Не убивай...

Антон слышит приглушенное «войдите» и дергает на себя ручку двери. Он уже хочет поздороваться, но останавливает себя, замерев на пороге, а изо рта непроизвольно вырывается совсем другое: — Пиздец… Арсений, сидевший с опущенным на стол взглядом, подписывавший какие-то документы, выгнул брови ласточкой, поразившись лексическим словарным запасом юного дарования, его познанием и резким заходом, так и не поднял голову. — Я поражен, молодой человек, — он наконец-то решает посмотреть на пришедшего. В этот же момент насмешливая ухмылка спадает с его лица, — ты? — Имя уже забыл? — спрашивает язвительно парень, немного отойдя от собственного шока. Он, безусловно, знал, что Денис Алексеевич уже давно ушел с этой должности, но он и подумать не мог, что Попову в голову придет идея вернуться сюда работать, — извините, забыли. — Я смотрю, ты моё тоже запамятовал, — хмурится Попов, вставая со своего места, — зачем пришёл? — Не догадываешься? Тебе не сообщили? — Антон не знает, как себя вести с этим человеком сейчас. С одной стороны, ужасно хочется ему въебать со всей силы, а с другой, упасть в объятия и нажаловаться, как же плохо без него. Арсений в лице не меняется, всё также смотрит на парня растерянными глазами, — практику пришёл проходить. Глаза мужчины вмиг округлились, а губы приоткрылись. Стоял он теперь, как говорят, в немом шоке. — Ты… практику? — слова явно не хотели формироваться в предложения, хоть Арсению и не хотелось выдавать своего волнения. Он пару раз кашлянул в кулак, собираясь с мыслями, — в следующий раз буду уточнять, как зовут практикантов… — Миленько, — усмехается Антон, — настолько тактично меня еще никогда не посылали. Парень разворачивается на пятках на сто восемьдесят градусов и уже собирается уходить, но ему не дают этого сделать. Брюнет хватает его за запястье правой руки и несильно тянет на себя, заставляя того переступить порог, зайти внутрь кабинета. Тот спиной, разумеется, этого качественно выполнить не может, поэтому в ту же секунду рискует упасть на холодную кафельную плитку, но сильные мужские руки успевают удержать его тело. Арсений, ухватив парня под локти, притянул к своей груди, из-за чего их лица оказались в опасной близости. Это не осталось не замеченным обоими, поэтому Шастун практически мгновенно стремится избавиться от столь близкого контакта с брюнетом, перевести вес тела на собственные стопы, вставая в позу солдата. Арсений тоже отходит на пару шагов назад. — Я и не посылал тебя, просто вслух размышлял, — говорит он и вновь отходит к своему столу, — давай сюда договор, — Шастун несмело подходит ближе к мужчине и протягивает ему лист. Тот его забирает, быстро пробегается глазами по тексту в документе и ставит в нижнем правом углу свою подпись, — свободен. Шаст не успевает осознать, что произошло, как заявление вновь оказывается у него в руках. Он молча стоит и хлопает глазами, непонимающе глядя на директора, вновь усевшегося за свое рабочее место. — Это всё? — спрашивает он, когда осознает, что и так слишком много всего нелепого произошло за последние несколько минут. Нужно постараться вырубить режим тупизма, сменив его на активную работу мозговой деятельности. — А как же ознакомительная беседа, проверка моих навыков, инструктаж и так далее? Арсений Сергеевич откидывает ручку, которой до этого что-то усердно выписывал в ежедневнике, на край стола и выставляет ладонь перед своим лицом. — Знакомы мы с тобой давно, это факт, — загибает он один палец и мельком смотрит за реакцией Антона, — школу ты тоже знаешь, — второй палец тоже сгибается, — ну, а в твоих навыках я уверен, как ни в чьих других. — Спасибо за доверие, я польщен, — Шаст говорит это с отвращением, слишком сильно улыбаясь, что улыбка даже становится больше похожей на оскал, — всего хорошего! В этот раз покинуть кабинет парню ничего не препятствует, поэтому он, больше не проронив ни слова, выходит в коридор, не забыв погромче хлопнув дверью. Антон буквально выбегает из здания, попросив охранника выпустить его. Интересно, давно ли тут сделали пропускную систему? Шастуна сейчас это совершенно не интересует, его, в принципе, в данный момент абсолютно ничего не интересует. Он на автомате добирается до общежития той же дорогой, которой шёл и в школу. Черепная коробочка абсолютно пустая, как будто все мысли из неё просто-напросто вытрясли. Это был Арс? Человек, которого когда-то парень полюбил больше жизни, вернее, стал жить ради него. И вот они вновь встретились. Спустя четыре года они увиделись. Антон и подумать не мог, что еще хоть раз сможет лицезреть эту персону. Ладно, мог. Но ему и в голову не мог прийти такой вариант, что это произойдет при таких обстоятельствах и именно так. Шаст подозревал, что, если встретит его, обязательно выскажет прямо в лицо все свои мысли о нём, всё то, что преследовало его на протяжении этих лет. На самом же деле, когда наступил момент, так сказать, истины, парень не смог проронить и слова о своих переживаниях, чувствах. — Ой, Антош, у тебя щечки розовые, как у бабы на самоваре, — улыбается вахтерша и нажимает специальную кнопку, единственную, расположенную на приборчике, позволяющую парню пройти через турникет. На женщину он даже малейшего внимания не обратил, так и пошёл бы дальше, если бы та его не окликнула, — Тошенька, всё в порядке у тебя? Шастун поворачивает голову влево и смотрит на женщину, понимая, что он полностью абстрагировался от всего происходящего в данную секунду в этой реальности. — Извините, — парень поправляет лямку портфеля, — задумался просто… — Точно все хорошо? — приятная седовласая женщина придерживает оправу очков двумя пальцами и смотрит с подозрением на Шастуна через две выпуклые линзы, создающие иллюзию выпученных глаз. Когда Шаст кивает, пытаясь сделать это максимально уверенно, она вновь мило улыбается ему и машет рукой, — ну беги тогда. Антон постарался улыбнуться в ответ, хоть и сделать это сейчас было очень сложно, он до сих пор не отошел от произошедшего, все никак не мог поверить в случившееся. Парень поднимается на второй этаж и заходит в свою комнату номер 17, там сразу же замечает Максима, который занимается поеданием белкового батончика. — Зачем ты ешь эту говнину, если потом запьешь её тремя литрами пива, — недовольно ворчит Шаст, приземляясь на свою кровать, — кстати, купи мне чего-нибудь покрепче, когда за своей «Балтикой» пойдешь. — И тебе шалом, — говорит саркастически Ханс, отгрызая еще кусочек, — я так понимаю, всё прошло не так гладко, как ты бы этого хотел. — Ты меня поражаешь своей интуицией, — закатывает глаза Шастун и откидывается назад, ударяясь спиной и затылком об стенку, что заставляет его громко сматериться, — как твой зачет? — Пятерка, — отмахивается парень, мол «это не главное», — а у тебя-то что произошло? — Угадай, кто мой руководитель практики, — Антон набирает воздуха в легкие, видя недоумевающее лицо соседа, и на одном дыхании выдает только одно имя, которое вспоминать и употреблять ему совершенно не хотелось, — Арсений. Максим, в этот момент жующий батончик, давится куском и начинает громко кашлять, рукой указывая на свою спину. Шастун подходит к нему слишком лениво и медленно и несколько раз ударяет по его лопаткам, пока тот не перестает задыхаться и кашлять и показывает ему поднятый вверх большой палец. — Погоди, — Максим этой фразой явно обозначает начало будущего диалога, из-за чего Шастуну приходиться усесться на край постели рядом с Хансом и ждать, пока парень свою мысль продолжит, — я правильно понимаю, какой Арсений? — Тут не очень много вариантов, — цокает Шаст, — именно тот. — Пиздец, — подытоживает свои неозвученные рассуждения Максим, сворачивая вокруг двух пальцев обертку от съеденного протеинового лакомства, — даже не знаю, что тебе сказать. Ты же вроде говорил, что он уволился еще до того, как ты закончил школу? — Дети, — Наталья Альбертовна, как всегда, натянула на все четыре свои складки на животе обтягивающее платье, пошитое в стиле и из материала а-ля узбекский ковер, зашла в класс, принадлежавший 11 «Б», а за ней подтянулась высокая стройная девушка, лет тридцати пяти на вид, но что-то в ней было настолько отвратительным и отталкивающим. То ли выражение лица, оно всегда было таким, словно она тарелку с дерьмом съела, то ли нос, из-за которого у нее и появилось прозвище Баба-Яга и мымра, либо же вообще её стервозный характер. Вероятнее всего, всё это сыграло определенную роль, — Ольга Леонидовна, ваша учительница по английскому языку, теперь является вашим классным руководителем, так как Арсений Сергеевич решил уволиться. Весь класс недовольно замычал, кто-то даже начал кричать что-то в протест новой классухе, а Антон все так же вырисовывал в тетради круг, проводя грифелем по одной и той же линии уже раз в двадцатый. Он даже головы не стал поднимать, знал всё и так. Ему было не нужно выступать против новой руководительницы, ведь предыдущего ему расхотелось видеть напрочь. Сейчас ему было действительно плохо и одиноко, даже единственный друг теперь не сидел с ним за одной партой. Что уж там, с Серегой они не виделись уже больше месяца, тот пытался заглушить свою душевную боль с алкоголем, что совсем нельзя было совместить с посещением школы никаким образом. Шаст тогда тоже пытался повторить за другом этот метод лечения, но его организм просто не воспринимал спиртное и очень быстро отторгал его. Парни вместе сходили в ближайший к общаге супермаркет, коим оказалась «Пятерочка». Там они закупились двумя бутылками «Мороши», качественным коньяком, потратив на него двойную стипендию, и несколько баночек пива, что было достаточно предусмотрительно. Завтрашним утром поможет справляться с похмельем. Самое приятное, что учеба для обоих в этом году уже подошла к концу. Сегодня двадцать седьмое декабря, скоро Новый Год, новые подарки судьбы. Антон, в данную секунду, сам хочет себе признаться, что лучше бы жил в «дне сурка», нежели принимать от судьбы подобные подарки. «А ведь ровно 4 года назад, в этот же день, всё было идеально, тогда это казалось реальным, счастливым настоящим, которое будет длиться вечность», — думает Антон, когда они уже направляются обратно в общежитие, звеня стеклом в полиэтиленовом пакете, который несет в руках. — Арс, а вот на роль Джульетты точно никого лучше нельзя было найти? — Шастун резким движением руки закидывает вечно лезущую на лицо прядь искусственных волос каштанового цвета, — тебе не кажется это всё комичным? Арсений пытается сдерживать смех, иногда маскируя его под кашель, но улыбки уж точно сдержать, смотря на сцену, не может. Там находились Матвиенко и Шастун, стоя рядом на коленях, держась за руки. Сережа был одет в белую рубашку с надутыми, длинными рукавами, которая раньше была элементом костюма Пьеро из «Буратино», а поверх рубахи лежала охотничья жилетка сине-зеленого цвета, на голове красовался такой же расцветки берет. Если на это смотреть было еще сносно, то образ, который подобрали для Шастуна, вызвал бы смех абсолютно у любого. Ярко намалеванные красной помадой губы, подкрашенные тушью черные длинные реснички, красное платье с туго затянутым корсетом, из-за которого парню пришлось практически перестать дышать. Всё это должно было сделать из Шастуна настоящую Джульетту, собственно говоря, до завершения образа на парня надели еще и парик: длинные коричневые волосы с закрученными на концах локонами. — Ну, ребят, вы, к сожалению или счастью, единственные, кого мне удалось уговорить участвовать в этом новогоднем представлении, — Арсений виновато пожал плечами, но тут же попытался выкарабкаться из этого неловкого положения, — костюмы и сценарий я отдал на разработку Диме. — С каких пор у нас пьесы Шекспира стали новогодними? — бурчит Сережа, поднимаясь с колен и поправляя штаны-шаровары, — подождите это нам еще и сосаться придется? В этот раз уже и Шастун не сдержался и заржал вместе с Арсением. — Ну, — протирает учитель рукавом рубашки заслезившиеся от смеха глаза, — вообще-то, действительно придется… — Что?! — одновременно выкрикнули актеры со сцены, а на Арса нашла еще одна волна дикого ржача. — Вот и у нас с ним, как в какой-то шекспировской пьесе, — Шаст опрокидывает залпом очередную рюмку, уже не так сильно обжигающую горло, как первые три.