенту поездку бизнес-класса…